Demon inside

      — Ты сегодня более энергичный, чем обычно, — Минхо оглядел парня и приподнял уголок губ в ухмылке.              — Чувствую себя живым, — Хенджин сел рядом, улыбаясь хёну в ответ.              Парни сидели во дворике кампуса, куда Хван часто приходил рисовать и просто отдохнуть в свободное время от пар. Погода в этот день была на удивление теплая и солнечная, так что Хван надел сверху только одну белую рубашку. Минхо, как обычно, был в кожаной куртке, но под ней вместо привычной черной рубашки была футболка. Тоже черная. И тоже обтягивающая, да так, что Хенджин изредка поглядывал на грудь Минхо, постепенно опуская взгляд на пресс, а потом невольно трогал себя в поисках своего.              «Может, стоит сходить в зал?»              Хван вспомнил ночь с Феликсом и то, что у Ликса достаточно крепкое рельефное тело, чего он не ожидал от такого хрупкого на первый взгляд парня. Хотя в реальности он его только потрогал, они полностью не раздевались. Но все равно Хенджин теперь был немного не уверен в своем теле, стеснялся, что он не такой спортивный.              — Что-то произошло? — Минхо поднял вопросительно одну бровь, не опуская ухмылку.              — А? Что? — Хван только что вспоминал горячие поцелуи, которые Ликс оставлял на его теле, и ему показалось, что хён мог увидеть его мысли.              — Что-то точно было, — Минхо расплылся в довольной улыбке и прикусил нижнюю губу, внимательно разглядывая парня.              — Ну, не то чтобы что-то прям такое. До этого не дошло, я пока не готов, — Хенджин стеснялся, потому что с ним это впервые, но говорить с хёном ему было совсем не неловко. — Целовать его было самым приятным чувством на этом свете, — Хван глубоко вздохнул, от этих воспоминаний сердце ускоряло свой ритм, а внизу слегка потягивало живот. Он не верил, что говорил об этом вслух.              — Я очень рад, что у вас все получилось. Я же говорил, не накручивай себя, — Минхо потрепал Хвана по голове, а тот зажмурил глаза, смущаясь.              Поддержка хёна это то, что держало Хенджина каждый день на ногах. Без такого друга, как Минхо, он бы ни за что не справился. И он догадывался, что Лино тоже прошел в свое время через что-то, что, видимо, сначала его подкосило, а потом закалило, так что он стал сталью, которую нельзя пробить. И теперь он был щитом, защищая Хенджина от всех бед, в которые тот вляпывался. Он хотел когда-нибудь отблагодарить Минхо за все, что тот для него сделал, за то, что был рядом каждый раз, когда тот чувствовал себя одиноко.              Сегодня Хван действительно ощущал себя более энергичным и здоровым. Простуда спала буквально за один день. Скорее всего, она появилась от накопившегося стресса. Прошлая неделя была американскими горками, только вот на горках бывают подъемы, но Хенджин постоянно падал вниз с огромной скоростью до вчерашнего дня, когда они с Ликсом, наконец, раскрылись друг другу.              Приподнятое настроение сохранялось у него весь день. Хван совсем не вспоминал вчерашний сон и не старался даже вдаваться в смысл увиденного. Это были всего лишь бредни больного, во всем виновата высокая температура, думал он. Хенджин хотел жить в моменте, день за днем. Он в эту ночь, наконец, выспался и даже успел позавтракать вместе с Ликсом, после чего они разбежались на пары.              — А какой у вас был первый поцелуй? — вдруг поинтересовался Хван, заставив Минхо рассмеяться. — Чего? — Хенджин тоже немного усмехнулся.              — Да так, — парень облизнул губы, которые вмиг растянулись в улыбке.              Было видно, как он вспомнил этот момент очень ярко. Хенджин с интересом смотрел на Минхо. Хани: Приходи сегодня на тусу. Будет весело. *адрес* Минхо: Я не люблю вечеринки. А тебе хорошо повеселиться. Хани: Ну пожа-а-а-алуйста. Я там никого не знаю, кроме именинника, но и то, мы не общаемся Т_Т Минхо: Зачем тогда вообще туда пошел? Хани: Я за любой движ, ты же знаешь, но без тебя тут совсем не то. Тут есть пустые комнаты, у его родителей огромный дом. Можем сидеть там со жрачкой и выпивкой😜       Минхо тяжело вздохнул, прежде чем набрать сообщение. Он лежал на кровати, уже был готов лечь спать, но что-то внутри хотело сейчас быть рядом с Джисоном.              После того как Минхо признался Хану в своей симпатии, тот бегал от него неделю, не отвечал на сообщения и не писал. Лино тогда сдался, учитывая, что Джисон его игнорил. Но спустя какое-то время Хан вновь стал ему писать, просить помощи с домашкой, как ни в чем не бывало. Минхо больше не поднимал эту тему, просто продолжал быть ему другом, хотя это было и тяжело. Каждый раз, глядя на Джисона, сердце готово было выпрыгнуть, а Минхо — накинуться на него с поцелуями, так хотелось заполучить его. И теперь, когда Хан умолял его прийти, те чувства, которые Минхо затолкал глубоко внутрь, начали потихоньку вылезать, оставляя следы, так что он ощущал каждый удар своего сердца. Да еще этот плачущий эмодзи — вылитый Хан, Минхо прям видит его перед глазами такого умоляющего, надувшего губки.              «Он такой милый, когда дуется».              Лино смотрел на горящий экран. Хани. Когда он добавил номер в контакты, то сразу подписал его милым прозвищем. Минхо: Ладно, одеваюсь.       Он ответил без эмоций, потому что сам не знал, что сейчас чувствовал. Радость, оттого что Джисон написал ему не только по поводу домашки? Волнение, оттого что он вновь его сегодня увидит? Злость на самого себя, потому что снова ощущал к этому парню любовь, которая заставляла его надеяться? В итоге, отбросив эти мысли, Минхо оделся в то же самое, в чем был сегодня на парах, — черные узкие джинсы и черную рубашку. Но так как это все-таки вечеринка, он надел пару серебряных колец на пальцы, браслет в виде цепочки, вдел маленькую сережку в виде кольца в одно ухо и длинную свисающую серьгу в другое. Он надушился парфюмом, кроме телефона больше ничего не взял и вышел из общежития.              Подойдя к дому, Минхо тяжело вздохнул. Ну, погнали! С улицы было слышно громкую музыку, яркие неоновые огни виднелись из всех окон. Войдя внутрь, Лино с порога оглядел помещение в поисках Хана, но пока его не было видно. Дабы не ждать, он тут же ему написал. Минхо: Я пришел, ты где?       Минхо, казалось, уже пожалел, что вообще пришел. Вокруг пьяные студенты, которые будут еще блевать всю ночь, отчего оставаться на вечеринках на ночь — плохая идея. Минхо стоял в коридоре, опершись о стену, а мимо него бегали туда-сюда молодые люди, то и дело осуждающе поглядывая на него, видимо, потому что его лицо не выражало никаких эмоций, а для кого-то оно могло показаться даже злым и недовольным.              Минхо дико захотелось выйти на свежий воздух, надоело ждать, желал пойти закурить, но он не взял с собой сигарет. Забыл? Скорее всего. Он тогда еще не знал, что Джисон терпеть не может сигаретный дым, вкус и вообще табак. Стрелять у незнакомца сигарету Минхо не хотел, придется потерпеть.              — Вот ты где, — у Джисона от радости были широко открытые глаза. Он схватил Минхо за рукав рубашки и тут же потащил на второй этаж, так что тот не успел даже возразить.              Джисон шел по коридору мимо закрытых дверей, ведя за собой Минхо. Он открыл дверь в комнату, в которой горели пурпурные неоновые светодиодные ленты по всему периметру потолка, что создавало какую-то магическую атмосферу. Это, кажется, была спальня именинника. Джисон отпустил Минхо и рванул к кровати, на которой стояла коробка с пиццей и лежали две банки пива.              — Как и обещал — жрачка и выпивка, — Хан протянул банку с пивом, широко улыбаясь.              Минхо вдруг почувствовал себя немного неуверенным, чего обычно за собой не замечал. В такой обстановке он еще сильнее ощущал желание быть с Джисоном как можно ближе. Минхо немного постоял в проеме, после чего захлопнул дверь и сел рядом с Джисоном на кровать, принимая из его рук банку с пивом. В воздухе стояла неловкость, которую чувствовал только Минхо, потому что Хан был уже явно подвыпивший и навеселе. Лино ощущал на себе пытливый взгляд Джисона.              — Хён… — начал Хан. Минхо повернул голову на голос парня, лицо которого утопало в неоновом свете подсветки.              То, что произошло дальше, было неожиданностью для обоих. Хан внезапно кинулся на Минхо с поцелуем, сильно прижавшись губами, так что Лино выронил банку из руки, которая впоследствии упала ему на ногу. Спиртное быстро начало растекаться по полу.              — Блять, — Минхо резко встал, смотря на мокрый ботинок. Внутри сейчас вперемешку со злостью бушевали чувства, которые он пытался загасить. Почему сейчас? Почему он решил сделать это именно сейчас? Он сжимал кулаки, смотря на медленно растекающийся алкоголь под его ногами. Но ему было плевать на пролитое пиво.              — Черт, прости, — Джисон отодвинулся, свесив голову.              Минхо стоял посреди комнаты, закрыв глаза, пытаясь успокоить накативший гнев, который ни в коем случае не был направлен на Хана. Просто было больно вновь чувствовать, как сердце открывалось, сжималось от переизбытка чувств. Джисон не знал, что дальше делать, у самого мысли метались в голове, сердце билось с кошмарной скоростью. Для него это все в новинку. То, что он вообще решился поцеловать своего друга, было еще тем прыжком веры. Он не знал, приземлится ли он на ноги или упадет лицом вниз, разбившись об острые скалы. Может, время упущено?              — Я…я пойду, — Джисону не терпелось покинуть комнату, убежать, потому что на глаза накатывали слезы, которые он не хотел показывать хёну.              Он не успел добежать до двери, как Минхо, останавливая, схватил его за руку. Глаза Джисона в шоке округлились, дыхание замерло, он боялся повернуться, но Минхо одним движением развернул его, прижав к себе, так что они теперь смотрели друг другу в глаза. Обхватив Джисона за шею, Минхо притянул его к своим губам. Хан сначала не знал, куда деть свои руки, но потом схватил Минхо за рубашку, стараясь удержаться на месте, потому что ноги становились ватными, будто Лино забирал у него всю энергию. Мысли в голове все перемешались, так что думать рационально уже не было сил. Минхо жадно целовал Хана, изредка пуская в ход язык, однако боялся, потому что Джисон все еще был в ступоре и не особо ему отвечал. Но заметив легкое движение языка со стороны Хана, Минхо развязал свой, углубляя поцелуй. Его рука притягивала Хана за талию еще ближе, так что они могли ощутить сердцебиения друг друга.              Джисон резко отпрял от парня, еле расцепив поцелуй. Он хотел отдышаться, казалось, весь кислород из его легких только что забрал Минхо. Совершенно без слов он сел на кровать, давая понять, что он хотел бы продолжить это на более удобной поверхности. Минхо не стесняясь сел рядом, гладя парня по бедру. Хан плавно лег на спину, давая Минхо накрыть его.              В комнате становилось жарко, ибо их тела пылали. Хотелось высвободиться из одежды, которая стала пропитываться потом. Хан осторожным движением вытащил края рубашки из джинсов Минхо, который совсем не был против. Он ждал этого так долго, что сейчас хотел отдаться этому моменту целиком и полностью, не желая откладывать на потом. Парни понимали друг друга без слов, раздевая друг друга, оставаясь только в штанах, которые пока не готовы были снять, хотя в узких джинсах становилось тесновато.              Хан нежно гладил спортивное тело Минхо, проводил пальцами по прессу, пока тот сидел на нем, тоже осматривая, запоминая каждый изгиб его тела от плеч до напряженных мышц внизу живота. Возбуждение накрывало волной обоих. Джисон неровно дышал, пока Минхо держал свои руки на его животе. В глазах Хана читалась решимость, поэтому Лино медленно начал расстегивать джинсы парня, после чего стягивать их вместе с нижним бельем, отчего тот издал немой стон, потому что резинка трусов прошлась прямо по возбужденному члену.              Для Минхо это все тоже было впервые, но он будто знал, что нужно делать. Все, что он сейчас хотел, это доставить Хану удовольствие и любить его.              Минхо прижимался к Джисону, стимулируя рукой его налившееся твердое возбуждение, время от времени присасываясь к шее, оставляя алые засосы. Хан был на пике наслаждения. Изредка поглядывая на руку Минхо на его члене, он не верил сам себе, что это сейчас происходило наяву, отчего не мог полностью расслабиться. Но чувствуя, как сердце рядом лежащего Минхо также было готово выпрыгнуть наружу, ускоряясь с каждым новым поцелуем, Джисон закрыл глаза, полностью доверяя хёну, оставляя работать лишь свои органы чувств, которые не справлялись с накатившими ощущениями.              За дверью громко играла музыка, так что их бы никто не услышал. Вечеринка приближалась к завершению, поэтому почти все вышли во двор, чтобы запустить фейерверк в честь дня рождения. Было слышно, как ракеты запускались, с визгом взлетая в небо, а после взрывались с громким хлопком, который отдавался в уши всем, кто стоял рядом.              Один такой взрыв совпал с кульминацией Джисона, который уже не мог держать все в себе. Парень громко простонал, погружаясь в наслаждение полное эйфории. Ощущение было такое, будто он лежал на воде, и волны плавно качали его, заставляя голову немного кружиться. Рука Минхо покрылась спермой, которая еще немного стекала на живот Джисона. Но Лино это ни капельки не смущало, он потянулся к губам Джисона, чтобы оставить легкий нежный поцелуй в надежде на продолжение. Но Хан вдруг начал дергаться, скрючиваться, прикрывая рот. Он свалился на пол, упав на колени, и, еле успев встать, ввалился в ванную комнату, которая благо находилась прямо в спальне.              Минхо так и остался лежать, замер в шоке, смотря на дверь ванной комнаты, из которой доносились не слишком приятные звуки. Перевалившись на спину, Лино тяжело вздохнул, закрыв глаза. Не такого поворота событий он ожидал, но дрочить бухому Джисону вроде тоже в планы не входило. Он лишь думал, что же теперь делать, когда кроме него самого, никто ему разрядиться не поможет. Но Минхо не собирался сейчас разыгрывать сцену мастурбации, пока его парня в соседней комнате выворачивало наизнанку. Он отчаянно пытался отбросить все фантазии, которые были пару минут назад, чтобы эрекция хоть немного спала.       — У вас был секс сразу же после первого поцелуя? — на лице Хенджина был откровенный шок, его рот был широко раскрыт в удивлении.              — Это было…что-то, — ухмылка не слезала с лица Минхо. Он не стал, конечно же, говорить о том, что Хан стал блевать сразу после того, как кончил, оставив несчастного Лино разбираться со своим стояком в одиночку.              — Ох, я не знаю, готов ли я, — Хенджин нервно потер шею.              — Всему свое время, — Минхо положил руку на плечо Хвана.              И хён как всегда был прав. Возможно, первый поцелуй с Феликсом случился не в самом подходящем месте, но время было однозначно правильное, ни раньше, ни позже.

***

      Сегодня Хенджин даже не заснул на самой, казалось бы, скучной паре. Он был полон энергии, видимо, Феликс хорошо зарядил его своим поцелуем этим утром, когда они расходились по своим аудиториям. Прячась за колонной в коридоре, Ли никак не мог оторваться от мягких губ Хенджина, утопая в нежном прикосновении. Он держал руки на груди Хвана, хватаясь за плечи, будто передавая свое тепло через тонкую ткань рубашки, в то время как Хенджин притягивал Ли к себе за талию. Такое Хван готов проделывать каждый день, каждый перерыв, будто они школьники, сбежавшие с урока в попытке уединиться. Эти мысли придавали Хвану спокойствия и радости, душа не металась в поиске ответов.              Из фантазий его выдернул топот студентов по деревянным ступенькам потоковой аудитории. Пара закончилась. Он медленно складывал вещи в сумку, так что все уже успели выйти, и казалось, он остался один. Но как только Хенджин встал, он увидел парня в первом ряду, который собирался еще более вяло, чем Хван. Его макушка показалась ему до боли знакомой.              «Субин?»              Хенджин сначала опешил, не обманывали ли его глаза. Он быстро летел по ступенькам вниз, норовя вот-вот споткнуться.              — Субин~а? — Хенджин хотел было положить руку на плечо парня, но она повисла в воздухе.              Субин обернулся на голос, в его взгляде была пустота. Он отвернулся, будто и не увидел никого, застегнув сумку, встал и пошел на выход, совершенно не смотря перед собой. Хенджин был рад снова увидеть друга, но аура вокруг Субина была совсем не позитивная.              Хван пошел вслед за ним. Пройдя по коридорам, они свернули на улицу во дворик, который стал для Хенджина местом, где спокойно и вовсе не страшно признаваться в своих чувствах. Он пролил здесь немало слез, улыбался и смеялся.              Субин сел на лавочку, бросив сумку на землю. Хван стоял в стороне, думая, стоит ли ему садиться рядом и начинать разговор.              — Чего стоишь? — Субин похлопал по свободному месту рядом с ним, вяло посмотрев на него стеклянным взглядом.              Хенджин помедлил, но потом осторожно примостился рядом. Он хотел приободрить друга, но всем телом чувствовал напряжение. Руки, которые хотели обнять Субина, нервно дрожали на коленях.              Феликс бы знал, что делать в такой ситуации.              — Ты хочешь узнать, где я был? — Субин будто читал мысли Хенджина. Он смотрел куда-то вдаль сквозь высокие кусты.              — Да, — Хван поджал губы и приготовился внимательно слушать.              — Ездил к родителям, к своим и его, — парень тяжело вздохнул. Дыхание Хенджина поравнялось с вздохами Субина. — Приятно было отвлечься от всего, уехать, собраться с мыслями… — он сделал паузу, — …я думал, мне это поможет, — голос парня был спокойный, размеренный, хладнокровный, будто из него выжали все эмоции. — Это оказалось тяжелее, чем я думал, — Субин нервно усмехнулся, уголок его губ приподнялся и в мгновение опустился. — Блять, — Субин схватился за голову, согнувшись пополам, и застыл.              Хенджин испугался, что тот сейчас зарыдает, а он всегда теряется, когда люди начинают плакать, не то, что Ликс. Но парень лишь потер лицо руками, как после пробуждения, глубоко вздохнув. Хван отчетливо ощущал боль Субина, будто она впитывалась в него через поры, хотя он к нему даже не прикоснулся. На душе кошки скреблись от одного лишь взгляда на друга.              — Он был мне самым дорогим человеком, — Субин откинулся на спинку, продолжая смотреть в никуда. — Мы любили друг друга, знаешь? — парень посмотрел на Хенджина и на этих словах улыбнулся, видимо, приятное воспоминание проскочило у него в голове.              Хван не знал об их отношениях, поэтому был слегка шокирован этой новостью. Терять любимого человека гораздо больнее. Его сердце стало сжиматься при одной мысли, если с Ликсом что-то случится. Кровь в венах замирала от представлений, что если Феликс уйдет из его жизни, он останется один. Кажется, что жизнь потеряет всякий смысл, тело покинет вся жизнерадостность, как у Субина. От этих мыслей слишком больно, невыносимо.              — Хочешь пойти со мной на кладбище навестить его? — Субин не стесняясь положил руку на трясущееся колено Хвана, дав почувствовать, что он не один. Все-таки в нем остались какие-то чувства и способность к эмпатии.              Хенджин растерянно посмотрел сначала на его руку, а потом в глаза парня, нервно кивнув. Их обоих объединяла боль утраты, но он и представить не мог, насколько Субину пришлось тяжело, и не хотелось когда-либо представлять. Хван не сказал ни слова за время, проведенное с Субином, но парню и не нужно было ничего слышать, ему было приятно, что сейчас рядом с ним находился его единственный друг.       Субин встретил Хвана перед входом в кампус. Не спеша они пошли на автобусную остановку. В автобусе Субин задумчиво смотрел в окно. Уже вечерело, но солнце еще не скрылось за горизонтом, облака лишь немного приобрели оранжевый оттенок. На улице стало гораздо прохладнее, чем было днем, о чем Хван пожалел, надев утром одну лишь рубашку. Он не ожидал, что поедет куда-то после занятий.              Хенджину было сейчас нелегко вновь чувствовать, как на сердце раскрывались еще не до конца зажившие раны, ведь в те дни, пока Субин отсутствовал, он прочувствовал все, что только возможно. Его душу метало из стороны в сторону, пока она наконец не успокоилась. Чувства вины, отчаяния, гнева и злости были закопаны, но, оказалось, что не так уж и глубоко, потому что сердце вновь сбивалось с ритма, а во рту проступала какая-то горечь, краски вокруг начинали блекнуть, будто наложили черно-белый фильтр. А это они еще не доехали до кладбища.              Сильный ветер тут же взъерошил длинные распущенные волосы Хвана, как только он вышел из автобуса. Пока Хенджин с ними разбирался, делая нетугой хвостик, Субин уже ушел далеко вперед. Со стороны казалось, что парень совершенно не нервничал, он шел ровной походкой, но его выдавали руки, которые он то и дело сжимал в кулаки, хрустя пальцами. Хенджин шел чуть позади, потому что не знал дороги, он здесь никогда не был, и не хотел бы оказаться вновь. Несмотря на то, что кладбище находилось не так далеко от центра, что было удивительно, он ведь часто в детстве ездил этой дорогой по пути в школу, место ему казалось совершенно незнакомым. Поэтому если бы Субин скрылся сейчас из виду, Хван бы точно потерялся.              Из-за угла высокого жилого дома показалась темная металлическая арка, на которой было выгравировано название кладбища, за чугунным забором виднелись черные, серые и белые каменные плиты разных размеров. Внутри Хенджина все замерло, а сердце упало в пятки. В тот день, когда они приехали, проводились еще службы, люди в черных одеяниях выходили с кладбища, кто-то плакал, а кто-то уже оставил там все свои слезы. Обессиленные. Безжизненные, потому что с потерей любимых, казалось, тоже умираешь, но в то же время остаешься в живых, отчего становится еще больнее. Почему он? Почему сейчас? Вопросы, на которые нет ответа.              Субин уверенно двигался между мраморными плитами, знал, куда идет. Хенджин то и дело смотрел по сторонам, изредка останавливая взгляд на какой-нибудь надписи, читая имена похороненных людей, которых он никогда не встречал, но от этого становилось не менее грустно.              Пока Хван медленно плелся сзади, неосознанно читая каждое имя, на которое падал взгляд, Субин уже остановился на нужном месте, печально опустив голову. Могила находилась в самом конце ряда в тени большого дуба. Желтые осенние листья медленно падали на землю, создавая яркий золотистый ковер.

«Пак Ё Джун. 15.02.1999 — 22.10.2021»

      Эти слова Хенджин с трудом смог произнести в своем сознании. Его имя отскакивало в голове как звон колокола, возвращая Хвана к жестокой реальности. Его больше нет.              «Я последний, кто его видел».              От этой мысли слабели ноги, но Хенджин твердо стоял на своих двоих, в то время как Субин припал к земле. Из глаз потекли слезы, капая на колени. Сколько всего Субин ему не сказал, сколько всего Джун не увидел, у него просто взяли и отняли это время. Хван не смог заплакать, но его сердце обливалось кровью.              «Я его убил».              Эта мысль взялась не пойми откуда, так что у Хвана замерло дыхание то ли от холода, то ли от страха. Начинала накатывать паника.              — Знаешь, я ведь не был на похоронах, — Субин, не вставая с колен, вытирал рукавом слезы. — Я весь день просидел дома у родителей, мне было страшно подумать, что это все реально, — парень придвинулся ближе к плите, вынул из вазочки рядом уже засохший цветок и отбросил в сторону. Он достал из сумки скрепленный маленький букетик искусственных розочек и вставил в вазу. — Я не так часто смогу приходить, пусть рядом с ним будет то, что не может умереть, — Субин медленно поднялся, отряхивая штаны.              Рука Хенджина потянулась обнять Субина, он подумал, что сейчас настал подходящий момент, на что парень ответил взаимностью, приняв его объятия. Он слегка всхлипывал, уткнувшись в плечо Хвана, оставшиеся слезы отпечатывались мокрыми следами на его рубашке. Он рукой гладил Субина по спине, смотря из-за плеча на могилу.              «Прощай».              Парни стояли в свете желтых фонарей. Солнце уже скрылось, и они оба прозябли от сильного холодного ветра, поэтому поспешили вернуться в кампус. На обратной дороге Хенджин все еще не вымолвил ни слова. Но Субин все и так понимал, ему тоже было тяжело, и то, что Хван был сегодня с ним рядом, говорило о многом.              Парни подошли к своим комнатам, Хенджин уже хотел было открыть дверь.              — Спасибо, — Субин развернулся, посмотрев на его спину.              Хенджин обернулся.              — Спасибо тебе, что дал попрощаться, — голос Хвана был низкий и уставший.              На лице Субина промелькнула легкая улыбка. Было приятно знать, что рядом есть человек, который понимает эту бушующую, непрекращающуюся боль, которая от каждого воспоминания оставляет раны на сердце глубже, чем острое лезвие на голой коже.              Хенджин тихо открыл дверь, считая, что Феликс уже уснул.              — Вернулся? — Ликс шустро вскочил с постели и подбежал к Хвану, сразу заключив его в объятия.              Хенджина передернуло от неожиданного прикосновения, он почти весь день провел в напряжении. По телу разлилось тепло, размораживая все эмоции, которые застыли от дикого холода и страха. По щекам потекли горькие слезы. Феликс почувствовал, как грудь Хвана неровно задрожала, он отпрял и испуганно посмотрел на него, взяв в свои ладони его лицо.              — Что случилось? Почему ты плачешь? — взгляд бегал по блестящим глазам возлюбленного. Но Хван лишь без сил снова прижался к Ли, он стал рыдать навзрыд, казалось, из его легких уходил весь воздух.              Феликс медленно усадил парня на кровать, налил воды и поднес Хвану.              — Я…убил…его… — сквозь слезы произнес Хенджин, запинаясь на каждом слове.              — Почему ты так говоришь? Это неправда, — Ли гладил парня по спине, держа в другой руке его ладонь.              Хенджин и сам не понимал, почему он так думал, просто на него снова начинало давить чувство вины.              — Пообещай, что ты не покинешь меня, — Хенджин посмотрел на Ли, в его глазах блестели слезы, губы дрожали.              — Обещаю, — произнес Феликс, совершенно не понимая, что творится с Хенджином. Но он точно знал, что не собирается с ним расставаться или бросать его. Но Хенджин имел в виду совершенно другое, и такое обещание сдержать Ликс не сможет, никто не может контролировать то, что им не подвластно, никто не может жить вечно. Неужели любовь приносит столько же боли, сколько и счастья?              — Я тебя люблю, — Хван прекратил плакать, только тихонько всхлипывал.              Сердце Ли пропустило удар. Хоть он и так это знал, но произнесенное вслух признание будто сделало их отношения еще более реальными.              — Ох, Джинни, — Феликс зачесал пару темных прядок Хвана ему за ухо, после чего обвел руки вокруг шеи. — Я тебя любил, люблю и буду любить, — каждое его слово горячо отзывалось в сердце Хенджина.              Ли прильнул к дрожащим губам Хвана, заставив их успокоиться. Он посмотрел на заплаканное лицо парня, вытирая большими пальцами стекающие слезы, затем оставил несколько нежных поцелуев на щеках, веках, кончике носа. Хенджин приобнял хрупкое тело Феликса, уткнувшись носом в его плечо. Он больше не рыдал, сердце восстанавливало ритм. Энергия Феликса была чудотворной, лечащей, с ним было спокойно, безопасно.