Demon inside

      Феликс обнимал Хенджина со спины, крепко прижимаясь к нему всем телом. Это теперь было их обычное и любимое положение во время сна. Ликс уже давно предложил им сдвинуть кровати вместе, потому что заснуть без Хвана он уже не мог.              Сквозь щелку между шторами просачивались лучи утреннего солнца, попадая прямо на лицо Хенджина, отчего он проснулся, но пока не был в силах открыть глаза. Он перевернулся, оказавшись лицом к лицу со спящим Феликсом, который слегка улыбался во сне. Приоткрыв веки, Хван принялся гладить солнечного парнишку по голове, убирая со лба прядки волос. Веки Ликса дергались от прикосновений, он стал пробуждаться, медленно потягиваясь под одеялом.              — Ой, я не хотел тебя разбудить, — Хван встревожился, но руку не убрал. Губы расплылись в улыбке, как приятно было просыпаться рядом с возлюбленным.              — Доброе утро, — Ликс открыл глаза и первое, что сделал, это потянулся к губам Хенджина, оставляя мягкий поцелуй.              Их тела были очень близко друг к другу, лежа под одним одеялом. Хвану никогда больше не было холодно, потому что Феликс всегда согревал его объятиями. Ли с утра был игривый, как котенок. Он переплетал под одеялом с ним ноги, гладя своей стопой Хенджина. Им хотелось так пролежать весь день, заказать еду, сидеть в кровати и смотреть аниме.              Интересно, Минхо и Джисон так же просыпаются утром?       Ранее в комнате Минхо и Джисона              — Ай, черт! Закрой шторы. Ты че встал так рано? — Минхо резким движением раздвинул занавески, отчего Джисон стал щуриться, потому что солнечный свет попадал прямо ему в глаза. Минхо был ранней пташкой, поэтому уже полностью проснулся и был готов к новому дню.              — Мне на тренировку надо, тебе бы тоже не помешало сходить разок, а то расслабился чутка, вон пресса уже не видно, нарастил себе жи… — усмехнувшись, Минхо не успел договорить.              — Че сказал? — в Минхо полетела подушка, от которой он ловко увернулся.              Лино прыгал возле окна из стороны в сторону как мишень, ждал, что же еще кинет в него Хан, который сердито надулся и отвернулся от окна, накрыв голову одеялом.              — Эй, ну ты чего? — Минхо будто тоже обиделся, что игра не продолжилась. Но он не воспринимал это все всерьез, в отличие от Джисона.              Лино подбежал к кровати и запрыгнул на нее рядом с парнем, так что одеяло подскочило вверх. Он вел себя как дикая кошка, которая нашла себе добычу и хочет с ней поиграть, прежде чем полакомиться.              — Лино-о-о, — недовольно простонал Джисон.              — Что? — Минхо перегнулся через Хана, который лежал на боку, и посмотрел ему прямо в глаза, навалившись на него. Его взгляд был любопытный, будто он видел лицо Джисона впервые.              — Ай, ты тяжелый! Слезь, — Джисон спихивал с себя Минхо.              — Че ты такой ворчливый с утра? — Лино лег на спину в позе звездочки, под головой не оказалось его подушки, потому что та валялась возле окна.              — Я каждое утро такой. Ты только заметил? — Джисон снова натянул на себя одеяло.              Поумерив свое игривое настроение, Минхо повернулся к Хану и обнял его, прижавшись к спине. Одеяло было тонким, поэтому даже через него Минхо легко мог ощутить, какой Джисон горячий, в прямом и переносном значении. Хан был укутан в одеяло как в кокон, но Лино все-таки заметил неприкрытый участок шеи, куда и потянулся губами, оставляя теплый поцелуй. Джисон лишь чутка вздрогнул. Минхо на этом не остановился. Задерживаясь губами на одном месте, он посасывал кожу, оставляя алый засос. Хан начал немного ерзать под одеялом, но Минхо от себя не отталкивал.              «Значит, такой подход с утра тебе нравится больше».              Минхо ухмыльнулся, после чего приподнял одеяло, чтобы забраться под него всем телом. Он вплотную прижался к телу Джисона, который все еще не открывал глаза. Рука Лино обвила Хана вокруг живота, нащупав плотный пресс. Минхо на самом деле стебался над Джисоном, дабы его расшевелить. Так-то у Хана был и крепкий пресс, и широкие накаченные плечи, отчего Минхо был в восторге.              Минхо забрался рукой прямо под футболку Хана, проведя ей от груди до лобка. Джисон слегка ерзал ногами, а его грудь заметно раздувалась от того, как он глубоко дышал. Под одеялом становилось очень жарко, но скидывать его Лино не намеревался. Он накрыл себя им, оказавшись в темноте, но Минхо и на ощупь неплохо ориентировался. Все еще не открывая глаз, Джисон перевернулся на спину, понимая, что последует дальше. Он чувствовал, как мягкие руки Лино гладили его по животу, перемещаясь на бедра, отчего дыхание Джисона стало более частым.              Минхо видел только неясные очертания тела возлюбленного. Он специально продлевал ласки, чтобы Джисон еще больше возбудился, хотя уже вся кровь прилила к его паху, сделав орган твердым. Наконец, Минхо провел рукой по слегка подрагивающему от его прикосновения члену, так что Джисон первый раз издал легкий стон.              — Мне пора, — Минхо резко скинул одеяло, ехидно улыбнулся и побежал в ванную.              — Что, блять? — Джисон в мгновение открыл глаза полные шока. — Какого черта, Лино! — в убегающего Минхо полетела последняя подушка, на которой лежал Хан. — Да ты, блять, издеваешься, — процедил он сквозь зубы, ударяя кулаками по кровати.              Джисон остался лежать, в то время как Лино скрылся за дверью ванной комнаты. Ситуация до боли была знакомой, только роли поменялись. Спустя столько времени Минхо решил ему отомстить?              — Будь так добр, подай, пожалуйста, чистое полотенце, — из-за двери послышался глухой голос Минхо.              — Сам возьми, не немощный, — крикнул Джисон, боясь даже двинуться на сантиметр, потому что его член ныл от возбуждения. — Лино, блять, — Хан бубнил себе под нос, медленно вставая с кровати, и подошел к шкафу.              С легкостью достав полотенце с верхней полки, он недовольно топал к ванной комнате.              — И зачем ему чистое полотенце, я же менял вчера, — Джисон не стал придавать значения этой мысли, ведь это Минхо, мало ли что ему в голову взбредет.              Хан зашел внутрь, повесил полотенце на крючок рядом с душевой кабиной, не взглянув на нее.              — Спасибо, дорогой. Не хочешь зайти ко мне? — Минхо отодвинул дверцу кабинки, выпуская горячий пар прямо в лицо Джисона.              — Снова твои уловки? Нет, спасибо, — Хан уже одной ногой перешагнул порог.              — Постой, — Джисон услышал, как выключилась вода, и Лино вышел из кабинки.              Минхо подошел сзади к Хану, уложил влажные ладони ему на плечи, провел по его рукам, переложил их на талию, а затем на бедра. По спине Джисона пробежала легкая дрожь, хотя в комнате было жарко.              — Не уходи, пожалуйста, — прошептал он Хану на ухо, касаясь губами мочки уха.              Хан сделал шаг назад в ванную комнату и прикрыл дверь, чтобы теплый пар остался внутри. Джисон повернулся к Минхо, обнаружив его совершенно голым, да еще и со стояком, по его телу стекали капельки воды и проступившего пота. Хан сглотнул и облизал губы в желании заиметь Минхо здесь и сейчас.              — А ты думал, я так легко могу от тебя отстать? — проговорил Минхо, притягивая Джисона за бедра ближе к себе, так что они соприкоснулись промежностями, почувствовав, насколько сильно они возбуждены.              Лино опустился на колени и, не отрывая взгляда от лица Хана, стянул с него боксеры. Все еще не прерывая зрительный контакт, Минхо взял в рот головку его члена, облизывая ее языком по часовой стрелке. Реакция Джисона была незамедлительна.              — Черт… — вырвалось у Хана, который отвел взгляд к потолку.              Минхо продолжил вбирать в горло налившийся член, держась за ягодицы Джисона. Хан положил руки на плечи Лино, пытаясь устоять на месте. Он стал ощущать приближение разрядки, которую Минхо и не желал останавливать. Лино оторвался от члена, который вот-вот был готов извергнуться теплой спермой. Его рука быстро двигалась по всей длине от основания до головки, давая почувствовать Хану наслаждение сполна.              — Боже, да, — простонал Хан, крепче вцепившись в плечи Минхо. Струя спермы вылетела прямо парню на грудь.              — Я не Боже, но спасибо, что сравнил. Трахаюсь я еще лучше, ну, ты знаешь, — усмехнулся Минхо, вставая с колен.              Благодарность не заставила Минхо ждать. Джисон накинулся на него с поцелуями. Он сейчас ощущал неимоверное всепоглощающее чувство любви к Минхо. Его даже не пришлось раздевать, Лино оперся спиной к стене душевой кабинки и, облизывая губы, смотрел на то, как Хан опускался на колени, и без прелюдий целиком заглатывал его член.              — Хани… — Минхо произносил его имя во время каждого стона. Оно слетало с языка как легкий вздох, настолько было нежным. А Джисон был не против слышать свое имя снова и снова. — Хан…н...и, — казалось, во время оргазма у Минхо сперло дыхание. Он руками зарылся в русые волосы парня, массируя макушку, а его тело напряглось. Джисон не успел отпрянуть, а может, и вовсе не хотел, и так вышло, что первые капли эякулята попали Хану в рот и остались на губах. — Хани… — вылетело у Минхо на выдохе, когда Джисон доводил его оргазм до пика, активно работая рукой. Ладонь Хана вся покрылась спермой.              — Тебе, кажется, надо было на тренировку. Не устал? — Джисон встал с колен и, схватив то самое полотенце, которое сам принес, вытер им уголок своих губ, грудь Минхо и свою руку от спермы. Он ерничал перед тяжело вздыхающим Минхо, который все еще жадно смотрел на парня.              — Это лишь разминка, — Лино притянул к себе Хана и страстно поцеловал, игнорируя то, что он только что кончил ему в рот.              За стеной раздались глухие удары, там была соседняя комната, а стены в общаге были тонкие.              — Трахайтесь в другом месте, дайте поспать, блять! — голос был злой.              — Кажется, нам все-таки придется снять квартиру, — парни рассмеялись, стоя в объятиях друг друга.       Феликс закинул ногу на Хенджина, тем самым забирая его в свои объятия. Нежиться в кровати с возлюбленным это то, чего так долго желал Хван. Он гладил парня по голове, расчесывая своими пальцами его густые светлые пряди и вдыхая аромат кондиционера для волос, которым пользовался Ли. Хенджин прикрыл глаза, почувствовав приятную слабость в теле, начиная снова засыпать. Но на тумбочке завибрировал телефон — это был будильник Феликса. Ему ни в коем случае теперь нельзя было пропускать занятия, если он хотел получить высший балл на экзаменах.              — Блин, — Феликс нехотя перевернулся на спину и потер руками лицо.              Тяжело выдохнув, он направился в ванную комнату умываться. Хенджин тоже встал, не спеша подошел к стулу, где лежала его сумка, и достал оттуда флаер. На листовке была реклама студенческой художественной выставки, которая проходила сегодня. Хван пытался решить, пригласить ли Феликса на нее или нет. Он боялся, потому что свои работы он никому из друзей и даже родных еще не показывал, и если бы он мог отказаться от участия в этом мероприятии, то с радостью бы не пошел, но выставка даст дополнительные баллы, которых Хвану не хватало для отличной сдачи экзамена. Да и вообще тот факт, что ему предложили, хоть и принудительно, участвовать в этой выставке, было знаком того, что его работы очень даже неплохи, только вот он в себе постоянно сомневался.              Хенджин теребил этот флаер в руках, напрягая свои извилины в мозгу. Его мыслительный процесс можно было услышать за километр, вот так он никак не мог решиться. И как только Феликс вышел из ванной комнаты, Хван подпрыгнул от неожиданности, старательно засовывая листок обратно в сумку, будто он только что ковырялся в чужих вещах и нашел что-то запретное, а теперь пытался это спрятать.              — Все в порядке? — Ли озадаченно посмотрел на парня. — Что у тебя там? Что-то показать хотел? — он бросил взгляд на сумку Хвана, явно что-то заметив.              — А, это… — Хенджин сделал вид, будто его поймали с поличным. — Не знаю, захочешь ли ты пойти. Это, наверное, будет очень скучно, — он вынул листовку, разгладил помятые края и протянул Ликсу. От Хвана веяло волнением.              У Ли был заинтересованный взгляд, и пока он читал то, что было написано на флаере, у Хенджина уже несколько раз остановилось сердце.              — Там будут твои работы? — у Феликса загорелись глаза.              — Да, одна, — робко произнес Хван.              — Ох, если бы я узнал раньше, — Ликс покачал головой.              — Если не можешь… — начал Хенджин, протягивая руку, чтобы забрать эту несчастную листовку. И зачем он только ее достал?              — Нет, я приду, — Ликс остановил руку парня. — Ты не сомневайся, я обязательно успею, но, возможно, только к закрытию, — Феликс положил листовку к себе в сумку, собираясь на занятия, после чего резко подлетел к Хвану, который сидел на полу возле своей сумки, и обнял. — Я же должен поддержать своего парня, — Ли чмокнул его в губы и побежал одеваться.              Хенджин ощутил, как тепло от поцелуя разошлось по телу, на секунду перекрывая его переживания. Все-таки если он хочет быть признанным художником, то его работы рано или поздно увидят все, и он должен быть к этому готов. Сегодня он прочувствует, как проходят выставки у знаменитых деятелей искусства. В конце концов, там будут работы не только с его направления, а еще скульптуры и различные инсталляции, которые приготовили выпускники других факультетов. Может, его картина останется незамеченной среди более ярких работ.              — Пока, Джинни. И удачи, — Ли еще раз подбежал к Хвану, который так и не сдвинулся с места, и поцеловал в щеку.              — Тебе удачи, Ликси, — Хван на мгновение успел схватить убегающего парня за руку, недолго подержав его ладонь в своей. Они друг другу улыбнулись, и Феликс вылетел из комнаты, захлопнув дверь.              Хенджин не привык чувствовать от других столько поддержки, и теперь в отношениях с Феликсом он старался принимать ее, ощущать то, что он хоть кому-то небезразличен. От этих мыслей появлялась смелость и уверенность.              «Все пройдет хорошо, нечего переживать».              Хенджин настраивал себя на грядущий день. Он принялся выбирать наряд, в котором пойдет на выставку. В обычной одежде там появляться не стоит, место все-таки культурное и изысканное, да и к тому же он там будет презентовать свою работу. У Хвана был всего лишь один приличный черный костюм, который собирался из белой рубашки, черного атласного галстука, черных брюк, черных лакированных ботинок и укороченного пиджака, который доходил ровно до пояса. Чтобы придать немного шарма, Хван надел парочку колец, одну любимую цепочку на шею, которая несколько раз рвалась, а он относил ее чинить за бешеные деньги в мастерскую. Он немного засучил рукава рубашки и пиджака, ему так было удобнее. Ведь иногда мелкие незначительные детали, как закатанные рукава для Хвана, помогают почувствовать себя увереннее и более комфортно в незнакомой обстановке. Он привык постоянно подворачивать рукава во время процесса создания картин, который всегда приносит ему умиротворение. Хенджин оставил волосы распущенными, только лишь зачесал их назад небольшим количеством геля для волос. Он был готов к сегодняшнему дню.              В галерею он поехал на такси, по дороге слушал любимую музыку, чтобы заглушить тревожные мысли и громко бьющееся сердце. Казалось, что самый сложный момент уже прошел — написание картины, но для него все было наоборот. Нахождение наедине с собой и кистью в руке всегда было самым любимым делом, а вот показ своих работ доводил его до паники, приходилось пить немало успокоительных.              Машина остановилась прямо перед входом в галерею, к которой подходило немало людей. Сегодня был какой-то аншлаг. Хенджин вышел из такси, поправил пиджак и пошел по широким ступеням, на которых был выстелен бордовый ковер. С каждым шагом он делал глубокий вдох, пытаясь настроиться, ведь ему сейчас придется держать улыбку почти до конца выставки.              Внутри, у входа, были расположены столы, где сотрудники проверяли пригласительные, а так как Хван являлся одним из участников выставки, то он, показав свой студенческий, принялся искать бэйдж со своим именем на соседнем столике. Повесив бэйдж на шею так, чтобы его фото и имя были всем видны, он прошел в зал. Внутри было не очень ярко, освещались только представленные работы. Над каждой картиной и инсталляцией висели яркие белые лампы, в центре зала стояли мягкие пуфики и скамейки.              Хенджин оглядывал зал в поисках своей работы, но, не увидев ее с первого взгляда, решил тоже пойти осматривать все с самого начала. Люди двигались по залу друг за другом от одной картины к другой. Хвана завораживали работы выпускников, вокруг которых скапливалось наибольшее число людей, они тоже видели, что это написал профессионал.              «Хотелось бы мне тоже когда-нибудь стать таким же талантливым».              Хван прекрасно понимал, что всегда есть место совершенству, а ему до этого идеала еще пахать и пахать и, возможно, так никогда его и не достигнуть. Несмотря на это, художественная деятельность была именно тем, чем Хенджин хотел заниматься до конца своей жизни, хотя родители говорили ему, что, будучи художником, он ничего не заработает, но деньги для Хвана не всегда были приоритетом.              Медленно продвигаясь от одной картины к другой, Хван наткнулся на толпу, которая скопилась вокруг одной работы, так что он не мог ее увидеть. Но, потихоньку протискиваясь между людьми, он встретился со своим творением. Сердце вновь принялось биться чаще, а на лбу от нервов проступили капельки пота. Люди вокруг издавали восторженные возгласы, отчего Хенджин стал вглядываться в лица этих людей, чтобы запечатлеть в памяти заинтересованные его работой лица. Люди стали обращать на него внимание, потому что он неосознанно вышел прямо перед своей картиной.              — Это он написал, смотри на бэйдж, — люди переговаривались между собой, после чего начали аплодировать. Громкие хлопки оглушили Хвана, он не мог поверить, что это сейчас происходит именно с ним.              «Им понравилась моя работа?»              — Так реалистично и детально написан портрет, — к Хенджину подошла девушка в длинном вечернем платье. — Вас кто-то явно вдохновил, да? — она завороженно смотрела то на картину, то на Хвана, ожидая ответа, но у Хенджина не было слов, он лишь смущенно кивнул, робко улыбнувшись. — Потрясающе! — воскликнула та, уходя к следующей работе.              Хенджин стоял столбом возле своей картины, улыбаясь каждому подходящему человеку. В какой-то момент ком из горла ушел, и он начал благодарить людей за комплименты. Он совершенно не ожидал такой реакции от окружающих, но, видимо, если ты делаешь что-то с душой и сердцем, люди это чувствуют, потому что от картины исходила теплая и позитивная энергия.              Хван не следил за временем, но он явно простоял там немало, поэтому решил отойти и посмотреть, есть ли в галерее какой-нибудь фуршет или хотя бы что-то для участников выставки. Он спросил об этом на входе у сотрудников, и они вежливо направили его в самый дальний зал, где как раз-таки был накрыт стол едой и напитками. Есть, правда, несильно хотелось, а вот пить после каждого сказанного им «спасибо» захотелось. Он взял банку с газировкой и сел на мягкую скамейку, выдохнув с облегчением, потому что самый сложный этап был пройден — встреча с ожиданиями совершенно чужих ему людей. Оказалось, что он их оправдал, отчего волнение стало уходить. Да и выставка близилась к завершению, и Хенджин уже представлял, как будет спокойно сегодня спать.              Хван заметил, как участники выставки постепенно стали расходиться и народ покидал галерею. Он вышел в зал, там осталось совсем немного людей. Он решил в последний раз посмотреть на свою картину, не рассчитывая кого-то рядом с ней увидеть, но, подойдя ближе, Хван резко остановился, ощутив, как сердце было готово выпрыгнуть навстречу тому, кто стоял перед картиной. Феликс. Хенджин каким-то образом забыл, что Ликс пообещал прийти. И он сдержал свое обещание.              Хван медленно подошел к парню и встал рядом, его дыхание сбилось, ведь он хотел оправдать ожидания лишь того, кто ему дорог — Феликс.              — Ты такой талантливый, — нежно проговорил Ли.              — Да брось, это модель была превосходной, — смущаясь, ответил Хван, немного оттягивая галстук, который будто сдавливал ему горло.              Феликс усмехнулся, потирая себе шею. Он явно не ожидал, что работа Хенджина — это портрет самого Ли. Он не знал, какие подобрать слова, одновременно чувствовал честь и восторг, что Хван выбрал именно его для своей портретной работы, но и в то же время дико смущался от того, сколько же людей сегодня на него посмотрело. Портрет Ли вышел очень реалистичным словно фотография. Хенджин запечатлел каждую веснушку, изгиб линии челюсти, скулы, ресницы — все было детализировано.              — Теперь я знаю, что ты рисовал, пока мы сидели вместе в библиотеке, — Ликс снова усмехнулся.              — Было так заметно? — Хван в шоке посмотрел на парня.              — Я догадывался, — Феликс был под впечатлением от его работы. Неужели он удостоился чести быть запечатленным на картине своим парнем, который непременно попадет в список самых талантливых художников. — Ты поэтому так нервничал с утра? — он, наконец, отвел взгляд от картины и посмотрел на Хвана, взяв его за руку.              — Да, — он хотел быть с Ликсом честным.              На самом деле сейчас Хенджин уже не волновался, он видел, что Феликсу его работа понравилась и несильно застала врасплох.              — Как долго она будет тут висеть? — поинтересовался Ли.              — Еще завтра, а потом я заберу ее обратно, — Хенджин смотрел на работу, в последний раз хотел запечатлеть этот момент.              «Вот оно, значит, каково это — участвовать в выставке».              — Спасибо, — Ликс потянулся к губам Хвана, накрывая затем их поцелуем, тем самым застав его врасплох. Как всегда от его прикосновения по телу растекалось тепло.              В зале почти никого не осталось, только охранник, который осматривал помещение и, увидев двоих парней, сразу направился к ним.              — Мы уже закрываемся, — предупредил мужчина и показал на стеклянные двери выхода. Парни понимающе кивнули и пошли на выход, держась за руки.              Выйдя на улицу, Хенджин принялся ловить такси.              — Ты сегодня так классно выглядишь, я бы сказал — сексуально, — Ликс закусывал губу, осматривая Хвана, на что тот довольно улыбнулся.       Вернувшись в общежитие, Хенджин поспешил высвободиться из костюма, хоть в нем и было удобно, но пробыв в нем почти весь день, галстук начинал душить, а пиджак — сковывать движения. Хвану поскорее хотелось забраться в домашнюю одежду.              — Я так устал, сразу лягу спать. А ты? — Хенджин обратился к Феликсу, складывая одежду на стуле — не было сил убирать все аккуратно в шкаф.              — И я с тобой. Тоже очень устал. Сделал сегодня два доклада, еще отвечал на семинаре. Чанбин-хён еще позвал сегодня пойти в клуб, но я так вымотался, — Феликс потирал уставшие глаза.              Хенджин на секунду насторожился, как только услышал имя его хёна, но потом вмиг успокоил себя мыслями о том, что Феликс все-таки выбрал его, а не Чанбина.              — Извини, что не успел застать твой дебют, много людей, наверное, завалили тебя комплиментами, — Ли подмигнул Хенджину.              — Брось! За что ты извиняешься? Да и мне важно только одно мнение — твое, — Хван расправлял кровать. — Я вообще не ожидал, что окажусь на выставке. И писал эту картину, чтобы потом подарить ее тебе, — откровенничал Хенджин.              — Джинни… — Феликс забрался под одеяло, приглашая Хвана к себе в объятия.              Хенджин обнял Ликса, притягивая его к себе. Хван чувствовал себя настолько живым и счастливым, что теперь мог поделиться этим с возлюбленным, обнимая его. Ли держался за руку парня, которая обвивала его вокруг талии. Они оба быстро провалились в сон.       По окну бил легкий дождь, который звучал как музыка и действовал успокаивающе, помогая крепче спать. Феликс немного ворочался во сне, сильнее прижимаясь к Хвану, как ребенок к мягкой игрушке. Казалось, ничто не могло потревожить его сон, но, ложась вечером спать, он забыл отключить звук телефона, который громко завибрировал на прикроватной тумбочке посреди ночи. Ликс проснулся и, не открывая глаз, рыскал рукой по тумбе, хотел взять телефон и отключить этот надоедливый звонок, пока Хенджин не проснулся. Он сбил рукой с тумбочки все, что там лежало, — крем для рук, расческу, наушники, а телефона так и не нащупал. От грохота падающих предметов проснулся Хван.              — Что стряслось? — Хенджин вяло тер глаза, пытаясь высмотреть что-то в полной темноте.              Феликс, уже отчаявшись, включил ночник, прикрывая глаза от яркого света рукой, и, наконец, увидел этот несчастный телефон, который как раз перестал звонить.              — Что там? — Хван посмотрел на экран, пытаясь высмотреть хоть что-то, но глаза еще не привыкли к свету.              — Чанбин звонил. С чего бы это? — Феликс озадаченно смотрел на экран смартфона.              Телефон вновь завибрировал в руках Ли. На этот раз он ответил на звонок.              — Да, Чанбин? Ты чего? Поздно же… — Феликс говорил размеренно, потому что был сонным, а в другом конце телефона слышалась быстрая сбивчивая речь. — Где? В больнице? Погоди, что? — Ли тер глаза, дабы скорее проснуться.              — Что? Что случилось? — Хван был в полном недоумении.              Ли закончил разговор, повернулся и в шоке посмотрел на Хенджина.              — Чанбин-хён в больнице, попросил приехать и забрать его, — парни встревоженно смотрели друг на друга.