Жестокий Принц

      Проломив ворота Пайка, ворвавшись туда вместе с Тихим Волком и целой армией отменных головорезов, почему-то называемыми рыцарями, Роберт Баратеон завершил неудачное и короткое Восстание Бейлона, стоившее тому двух сыновей и разорения земель. Скрипя зубами, Бейлон Грейджой встал на колени и принёс вассальные клятвы Убийце Дракона, отдав выкуп и единственного выжившего сына в заложники в далёкий Винтерфелл. Так завершилась война.       В Пайке, едва успев похоронить павших, начался пир, и за высоким столом вместе с лордами сидел принц Джоффри Смелый, как его уже начали называть. Прозвище одновременно было восхвалением сына короля и насмешкой над лордом Бейлоном, ранее носившем такое же прозвище, утраченное после того как тот признал поражение и склонил колени. Оказалось, уже почти вся армия слышала историю о шестилетнем сыне Демона Трезубца, отправившемся на войну. Люди любят сочинять истории.       В Красный Замок улетел ворон с новостями, и Королева наконец-то смогла вздохнуть свободно. А когда Серсея Баратеон успокаивается, спокойнее становится всему городу.       С триумфом кавалькада высокородных мужей вместе с гордо реющими знамёнами древних прославленных домов въехала в Королевскую Гавань. Народ чествовал сильного короля Роберта Баратеона и его воинов. Принц тоже получил свою толику славы. Вскоре высокие гости дошли до Замка, где их встречала Королева со всем двором и младенцем на руках.       Джоффри Баратеон долго вымаливал прощение у Королевы, расцарапавшей ему лицо, и было видно, как его печалит их размолвка. Принц матушку обожал. Наконец, он получил своё прощение, после того как простоял на коленях перед её дворницей почти сутки. Сердце матери растаяло, и Серсея Баратеон, заливаясь слезами, долго обнимала своего первенца. Тогда же принц познакомился со своим младшим братом, принцем Томменом. Немного постояв над колыбелью, Джоффри заявил, что: “Поговорю с братцем, когда ему будет что мне рассказать, а пока, пусть растёт”. Джоффри Баратеон так же отнёсся ранее к своей сестрице, прелестному ребёнку принцессе Мирцелле, всеобщей любимице и отраде дворца, потому никого не удивил. Нельзя сказать, что наследник не любил своих брата и сестру, он просто не считал их необходимыми, ведь ему отлично жилось и без них.       Таким образом произошло примирение царственной семьи, и все были довольны. Кроме убитых слуг и их родичей, пожалуй. Последнее не добавило любви Королеве и её сыну со стороны челяди, но Серсея Баратеон часто любила повторять слова своего батюшки: “Льва не должно беспокоить мнение овец”, и вскоре Джоффри стал следовать этим наставлениям. Видят Семеро, для всего Королевства было бы лучше, прислушивайся юный Джоффри лучше к мудрости милорда Десници, но люди полагают, а Боги располагают.       Не медля, щербато улыбающегося долговязого мальчика с короткими золотистыми волосами отдали на поруки придворных рыцарей, с жестким наказом сделать из принца бойца. Так Джоффри Баратеон начал свой путь воина.       Уже после первых же тренировок Мастер над Оружием Саймон Риккер, а после и знаменитые Белые Плащи, были вынуждены признать, что принц абсолютно бесталанный воин. Ум Джоффри, подобный валлирийскому клинку, позволял тому с пренебрежительной лёгкостью вникать в тайны мироздания и веры, уже в шесть лет принц могу дать фору многим мейстрам и септонам по учёности, но его навыки управления с оружием ужасали бывалых воинов. Сир Барристан Селми, о котором говорили, что тот “художник, использующий лишь красный цвет”, и сир Джейме Ланнистер, талантливейший мечник, оказались бессильны обучить принца обхождением с мечом.       Продолжалось всё мероприятие, за которым с интересом и злорадством наблюдала добрая половина дворца, несколько месяцев. В конце-концов, принц разозлился, швырнул меч на землю и ответил, что больше не желает учиться владеть “этой железякой”. На замечание сира Барристана, что без меча рыцаря не бывает, наследник язвительно ответил, дескать, у его отца меча не было, однако это не помешало ему выбить всё дерьмо из Последнего Дракона, первейшего меча королевства. Сир Барристан, бывший другом павшего Рейгара Таргариена, был оскорблён.       “У меня нет таланта, это правда, - говорил принц. - Зато у меня есть высокий рост, длинные руки и прекрасные доспехи. Моим врагам будет худо”.       Хвастливые слова наследника оказались пророческими. Перепробовав всё оружие в замке, принц остановил свой выбор на моргенштерне. Оружие представляло собой металлический шар с острыми шипами, напоминающий звезду. Это оружие бывает двух видов, когда шар прицеплен к железной цепи на пути к рукоятке, или же просто жестко крепится к деревянной или металлической рукояти. Подобное оружие почиталось опасным, ведь легко пробивало не только доспехи, но и кольчугу. Джоффри Баратеон выбрал второе.       Взяв в одну руку большой моргенштерн, мгновенно прозванный им Булкой, а во вторую щит, принц стал страшен. Без затей, он с хохотом колошматил противников, и вскоре оруженосцы старше его на четыре года остерегались выходить на тренировки с наследником.       Принц продолжал коротать вечера за учёными разговорами с Верховным Мейстром Пицелем и придворным септоном Рэем, но теперь большую часть времени уделял воинской науке. Проводя дни напролёт на ристалище, принц с каждым годом становился всё опаснее. Он всё так же продолжал вытягиваться вверх, грозя с возрастом догнать отца, одного из самых высоких людей королевства, а руки его наливались силой, плечи расправились и стали широкими.       Наездником принц оказался никудышным, лошадей не любил, с копьём в руках вызывал лишь смех, зато проявил себя первейшим лучником. У наследника был зоркий глаз и чувство ветра. Стреляя из лука и арбалета, да размахивая своей Булкой, Джоффри весело проводил время. Больше всего принц тренировался со своим дядей, сиром Джейме Ланнистером, которого тепло любил. Сир Барристан, Лорд-Командующий Белыми Плащами, так и не простил наследника, и пусть не смел отказать тому в тренировке, всячески демонстрировал холодное отношение, и потому принц и Белый Плащ редко виделись сверх необходимого.       Иногда принц вытаскивал на ристалище своего отца, пытаясь перенять его мастерство. Толстеющий король Роберт всё ещё оставался очень сильным и снисходительно относился к этим забавам, иногда наставляя наследника, делающего успехи.       Красивый, знающий множество разных интересных вещей, обаятельный принц притягивал людей, но друзей так и не завёл. Принц тянулся к людям старше себя, со сверстниками ему было скучно.       Окружив себя учёными мужами, он щедро тратил золото на художников, бардов и музыкантов. Одно время Джоффри Баратеон много общался с алхимиками, утверждая, будто-бы готов совершить великое открытие, да только слова остались словами. По юности принц часто хотел создать что-то диковинное, ни разу не выполнив обещание, сталкиваясь с трудностями в процессе. Чем старше он становился, тем реже возникали эти порывы изобретать, постепенно сойдя на нет. Единственным открытием принца, за которое его навечно прославили барды Семи Королевств, было изобретение нового музыкального инструмента. Принц назвал его гитара.       После множества тренировок и замученных ушей фрейлин Королевы, Джоффри Баратеон наконец стал хорошо играть, даже голос, сломавшийся с возрастом, начал нравиться окружающим. Рыцарем-бардом, каким был Серебрянный Принц, он не стал, даже рядом не стоял, но людям его песни нравились. Девушки млели, когда принц играл на гитаре, перебирая струны длинными пальцами, и пел сочинённые им самим вирши.       Будучи посредственным певцом, песни принц писал на загляденье. Вскоре пол королевства, от Долины и до Хайгардена, распевало его баллады. А в тавернах народец попроще уважал похабные и скабрезные строчки, написанные Джоффри Баратеоном.       Так прошло пять лет, и многое изменилось в королевстве.       Джоффри Баратеон рос, ему исполнилось одиннадцать лет, и мальчика стали интересовать девушки. Тут-то проблемы и начались!