Жестокий Принц

      По прибытию, сир Джоффри торжественно спустился с палубы корабля, окружённый ровным строем вышколенных воинов. Столица встретила принца овациями от собравшейся толпы. Казалась, к пристани посмотреть на прославившихся воинов к пришла вся Королевская Гавань.       Верхом на белом коне, в дорогих доспехах с позолотой, статный и красивый, принц притягивал взгляд. Многие слышали о военной компании принца, а молва склонна всё преувеличивать. Простонародье распевало песни о Войне Гор и Стали, рисуя откровенные небылицы, благородные юноши с восторгом смотрели горящими глазами на вернувшихся с победой рыцарей, а леди томно сплетали пальцы, стреляя глазами из под ресниц. Джоффри Баратеону было немногим больше тринадцати лет. В тот момент его любили все.       Путь Людей Чести был осыпан цветами. Сир Джоффри ловко свесился с коня и поцеловал пригожую горожанку, чем вызвал всеобщий восторг. После чего принц принялся разбрасывать серебро целыми жменями, приведя людей в чувство экзальтации.       На этом всё не закончилось, у Красного Замка рыцарей вышел встречать весь двор во главе с Королём и Королевой.       Спрыгнув с коня, принц стремительно подошёл к Роберту Первому и склонил колено, на что отец поднял его и трижды расцеловал, к радости окружающих. Королева обняла первенца, пригладив буйную голову.       Поприветствовав наиболее значимых царедворцев и близких родичей, принц принялся представлять свою свиту, ограничившись людьми благородными.       После окончания войны у принца под рукой ходило лично преданных ему почти четыре сотни отличных бойцов, из них человек пятьдесят были рыцари. Из свиты принца человек десять могли считаться достаточно благородного происхождения, чтобы быть представлены Королю, остальные были из мелких, обедневших родов, а то и вовсе, межевыми рыцарями.       Отдельно стоит упомянуть некоторые лица, позднее нам пригодятся их имена.       Одним из самых загадочных людей в свите сира Джоффри был бывший мейстр Квиберн. Этот просвещённый муж преклонных лет отличался в Цитаделе учёностью и авторитетом, однако был изгнан из-за сомнительных исследований. Более чем сомнительных. Отмечают одержимость мейстра изысканиями в области магии и экспериментальной медицины.       Квиберн присоединился к армии принца, прослышав о его военной компании и личности самого Джоффри Баратеона, посчитав, что может тому быть полезен такому решительному и образованному человеку, лишённому лишних сантиментов. Действительно, принц благосклонно отнёсся к идее присутствия рядом квалифицированно мейстра, который, вдобавок, прекрасно разбирается в медицине. Принц согласился предоставлять мейстру для его научных изысканий захваченных в плен горцев. За необычные увлечения мейстра побаивались, но по нужде прибегали к навыкам хорошего врача. Квиберн спас многих в ходе Войны Гор и Стали, и даже лично промыл и зашил опасную рану сира Джоффри, полученную им в ходе внезапного нападению вражеских диверсантов.       Временами принц вёл учёные беседы с бывшим мейстром Квиберном, весьма заинтересовавшись его изысканиями в области тайных искусств. Позднее, приближенный принца Микель Редфорт писал своему отцу в одном из писем, сохранившемся до наших дней в замке Редфорта и изученным Цитаделью, что принц в тайне опасался Квиберна и не любил, однако предпочитал держать под рукой.       В свите принца в те дни крутилась ещё одна примечательная личность. Мы и сейчас подозрительно мало знаем достоверного о прошлом этого воина. Наёмник Бронн примкнул к сиру Джоффри в самом начале компании, хорошо себя зарекомендовал как зело талантливый и исполнительный человек, после чего дела его быстро пошли вверх. Уже скоро наёмник оказался щедро одарен золотом и начал верно служить принцу в его делах. Есть основания полагать, именно Бронн был рукой принца, когда было вредно привлекать к делу лишнее внимание, а использовать Корбрея или же Редфорта не представлялось возможным. По свидетельству некоторых людей, принц обещал посвятить Бронна в рыцари, если тот будет выполнять порученную ему работу правильно.       Бродячий септон Пий, краснолицый мужик со склонностью к грехам алкоголизма и обжорства, везде тенью ходил за наследником престола. По официальной версии, из-за набожности принца, по неофициальной, септон Пий исполнял в свите роль личного дегустатора, так как Джоффри Баратеон после письма от лорда Тайвина Ланнистера стал опасаться отравления со стороны личных врагов клана Ланнистеров в лице богатого дома Мартеллов.       В окружение наследника престола ещё до начала военной кампании появилась особа не благородного происхождения. Тайная фаворитка, по заверению части царедворцев. Девицу ту звали Мией Стоун, и она считалась непризнанным бастардом Короля от простолюдинки из Долины. Мия была высокой, рослой девушкой, худощавой и жилистой, весьма недурной наружности. Ей было пятнадцать, и она была прекрасна со своими длинными волосами, чёрными, как вороново крыло, и большими голубыми глазами.       По одним слухам, принц Джоффри увидел красавицу, возжелал и вскоре лишил девичества, после чего уже узнал, что та приходится ему сводной сестрой. По другой версии, принц изначально знал, кем является Мия Стоун, и именно это и согрело порочную кровь наследника. Другие же утверждают, будто бы в бастардку был влюблен приближенный к принцу сир Микель Редфорт, и она была его женщиной, а принц той никогда не касался. Одна служанка в Красном Замке божилась, что видела, как Баратеон и Редфорт на пару развлекаются с бастардкой. Где тут правда, судить уже не представляется возможным. Важно тут то, что означенная девица могла выполнять у принца роль шпиона, ведь для женщины откроются пути, недоступные мужчинам. Красивой женщине, тем более.       Тем же вечером в Красном Замке принц принялся раздаривать привезённые гостинцы и трофеи войны. Сдержав данное слово, королю Роберту Баратеону сир Джоффри презентовал с десяток юных девушек чудесной красоты, взятых с боем в горских поселениях. Одна из дикарок, рыдая утверждала, что является похищенной в прошлом году дочкой одного из мелких ленных рыцарей, и она ожидала, что после героического освобождения из плена её наконец доставят домой, к отцу и нареченному.       Доподлинно неизвестно, было ли это правдой, ведь сир Джоффри не стал утруждать себя проверкой этих заявлений, рассудив, что если всё же всё рассказанное окажется правдивым, претензий незначительного ленного рыцаря, отца пропавшей девушки, ему опасаться как-то даже несолидно, а незадачливый жених наверняка давно девицу позабыл и безнадёжно женат.       Роберт Баратеон дар оценил, хотя Королева не была обрадована поступками сына и мужа, но уже свыклась с привычками Роберта Баратеона за множество лет брака. Ещё сильнее ненавидеть супруга Серсея Баратеон не могла в принципе. А сына слишком любила, чтобы долго за что-то обижаться.       Королеве принц подарил ожерелье из горного хрусталя, заказанное у лучшего ювелира Чаячьего города.       Сестра принца, успевшая позабыть брата за долгое время разлуки, имела неосторожность сказать тому, что: “Ты мне не нравишься, от тебя пахнет вином и кровью”, на что сир Джоффри пообещал однажды выдать её за Старого Уолдера Фрея, доведя до истерики.       А принца Томмена порадовал, сказав, что обязательно отдаст его в оруженосцы к прославленному воину. Вот даже один такой как раз под рукой имеется, сир Григор Клиган. Чего ради далеко ходить?       С того дня Маленький Принц начал стараться всячески избегать старшего брата.       Свиделся сир Джоффри и с небезызвестной Лоллис Стокворт. Ей он преподнёс в подарок связку засушенных ушей горцев, чем изрядно перепугал, ведь та по глупости не сразу поняла, что за “украшение” держит в руках. Своего бастарда принц несколько минут подержал на руках, после чего посоветовал тому как можно лучше питаться, сказав: “Мне позарез нужны воины, тебе нужно быстрее вырасти”.       Король объявил турнир и пир в честь победы принца на войне и возвращения домой. В течение месяца съезжались благородные рыцари и простые соискатели награды, после чего Турнир Принца, как его быстро прозвали, был объявлен. Награда за первое место в конкурсе лучников было десять тысяч золотых, за победу в пешей схватке пятнадцать, за конные сражения на копьях было обещано целых тридцать тысяч. Баснословные суммы, даже для щедрого короля Роберта Баратеона. Многие желали проверить свою удачу.       Принц Джоффри принял участие во всех трёх соревнованиях, нигде не одержав победы.       В состязание на звание лучшего лучника Семи Королевств принц показал свой лучший результат на турнире, заняв второе место. Джоффри Баратеон уступил лишь Джалабхару Ксо, прижившемуся во дворце короля Роберта Первого чернокожему принцу-изгнаннику с Летних островов. Джалабхар Ксо годами выпрашивал у Роберта Баратеона людей и оружие, чтобы отправиться на острова и отвоевать свою родную долину Красных Цветов. Роберт Баратеон постоянно обещал подумать, несколько раз порывался начать подготовку к завоевательскому походу, и каждый раз Деснице удавалось потушить порывы Короля.       За второе место принц Джоффри получил пять тысяч золотых драконов. Сир Джоффри всеприлюдно поклялся на следующем турнире занять первое место в состязание на лучшего лучника, поражение крепко задело его гордость.       В общей схватке, неожиданно для всех, победу одержал стареющий и грузнеющий Роберт Баратеон, решивший поучаствовать. Именно Король одним из последних своих соперников опрокинул своего сына в грязь, а после и всех прочих претендентов. Победа далась Королю нелегко, Роберт Первый получил перелом правой руки в кисти, но всё равно остался страшно доволен. Свою роль в победе Короля сыграло отсутствие в пешей схватке сира Григора Клигана, решившего сосредоточиться на конной схватке, и Огненного Жреца Тороса со своим пылающим мечом, разумно не ставшего кусать руку, его кормившую.       Гарри Наследник поучаствовал в турнире оруженосцев среди юношей своего возраста, заняв третье место. Регулярные тренировки со своим сиром, а так же прочими выдающимися воинами, не прошли для Хардинга бесследно. Придворные родом из Долины встретили выступление Гарри Хардинга благосклонно, а сам Джон Аррен даже отдельно от себя поздравил, подарив родственнику за ратные успехи прекрасные доспехи на вырост. Это стало поводом для очередной громкой ссоры между Старым Соколом и его женой.       В конной схватке на копьях принца в середине турнира без усилий из седла выбил королевский гвардеец сир Барристан Селми. С копьём принц не проявил особенных талантов. Сам сир Барристан выбил сира Мигеля Редфорта, но уступил сиру Григору Клигану в четвертьфинале. Сир Джейме Ланнистер перед финалом точным ударом в шлем сбросить с коня наземь сира Лина Корбрея. Победа в состязание, после семи сломанных копий, досталась королевскому гвардейцу сиру Джейме, сумевшего спешить Скачущую Гору выверенным ударом, вновь закрепив репутацию сильнейшего рыцаря своего поколения. Сир Джейме Ланнистер провозгласил королевой Любви и Красоты свою сестру Серсею Баратеон, как уже не единожды поступал, никого не удивив своим поступком.       Турнир пошёл на пользу королевской семье. Простонародье славило щедрого короля Роберта Баратеона, а сами Король и принц Джоффри подтвердили свою репутацию династии правителей-воинов в глазах воинственных лордов Семи Королевств. Король доказал, что хоть дни зенита его славы позади, Демона Трезубца рано списывать со счетов. Сир Джоффри же для своих тринадцати лет вновь заставил говорить о себе, как об опасном воине, обещавшем вырасти в легендарного, уверенно идя по стопам отца. Клан Ланнистеров, тесно переплетённый с Баратеонами, также напомнил силу львиного дома, второго, после оленьего. Даже жители Долины оказались рады тесной дружбе Гарри Хардинга с юным принцем.       На пиру сир Джоффри на радость дам спел пару своих лирических баллад, после чего, по просьбам боевых товарищей сыграл о павших в Войне Гор и Стали друзьях. Баллада о "Славном малом Домерике", павшем от подлостей врагов, пришлась всем по душе. Пир удался на славу. В первый день принц вместе с Королём на пару устроили состязание в выпивке, где младший Баратеон с позором уступил старшему.       На третий день пира, когда большая часть яств была съедена, а винные бочки показали дно, случилось непоправимое.       Король спросил у принца, чего тот желает в награду за свои подвиги, и сир Джоффри во всеуслышание ответил: “Драконий Камень!”.       И все разговоры стихли.