Глава 6
20 сентября 2021 г., 23:59
Щедро расточая злато и обещания славы, сир Джоффри привлёк на свою сторону многих соискателей первого и второго. И в числе важнейших лиц стоит упомянуть сира Лина Корбрея.
Сир Лин приходился младшим братом наследнику рода лорду Лионелю Корбрею, и по предсмертной прихоти отца унаследовал валлирийский меч Покинутая Леди. В Битве на Трезубце Лин прославился, ведь будучи ещё оруженосцем подхватил меч смертельно раненого отца и сразил Ливена Мартелла, нанёсшего эту рану, королевского гвардейца. После чего Лин Корбрей возглавил отряд и атаковал дорнийцев, обрушив фланг. За этот подвиг отец и завещал ему клинок. Лорд Лионель считал себя обделённым, и младшему брату в родовом замке были не рады.
Корбрей был среднего роста, худ и красив, с недобрым и жёстким взглядом. Все в Долине знали его как опасного, язвительного, самоуверенного, безрассудного, вспыльчивого и жестокого человека, являвшегося известным дуэлянтом, убившим множество людей в поединках. Некоторые утверждали, что зачастую Лин мог выступить на дуэли за деньги, ведь сильно в них нуждался. Также ходили слухи, что интимные прелести женщин подозрительно мало его волнуют.
Позднее противники сира Джоффри попрекали его и в грехе мужеложества, приводя в довод близкую дружбу с хозяином Покинутой Леди. Так оно или нет, мы знать не можем, однако важно заметить, что Джоффри Баратеон с детства прославился своей тягой к женскому телу, а достоверных свидетельств этих серьёзных обвинений в сторону противоестественного греха никогда не было предоставлено. Подобные громкие слова звучали и в сторону Ренли Баратеона, лорда Штормового Предела и младшего из королевских братьев, однако, как и в прошлом случае, никто никогда не предоставлял достойных доказательств, зато означенных мужей регулярно видели в компании женщин, и каждый позднее вступил в брак. Сейчас мейстры склонны считать эти обвинения лишь актом политической борьбы. Одними из многих, и отнюдь не самыми грязными, если вспомнить постулаты лорда Станниса, прозвучавшие через много лет.
Если вы готовы снизойти до мнения автора этих строк, то я вижу корни дружбы этих людей в том, что сир Джоффри приметил в сире Лине родственную душу. Корбрей же оценил в принце его платёжеспособность.
Нельзя не отметить юных братьев Редфортов, Джона и Микеля, приходившихся третьим и четвёртым сыном лорду Хортону Редфорту, одному из главнейших знаменосцев Старого Сокола. Джон был справным рыцарем и весёлым малым, Микель и того лучше, известнейший несмотря на свои годы фехтовальщик, и прекрасный кавалер.
В отличие от сира Корбрея, про Редфорта говорили только хорошее, хотя на лицо тот был простоват. Интересно заметить, Микель сам ранее ходил оруженосцем у сира Лина, он же позднее и познакомил Корбрея с принцем.
Юные Редфорты только получили шпоры, и совсем недавно ими удостоили сира Домерика Болтона, бывшего у них на попечение.
Домерик Болтон, единственный законный сын и наследник могущественного Русе Болтона, был человеком невысокого роста и больших способностей. Домерик больше прочих общался с принцем, ведь тот тоже тянулся к знаниям и любил на досуге петь.
В набранной развесёлой компании принц куролесил по всему Востоку. Они побывали в Чаячьем Городе, Орлином Гнезде, владениях многих знатных лордов. Везде рыцари устраивали громкие пьянки в компание непотребных девиц, набивались на дуэли, участвовали в турнирах, коими так знаменита Долина, и, разумеется, посещали древние септы, заложенные тысячу лет назад. Принц Джоффри расплакался, когда коснулся рукой камня с выбитой на нём семиконечной звезды, с которого много веков назад началось андальское нашествие.
Сир Джоффри и его отряд рыцарей, коий более справедливо будет назвать компанией отпетых негодяев и душегубов, много месяцев ставили регион Королевства на уши, будто принц отрывался за год вынужденной праведной жизни. Некоторые лорды писали возмущённые письма Роберту Первому и самому Деснице, но ещё большее число юных повес с мечом на поясе спешило присоединиться к отряду принца, остроумно названным им Людьми Чести.
Не всегда принцу сопутствовала удача в дуэлях, довелось ему потерпеть поражение от сира Марвина Белмора, крепкого рыжеволосого мужчины. На память о том поединке принц получил шрам на плече и лишился кусочка уха, впрочем, заметить это было трудно, ведь принц носил длинные волосы. Сир Джоффри не затаил обиды на сира Марвина, а лишь явился к нему с бурдюком вина и предложением обучить его паре приёмов.
Тренируясь с сиром Корбрем и прочими славными воинами, Джоффри Смелый продолжал оттачивать своё мастерство. Не забывал он и о балладах, сочинив парочку о Долине и своих приключениях, значительно их приукрасив, как и подвиги своих товарищей. Те, впрочем, были не в обиде, скорее наоборот.
Стоит ли удивляться тому, что вскоре к принцу стали обращаться лорды с разными предложениями? Были то просьбы взять своих родственников в оруженосцы, но куда чаще звучали предложение обручиться с их дочерью. Без дозволения Короля подобный шаг мой иметь последствия, но с точки зрения закона, получив золотые шпоры принц должен был признаваться взрослым и самостоятельным мужчиной. Принц вежливо отклонял все предложения, кроме одного раза.
Пребывая в гостях у владычица замка леди Аньи Уэйнвуд, принц познакомился с юным сиром Уоллесом Уэйнвудом, младшим из сыновей леди Аньи. Сир Уоллес пожелал вступить в отряд принца Люди Чести, и сир Джоффри не видел в этом никаких препятствий. В завязавшемся пиру сир Уоллес представил принцу Гаррольда Хардинга, наследника дома ленных рыцарей Хардингов. Гаррольда Хардинга в Долине часто звали Гарри Наследник, ведь до рождения у лорда Аррена два года назад хилого и болезненного сына Роббина, Гаррольд Хардинг считался официальным наследником бездетного лорда Долины, ведь он приходился лорду Джону родственником по линии матери. Бабка Гаррольда была родной сестрой Старого Сокола, вышедшей замуж за одного из Уэйнвудов, а уже её дочь сочиталась с Хардингом. Ввиду слабого здоровья юного Роббина, многие считали Гаррольда возможным будущим лордом Орлиного Гнезда.
Юный Гаррольд был очень красив, высок для своих лет и напоминал многим самого Джона Аррена в молодости. Подумав, принц Джоффри принял у Гаррольда, бывшего младше самого принца на год, клятву оруженосца. Говорят, леди Лиза Аррен была в ярости, она сильно опасалась любой угрозы для своего сына, углядев в действиях принца политический шаг.
Сложно сказать, был ли доволен этим поступком сам Старый Сокол. Джон Аррен был опытным политиком, и о его истинных мотивах и мыслях тяжело судить. Как бы то ни было, Джон Аррен не выразил явного недовольства по этому поводу, а Роберт Баратеон и Тайвин Ланнистер выказали принцу всяческое одобрение.
Леди Анья, имеющая понятные планы на внука, решили поддержать задумку сына Короля-Оленя, и предоставила часть своих воинов. Обрадованный принц поспешил объявить о “Войне Гор и Стали”, как он громко назвал карательные походы на горных жителей.
Под руку сира Джоффри тонким ручейком стекались соискатели славы, желающие попасться на глаза будущему королю и хорошо себя зарекомендовать, некоторые лорды выделяли небольшие отряды в поддержку благого дела. Получив под свою руку почти полторы тысячи хорошо обученных воинов, сир Джоффри начал действовать.
Год по всей Долине не затихая гремели сражения. Люди Чести во главе крупных отрядов поднимались высоко в горы, выискивая стоянки врагов, и безжалостно истребляли неприятеля, мстя за годы разорений. Рыцари подобно ищейкам находили отряды врагов. Дисциплинированность, мастерство владения оружием и хорошая броня давали армии сира Джоффри значительное преимущества. На стороне горцев было отличное знание местности, что давало широкий простор для засад, многочисленность и тот важный факт, что лошадям на горных высотах делать нечего, а потому всадникам приходилось биться пешими, а для многих это было непривычно.
Одержав в первые месяцы несколько громких побед, сир Джоффри положил отличное начало для всей кампании. К сожалению, вскоре дикари осознали, что это не обычный карательный поход, созвали совет племён и выступили единым фронтом, забыв былые обиды. Началась планомерная и медленная война, где каждая из сторон действовала постепенно, стремясь не потерять воинов понапрасну.
Многие покрыли себя славой, заработав себе имя и тугой кошель, набитый доверху золотыми драконами, прямиком из рук принца. Сир Уэймар Ройс показал себя талантливым мечником, одержав в узком перевале победу сразу над тремя матёрыми убийцами в шкурах. Два брата Редфорта с отрядом рыцарей смело сдерживали прорыв тысячи дикарей из племени Обгорелых, коих боялись даже другие горцы. Сир Джон Редфорт получил удар палицей по голове, после чего его стащили с насыпи и унесли с собой отброшенные назад орды. Его младший брат отправился ночью в отчаянную спасательную экспедицию, найдя лишь горстку обглоданных костей. Сир Микель был безутешен. После этого случая Редфорт с особой жестокостью расправлялся с захваченными врагами, не щадя никого.
Сир Уоллес Уэйнвуд через пол года с начала войны попал в глупую засаду, преследуя отступавших горцев, и их отряд завалили камнями. Леди Анья получила тело младшего сына с заверениями, что он погиб отважно. Та сурово ответила, что предпочла бы видеть его трусливо живым.
Наследник Дредфорта проявил себя разумным командиром. Кроме того, его отряды горцы боялись пуще огня. Завидев знамя с оборванным человеком, многие дикари предпочитали за лучшее отступить. Наследник славы Красных Королей по заветам предков снимал кожу с пленных, желая сшить плащ. Получив плащ, северянин рассудил, что не стоит останавливать себя в благородных порывах, загоняя в рамки, и начал собирать шкуры уже для шатра. Его далёкий предок сшил такой из десятков андальских захватчиков, если верить легендам.
Лин Корбрей закрепил за собой звание лучшего меча Долины. Никто не убил столько горцев, как он. Озолотившись от даров принца, сир Лин мог бы бросить войну, но ему доставляло удовольствие убивать. Каждый день Покинутая Леди покидала ножны, и возвращалась туда лишь испив крови.
Принц Джоффри Баратеон вызвал на поединок предводителя дикарской орды. Огромный великан, способный поспорить ростом с самим Григором Клиганом, принял вызов на схватку. Посмотрев в ужасе на этого монстра, принц якобы воскликнул: “Я передумал! Негоже наследному принцу биться с дикарём”. После чего сир Джоффри выхватил лук из златосердца и пустил меткую стрелу прямо в сердце великана. Возмущённо загомонившая армия горцев бросилась в атаку, и их на хорошей позиции встретил плотной строй из закованных в сталь воинов. Сир Джоффри Смелый убил не меньше дюжины врагов, сплющивая тела как сдобные кексы своей Булкой. Оруженосец Гарри Хардинг проявил себя достойно, прикрывая своего сира в бою.
У взятых в плен горцев принц отрезал уши, и платил по серебряному оленю за пару, так что вскоре вся армия щеголяла ожерельями из кровавых украшений. Любви ему это со стороны горцев, конечно, не прибавило. Зато прозвище Ухорез он заработал, но жутко гневался, услышав такое обращение от кого-то из окружения, требую именовать себя не иначе как сир Джоффри Смелый.
Батюшка принца, его сиятельство Роберт Первый, сильно печалился, что не может присоединиться к принцу в его забавах, всячески одобрял его поступки и писал трогательные письма, полные отцовской любви. Принц обещал принести отцу в подарок целый табун из захваченных пригожих горских женщин. Роберт Баратеон был растроган.
Война Гор и Стали шла уже почти полтора года, и становилось всё сложнее выискивать забившихся по норам врагов. Полторы тысячи воинов Баратеона потеряли треть от своего изначального числа, уничтожив не меньше пяти тысяч горцев. Лин Корбрей не без оснований подозревал, что в горах осталось прятаться не меньше половины от этого числа.
Лорды Долины и простой люд славили действия принца и его армии. Действительно, нанеся ощутимый урон популяции дикарей, воины сира Джоффри на долгое время значительно сократили число набегов и укрепили регион. Мейстры дружно обмакнули перья в чернильницы и сделали пометки в книгах о горном походе принца Джоффри, или, если угодно, Войне Гор и Стали.
По мере продвижения вперёд становилось все труднее сражаться с противниками, засады горцев собирали всё более щедрую жатву. Враги начали делать вылазки в глубокий тыл армии, широко рассеянной по горам.
В одних из дней Лин Корбрей вместе с Гаррольдом Хардингом и Мигелем Редфортом явились в походный лагерь принца и застали лишь гору чудовищно изувеченных трупов. Со страхом сир Лин признал в человеке без кожи Домерика Болтона, а разорванном на куски теле с искажённым в нелюдской муке лицом Уэймара Ройса, с забитым ему в рот собственным усечённым достоинством. Многим рыцарям отрезали головы. Трагически погибло не меньше сотни людей.
Уже отчаявшись найти принца, сир Лин обнаружил Джоффри Баратеона вусмерть пьяного, завалившегося в овраг в обнимку с бочонком вина. С трудом пробудив принца, сир Лин смог восстановить картину событий. Лагерь отмечал очередную победу, никто не ожидал нападения, территория считалась надёжной. Люди особо не выпили даже, это сам принц позволил себе лишнего в ту ночь. Это его и спасло. Отойдя отлить, принц неуклюже свалился в овраг, где благополучно проспал всё сражение, хотя правильно будет назвать это резнёй, ученённое горцами. Те не стали задерживаться в лагере, и не обыскали окружающую местность, почтя за лучшее быстро отступить.
После сего печального проишествия тела сира Домерика и сира Уэймара, как и многих других, были отправлены их родне в закрытых гробах. Принц в тот день был несказанно мрачен, а в его золотых волосах появилась седая прядь.
Сир Джоффри провёл успешную карательную акцию, истребив несколько сотен дикарей, после чего решил, что с него хватит войны и горцев. Поспешив объявить о своей безоговорочной победе в войне, он вывел войска с гор, справил пир, отстоял положенную по случаю службу в септе, и вместе с Людьми Чести поспешно покинул Долину, направившись в Королевскую Гавань, где его уже ждали.
