Глава 14
6 ноября 2021 г., 00:40
Страх окутал Кассель целиком и полностью. Никому не скажешь, ничего не объяснишь. Девушка дошла до кровати, придерживая другой рукой запястье. Быстро села на её край, перед этим заперев дверь, и стала тихо плакать от многого, в основном от сильной боли и обиды на Влада. Она была уверена, что это связано с ним. Теперь точно, ведь инициал «D» стал понятен, не говоря уже о первом.
— Ну где же ты, Влад, почему меня оставил, — шептала девушка сквозь слезы и продолжала держать кровоточащую руку, будто это помогало. В один момент боль оказалась такой сильной и пульсирующей, что казалось легче было отрубить источник адской муки, нежели это выдержать. Кассель тяжело и прерывисто задышала, воздуха стало катастрофически не хватать, она буквально взвыла от такой пульсации в руке и потеряла сознание, видимо, от болевого шока.
***
Тьма вокруг, но она смотрит вглубь, пытаясь что-то или кого-то отыскать. Спустя время слышатся шаги, Кассель оборачивается в надежде увидеть источник звука, но безуспешно. — Кровь… очень больно? Раздаётся эхом по всему безмерному пространству голосом Влада и с той же интонацией, как у озера. — Влад?! Ты вернулся за мной? Где ты? Звон в ушах. Вспышка и снова тьма. — А впро-очем я бы написал тебя и без натуры, все изгибы помню, — уже голос Брэма слышится в одном месте и одновременно везде. — Ахахах, — теперь его смех, как в тот раз… повсюду. Вспышка. — Кассель, почему ты не сдержала обещание? — голос Дамиена, такой родной, но уже непривычный. Снова вспышка. — Я тебя найду, поплатишься за все, поплатишься, Кассель, — шёпот художника прошёлся мурашками около нее, и тьма рассеялась, заменяя себя ярким светом. Девушка проморгалась, жмурясь из-за непривычки к резкой яркости. Как оказалось, она находится в комнате, полной зеркал. Отражения Кассель повсюду, но на каждом она другая: на одном радостная, на другом — грустная, на третьем девушка со стороны, а именно, на собственной кровати, держится за запястье кровоточащей руки и плачет. Кассель стало жалко саму себя, она неспешно подошла к этому зеркалу и прикоснулась кончиками пальцев к той плачущей ей. Оно резко дало трещину, заставив вздрогнуть. Кассель отошла от него на несколько шагов, не оглядываясь, отчего врезалась спиной в другое — где настоящая она, настоящее отражение. Девушка выдохнула и стала поправлять волосы, глядя в зеркало, зачем-то запоминая свои черты лица, порой улыбаясь. Снова неразборчивый шепот, а за спиной никого. — Nu te voi parasi, nu te voi parasi, nu te voi parasi, — повторялось постоянно где-то рядом. Кассель не поняла сказанного, обернулась — никого, повернулась назад. Отражение девушки внезапно изменилось: из глаз той же Кассель стала литься кровь, как и изо рта, по ту сторону она отрицательно качала головой и не выражала никаких эмоций кроме сожаления. — Не соглашайся, пожалуйста, не нужно, — сказало отражение. Девушка ахнула и отбежала от злосчастного зеркала. Взглянула на другое — та же картина, на третье, четвёртое, пятое — идентично. Кассель в панике закричала и… проснулась. За окном утро, рассвет. Она посмотрела на руку и заметила, что та перевязана. Кто и когда это сделал, не ясно. Девушка понадеялась, что отец не в курсе, ведь он может подумать страшные вещи, не говоря уже о переживаниях, которые ему ни к чему. Кассель потерла глаза и подошла к окну: только что взошедшее солнце и роса на листьях. Это все создавало атмосферу умиротворения и спокойствия, если бы не тот страшный сон. Обрывки фраз девушка ещё могла объяснить воспоминаниями и играми разума, но отражения и фразы на неизвестном языке, потом кровь… все будоражило сознание. Кассель вернулась обратно в постель и решила развязать повязку на руке, дабы посмотреть на рану. Как оказалось, странности на день не закончились — они только начались, ведь на кисти как обычно те же шрамы, без единого намёка на запекшуюся кровь. Нет и царапин от лезвия ножа. — Ах, да что такое, а! Девушка отбросила повязки, прикрылась накидкой и вышла из комнаты. В коридоре она встретила Мари, выполнявшую другие обязанности и явно удивленную столь раннему пробуждению Кассель. — Д-доброе утро, госпожа. Почему вы так рано проснулись? Как ваша ру… — она умолкла на полуслове. — Так это ты перевязала? Спасибо, уже все хорошо — А что это за следы были там? — Где мой отец? — проигнорировав её вопрос, спросила девушка. — А, ваш отец уже был возле веранды с господином Лоренцо Де-Гизом. Их отъезд через час, но они уже собрались вместе. — Поняла, я пойду туда. — Н-но как же ваш наряд? — Ах, да, я уже приняла все процедуры, позови только Аннет с одеждой. — Как вам будет угодно. Кассель оделась в более подобающий перед мужчинами наряд и спустилась вниз к отцу. — О-о-о, доченька, доброе утро, ты как раз вовремя, мы ведь скоро отправимся в путь. — Доброе утро, папа, дядя Лоренцо, — Кассель слегка поклонилась и присела в знак приветствия, господин Де-Гиз кивнул с улыбкой в ответ. — Я буду скучать, возвращайся по первой же возможности, — девушка крепко обняла отца. — Непременно, — он поцеловал дочь в лоб и сел в карету. — До свидания, дядя Лоренцо. — До свидания, красавица Кассель, следи за домом, держи контроль, — в шуточной форме сказал мужчина, но его глаза все ещё скорбили по младшему сыну. Затем он сел в карету. Кучер тронулся, и девушка взглядом проводила их, пока лошадь не повернула за пределы видимости. Кассель было слегка тревожно на душе, но, сделав вывод, что после прощания с родными так происходит всегда, не стала сильно расстраиваться. Девушка решила прогуляться в саду, как раз около высоких плетущихся кустов, которые напоминали лабиринты, чтобы побыть наедине с собой и насладиться атмосферой слегка туманного утра, особенно среди этих зазелененных стен. Спустя несколько минут солнце скрылось и на небе появились тучи, тем самым придавая лабиринту ещё более величественную и устрашающую атмосферу, в одном месте стены были настолько высоки, что скрывали солнечный свет, и туман там комфортно себя ощущал. Туда Кассель и пошла. Бродить в таком месте было слегка устрашающе, но больше интригующе, можно представить себя героиней какого-то романа, которая находится в заколдованном саду. Кассель стала проводить пальцами по листьям, маленьким, но сильным веточкам, ведь благодаря им держались столь величественные творения отца и пары садовников. Девушка остановилась, перед ней оказалась живая зелёная стена, нужно было просто повернуть вправо, дабы пойти дальше, но она остановилась. Не спеша сняла обувь, чтоб погрузиться босыми ногами в мягкую, прохладную от росы траву. Руками она взялась за стену кустарника, посмотрела в небо и медленно вдохнула свежий воздух, прикрыв глаза, ловя момент и наслаждаясь им. Лёгкий ветерок подул у неё за спиной, хотя не должен был среди высоких стен, разве что от какого-то движения. Девушка неспешно открыла глаза и, потянувшись, медленно обернулась и внезапно вскрикнула, подпрыгнув. — Аааа! Матерь Божья, ты что здесь делаешь?! — Господи, извините, что напугал, боже правый, я не специально! — стал оправдываться Брэм, машинально слегка подняв руки перед Кассель. — Да я чуть не отошла в мир иной от страха! Желание Кассель выругаться было велико, но куда сильнее сейчас оказалась ситуация. Небо, казалось, тоже обозлилось на Брэма, ведь слишком внезапно начался сильный ливень, из-за которого пришлось обоим бежать из лабиринта. Понадобилось время, потому что Кассель забрела в самую запутанную часть, как и затем Брэм. Они бежали быстро, но грация девушки на этот раз подвела: Кассель поскользнулась на мокрой траве и ушибла ногу. — Черт, как же не вовремя! — Вот и мой шанс извиниться, Кассель, — сказал художник и взял её на руки. Девушка смутилась, но чтобы было удобнее, взяла его за шею. Она старалась смотреть куда угодно, но не на его руки, что крепко ухватились за подбитое за все ужасное утро тело. Он дошел до веранды с крышей, где были кресла, и усадил промокшую насквозь Кассель в одно из них. Платье она выбрала неудачное на этот день, ведь из-за дождя оно стало плотно прилегать к телу, отчего Брэм боролся с собственным взглядом, который то и дело норовил рассмотреть всю Кассель как в первый раз. — О Господи, госпожа, что с вами, если бы я знала, я бы послала, я бы, да я сама бы пошла, но мистер Олпер решил один, я… — Да остановись ты уже, Мари, все со мной хорошо, небольшой ушиб ноги и бодрящий утренний душ с неба. — Да, Мари, принеси госпоже лёд, я приложу… а хотя нет, я отнесу её в покои, давайте, Кассель, — Брэм поднял её снова и все зашли в поместье, дорога вела через лестницу, но художник не выглядел уставшим, напротив, судя по всему, за свободного кроя рубашкой скрывалось довольно выносливое и сильное тело, что можно было разглядеть, если поднапрячься, но Кассель не решилась. Брэм принёс девушку в покои, мысленно оценив их и машинально проанализировав месторасположение всей мебели и… лилий. Художник спустя несколько секунд нахождения в её комнате стал непрерывно чихать и вытирать слёзы с щёк. — Что с вами, Брэм? — Аллергия на лилии, апчхи, я от них буквально дурею, мне стоит идти, я буду ждать вас внизу, кхм, пчхи, — сказал парень, периодически чихая между слов. Брэм спустился вниз, вдохнув так сейчас необходимый воздух без этого отвратного аромата цветов. У самого начала лестницы его встретила Мари, немного смутившись, внешнего вида парня: теперь можно было разглядеть пресс и другие рельефы, что подчеркивала промокшая и прилипшая рубашка, отчего девушка стала поправлять волосы, Мари всегда так делала, когда волновалась. — В-вы тоже очень промокли, вам чем-нибудь помочь? — А, да не страшно, проведите меня в место, где можно высушить вещи, — не обращая особого внимания на служанку, бросил Брэм, внимательно рассматривая богатый интерьер. — Пройдемте со мной, — сказала Мари и повела художника к рабочему крылу, где часто проводили время служанки и другие рабочие. — Аннет, помоги Кассель с нарядом, госпожа промокла, — прокричала куда-то Мари, и стало понятно куда по вышедшей из прачечной в двух метрах от них Аннет. — Поняла, хорошо. — Не отставайте, господин…***
Тем временем Кассель сидела на краю кровати и пощупывала слегка ногу, пытаясь определить точное место источника боли. — Отлично, только первая половина дня, а я уже вся искалечена, — прошептала себе под нос девушка. Её мысли и недовольства прервал короткий стук в дверь. — Войдите. — Госпожа, это я с нарядами, желаете ли вы принять ванну? — Там меня ждёт гость, поэтому сейчас только полотенца и розовая вода, Аннет. — Как скажете. Кассель привела себя в порядок и надела новое платье, обшитое золотистыми нитями. Когда девушка потянулась к шкатулке за брошью, то её взгляд упал на лилии. Из-за них у Брэма началась сильная аллергия, из-за них начали сочиться кровью шрамы, вдруг цветы как-то прокляты? Она тут же отбросила эту мысль, ведь лилии связаны с ней, с Владом, вдруг правда с Владом, именно эти? Но ведь он её бросил, а значит, и лилии ему преподносить ни к чему, а Брэм вроде как неплохой парень, даже помог ей сегодня, был приветлив и вежлив, в конце концов Олпер её сейчас ждёт внизу, а не… Дракула. Да, Кассель решила. — Аннет, выбрось эти лилии, они мне не по душе. — Как скажете, к тому же, они скоро завянут. — Да, тем более, — бросила служанке Кассель, уже направляясь к художнику, в хорошем, даже отличном расположении. Она твёрдо решила провести этот день с ним и побольше узнать о Брэме, так сказать снова вернуться к излюбленному «обнажению душ». — Что же ты скрываешь от меня, Брэм Олпер, и скрываешь ли? А это я охотно узнаю, — с усмешкой произнесла Кассель, поправляя рубиновое ожерелье на декольте.
