Insomnia

За тёмной бахромой ресниц Сокрыт покой твоих зениц, А по полу и вдоль стены Тревожны тени и темны! Ты здесь впотьмах, а рядом страх! Куда стремишься ты во снах? К каким морям и островам?

(Эдгар Аллан По, "Спящая", 1831)

Первая ночь буквально пролетела. Опьянённые одной из многих побед, ребята не чувствовали усталости. Особенно ярко свои чувства описывала Элайза, для которой всё было в новинку. Глаза её радостно округлились, а тонкие пальцы то и дело замирали в воздухе, выводя замысловатые узоры. Юноши глядели и по-своему умилялись: Эдгар искренне усмехался, когда девушка описывала новую эмоцию, а Фабиан то и дело обращал свой взгляд на восхищённое выражение лица. Хайтопп спрятал ценные бумаги в собственный сейф и вызвался проводить девушку. На том ночь открытий медленно перетекла в раннее утро. Стоило Брант вернуться в спальню, минутой позже в дверях появился Рихтер. — Мисс Элайза? Она встрепенулась, приложила ладонь к груди. — Матерь Божья... — Нет. Всего лишь дворецкий. — Улыбка отразилась на светлом лице. — Ты меня напугал. — Равно как и вы напугали вашего отца своим отсутствием. — Папá знает, что меня не было? — Да. — Это плохо. — Тонкие брови нахмурились. Молодой человек приблизился к девушке на почтительное расстояние. Она подняла голову, чтобы смотреть прямо в глаза собеседника. Карие глаза, немногим светлее её собственных, излучали мягкую заботу. — Уверен, всё не так страшно, если впредь вы будете предупреждать о вашем отсутствии. — Ты прав, Рихтер. Постараюсь более не беспокоить папеньку. Она сняла блузку, не боясь присутствия Рихтера. Не первый год он работал в доме их семьи, и Элайза не сомневалась в том, что могла доверять дворецкому. Не один раз он сам помогал ей с одеждой: шнуровка корсета занятие не из лёгких. Отец изначально хотел нанять личную горничную для дочери, но та настояла, что в том нет необходимости. Оставшись в одном корсете и пышной юбке, она позволила молодому человеку изучать белизну кожи открытых участков. Лопатки, точно крылья, выглядывали из-под корсета, хрупкие плечи притягивали внимание своими мягкими изгибами. И это только вид со спины. Рихтер с опаской смотрел, пока госпожа позволяла, и молил богов, чтобы она не испугалась вдруг и не прогнала его. Шаг в сторону рыжей красавицы — и вот он чувствует лёгкий запах парфюма. Сочная вишня и корица. Сочетание, что придумали сами боги. Он сделал второй шажок, совсем маленький, мысленно благодарил небо, что пол не скрипел. Между ними остался жалкий метр. Шагни они друг к другу, наверняка столкнулись бы носами и рассмеялись. Дворецкого почти разозлили откровенные фантазии о дочери начальника. Он должен был оставаться верным псом, который всегда рядом, но не смеет укусить. И он был этим псом. Вот только после того, как своими глазами видишь, как кто-то удовлетворяет себя, сложно сохранять прежние отношения. Рихтер прошёл через это, и не смог выбросить из головы. Так хотелось сейчас коснуться нежной девы... Он невольно поднял руку на уровне талии, направил вперёд. В тот момент Элайза обернулась. — Слушай, Рихтер. — Опустила руки на чужие плечи, обтянутые строгой формой. — Мне понадобится твоя помощь. — Всё, что будет в моих силах, мисс Элайза. — После обеда я отлучусь. А потом свяжусь с тобой и попрошу купить что-нибудь. Хорошо? — Маленькая мисс задумала приключение? — Вроде того. — Лукавая улыбка отразилась на юном лице. Брант заметила, как лицо молодого человека — вольно или невольно — опустилось ближе к её. Она ощутила тёплое дыхание сверху, подумала, как они выглядели со стороны, и стеснённо отвела глаза. Рихтер не стал смущать — сделал шаг назад. Перед уходом спросил: — Что мне сказать вашему отцу? — Скажи, что я отправилась на прогулку с друзьями. — Как угодно. Он вышел, закрыл дверь. До своей комнаты практически бежал. К счастью, начальник не беспокоил его какое-то время. Рихтер заперся в комнате, снял пиджак, ослабил галстук, и вдохнул полной грудью впервые за последние несколько минут. Рука опустилась на ремень, расстегнула. Прикрыв веки, дворецкий приспустил брюки и нижнее бельё. Перед глазами возник туманный образ Элайзы. С покрывалом рыжих локонов, игривым смехом и натурой, что так легко смутить. Она подходит к Рихтеру, избавляет его от рубашки, коротко хохочет. Служитель под впечатлением от чужих действий едва осознаёт реальность. Затем девушка кладёт ладонь на обнажённую грудь и несильно толкает вперёд. Они идут, шаг за шагом, пока юноша не упирается в ножки кровати. Он опускается на мягкое бельё, видит, как госпожа занимает позицию сверху. В пышных юбках невозможно разглядеть белые ножки, но у дворецкого всегда хорошо работала фантазия. Элайза нависает над чужим лицом, мягко целует гладкую щёку, а затем шепчет на ухо: — Я знаю, что ты видел меня, проказник. В тот самый вечер. Сердце замирает. Рихтер порывается встать, но девушка упирается в его грудь. — Мисс Элайза, я не хотел. Правда, это случайно вышло... — Ш-ш-ш. — Пальчиком заставляет умолкнуть. — Вообще-то, мне даже понравилось. Я сильнее возбудилась, когда заметила. И то, что ты видел в конце, было именно для тебя. Мне давно хотелось воплотить в жизни нашу близость. Как думаешь, сейчас подходящий момент? — Более чем, госпожа. — Раз так... Она приподнимается, обхватывает его напряжённый член и водит бёдрами вперёд-назад. Буквально дразнит. Дворецкий шумно выдыхает, держась из последних сил, чтобы не схватить соблазнительницу и не овладеть ею силой. Но он не станет. Не посмеет опорочить против воли госпожи. Вдруг его губы обнимают чужие. Тёплые, влажные, едва опухшие. На языке привкус чая с бергамотом, а в голове только ворох мыслей. Пока Рихтер думает, как ответить на поцелуй, Брант ещё недолго играет с его достоинством, пока не пристраивает к своему лону. В пьянящем исступлении юноша ощущает, как его член обволакивает влага. Он стонет прямо в горячий рот, ловя ответные отголоски наслаждения. Девушка приходит в себя. Открывает глаза чуть шире, ловит чужой взор — довольный, подчинённый взор — и возвращает руки на сильную грудь. После опускается ещё ниже, вбирая в себя больше прежнего. С каждым сантиметром стонет в разы слаще. Рихтер и представить не мог, что можно настолько сладко звучать. Но у маленькой мисс вышло. Он решает рискнуть — опускает руки на стройные бёдра. Элайза не одёргивает его, нет. Только подстраивается под нарастающий темп. С каждой фрикцией, новым стоном Рихтер больше понимает, что ему плевать на остальной мир. Значение имели только их сплетённые тела. И даже если мистер Брант самолично явится в комнате, застанец свою дочурку с дворецким — юноше всё равно. — Да, Рихтер! Собственное имя действует, как дополнительная стимуляция. Он сильнее обхватывает бёдра, ловит горячие уста, почти вгрызается в них. Когда оргазм подходит запредельно близко, Рихтер слышит только собственный протяжный стон. Однако не видит перед собой раскрасневшейся госпожи. Только руку с белёсой жидкостью. Отвращение к самому себе растёт в геометрической прогрессии, и всё же он рад, что смог приблизиться к маленькой мисс хотя бы в своих грёзах. *** После обеда, как было обещано, Элайза отправилась "на прогулку с друзьями". Надев новое платье, она поспешила в знакомое пристанище. В главном зале обнаружила только Фабиана. Он старательно изучал какую-то статью. — Привет, Фабиан. — Здравствуй, Элайза. — Юноша не скрыл радостную улыбку. — А где Эдгар? — В с-своей комнате. Просил не беспокоить. — Ладно, тогда не стану. Вы обедали? Рид понял, что поработать в полной мере не сможет, потому включил спящий режим на ноуте. Обратил всё внимание на девушку. — Немного. — И что ели, если не секрет? — Да так, по мелочи. Она обратила на него немигающий взгляд. Ясные глаза всего пару секунд держали оборону, пока хозяин не отвёл их в сторону. Такой прямой контакт не был привычным для юноши. Надеясь скрыть свою реакцию, Фабиан стал постукивать пальцами по ноутбуку. А сам надеялся, что их лидер появится как можно скорее. — Раз Эдгара нет, может расскажешь, как ваши пути пересеклись? Прости моё любопытство, но я правда хотела бы знать. — О, не извиняйся. Всё равно в истории нет чего-то примечательного. Я буду только рад помочь в понимании. Уголки губ Рида слегка поднялись, а Брант заняла свободное место рядом с юношей. — Это случилось год назад. Мне нужны были деньги на учёбу. Б-большие деньги. Официантом или доставщиком еды столько не заработать и за год, а время было против меня. Я уже отчаялся, но жизнь подала знак. Знаешь, как бывает, когда кажется, что всё, пора забросить идею — и вдруг ситуация меняется. Так случилось со мной. На меня вышли люди, которые искали человека для грязной работы. Платили очень хорошо, я согласился, конечно. Всё-таки стал доставщиком. Только не еды, а наркотиков. Губы девушки дрогнули, пальцы сжались в кулак. Фабиан заметил чужое смятение. — Я этим не г-горжусь! — ответил громче необходимого, но быстро сник. — Скажу больше: я бы с радостью вычеркнул этот эпизод из своей жизни. Однако не могу. Элайза приободряюще сжала его руку. Голубые глаза обратились к лицу напротив. — Я не смею осуждать тебя, Фабиан. Тогда ты не смог найти другой путь, но это не делает тебя плохим человеком. Рассказывай, что было дальше. — Хорошо. Я стал работать на них, всё было нормально. Пока я по неосторожности не лишился целой партии. У меня не было денег, чтобы расплатиться за утраченный товар. Тогда их люди натравили на меня коллекторов. Угрожали, что найдут в самом ядре Земли, и будут отрезать по пальцу за каждый день неуплаты. Тогда меня заметил мастер Эдгар, — последнее предложение прозвучало с толикой нежности и настольгии. — Тоже светился в тех кругах. Имел дела не с самыми честными людьми, участвовал в сделках, за которые его можно закрыть, думаю, навечно. Д-да, он стал Робином Гудом не сразу. От своих знакомых прознал про меня, познакомился лично. Интересовался, как давно я участвую во всём, сколько задолжал тем людям. А затем сделал самый щедрый жест на моей памяти — выплатил мой долг до последнего цента. Речь о целом состоянии, Элайза. — Боюсь представить. Но почему Эдгар так поступил? В смысле, не думаю, что он из тех, кто разбрасывается деньгами. — Ты права, мастер не из таких. Знаешь, почему он взял тебя, почему ты стала частью всего дела? — спросил, расправив руки. Элайза оглядела помещение, хотя запомнила его со вчера. — Я — что-то вроде гарантии. Мой отец известный, имеет немалую власть в городе. И пока я с Эдгаром, он как бы находится под защитой моей фамилии. — Всё правильно. То есть ты приносишь какую-то пользу. Во мне мастер тоже нашёл п-полезность. А если точнее, в моём складе ума. Он давно хотел выйти из бизнеса, но искал подходящий повод. Когда выкупил мою свободу, освободился и сам. Дверь в комнату Эдгара открылась. В одной руке юноша держал тарелку, в другой — надкушеный бутерброд. — Меня обсуждаете, голубки? Рид стушевался. Отодвинулся от девушки, глянул на лидера исподлобья. Элайза только улыбнулась его словам. Обратила внимание на еду в чужих руках. — Так и знала, что вы питаетесь плохо. Хайтопп непонимающе глянул на бутерброд, затем снова на девушку. — А что не устраивает мадемуазель Элайзу в пище простых смертных? — То, что если продолжите так питаться, проблемы не заставят себя ждать. — Хочешь сказать, что сейчас встанешь у плиты и приготовишь что-нибудь? Слабо верится, — в голосе Эдгара звучала издёвка. Слова лидера задели девичью гордость. Она не осталась в стороне. — То есть, по-твоему, если я росла в обеспеченной семье, ни в чём не нуждалась, то уже и приготовить еду не в состоянии? — Именно это я и хочу сказать, малышка Элайза. — Что ж. Я заставлю умыться тебя собственными слюнками, когда ты попробуешь мою стряпню. — Ну-ну, шеф. Как бы мне не пришлось с пищевым отравлением в койке валяться. Фабиан тихо посмеялся в ответ на колкость. Тогда девушка посмотрела на парней возмущённым взглядом. — Раз такое дело — прошу, покиньте кухню. Она начала их выталкивать. Оба не могли и слова сказать, подталкиваемые настойчивыми руками. — Да-да, уходите. Никто не зайдёт сюда, пока я не скажу. Дверь закрылась перед удивлёнными лицами. Брант развернулась, постучала каблуками по полу. Думай, Элайза, думай. Сейчас самое время освежить в памяти то, что в тебя вложила мадам Бовуар. С полминуты она хмурила рыжие бровки, перебирала в голове рецепты. Вдруг идейная лампочка загорелась — рука схватила телефон. — Рихтер, помнишь я говорила, что понадобится помощь? Записывай, что надо купить. Пока дворецкий собирал продукты из списка, в Обители девушка прикидывала, какие приборы ей будут полезны. Сковородка, высокая кастрюля, неглубокий сотейник. Когда минимальные приготовления остались позади, Брант выбежала на встречу к Рихтеру. Договорились о месте, чуть отдалённом от их пристанища. Элайза не была глупой, прекрасно осознавала важность секретности. На перекрёстке разглаживала рукава платья, когда подошёл молодой человек. В руках покоился бумажный пакет, а на лице эмоция лёгкого непонимания. (Papa Paname — Vanessa Paradis) Девушка потянулась к пакету, обхватила его ручки. — Помнишь, что должен сказать отцу? — "Мисс Элайза гуляет с друзьями". — Совершенно верно. — Она приподнялась на носочках и свободной рукой пригладила торчащий воротник. Дворецкий проследил за действием, но ничего не сказал. — Я вернусь до ужина, Рихтер. Не переживай. — Как скажете, мисс Элайза. — Отвесил поклон и поспешил в имение. Брант же развернулась на пятках, вернулась в Обитель. Выбор пал на традиционное швейцарско-французское блюдо — раклет. Сочетание из нежного, плавленного сыра, картофеля в качестве гарнира и дополнения в виде мяса. Элайза стала напевать лёгкую песенку во время готовки. Тщательно помыла картофель и отправила его вариться в мундире в кастрюлю. Сыр выложила на стол, чтобы тот настоялся до комнатной температуры. В свободное время нарезала лук кольцами, затем — корнишоны. Для многообразия цвета решила добавить грибы и помидоры-черри. После овощей девушка принялась за тонкие ломтики говядины. С особым вниманием нарезала их вдоль прожилок, представляя себя на месте горных пастухов, которые часто трапезничали подобным образом. После нарезки аккуратно выложила всё на три тарелки с красивой резьбой. Мысленно удивилась наличию посуды: несмотря на отшельничество, у парней присутствовал вкус в подобном аспекте. В голове невольно зазвучал голос мадам Бовуар: "Запомните, девочки. В готовке еды именно сервировка отвечает за половину успеха. Как бы вкусно не была приготовлена еда, если она не выглядит аппетитно, считайте, что с задачей вы справились лишь наполовину. А что мы знаем про неполноценность успеха?" — Удел слабых, — ответила Брант собственным мыслям. С особым трепетом выкладывала ингридиенты. Вскоре выключила огонь под картофелем, слила воду. Пока он доходил за счёт внутренней температуры, принялась за сыр. Расплавила ароматную массу до нужной консистенции и стала соскребать его на тарелки. Неспешно, но уверенно. Сверху присыпала солью, перцем, добавила мускатный орех и карри. Запах стоял до того волшебный, что во рту рефлекторно скопилась слюна. Элайза осталась довольна конечным результатом. Однако главное суждение было впереди. С гордо поднятой головой девушка вышла в столовую. Расставила тарелки, приборы. Позвала к столу. Коллеги поблагодарили, принялись за еду. Если они с каждым новым кусочком не могли скрыть своего восхищения, то Брант больше внимания уделяла как раз чужой реакции. Слова казались лишними, но она желала услышать подтверждение своей правоты. — Ну и каков вердикт? — спросила мимолётно, даже не смотрела в сторону юношей. — Чёрт бы меня... — ругнулся Хайтопп. — Госпожа повар, это восхитительно. Невероятно, неописуемо. Признаю, что был не прав. Он резко поднялся, приблизился к девушке и стал целовать её руки. Громко, быстро. Локтём чуть задел чашку с зелёным чаем. — Осторожнее, ты чуть не облил меня. Он же липкий. Юноша вернулся на своё место также быстро, как покинул его. Погрузил новую порцию лакомства в рот, посмотрел аккурат в карие глаза. — Тогда я бы облизал тебя всю с ног до головы. Рид обменялся взглядами с девушкой. Похоже, не только её смутили слова лидера. — Тебе не идёт быть пошляком, Эдгар, — ответила Брант, пряча взгляд. — Зато тебе чертовски идёт румянец. Ты согласен, Фабиан? — Д-да, мастер Эдгар. — Кивнул лидеру. — Еда правда удалась, Элайза. У тебя золотые руки. Элайза почувствовала, как в щеках собиралось тепло, и ненадолго приложила ладони к ним. *** — С друзьями, говоришь? — Она попросила меня так сказать. — Взгляд опущен в пол, руки сцеплены в замок за спиной. Даже с учётом того, что дворецкий возвышался над начальником, хозяином положения всё равно оставался последний. — И что ты об этом думаешь? — Я совершенно точно знаю, что друзей в обычном понимании у неё нет. — Почему уверен? — Попросить меня купить продукты — одно дело, но назначать встречу в отдалённом месте, а после менять направление — совершенно другое. — Ты проследил за ней? — Не смог. Да и вряд ли они замышляли что-то посерьёзнее приятельского ужина. — Возможно, ты прав. И всё же я хочу быть уверен, что моя дочь не связана с ублюдком, о котором пестрят новостные эфиры. — Думаете, мисс Элайза способна на такое? Мужчина откинулся в кресле. Руки тяжело опустились на подлокотники. — Она свободолюбивая. Вся в мать. Думаю, что жилка бунтарства всё же передалась, иначе она не стала бы играть в шпионские игры. Пальцы стучали по древесине, взгляд подолгу не задерживался ни на чём. Затем вернулся к служащему. — Рихтер. — Да, сэр? — Когда Элайза вернётся от своих гостей, приведи её ко мне. — Конечно, мистер Брант. Что-нибудь ещё? — Да. Я хочу, чтобы ты приглядывал за моей дочерью сильнее прежнего. — Как прикажете. — Лёгкий кивок. — Не волнуйся: без поощрения не оставлю. — Вы очень щедры, сэр. Мужчина благосклонно улыбнулся и махнул дворецкому напоследок. Тот низко поклонился, покинул кабинет Коридоры поместья неожиданно стали уже обычного. Даже освещение казалось более мрачным. Рихтер отбросил непрошенный голос совести. Простите, госпожа. У вас очень милое личико, но ваш отец мне платит. *** А в Обители компанейский обед подходил к концу. Голос Элайзы разрезал тишину. — Слушайте. Юноши обратили своё внимание на неё. — Если у нас что-то вроде личного сообщества, нам не помешало бы имя. — Как у какой-то группы? — улыбнулся Рид. — Вроде того. И оно должно говорить о том, кто мы. — Хм-м, может "Кровавое трио"? — предложил Эдгар без долгих раздумий. — Ну нет. Ты хочешь, чтобы нас ассоциировали с беспринципными убийцами? — Мне же нравится убивать ради забавы! — крик разрезал пространство. Эдгар заметил недовольство на девичьем лицу. — Та ладно, я же шучу. Тебе пора привыкать к моему чувству юмора. — А может сменишь его отеннок? — Возможно и сменю. Если хорошо попросишь. Брант закатила глаза, сменив фокус на изначальную тему. — Надо думать дальше. — В-возможно стоит пойти от обратного, — подключился Фабиан. — Отличная идея. — Кто мы по своей сути? — Полагаю, отшельники? — спросила чуть погодя. Эдгар издал короткий смешок, но другие проигнорировали его. — Именно. Неприметные члены общества, со своими слабостями, грехами. В вопросе кроется искомый ответ. С полминуты в зале стояла тишина. Лидер почти потерял интерес к теме, и только оглядывал помещение, не останавливаясь подолгу ни на чём. Элайза нахмурила бровки в своей манере, приложила тонкие пальцы к губам в надежде нащупать подходящее слово. Рид невольно задержал взгляд на девушке. В его голове уже едва полнились идеи о названии немногочисленной банды. В голове только мелькали вопросы о том, насколько мягкая кожа у коллеги; насколько она тёплая, если обнять; насколько гладкие рыжие волны волос. Молчание прекратил неуверенный голос: — А что насчёт... "Отверженных"? — — Как в романе Гюго? — отозвался Фабиан. — В яблочко. Общество не принимает нас, так пусть в изгнании будет наша сила. Оба глянули на лидера. Тот будто проснулся после сладкой дрёмы. — А знаешь, мне нравится. Чёрт побери, мне реально нравится! Эдгар обхватил ладонь Элайзы и Фабиана, наклонился ближе к столу, будто собирался открыть тайну. — Коллеги, с сегодняшнего вечера официально начинается наша история. И я обещаю вам: мы, Отверженные, всколыхнём этот город. — Ура-а-а, да здравствуют Отверженные! — Ура, ура, ура! Ребята принялись радостно подпрыгивать. Они держались за руки, смеялись, и окружающий мир со всеми его проблемами, условностями ненадолго отошёл на второй план. Когда эйфория несколько ослабла, Элайза, запыханная, с растрёпанной причёской, проговорила: — Что ж, мне надо бежать. Платье пропахло во время готовки, и я обещала, что вернусь до ужина. Спасибо, что скрасили день. Девушка подошла к Эдгару, оставила лёгкие поцелуи на его щеках. Тоже самое проделала с Фабианом, задержавшись только на секунду. Когда обернулась на прощание, заметила контраст реакций: Рид с его изумительным румянцем и Хайтопп с эмоцией непонимания. Казалось, второй о чём-то крепко задумался, но о чём именно Брант не знала. *** Спешила домой, чтобы успеть дотемна. Надо было сменить платье, привести в порядок волосы, чтобы не вызвать непрошеных подозрений. Отец впервые за долгое время хотел отужинать вместе: она не могла так пренебрегать его желаниями. Благо, дорога занимала немного времени. В течении десяти минут она уже была на месте. Аккуратно открыла балкон в свою спальню, прошмыгнула внутрь. Стала избавляться от одежды: будет странно, если отец учует запах готовки; появятся вопросы. Элайза отложила платье в сторону, достала свежее из гардероба и принялась облачаться. Застегнуть пуговицы, расправить рюши, обвязать ленты — всё это служило не простым ритуалом, но способом успокоиться. Охладить разум, привести в порядок мысли. Остальные думали, что она не хочет доставлять хлопоты отцу, однако истинная причина крылась в другом. Наедине со своими мыслями, будучи полуобнажённой, Брант могла поистине открыться самой себе. Не бояться, что какая-то незнакомая девица разболтает её мысли и секреты — а она непременно рассказала бы, пожелай того влиятельный мистер Брант. Только в момент переодевания девушка могла успокоиться, чем изрядно пользовалась. Сегодняшний выбор пал на тёмно-синее платье — любимый цвет владельца поместья. Благородный бархат своей тяжестью обвивал контуры юного тела, местами обращаясь нехитрой шнуровкой и лентами на тон светлее. Элайза недолго возилась с причёской. Только оформила крупные локоны, напоследок глянула в зеркало и отправилась на первый этаж. Наверняка, на стол уже накрыли. По дороге встретила дворецкого. — Прекрасно выглядите, мисс Элайза. Впрочем, как всегда. — Благодарю, Рихтер. Надеюсь, отец тоже оценит наряд. — Не сомневайтесь. Оставшийся путь прошёл в хорошем настроении. Высокие двери служили последней преградой. Шаг вперёд, ладони на дверных ручках — свет залил усталые глаза. Стук невысоких каблуков заигрывал с тишиной. Безымянный слуга наполнил бокал тёмно-красной жидкостью, а затем безшумно удалился. Во главе длинного стола сидел мужчина средних лет. Тёмные волосы и такие же глаза. Ровная осанка дополняла позу, властную и величественную — слишком серьёзную для семейного застолья. Чёрный костюм-тройка подчёркивал линии статного тела, а расстёгнутая верхняя пуговица выдавала ложную вольность. Мортимер Брант собственной персоной. Он услышал шаги гостьи ещё в коридоре, но сохранял спокойствие. Когда Элайза заняла место напротив, тёмные радужки обратились к ней. Темнее её собственных и в разы холоднее. Они давно потеряли огонёк, а их хозяин наверняка не пытался его вернуть. — Здравствуй, дочка. От его голоса по телу всякий раз бежали мурашки. Элайза радовалась выбору закрытого наряда. — Добрый вечер, папá. Сегодня на ужин твоя любимая телятина? — Как видишь. Приступай к трапезе, я заждался. — Прошу простить. Надо было сменить наряд. — Поправила рюши на рукавах. Мужчина бросил тяжёлый взгляд, осмотрел одеяние дочери. — Должен признать, оно того стоило. Новое платье идеально подходит твоим волосам. — Благодарю. Я расчитывала, что ты оценишь. Девушка всё не начинала есть. Мортимер указал взглядом на тарелку, а сам сделал глоток вина. На какое-то время воцарилось молчание. Нарушал его только звон приборов по тарелкам и горение поленьев в камине. Элайза поймала себя на мысли, что с радостью вернулась бы на их совместный обед с ребятами. Тёплый, не слишком яркий свет обеденной залы, лёгкий разговор с коллегами, редкие смешки и картофель с плавленным сыром — ради такого не жаль потерять пару-тройку баллов отцовского доверия. Даже неприличные высказывания Эдгара вызывали приятные воспоминания — поприятнее звенящей тишины. А вид розовеющего лица Фабиана всплывал в сознании всякий раз, когда девушка поглядывала на вино в своём бокале. Она не заметила, как стала вовсю улыбаться. Однако заметил Мортимер. — Вспомнила что-то забавное? — Да так, пустяки. — Где была после обеда? — Встречалась с друзьями. — Рад слышать. Всё же наладила отношение с ровесниками? — Вроде того. Надеюсь, наше общение будет лучше, чем с большинством моих знакомых. — Тоже надеюсь. Очередной глоток вина — массивное кольцо стукнуло по стеклу. Элайза несколько раз моргнула. Знала, что допрос не окончен. — Видела ночные новости? — Нет. Я спала в то время. — Сглотнула слюну в надежде, что мужчина проглотит ложь вместе с ней. Он задержал взгляд на дочери, после молвил: — Правда? Что ж, поделюсь с тобой. Там говорили о том, что у выскочки-Эдгара появилась напарница. С прекрасными рыжими волосами. — Глянул на пышные локоны. В ту секунду девушка искренне пожалела, что не собрала волосы в тугую причёску. Чтобы не мелькать перед глазами, как красная тряпка. Сейчас каждая волосинка могла стать провокацией. Брант вперила взгляд в свою тарелку, под столом сжала ткань юбки свободной рукой. — Глупо, не считаешь? Насколько надо быть неосторожным, чтобы так подставлять свою помощницу? — Возможно, они были сосредоточены на другом. — Может и так. И всё же факт остаётся. Девушка снова посмотрела на отца. Ненадолго, а когда тот поднял взгляд, отвела свой в сторону. — Элайза, — обратился ровно. Она была вынуждена вновь обратить на него внимание. Не хотела того, чувствовала себя загнанным зверем, желала отбросить тарелку и убежать в свою комнату. Однако нет. Вместо того отложила вилку, пыталась сделать вдох. — Да, папá. — Ты же не причастна к этому делу? Сердце пропустило удар. Он догадался. Нет. Он точно знает. Ничто не могло спасти её. Дурацкая ваза с цветами посреди стола, расстояние в два метра, заточенный нож для мяса — абсолютно всё превращалось в пыль под влиянием мужчины, подобного Мортимеру. Он прекрасно осознавал это, умело пользовался. Продолжал ждать, но взор тёмных очей с большей силой стеснял пространство вокруг. Лёгкие сдавило от боли, кислород не поступал. Элайза думала, что, должно быть, неплохо умереть здесь и сейчас. Задохнуться и свалиться на дорогой начищенный пол. Не отвечала слишком долго: стало понятно по искре раздражения, что загорелась в чужих глазах. Она ухватила воздух ртом, сделала жалкий вдох и старательно проговорила: — Не имею к нему ни малейшего отношения. Мужчина смотрел на дочь несколько долгих секунд, бродил по лицу в поиске других ответов. Вскоре отвёл взгляд и вернулся к трапезе. Когда Брант решилась обхватить вилку, заметила, как её пальцы дрожали. Она молилась, чтобы отец не заметил. Поставила руку на стол, подождала, пока тремор сойдёт, а после продолжила есть. — В этот раз телятина удалась на славу. — Согласна. — Кашлянула, чтобы вернуть голосу твёрдость. — Она изумительна. — Что ж, я вынужден оставить тебя. Наслаждайся ужином. — Промокнул рот салфеткой и поднялся с места. Мортимер прошёл по правую сторону стола. Стук его обуви наполнял комнату тяжестью, которая сгущалась с каждой секундой. Элайза старалась держаться, но чувствовала, как в груди её сердце бешено стучало. Наверняка, его было слышно даже из конца комнаты. Мужчина поровнялся с дочерью, прошептал: — Не лги мне, пожалуйста. Наклонился к её лицу, оставил короткий поцелуй на щеке. Влажные, холодные уста касались всего пару секунд, но трепет оставил свой след на долгие минуты после. Когда дверь за мужчиной закрылась, Элайза выдохнула полной грудью. Пожалуй, впервые за долгое время. *** В ту ночь она плохо спала. Как и в сотню предыдущих ночей. По настояниям врача, приняла двойную дозу валиума. Прекрасно знала, что не поможет, но старалась верить. Пальцы судорожно сжимали и разжимали простынь, веки хоть были опущены, всё не могли расслабиться. Элайза старалась дышать глубже — через пару минут попытка увенчалась успехом. (Некрасивые глаза — Алёна Швец) Стоило расслабить веки, она разглядела силуэт. В ночи комнату посетил Эдгар. Золотые глаза блеснули в кромешной тьме, а их хозяин приблизился к постели. Смотрел на девушку, поворачивая голову из стороны в сторону. Хотел разглядеть потерянную любовь. Которой лишился слишком давно: настолько, что разуверился в нежном чувстве. Сделал последний шаг в сторону кровати, замер. — Мне хочется скорей забыться — Как образ твой перед глазами. Наклонил голову, чтобы разглядеть лицо в неярком свете Луны. Уста приоткрылись в сонной неге, грудь поднималась и опускалась в такт дыханию. Юноша с грустью улыбнулся. — Хочу в реальность эту влиться, Но не смыкаю век ночами... Он переступил тонкую грань. Опустился на самый край постели — матрас прогнулся под весом. Брант дышала ровно, глубоко. Шёпот зазвучал снова: — Зачем я втянул тебя в это? Не надо было. Ты слишком хороша, малышка Элайза. Эдгар поднял руку, протянул к нежному лицу. Позволил себе коснуться кожи, и тотчас выдохнул. Словно обрёл то, что давно искал. Сам не знал, что именно, но когда получил, то осознал в полной мере. С мимолётным касанием прохладных пальцев девушка поняла, что происходящее — вовсе не морок. Не галлюцинации измотанного сознания. Неторопливо подняла веки, когда Томхайн развернулся, желая уйти. Вдруг его позвали. — Эдгар? Что-то случилось? — Приняла сидячую позу. Уснуть так и не получилось, а приход ночного гостя только усложнил попытку. — Да, что-то определённо случилось, — ответил настороженно. — Я могу помочь? — Только если пообещаешь кое-что. — В ответ девушка кивнула. — То, что ты сделала сегодня, когда уходила. — Ты про поцелуй в щёку? — Именно. — Если тебя смущает жест, я не стану повторять. — Как раз наоборот. — Сделал шаг в её сторону. — Я хочу, чтобы ты пообещала, что каждый раз при уходе будешь делать это. Поцелуй на прощание станет знаком того, что всё в порядке. А если тебе будет грозить опасность или что-то вроде того, я буду знать, как действовать дальше. — Если не ошибаюсь, Иуда тоже целовал Иисуса. Только его поцелуй стал знаком предательства. — А мы перепишем канон! — Он широко улыбнулся. Жёлтые глаза ядовито блеснули в ночи. — И в нашей версии Иуда не станет допускать такую глупость. — Если лидер того желает. — подняла руку ладонью вперёд. — Я, Элайза Брант, настоящим обещаю: целовать на прощание своих коллег, как знак, что всё в порядке. — Принимается, рыжая пташка. Чеширская улыбка исчезла во тьме вместе с хозяином.