Insomnia

И плачу я не над судьбой Своей, с проклятьем схожей: Над тем, что ты грустишь со мной, Со мной, кто лишь прохожий.

(Эдгар Аллан По, "К ... ", 1829)

Той же ночью, немногим позднее Рихтер наведался в покои хозяина поместья. Прихватил с собой разнос, чтобы убрать посуду после ужина. Мортимер сидел в кресле в центре стола, заняв расслабленную позу. Всё в нём — от носков начищенной обуви до аккуратно собранных волос — говорило об уверенности. То качество, которое нельзя изобразить. Оно либо есть — истинное, врождённое — либо его нет. Про мистера Бранта можно было сказать наверняка: его уверенность не нуждалась в представлении. Дворецкий опустил разнос, стал выкладывать на него посуду. Выверенные движения, что оттачивались годами. Когда потянулся за чашкой, его друга дрогнула — сосуд шатнулся. Мужчина обратил свой холодный взор на слугу. — Тяжёлый день, Рихтер? — Нет, сэр. Просто руки вспотели. Прошу простить. — Учтивый кивок в конце. — Ты задержался. Что отвлекло тебя? — Я относил мисс Элайзе чай, ничего особенного, — на последних словах голос дрогнул. Юноша проклял себя за неосторожность. Мортимер, точно ищейка, чует даже то, что ты старательно прячешь. Он повернул голову в сторону Рихтера, немигающим взглядом смотрел на него в упор. — Что-то случилось с Элайзой? Господин проницателен, как всегда. Густая слюна стекла по глотке, когда дворецкий ответил: — Почему спрашиваете, сэр? — Видимо, я неправильно задал вопрос. Что случилось с моей дочерью, Рихтер? Мужчина покрепче обхватил трость, расставил ноги шире. Свободной рукой взял стакан с виски и сделал глоток. — Она поранила руку, мистер Брант, — ответил на выдохе. — Рана серьёзная? — Нет, сэр. Иначе бы я вызвал доктора Норта. — Как это произошло? — Не знаю. Зрачки исчезли в тёмных омутах. — Не знаешь? — Пальцы сжали сосуд с алкоголем. Подбородок Рихтера стал бесконтрольно дрожать. Он чувствовал, что разговор не закончится на положительной ноте. Волосы на затылке встали дыбом, сердце забилось чаще. Ему пришлось несколько раз открыть и закрыть рот, прежде чем слова смогли вырваться сплошным потоком. — Простите меня, сэр. Я правда не знаю, как мисс Элайза поранилась. Пришёл в комнату, чтобы проведать, заметил рану, а она ничего толком не сказала. И я... я не знаю, как мисс могла пораниться, но на обычную царапину не похоже. Её будто укусили. Когда тирада раскаяния кончилась, Мортимер молчал долгую минуту. Бог знает, какие мысли крутились в тёмной голове. Затем он поманил дворецкого рукой. — Поставь разнос и подойди ко мне. Пожалуйста. Руки юноши несильно подрагивали, когда он оставил посуду. С низко опущенной головой приблизился к мужчине. Не смел поднять глаза, встретиться с чужим взглядом. — Развернись спиной, — прозвучал приказ. Рихтер сжал пальцы. Знал, что последует дальше, и старался убедить себя, что всё не взаправду. Он сейчас в своей комнате, готовится ко сну, а вовсе не в метре от разъярённого отца, который слишком хорошо скрывает эмоции. Но за годы работы дворецкий научился читать господина. Его напряжённый подбородок, постукивание пальцев и сталь во взгляде говорили громче всяких слов. Он поспешил исполнить приказ. Готовился к наказанию, что должно последовать вскоре. — Как. Набалдашник трости врезался в изгиб колен. Юноша едва вздохнул перед падением. — Ты. Второй удар пришёлся на спину. Из самой груди вырвался крик — Рихтер свалился на пол, очки разбились о плитку. — Посмел. Гневный голос мистера Бранта звучал отбойным молотком в голове, пока тело дворецкого покрывали новые удары. Он извился в болезненной позе. — Это. Очередной удар аккурат по рёбрам. Кажется, одно треснуло. По крайней мере, звук был очень похож. Горькие слёзы скатывались по лицу, в то время как Рихтер старался выставить руки для жалкого подобия защиты. — Допустить! Последний удар отдал болью по всему лицу. Левая щека долгое время горела. Дворецкий только кряхтел между спазмами, не имея возможности даже разглядеть своего господина. Без очков он походил на пугливого, беспомощного крота. А стараниями мужчины крот стал покрыт множеством травм. Дыхание Мортимера походило на дыхание злого быка, а в глазах пестрели схожие с животными искры. Он глянул на набалдашник трости — тот покрыла чужая кровь. Гневное лицо вмиг обрело черты невозмутимого спокойства, и мужчина вытер ручку о льняной платок. — Я доп-пустил ошибку, сэр. П-простите меня, если сможете... — слова-хрипы вырывались из горла с паузами. Рихтер мог только вздрагивать, надеясь, что злость хозяина стихла. Как подтверждение мысленной мольбы, мистер Брант пригладил растрёпанные волосы, приблизился к слуге. Наконечником трости уткнулся в шею, но не слишком сильно, и тогда мужчина низко прошептал: — Ты нравишься мне, Рихтер. Не заставляй разачароваться в тебе ещё раз. Убрал трость также быстро, как приставил. Отошёл от бедняги и направился к выходу из зала. — Ах, да. Прибери здесь, — сказал напоследок. Несколько долгих минут юноша слышал затихающий стук трости, пока содрогался в спазмах боли. В глазах собрались новые слёзы. Он протянул руку, чтобы взять очки, но боль по всему телу скрутила пополам. Пролежал в такой позе какое-то время — потерял его счёт — пока не коснулся щеки со следами подсохшей крови. Губы покрыла густая слюна, и Рихтер в немом крике просил о помощи. Совсем один, оставленный с собственной болью, он лёг на спину и прикрыл веки. Единственное, что было в его силах. *** В Обители выдался один из немногих спокойных дней. Плавным ходом шла подготовка к следующему делу. Элайза с бóльшим интересом вникала в происходящее. Недавние откровения Эдгара затронули струны её души, и она решила действовать с полной отдачей. Наведалась в комнату Фабиана, чтобы разобраться с новой прослушкой. Юноша склонился над своим изобретением, и даже издалека можно было без труда разглядеть его вовлечённость в процесс. В чём он правда знал толк, так это в технике. "Не все прокачивают силу. Некоторые прокачивают интеллект", — подумала Брант при созерцании картины. Негромко посмеялась. Рид услышал, развернулся. (Tonight — Lykke Li) — П-привет. — Привет. — Ты как раз вовремя. Хочу показать кое-что интересное. Подозвал её к себе, оставшись в прежней позе. Элайза подошла, склонила голову над маленькими предметами на столе. — И что же ты придумал на сей раз? Она глядела на знакомые наушники. Не имела ни малейшего понятия, для чего с ними возиться, потому терпеливо ждала объяснений технаря. — Смотри. Это наши наушники, точно такие же. Однако, я провёл некоторые м-модификации. А именно: снизил чувствительность для других частот, чтобы чужие устройства не могли испортить качество связи между нами. Также настроил "слепую" зону: никто посторонний не сможет выйти на нашу частоту, взломать её или вмешаться каким-либо образом в связь. — Я несильна в данном вопросе, но ты большой молодец. — Тонкая рука опустилась на чужое плечо, погладила его. — Эдгар не зря так гордится тобой. И я горжусь. Юноша замер на секунду, а затем слишком резко выпрямился. Элайза удивлённо смотрела на него. — П-правда гордишься? — спросил тихим голосом. Девушка изучала его лицо несколько мгновений. С краснеющими щеками, взглядом преданного спутника и негромкими речами. И всё же они с Эдгаром сильно отличались. Слишком сильно. Не заметить было невозможно. И в этой разнице каждый из юношей являлся единственным и неповторимым. Брант поймала взгляд ясных глаз, коснулась тёплой щеки ладонью. — Правда горжусь. Тогда Фабиан прислонился к руке, точно кот, что ищет ласки в любом прикосновении. Прикрыл глаза от удовольствия, пока уголки его губ расходились в нежной улыбке. Элайза заразилась улыбкой. Она с удовольствием смотрела на нежное выражение лица юноши, пока не заметила разницу в росте. Ей приходилось задрать голову, чтобы смотреть прямо в глаза. Тогда она окинула Рида взглядом. — Надо же. Веки поднялись, Фабиан ждал продолжения. — Я и подумать не могла, что ты выше Эдгара. Так ещё и на полдюжины сантиметров. И действительно: юноша был выше своего мастера. Девушка провела черту над головой и повела ладонь вперёд — та упёрлась в чужую шею. — Мне казалось, ты заметила сразу. — Может и заметила бы, если бы твоя осанка не забирала прекрасный рост. Спину нужно держать прямо, если не хочешь походить на сгорбленных старичков в молодом возрасте. — О, нет. Совсем не хочу, — ответил смешком. — То-то же. — Приосанилась Элайза. — Я не прочь сделать перерыв. Заварить тебе чаю? — Буду признательна. — Хорошо. Я мигом. Юноша покинул комнату. Элайза присела на диван, прикрыла глаза не в силах сдержать нежной улыбки. Она осматривала помещение: как у отшельника, подумала мельком. Без излишков в мебели или красоте убранства. Всё на своих местах, ничего лишнего. Движимая интересом, она провела пальцем по столу — ни точки пыли не осталось на подушечке. Фабиан поддерживал завидную чистоту в рабочей зоне. И в этом был весь он: бережный, осмотрительный, внимательный. Она снова улыбнулась, как вдруг услышала крик с кухни. Поспешила на звук, придерживая складки платья. — Что произошло? — Приблизилась к юноше, старалась поймать его взгляд. Левой рукой Рид придерживал правую, что тряслась. Рядом Элайза заметила чайник с выходящим паром. В голове сложились фрагменты пазла. — Ох, Фабиан. Как же ты так? — Я хотел налить кипяток, но... — ... но промахнулся. Молодец, Фабс. Эдгар опёрся о дверной косяк, скрестил руки на груди. — Перестань, Эдгар. Он же не специально. Бровь скептически поднялась. — А вот это вопрос. Он внимательно смотрел, как тонкие ладони девушки придерживали руку технаря. Брант подвела его к раковине, включила холодную воду, стала лёгкими движениями массировать место ожога. Рыжие бровки трогательно изогнулись, пока их хозяйка склонилась над рукой. — Вместо того, чтобы рассуждать о намерении, лучше почисть картофель и натри на крупную тёрку. — Для чего? Она глянула на лидера. В глазах её отразилась невысказанная тоска. — Мама справлялась так с ожогами, когда я была маленькой. Мне помогало. Хайтопп не стал задавать больше вопросов. Только кивнул и принялся помогать. Вскоре поднёс натёртую горку в тарелке. — Благодарю. — Ты когда закончишь латать нашего чайного рыцаря, приходи в мою комнату. — Хорошо, — ответила не оборачиваясь. Эдгар только нахмурил брови и вышел. Девушка тем временем выкладывала картофель на ожог. Аккуратно, но поспешно: процедура имела смысл, пока овощ не потемнеет. Пальцы приглаживали прохладную массу, совсем непохожую на тёплую кожу юноши. Рука Фабиана обхватила её предплечье. Карие радужки взмыли вверх. — С-спасибо, Элайза. Ты вовсе не обязана это делать. — Ты прав, не обязана. Однако я хочу позаботиться. Как ты заботился обо мне совсем недавно. Мы же одна команда, должны помогать друг другу. Небольшая ладонь коснулась гладкой щеки. Так же мягко, как минутой ранее. И снова этот преданный трепет в чужих глазах. — К тому же, мне совсем несложно. Ты побудь здесь, не шевелись, пожалуйста. А я побегу к Эдгару, узнаю, что он хотел. Рид улыбнулся в ответ и кивнул ей идти. *** — Ну, зачем ты хотел меня видеть? — Не только у Фабса имеются новые штучки. Я приготовил для тебя новую форму. Хочу, чтобы ты примеряла. Она подошла к свёртку, тронула его. — А чем плоха старая? — Она хороша, но в этой твои движения будут ещё свободнее. И можно не переживать, что от слишком резкого выпада ткань где-то треснет. — Ты сейчас пошутил над моим весом? — Пф-ф, дьявол упаси. — Картинно удивился лидер. — Такую тощую пташку попробуй отыскать. Но я говорил именно о практичности материала. Брант открыла упаковку, достала одеяние. Принялась избавляться от множества слоёв своего наряда. Эдгар благородно отвернулся, не дожидаясь просьбы. — К тому же, я не мог оставить тебя без подарка. Неужели только Фабс может радовать нашу ценную коллегу? Элайза усмехнулась, осознав смысл фразы. Неужели ревнует? Или моя гордыня ищет знаки там, где их нет? Поджав губы, чтобы сдержать смешок, она ответила: — Нет. Ты тоже можешь радовать, если захочешь. — О, я искренне желаю. Ноги уже закрыла чёрная ткань. Тонкий стан контрастировал с цветом одеяния. Белоснежная кожа с россыпью редких веснушек отражалась в полумраке комнаты. Хайтопп заметил в отражении зеркала свою подопечную. Она была развёрнута спиной, однако он мог без препятствий наблюдать за тем, как она облачалась в новый костюм. Девичья рука впорхнула в рукав верхней одежды, когда его взор заметил след. Тот самый, от раны, которую она получила, когда дала свою драгоценную кровь. В беспокойной голове закрутились образы. Перед глазами по-прежнему стояла Элайза. Только вместо кожаного костюма на ней оказалось платье. А девушка как раз застёгивала боковую змейку, игривым взглядом пробежала по лидеру. Словно приглашала к себе, повернув голову в его сторону и бросая искры глазками. Ещё открытый участок кожи бросался в глаза своим почти святым свечением — бледное полотно взывало прикоснуться к себе. И Эдгар поддался зову. Приблизился к девушке, обхватил тонкие пальчики и убрал в сторону. Сам тронул змейку, повёл вниз. Платье свалилось на пол, оголив алебастровое тело. Брант, поддавшись негласному порыву, опустилась на кушетку в расслабленной позе. Позволяла чужим глазам исследовать, а рукам — наслаждаться контактом. Юноша опустился на колени перед произведением искусства, которое в себе воплотила его помощница. Затем склонил голову и невесомо поцеловал живот — тот дрогнул. Элайза прикрыла глаза, сделала неслышный вдох, а Хайтопп продолжил. Коснулся губами выступающих рёбер одного за другим, слыша, как из небольшого ротика вырывались сладостные вдохи-выдохи. На лице заиграла хищная улыбка. Он достал из кармана раскладной нож. Небольшой, но очень острый. Нанёс крошечный порез вблизи пупка. Пташка ничего не почувствовала, а Эдгар припал губами с микроранке, слизал каплю крови. Посасывающими движениями ласкал кожу, вбирал новые капельки. Ещё один порез пришёлся чуть ниже рёбер. Там крови было больше. Юноша сперва тронул царапину кончиком языка, и сосочки тронул особенный привкус метала. Самая сладкая кровь из всех, что он пробовал в сознательной жизни. Глаза в исступлении закатились. Широкие ладони приобняли талию, пока жадный рот вбирал в себя всё больше жизненной воды. На теле проступали свежие засосы в местах, где были порезы. Девушка издала негромкий стон, зарылась пальцами в волосы, но сладкие действия вернули Эдгара в реальность. Он открыл глаза и заметил, что девушка уже оделась. В кармане брюк юноша сжал холодный предмет. — Ну вот. Я готова. Развернулась — и замерла. Напротив стоял лидер, в правой руке держа револьвер. — Эдгар? Что за шутки? — В очередной раз убеждаюсь, что тебе чертовски идёт чёрный цвет. — Кинул оценивающий взгляд, в золотых радужках мелькнул недобрый огонёк. — Тебе не кажется, что комплименты не нуждаются в присутствии оружия? – Может и так. Но когда на тебя наставляют ружьё, восприятие жизни меняется, неправда ли? — К чему эти игры, Эдгар? Положи пистолет, и мы обсудим всё, что захочешь. — Конкретно сейчас я хочу нажать на курок. — Почему? Я сделала что-то не так? — Я начинаю сомневаться в твоей ценности. Мы готовимся к новому делу, и каждый выполняет свою функцию: Фабиан возится с техникой, я — с экипировкой, но что делаешь ты? Ничего. Совершенно ничего. Даже информацию не можешь предоставить. — Ну так скажи, какого рода информация нужна? — Мне нужно всё, что ты сможешь найти на Джона Розмари. — Джон Розмари? Так я его знаю. Он... он знакомый моего отца. Они вели совместные дела, когда руководили в одной фирме. (What's a soulmate — ... ) Она сглотнула, стараясь выровнять дыхание. Кончики пальцев покрыл тремор, но Элайза сцепила руки в замок. — Ну хоть что-то. А ты знала, что стареющий изврат питает слабость к молодым девушкам? — Нет. Мы никогда лично не общались. — Что ж, а теперь придётся. К счастью, ты весьма симпатичная, так что он наверняка клюнет на такую приманку. — В том будет моя работа? — Само собой. Но прежде нужно ещё приложить усилия. Сможешь организовать с ним встречу? — Постараюсь. Они с отцом ещё поддерживают связь. — Прекрасно. Вот и сможешь упрочить своё положение в нашей команде. А если нет... Палец опустился на курок, слух затронул звук снятого предохранителя. — В моих руках весы суда, На них лежит твоя душа. Брант закусила губу, решила подойти к лидеру. Весь путь не разрывала зрительного контакта. Под натиском тёмного золота чужих глаз стало невыразимо тяжело. Сердце забилось быстрее, кровь забежала по сосудам. Она постаралась поднять голову. Надеялась, что за показной уверенностью удастся скрыть форменный страх дальнейших действий. — Возможно ли, чтоб груз грехов Был легче птичьего пера? Последняя строчка прозвучала шёпотом. Эдгар сделал шаг навстречу, сократил расстояние. Оружие почти уткнулось в девичью грудь. Но больше она не тряслась. Только смотрела в чужие глаза и ждала, когда юноша свершит задуманное. Возможно, оно к лучшему. Бессоница растворится в тумане вечного сна, и каждую ночь не придётся глотать многочисленные лекарства. Которые, впрочем, ничего не давали. Доктор Норт с первых недель не тешил свою пациентку иллюзиями, потому девушка смогла довольно скоро смириться с невесёлой участью. Их дыхание стало одним целым. Лёгкие вздымались в синхронном ритме, и даже моргать не представлялось возможным: вдруг мгновенье изменит всё. Хайтопп поставил палец на курок, Элайза сглотнула густую слюну. Медленно опустила веки, сохранила ровность дыхания. Раздался щелчок выстрела. Тело невольно вздрогнуло. Разомкнув веки, Элайза обнаружила, что её не проткнула пуля, кровь не хлестала из тела, и вообще не было ничего, что говорило бы о ранении. Быстро осмотрев себя, она бросила взгляд на Эдгара. Это был холостой патрон. С такой же звуковой отдачей, но без наличия самого главного элемента — пули. Карие глаза шокированно воззрились на юношу, который свысока глядел на девушку и даже не пытался скрыть довольной улыбки. — Никогда — слышишь меня? — больше никогда не повторяй подобного. — Пригрозила пальцем, пока лёгкие жадно хватали воздух. — Могу говорить лишь за себя. Понимаешь, в чём вся соль, малышка Элайза? Пуля — дура. А я не могу гарантировать, что кто-нибудь другой не направит на тебя пистолет. — И всё же я хочу, чтобы ты пообещал мне. — Ладно-ладно. — Приложил ладонь к груди. — Я обещаю, что больше никогда не направлю на тебя пистолет. — Хорошо. — Зато теперь я знаю, что вероятность быть застреленной тебя не слишком пугает. — А другого способа в том убедиться ты не придумал? — На практике получаются самые честные ответы, как ни крути. — Развёл руки, улыбаясь ещё шире. Девушка устало выдохнула. Затем оглядела себя, пригладила волосы. — Новый костюм мне нравится. А сейчас, если ты не намерен ещё каким-то способом увериться в моей "ценности", я пойду посмотрю, как там Фабиан. — Беги, Форест, беги. А то мальчик совсем без тебя загнётся. Брови Элайзы нахмурились, но она слишком устала, чтобы прирекаться с лидером. Кроме того, похоже, он правда был не в духе. *** Когда вернулась домой, поспешила переодеться к ужину. Отец снова захотел совместный приём пищи. Похоже, он считал, что это правда могло их сблизить, но девушка не решалась спросить напрямую. Убрав волосы в несложную причёску, направилась в столовую. Во главе уже сидел Мортимер, дотошно разглядывая приборы на наличие отпечатков и прочих недостатков. Глаза скрылись в прищуре, но властная аура никуда не испарилась. Элайза сделала неглубокий поклон, заняла своё место. — Рад видеть тебя, дочка. — Это взаимно. — Улыбка развела уголки губ. — Сегодня повар сделал чудную утку. Я решил, что мы должны насладиться ею вместе. Ты не против, что я позволил себе такую уверенность? — Ну что ты, папá. Я полностью доверяю твоему выбору. И считаю, что совместные ужины способствуют хорошим отношениям в семье. — Наши мысли схожи. Ненадолго воцарилось молчание. Вилки негромко стучали по тарелке, пока чета наслаждалась пряной птицей. Девушка прикрыла глаза в удовольствии, отправив новый кусочек в рот. — Элайза. — М? — Вилка задержалась на секунду в воздухе. — Думаю, будет хорошо, если ты пригласишь своих друзей на праздник. — Праздник? Её удивило не столько осведомлённость о наличии "друзей", сколько упоминание некоего праздника. Всё же о первых она говорила мельком, а Мортимер привык запоминать всякую деталь о жизни дочери. И даже те, которые казались вовсе неважными. — Твои именины, дорогая. — Тёмные глаза обратились к светлому личику, руки по-прежнему орудовали ножом и вилкой. — Не каждый день девушка встречает своё совершеннолетие. — Ты прав. Она напрочь забыла про День рождения. Насколько должна быть насыщенной жизнь, чтобы не задержать в голове такую личную информацию? Впрочем, последние недели жизнь Элайзы во многом изменилась: неудивительно, что какие-то моменты мозг решил отбросить. Но День рождения? Она подумает об этом позже. Отец ждал ответа прямо сейчас. — Очень мило с твоей стороны, но я не думаю, что это хорошая идея. Ребята не из высшего света, им будет трудно участвовать в таком приёме. — Это не просьба, Элайза. Она опустила глаза, боясь тьмы в чужих радужках. Холод коснулся открытых участков кожи — девушка поёжилась. — Я поняла, месье, — ответила, поджав губы. — К тому же, я пригласил на празднование старого знакомого. Сердце пропустило удар. Неужели?... Нет. Вселенная не может быть такой щедрой. — Правда? Кого же? — Джона Розмари. Мы работали вместе какое-то время, еслт помнишь. Внешне Элайза оставалась невозмутимой, хотя внутри истерически засмеялась. Ещё час назад Эдгар угрожал ей, говоря, что она обязана подготовить мишень — в лице Розмари, собственно — а сейчас отец напрямую давал ей на блюдечке необходимый ресурс. Что это, если не преждевременный подарок? Вселенная, ты слишком добра ко мне. — Я помню того месье. — Как и он тебя. Всё распинался о том, что хотел бы посмотреть на молодую госпожу Брант. Всё же с вашей последней встречи прошло лет семь, не меньше. — Что ж, мне приятна его заинтересованность. Старый извращенец. Девушка свела колени вместе, потупив взгляд. Не успела она заметить, как тарелка опустела. Обмокнула рот салфеткой, встала из-за стола. — Не останешься на десерт? — Я утомилась сегодня. Пожалуй, лягу пораньше. — Конечно, сон важнее. Доброй ночи, дорогая. Элайза подошла к мужчине, опустила голову, оставила лёгкие поцелуи на обеих щеках. — Добрых снов, папá. Поспешила выйти из столовой. Второпях миновала коридоры без оглядки. На одном из поворотов заметила силуэт. Присмотрелась — знакомые очки. — Рихтер? Тот замер, повернул голову влево. То ли избегал прямого взгляда, то ли намеренно выставлял правую щеку. Что что, а проницательностью Брант пошла в своего отца. Она плавными шагами приблизилась к нему. — Мисс желает чай перед сном? — Не желаю. Что с твоей щекой? — А что с ней не так? — С невиданым упрямством тот развернул голову ещё левее. Рыжие брови нахмурились, ладонь взмыла к чужому лицу. Неторопливо обернула к себе сторону, которую юноша силился спрятать. Девушка ахнула. Свободная рука невольно прикрыла рот. Багровая отметина покрыла большую часть левой щеки — один только вид вызывал внутренние спазмы боли. — Что случилось? Кто поступил так с тобой, Рихтер? Она опустила взгляд. Заметила, что из-под рубашки выглядывал похожий след. Её лицо исказила гримаса ужаса, в глазах проступили слёзы. — Маленькой мисс не понравится ответ, — прошептал слуга. Голову посетило осознание. Брант тотчас замерла, рефлекторно сжала ворот чужого пиджака. Но затем обуздала растущий гнев, расслабила пальцы. — Позволь помочь тебе. — Опустила правую ладонь на плечи дворецкого, левой тронула подбородок. — Нет! — Отскочил Рихтер на метр. Крик мог вызвать ненужное внимание, и Элайза сделала ему знак говорить тише. Взгляд походил на взгляд загнанного зверя. Юноша дрожал без остановки, старался вжаться в стену. — Правда, не стоит, — произнёс умоляюще. Девушка сделала шаг навстречу. Медленный, осторожный. Затем ещё один. Протянула руку и вложила всю нежность, чтобы обхватить чужую ладонь. Сперва дворецкий боязно дёрнулся, но руку не убрал. Только смотрел в испуге на госпожу, готовый к новой порции боли. Если её отец не брезговал насилием, то почему ей следует? Однако стоило ощутить мягкое поглаживание большим пальцем — сомнения растворились в пыль. Он поднял свои глазищи на Элайзу, старался выровнять дыхание. — Я не причиню тебе вреда, Рихтер. Ты веришь мне? Ещё одно поглаживание — уже с новой силой. В карих радужках искрилось желание помочь, утешить. Кроме того, желание извиниться, вымолить грехи отца. Брант знала, что её родитель не обладал самой сердечной душой, и всё же такого поведения она не ожидала. Должно быть, его очень расстроило какое-то известие, потому как впадать в ярость без повода Мортимер привычки не имел. Юноша только кивнул. Тогда Элайза, придерживая его руку, повела в свои покои. Рихтер занял туалетный столик, чтобы девушка могла без труда разглядеть все отметины. Попросила его оголиться до пояса. Дворецкий не без труда выполнил просьбу. Протяжно шипел, когда движения задевали болезненные участки. Брант подготовила тряпку, миску с чистой водой и бинты. Когда развернулась к пациенту, едва не уронила всё на пол. Чужая грудь вздымалась в глубоком дыхание, а голова безвольно опустилась. Она думала, что не станет глазеть, однако не могла отвести взор — настолько картина оказалась ужасной. Подошла к слуге, закусила губу, чтобы не всхлипнуть. Сочувственно смотрела на кровавые подтёки и бордовые гематомы в области рёбер, спины, щеки. Они страшными мазками выделялись на молодом, подтянутом теле. Элайза давно согласилась с тем, что Рихтер был весьма симпатичным. А что же сейчас? Отец излил свои зверства, да с такой силой, что восстановление займёт не одну неделю. С сожалением обмакнула тряпку, прихватила лицо за подбородок, избегая близости с гематомой. Коснулась кожи — слуга рвано втянул воздух, прикрыл глаза. Девушка подула на место отметины, приблизив лицо. Сочно-зелёные радужки обратились к ней, вскоре мелькнули в область губ. Элайза стеснённо прочистила горло, потянулась к миске с водой. Повторила процедуру. Затем уделила время спине, рёбрам — самое болезненное место. Рихтер так содрогался в спазмах, что девушка попросила его обратиться после к доктору Норту. Он не откажет в помощи, а она не будет беспокоиться за здоровье верного служителя. Напоследок обработала участки заживляющей мазью с приятным ароматом. Сперва она казалась тёплой, но через минуту появился охлаждающий эффект. Рихтер поёжился, надевая очки. — Удивлена, что очки уцелели, — сказала, раскладывая принадлежности по своим местам. — Если бы, госпожа. Пришлось заказать новые. — Я оплачу твои расходы. — Не стоит. Я зарабатываю достаточно, чтобы обеспечить себя необходимым, и даже больше. Девушка посмотрела на дворецкого открытым, честным взглядом. Тот даже смутился, что по-прежнему был без верхней одежды. Но глаза не отвёл. Кто знает, когда ещё они смогут быть настолько близки? — Ты благородный человек, Рихтер. — Слышать такое от вас — высшая похвала, мисс Элайза. — Склонил голову в поклоне. — И всё же я не понимаю, почему отец сделал с тобой такое. Ты чем-то его рассердил? Юноша поводил челюстью перед ответом. На сей раз всё же опустил глаза. Не хотел врать, глядя на госпожу. — Скажем так: я обошёлся неосторожно с тем, что дорого для мистера Бранта. Он наказал меня заслуженно. — Вовсе нет, — возразила девушка. Тон её стал громче прежнего. — Сколько бы мой отец не платил тебе, он не имеет права на подобные действия. — Вы очень молоды, госпожа, и многих вещей не понимаете. Или желаете противостоять всему, что кажется вам таким несправедливым. Однако в жизни каждый исполняет свою роль. И если в тот момент я должен был сыграть роль... мальчика для битья, — из груди вырвался сдавленный смешок, — значит так нужно. Не ищите врагов там, где их нет. В нужный момент маски спадут — и вы всё поймёте. Элайза нахмурилась, не зная, что ответить. Рот открывался и закрывался несколько раз, но подходящие слова так и не нашлись. Рихтер подошёл к двери, улыбнулся и сделал поклон на прощанье. Брант утешала себя тем, что хотя бы помогла страждущей душе. *** На следующий день в Обители — Отличная новость, Элайза! — Хайтопп хлопнул в ладоши. Лицо его разукрасила широкая улыбка. — Как ты уговорила своего богатого папашу? — Мне не пришлось. Он сам сказал, что хочет устроить приём, и пригласить на него месье Розмари. — Воистину чудо из чудес. Надеюсь, больше мне не придётся наставлять на тебя пистолет, чтобы пробудить инициативу? Рид поперхнулся чаем. — Ч-что вы сказали, мастер? — Юноша принял салфетку, которую заботливо протянула Элайза. — Забудь, Фабс. Главное, что все целы, и "Отверженные" снова выходят на охоту. — Есть одна загвоздка. Тонкий пальчик поднялся в воздух. Эдгар фыркнул, глядя на коллегу. — В чём? — Как я и сказала, месье Розмари будет на приёме в нашем поместье. — И что? — Приём по случаю праздника. Там будет много гостей, соответственно, много свидетелей. Мы не будем в его доме хозяевами, как в случае с Норрингтоном. — Но это ведь твой особняк? — Моей семьи, да. — Сможешь достать план здания? — М-м-м, придётся повозиться, но я справлюсь. — Отлично. Тогда Фабс изучит местность, организует нам пути отхода. — Потрепал Рида за плечо. — Я займусь тем, что касается его быстрой кончины и переводом активов. — А что мне делать? — Элайза поочерёдно глядела на юношей. Лидер постучал пальцем по губам, прищурил глаза. Вскоре довольно улыбнулся. — Ты, дорогуша, станешь главным элементом. Будешь отвлекать на себя всё стороннее внимание. — Не проблема, но отец сказал, чтобы я пришла с вами. — Это обязательно? — Иначе он заподозрит что-то неладное. Тем более, я уже согласилась. — Чёрт. — Эдгар топнул ногой. Взъерошил волосы, стал наматывать круги. — Я в любом случае не смогу покинуть Обитель. Во внешнем мире от меня нет толка. — С тобой всё понятно, Фабс. Что ж, тогда поступим следующим образом: я буду сопровождать нашу пташку, а ты останешься здесь контролировать ситуацию. Элайза, придумаешь отмазку для Фабиана. Скажи, что второй друг прихворал, тётушка умерла — что угодно. — Поняла. — Ну что, коллеги. Наше следующее дело имеет все шансы стать самым интересным и неординарным из всех. Мы справимся? — Да! — ответили синхронно. — Конечно справимся. Я просто проверял вас, голубки. Рид с Элайзой переглянулись не в силах скрыть улыбок. Затем тихо посмеялись, пока Хайтопп картинно закатывал глаза.