Insomnia

Покорна, сумрачно-светла, Морская гладь вокруг легла. Так тени с куполом слились, Что тот как в воздухе повис. Но башня высится, пряма, А с башни смотрит Смерть сама!

(Эдгар Аллан По, "Город среди моря", 1833)

— Эх-х, романтика. Романтичный образ перестаёт быть таковым, когда разбивается о жестокую реальность. Вы не находите? — спросил юный господин. — А кто сказал, что интересовать может лишь этот образ? — Элайза лукаво глянула на своего компаньона. Тот придержал девичий локоть. — У романтики множество лиц, множество представлений себя. А то, что реальность противоборствует им, помогает узнать: перерастёт ли романтика в нечто большее, глубокое, или же рассыпется в прах. Оппонент сделал учтивый поклон. — Всё, что о вас говорят, мисс Брант, чистейшая правда. Вы не только прекрасны, как райский цветок, но и весьма образованны. — Благодарю, месье. В пансионах Франции могут многому научить. Говорю по собственному опыту. — Подняла бокал в прощании. — А сейчас прошу простить, другим гостям тоже надо уделить внимание. — Ещё раз с праздником! — проговорила женщина в голубом наряде. — Спасибо. Наслаждайтесь вечером. Девушка обхватила локоть Хайтоппа, повела в другую сторону. Он начал заговорщическим шёпотом: — И как ты собираешься заставить своего отца обратить на нас внимание? — Не на нас, а на себя. Всё же папá мой. — Конечно-конечно. Претендовать я и не думал. — Поднял ладонь в капитулирующем жесте. — Всё же какой план? — Приём же в мою честь. Я буду исполнять главную роль: вежливой виновницы торжества. Активное общение всегда привлекает внимание. Даже если папá меня избегает, у него не останется другого выхода, кроме как снизойти к своей дочери. — Хороший план. Осталось только воплотить. Эдгар заметил, как смуглый брюнет направлялся в их сторону. На лице с каждой секундой всё шире распускалась улыбка. — А вот и новый собеседник, — коснулся шёпот уха. Брант едва успела повернуть голову, как её ладонь перехватили и запечатлели долгий поцелуй. — Синьорита Брант, вечер добрый, — бархатным голосом сказал юноша. — Месье Хименес, здравствуйте. На лице Элайзы отразилась искренняя радость. Она забыла о сдержанном этикете и приобняла знакомого. Тот был одет в фиолетовый костюм, который сильнее подчёркивал выразительность его тёмных глаз. Щетина была красиво оформлена, добавляла привлекательности. — Рады приветствовать на нашем празднестве. Позвольте представить моего спутника — Эдгар Хайтопп. Эдгар, это Серхио Хименес. — Юноши обменялись рукопожатиями. — Его семья поставляет нам лучший алкоголь всего штата. — Надеюсь, вино понравилось имениннице? — Вино прекрасное, как всегда. А шампанское выше всяких похвал: после второго бокала невозможно остановиться. — Значит, недостаточно хорошое. Обычно хватает одного. — Ахах, вы правы. Возможно, день оказался изматывающим, потому я не смогла насладиться им в полной мере. — Надеюсь, танцы вас не слишком утомили? — Нет. Танцы как раз повышают бодрость. — Тогда буду счастлив, если вы подарите мне этот. Синьор Хайтопп, не возражаете, если один танец синьорита проведёт со мной? — Не возражаю. — Тот улыбнулся и слегка сжал тонкое запястье. Девушка посмотрела на лидера, незаметно кивнула. Всё в порядке. Я буду держать руку на пульсе. Серхио закружил Брант в ритмичном танце. Дыхание спустя минуту стало неровным, улыбка с каждым разворотом становилась всё шире. Расшитая юбка свободно развевалась, а прозрачные рукава следовали потокам воздуха. В партнёры ей попался умелый человек. И гораздо более элегантный, чем их цель — Джон Розмари. — Мужчин занятия любовью утомляют, тогда как женщин — вдохновляют. Отчего всё так, синьорита Элайза, как считаете? Пожалуй, со вторым мнением всё же поспешила. На очередной связке движений юноша сократил расстояние между ними. Придвинул лицо, чтобы слышала только партнёрша. — Вы действительно хотите обсудить данную тему с юной девушкой, месье Хименес? — Простите мою нескромность. Всё же позволю себе заметить, что на ханжу вы не походите. — Сочту за комплимент. — Хах, он и был. Так ответите на вопрос? — Если настаиваете. Хименес снова закрутил её вокруг своей оси. Когда перехватил в лёгком наклоне, их лица оказались ближе положенного. Юношу такой расклад нисколько не смутил — он даже улыбнулся — в отличии от Элайзы, которая плавно отвела лицо в сторону. Отчего-то все сегодня норовили позволить себе лишнее. Она прокашлялась перед ответом. — По моему мнению, секрет кроется в самом положении женщин. Подумайте сами: вы, уважаемые месье, обеспечиваете свои семьи, трудитесь во имя их процветания. Денно и нощно. А что женщина? Она лишь хранительница семейного очага. — Правда так считаете? Мне казалось, в вас больше бунтарской натуры. — Напротив, я очень покладистая. Не люблю плыть против течения. В глазах Серхио блеснули довольные огоньки. Элайза знала, как найти подход к разным людям, и делала это без особых усилий. Спасибо образованию, которое не только напитало её знаниями астрономии, литературы и прочих дисциплин, но и научило искусству обольщения. Синьор Хименес являлся для неё открытой книгой, а она исключительно со спортивным интересом листала её. Говорила всё, что он хотел слушать, пусть и мысленно сплёвывала неприязнь. Прошло больше половины танца, а партнёр и не думал замолкать. — Быть может, — привлёк внимание голосом, — юная синьорита уже и спутника жизни нашла? — Ещё нет. Всему своё время. — Забавно, ведь я подумал, будто синьор Эдгар — ваш избранник? — Что? — переспросила, скорее, от неожиданности. — Что вы имеете в виду? — Мы танцуем не больше трёх минут, но он не сводит с вас внимательных, жадных глаз. — Кивнул в сторону. Брант проследила за чужим взглядом. Вдали от танцпола заметила лидера. Он стоял, найдя опору в колонне, со скрещенными на груди руками и прямым взором. А смотрел на их пару. Вернее, на саму девушку. Куда её вели — туда и жёлтые глаза. Элайза беззвучно ахнула, брови её на миг изогнулись. — Ну что вы. Право, таких близких отношений с Эдгаром я не имею. Он просто выручил меня, приняв приглашение в качестве спутника на приёме. — Не стану врать, если скажу, что рад это слышать. Быть может, синьорита сочтёт достойными и других кавалеров. Девушка в ответ лишь засмеялась такому откровенному заигрыванию. Танец плавно подходил к концу, но на душе ей сделалось так легко, что она бы с радостью замедлила момент. Тем временем Эдгар решил ускорить ожидание за новой порцией напитка. Перехватил официанта, взял бокал и побрёл в поисках закусок. У одного из столов послышался звон бьющегося стекла. Кто-то ахнул, осколки падали на пол. — Право, я такой неуклюжий. Прошу меня простить, — рассыпался в извинениях молодой господин. Хайтопп невольно мазнул взором в сторону проишествия. Обоняния коснулся сладкий аромат. Кровь. Необходимая, родная. Она стекала яркими каплями по руке бедолаги. Нет, только не сейчас! Голова вдруг закружилась. Он с трудом опустил стакан на ближайший разнос. В глазах мелькали знакомые блики. Тогда же пришло осознание: две недели. Прошло больше двух недель с его последнего кормления. Того самого, когда Элайза великодушно предоставила свою кровь. Пальцы начали дрожать. Юноша засунул руки в карман и под всеобщий гомон поспешил выйти из душного зала. Очередной танец завершился. — Ещё раз спасибо, синьорита Брант. Танец с вами достоин наивысших похвал. — Благодарю, месье Хименес. В вашем лице я снискала прекрасного партнёра, буду рада потанцевать ещё. Серхио откланялся и ушёл к своим знакомым. Элайза стояла на месте, надеясь заметить лидера. Но у колонны, как прежде, он не стоял, и в компании других гостей его не было видно. Она стала мелькать глазами по всему периметру, однако знакомого костюма так и не заметила. Решила, что, возможно, он захотел удалиться для своих нужд, потому быстро успокоила внутренний тремор. Направилась к очередной группке приглашённых и вступила в непринуждённую беседу. Но время шло, одна тема сменялась другой, а Эдгар всё не возвращался. Брант умело скрывала растущее беспокойство, и всё же на одно мгновение ей стало не по себе. Глаза бегали из стороны в сторону, пока девушка не вспомнила о помощи вне поместья. Незаметно тыкнула наушник, тихо проговорила: — Фабиан, ты тут? Ответ пришёл через пару секунд. — К-конечно. Заварил чай, жду ваших сообщений. Обстановка в норме? — Всё хорошо. Только Эдгара не могу найти. — Может он отлучился? — Я подумала о том же, но его нет слишком долго. — М-м-м, ладно. Ты помнишь, что делать в таком случае? — Разумеется. — Если что, держи меня в курсе. — Вас поняла, месье Рид. Конец связи. Они репетировали ход действий на случай, если кто-то не выйдет на связь. Девушка приподняла платье, торопливо подошла к музыкантам. Ведущий скрипач поднялся, отвесил любезный поклон. — Мисс Брант, поздравляю с именинами. Чем могу быть полезен? — Благодарю, маэстро. Знаю, что у вас своя программа, но вы мне очень поможете, если исполните одну композицию специально для меня. — Какую именно? Элайза приблизилась к нему, шепнула на ухо и с неловкой улыбкой отстранилась. В глазах — просьба, почти мольба. — С радостью исполню желание именинницы. — Мужчина поклонился снова и отдал своим коллегам указание. Брант подошла к микрофону, с живостью в голосе объявила: — Мадам и месье, танго! Гости удивлённо смотрели друг на друга. Явно не ожидали такого выбора музыки. Заиграла совершенно другая мелодия. Резвая, страстная. Танцующие больше не соблюдали показной этикет, позволяя себя более тесный контакт; те, кто прежде стоял в стороне, приобщился в новому веселью. Девушка всё высматривала лидера. Пальцы сжимались и разжимались в нетерпении. Наконец, появился. Неровной походкой вышагивал вдоль стены, стараясь сфокусировать взгляд. Элайза подбежала к нему. — Эдгар, ты в порядке? Что стряслось? — Кровь, — ответил на выдохе. — Один болван порезал руку, и у меня помутилось сознание. — Сожалею, что так вышло. Но ты должен держаться: мы почти у цели. — А здорово ты это с танцем. Вспомнила наш уговор, хах? — Конечно. Мы же обсудили и перепроверили всё раз десять. В ходе подготовки операции Фабиан затронул тему неисправности техники: форс-мажоры нельзя игнорировать. Тогда Хайтопп предложил, чтобы в случае потери связи один из них объявил о начале танго — это и станет сигналом, что партнёр потерял другого из виду. Брант похлопала юношу по щекам. — Ты большой молодец. При таком состоянии собрался с силами и нашёл меня. Не каждый может похвастать такой выдержкой. — Всякий лидер должен быть сильным, чтобы вести за собой других. Иначе он жалкая фальшивка. — Ну ладно-ладно, босс. — Девушка усмехнулась, поймала чужой взгляд. — Можешь идти в "место встречи", а я вскоре приведу Розмари. Договорились? — Только не медли, пташка. Мне нужна кровь, чтобы здраво мыслить. Он выбрался из цепких ладошек и направился в отдалённое помещение. Элайза стала искать глазами Джона. Долго искать не пришлось: тот глазел на неё, как перед их танцем. Девушка усмирила неприятный холодок, что коснулся спины, и поплыла на встречу с неизбежным. Благо, танго подошло к концу. Это значило, что мужчина не сможет воспользоваться случаем, чтобы прижаться к ней во время очередного движения как-то совсем откровенно. Брант сглотнула неприятную мысль о подобном. Джон сделал шаги навстречу, не забыл улыбнуться слишком широко. — Хочешь подарить мне новый танец, красавица? Чужие глаза обвели её силуэт без тени стеснения. — Я бы с радостью, месье, но боюсь, если не смогу дышать, то упаду прямо посреди площадки. — Что случилось? Тебе плохо? — Розмари придержал её локоть, сократил расстояние. — Корсет слишком тугой. Нужно его слегка ослабить. — Чем я могу помочь? И почему он такой смышлёный?... — Можете использовать ваши сильные руки, чтобы избавить меня от крепких объятий. Элайза посмотрела на него открытым, флиртующим взором. К тому прибавила игривые пальчики, что бродили по чужим запястьям. Тёмные глаза блеснули недобрым огнём в углу зала. Мужчина не мог не обратить внимания на заигрывания от молодой особы. Приосанился, прочистил горло перед ответом: — Д-да, конечно. Гхм. Я с удовольствием помогу тебе. — Тогда пройдёмте в более укромное место. Взяла морщинистую руку, повела прочь из зала. Через несколько поворотов оказались в дальнем крыле. Звуки музыки не доходили, а слуги едва мелькали в коридоре. Девушка толкнула дверь, ведя Джона за собой. — Ну что. Теперь мы остались только вдвоём, красавица. — Как бы не так, — прозвучало за спиной. Мужчина не успел повернуть голову, как ему в шею вкололи что-то. Он схватился за место укола, удивлёнными глазищами посмотрел на Элайзу, затем на юношу, которого не заметил ранее. В глазах начали плыть предметы. — Какого здесь происходит? — только и смог спросить. — Он весь твой, Эд. — Брант ухмыльнулась, смахнула невидимые пылинки с платья. — Благодарю, дорогая. Остальная часть на мне. Тебе лучше вернуться в зал, чтобы гости не начали волноваться. Она совершила грациозный реверанс и покинула комнату. Хайтопп подождал с минуту, пока вещество в полной мере подействует на толстосума. Оглядел его безо всякого интереса. А когда Розмари неуклюже опустился на ковёр с рваным придыханием, приблизился к нему. — Тебе самому не стыдно? Мужчина глянул будто сквозь юношу. — А за что мне должно быть стыдно? — Хотя бы за то, что ты живёшь сытой жизнью, пока люди на улице напротив умирают от голода. — Он резко опустился на пол, схватил Джона за грудки. — Знаешь, как это происходит? Сначало тело иссыхает, ты становишься похожим на скелет. Затем наоборот — пухнет, как будто ты беременный. А затем пуф — и нет тебя! Комнату ненадолго заполнил истерический смех. Эдгар резко замолчал, боясь, что привлечёт ненужные уши. Повертел головой, затем продолжил: — Ты хоть раз был в Чипсайде? А в Менфере? Гритли? Уэнсбруке? Хортридже? — Н-нет. — Конечно нет! И на какой ответ я надеялся? Бедняге совсем поплохело. Рот не закрывался, как у слабоумного, глаза бродили из стороны в стороны, но едва могли зацепиться за что-нибудь. Юноша сцепил зубы, видя, в каком состоянии пребывала их цель. Наушник тихо пискнул. — Фабс, как у нас со счетами? — Иностранные активы заморожены, а его нынешнее состояние уже отходит на наши счета. — Отлично. Спасибо за оперативность. На сегодня ты свободен. — Б-благодарю, мастер. Не задерживайтесь там. — Не стану. Скучное мероприятие выдалось. Конец связи. Он бросил ещё один взгляд на Розмари. Тот дошёл до состояния, при котором не заметил бы, отсеки ему руку. Хайтопп с форменным безразличием развернулся спиной, снимая пиджак. — Зря ты не был в тех районах, Джон. Теперь и не побываешь, — прошептал лукаво. Стальной чехол сверкнул в полумраке комнаты. *** Её плечо обхватила рука. Холодная, как январская ночь. Девушка вздрогнула от неожиданности, но страха не выказала. Знала, кому принадлежала хватка. — Ты моя дочь, или кто? Точно в цель. — Почему позволяешь себе откровенные заигрывания с Розмари? — Приходится делать что-то, чтобы дорогой папá обратил внимание. Мортимер лицемерно улыбнулся проходящей паре, затем сильнее сжал девичье плечо и приблизил лицо. — Если ты думаешь, что можешь вот так невоспитанно вести себя в обществе и при этом не быть наказанной, ты ошибаешься. Или тебя такому поведению научили в частном пансионе? — Хватит упрекать меня учёбой. Ты знаешь, что я была лучшей ученицей. — Тогда почему ведёшь себя так отвратительно? Мне неприятно даже смотреть на тебя. Губы сжались от горечи слов. Кожу начали покрывать мурашки, вызванные, к сожалению, неприятным чувством. — Тогда не смотри. — Она повернула голову в сторону мужчины, но намеренно избегала зрительного контакта. — Я не заставляю! — Довольно! Мортимер оглядел зевак, которых слишком уж привлекла их небольшая ссора. Конечно. Единственное, что интересует месье Бранта — то, что о нём подумают другие. Ведь, как известно, в настоящее время гораздо важнее быть, а не казаться. Верно? В том, чтобы казаться, мужчина правда был хорош. Никто не посмел бы очернить его в той степени, в которой не позволил бы он сам. И придерживался приглаженного, вылизанного образа на протяжении многих лет. Так и сейчас. Снова нацепил лучезарную улыбку, попросил гостей наслаждаться вечером. Те дошли до состояния, когда всё кажется презабавным. Сам же отвёл девушку в неприглядный уголок зала. — Твоё поведение перешло все границы, Элайза. С этого дня ты под домашним арестом. Впервые за всё время она посмотрела на него. Карие радужки метались по родному, отчего-то ставшим незнакомым лицу. Пришлось выровнять дыхание, чтобы спросить: — Посадишь собственную дочь под замок в день её рождения? — Если моя дочь забывается, я готов пойти на такие жертвы. Прихватил девушку под локоть, вывел на свет. Шепнул в предупреждении на ухо. — Советую тебе попрощаться с кавалером. Последний танец. А когда гости разойдутся, не надейся ускользнуть. Ты остаёшься дома, и точка. Как никогда вовремя, Эдгар появился в поле зрения. С лучезарной улыбкой приблизился к помощнице. — Кажется, у нас осталось незаконченное дело. Мисс Брант окажет мне честь, подарив последний танец? Протянутая рука послужила спасительным кругом. Девушка вложила свою ладонь, встретилась с золотыми глазами. Кажется, сердце немного успокоилось. — С удовольствием, месье Хайтопп. На сцене уже стояла певица. Молодая девушка с кудрявыми волосами, высокими скулами и пронзительными карими глазами. Она одарила присутствующих улыбкой, после кивнула музыкантам. (Voilà — Barbara Pravi) Голос зазвучал первее. Фортепиано вело паралльную беседу с исполнительницей. Танцующие поклонились друг другу, закрепили зрительный контакт. Сначала движения были предельно осторожными, напевными, как сама музыка. Гости только пробовали на ощупь чужую кожу пальцев, рук, дорогой одежды. В воздухе стояло многообразие ароматов из парфюмов и одеколонов, которое дурманило голову крепче алкоголя. Эдгар и Элайза смотрели друг на друга почти с театральным уважением. Припев наступил так быстро, что пары едва успели влиться в характер песни. Девушка запела более живо, рисовала руками линии в воздухе, пока гости плыли по танцполу. Хайтопп усмехнулся, глядя на искреннюю серьёзность своей партнёрши. Погладил кожу запястья в надежде расслабить, и получилось. Девушка позволила себе отдаться во власть мелодии. С новым куплетом вступили струнные. В голосе певицы появился французский протест: речь стала гордой, звучной. Гости поддались новому характеру, вышагивая ровно в такт. Элайза прижалась сильнее к партнёру — теперь её грудь соприкасалась с его. Они дышали одним воздухом, синхронно и глубоко. Окружающий мир перестал иметь значение. Гнев отца, потерянная ценность — всё рассыпалось под звучание финального вальса. Карие глаза всматривались в ярко-жёлтые с невыразимой тоской, пока нежная рука сильнее вжималась в плечо юноши. Снова припев — и с ним новый вдох свободы. Пары кружились по площадке, а на лицах их сияли довольные улыбки. Аромат девичьего тела так и манил к себе. Элайза в приятной истоме прикрыла глаза, и Хайтопп позволил себе ступить чуть дальше. Приблизил лицо к тонкой шее, вдохнул нотку цветочного шампуня и замер. Тотчас обоняния коснул другой запах — телесный. Почему-то девушка пахла особенно сладко. Юноша уткнулся носом в тёплую кожу. К счастью, танец перешёл в более быстрый темп, и заметить нежности одной из пар не представлялось возможным. Брант и не думала усмирять чужие прикосновения. Более того, собственными пальчиками взъерошила волосы на затылке лидера и выдохнула. Хайтопп удивился такой открытости, но перечить не стал. Лишь сильнее прижал к себе, моля Вселенную о том, чтобы танец не кончался. Благо, на его мольбы ответили свыше. После секундной паузы песня продолжилась. Все знали, что конец приближался, а потому с бóльшим рвением старались подольше остаться в объятиях партнёра. Эдгар усилием воли поднял голову, чтобы посмотреть на рыжую пташку. Она почувствовала его желание — их глаза встретились вновь. Сцепленные руки стали совсем горячими от контакта. Юноша глянул на Элайзу в немой просьбе. Ему не надо было говорить, она всё понимала без слов, потому что хотела того же. Кивнула в дозволении и едва наклонила голову. Чужие глаза округлились, пока хозяин приблизился к дивной шее. Прежде выдохнул, а после тронул мягкую кожу своими губами. Почти погладил. Когда тонкие пальчики начали играть с его волосами, прихватил кожу в лёгком поцелуе. Невесомом, чтобы не оставить следа. В исступлении глаза закрылись. Хайтопп едва нашёл в себе силы не уронить девушку на пол и на насладиться сладкой кровью у всех на виду. Пусть не так давно он лакомился Джоном Розмари, это не шло ни в какое сравнение. Со сцены послышались хлопки. Уха коснулся рваный выдох. Элайза пыталась представить на месте лидера Фабиана, с его чутким отношением ко всем. Однако все попытки разбивались о реальность, в которой именно губы желтоглазого чертёнка целовали шею. Певица ритмично приближалась к завершению композиции. Эдгар прихватил девушку обеими руками и закружил над собой. В тот момент она правда обернулась вольной птицей, что парит в воздухе. Рыжие волосы стали пушистым оперением, а руки — крыльями. Улыбка заиграла на светлом лице шире прежнего. Юноше только и оставалось, что с восхищением смотреть на картину. — Мистер Розмари ранен! — крикнули из дальнего угла зала. Гости в ужасе вскрикнули. — Малышка Элайза, похоже, самое время нам покинуть бал, — сказал Хайтопп, выводя её подальше. Они бежали по коридорам, заливисто при том смеясь. Когда оказались на безопасном расстоянии, остановились перевести дух. Брант плавно выудила руку из чужой хватки. — Это было невероятно. Спасибо тебе за вечер. Прости, но мне нужно спешить, а то папá забеспокоится. Доброй ночи, Эдгар! — после прощанья убежала обратно. Юноша скрылся во тьме ночи под всеобщую панику. А над телом погибшего Розмари красовалась записка с аккуратным почерком:

"Искать любовь нужно подстать, Ведь смысл в том, чтоб быть друг другу равным. А если хочешь в молодость сыграть, То знай: финал бывает неприятным..."