Insomnia

Божественный певец! Ты прав, отринув холод Бесчувственных сердец. Тебе вручён венец! Ты чист и вечно молод! Ты победил, мудрец. Плачь, смейся, пламеней! Пройди надмирным лазом Сквозь лабиринт страстей Туда, где правит Разум, — Охваченный экстазом! (Эдгар Аллан По, "Израфил", 1831)

Выходные наступили так быстро, что ребята едва успели за ними соскучиться. От дел решили сделать передышку, так что мысли всех Отверженных занимал лишь скорый визит в родовое имение Хайтоппов. И если Элайзу заботило то, как она будет выглядеть, а большинство мыслей метались вокруг наряда и возможности придать себе более здоровый вид, то голову Эдгара полнили тяжелые размышления. Не совершает ли он ошибку, ввергая себя в пасть родного брата? Не-е-ет. Наверняка всё не настолько страшно. И всё же бдительность терять не стоит. С должной педантичностью лидер прятал ножи в одежде, пистолет — за пояс. Волосы зачесал назад, как нравилось его помощнице, и облачился в костюм-тройку глубокого изумрудного оттенка. Недолгое время рассматривал себя в зеркале, после чего отправился за коллегами. Элайза остановила свой выбор на пышном чёрном платье с драгоценными украшениями. На голое тело надела рубашку с широкими рукавами, надеясь скрыть некрасивую худобу. Она старалась не смотреть в зеркало, когда одевалась. Мельком глянула на лодыжки и всхипнула, увидев, как косточки выпирали. Настала очередь корсета. Приложив конструкцию к талии, Брант обнаружила, настолько плотно облегала кожа выступавшие рёбра. Дыхание от страха сорвалось, но она взяла себя в руки. До боли закусила губу и стала шнуровать корсет. Первая петля, вторая, пятая. Туже. Ещё туже! С каждым рывком из груди вырывался болезненный выдох, однако ничто не было способно успокоить думы в рыжей голове. Уже почти год. Год ты носишь в себе эту поганую заразу. Не легче поймать пулю в голову и покончить со всем? Легче, но едва приятнее. Конечно. Гораздо приятнее исчезать на глазах, превращаясь в скелет. Фабиан долго будет тебя любить, стань ты ходячим призраком? Не важно, долго ли. Важно, что будет любить. Сухие губы расплылись в подобии улыбки. Когда с одеждой было покончено, Элайза решилась заглянуть в зеркало. Под глазами залегли тяжёлые, тёмные синяки, о румянце не могло идти и речи, а губы стали схожего с лицом оттенка. Выглядеть сколько-нибудь приемлимо стало ещё более непростой задачей. Но она должна была. Для себя в первую очередь. Для Фабиана и Эдгара тоже, чтобы не вызывать излишнего беспокойства по поводу, с которым они не смогут помочь. Напудрила лицо, придала ему сколько-нибудь живой цвет. Пощипала кожу под скулами, чтобы расшевелить кровь, и оставила лёгкие мазки румян на щеках. Губ коснулась бордовая помада, что оттеняла рыжие волосы и шоколад радужек. Конечный результат разительно отличался от первозданного полотна. Девушка поймала себя на мысли, что всё ещё не может смириться с потерей собственной красоты. Теперь приходилось прикладывать множество усилий, чтобы не выглядеть отталкивающе, и осознание этого угнетало. Однако приготовления заняли немало времени. Брант опомнилась, расправила ткань на юбке и поспешила в гостиную. Там уже сидел Фабиан. Заметив девушку, поднялся и оглядел её с ног до головы. — П-прекрасно выглядишь. — Спасибо. Ты тоже очень хорош. — Она постаралась улыбнуться и вложить в действие не столько горечи, сколько признательности. Заметила, что манжет рубашки слегка изогнулся, и поспешила помочь Риду. Тот в готовности придержал ладонь, а сам с упоением рассматривал каждую чёрточку дивного образа Элайзы. Наконец, в гостиную вошёл лидер Отверженных. Горделивой походкой он приблизился к голубкам, осмотрел обоих и с удовлетворённой улыбкой задержал взгляд на девушке. — Сегодня ты постаралась на славу. Хочешь впечатлить моего братца? — Прихватил её руку и подвёл к себе, дабы рассмотреть со всех сторон. — Эдгар, — ответила томно, — зачем мне малознакомый мужчина, когда есть два прекрасных джентльмена? В следующую секунду Хайтопп закружил Элайзу вокруг своей оси. Начал тихо посмеиваться, наблюдая, как красиво играла ткань одежды на каждом обороте. Фабиан стоял в стороне и не мог сдержать ответной улыбки. Девушка за минутным весельем не заметила, как пиджак лидера приоткрылся. Повела рукой в сторону — лезвие одного из ножей полоснуло палец. Когда вращению настал конец, она громко засмеялась, чувствуя лёгкую дезориентацию. Но стоило открыть глаза и Брант заметила два встревоженных взгляда. — Что-то не так? — Твоя рука, — коротко сказал лидер. Его щека дёрнулась, пальцы сжались в кулаки. Вид блестящих капель крови, стекающих по белой коже, дурманил сильнее любого наркотика. Когда глаза его расширились в предверии жажды, Рид выставил руку и подошёл к Элайзе. Обхватил ладонь. — Ты не почувствовала, как порезала палец? — Нет. Рыжие брови нахмурились. Девушка с искренним удивлением смотрела на неглубокую ранку, пока в голове не мелькнул ответ. Доктор Норт говорил о таком симптоме, как потеря чувствительности или игнорирование внешних раздражителей. Конечно, ситуация не становилась плачевной сразу. Многие вещи она была способна ощущать, но определённые звоночки не давали о себе забыть. И вот сегодня она встретилась лицом к лицу с одним из них. Как не вовремя. Наблюдая за тем, как красная вода капала на пол, девушка не сразу заметила, что Фабиан достал платок и обернул в него кровоточащий палец. — Всё хорошо, или хочешь сделаю перевязку? — Нет, это лишнее. Я чувствую себя нормально. Перевела взгляд на Эдгара — тот аппетитно слизывал капли её крови. Золотые радужки глянули на неё, но Брант тут же отвернулась. — Надо спешить, если хотим прийти вовремя. — Всё успеем, не переживай, — бросил лидер небрежно. Через считанные минуты Обитель осталась без своих постоянных жителей. Троица потратила на путь без малого минут двадцать, но погода стояла такая хорошая, что беспокоиться не пришлось. Прохожие с непониманием глядели на девушку в необычном для современных реалий платье, не решаясь что-либо сказать. Все сходились на том, что в городе, очевидно, какая-то ярмарка или представление, и забывали об увиденном, завернув на первом же перекрёстке. Они вышли на окраину города, где не было других домов. Только чистая земля с особняком в нескольких сотнях метрах от них. С каждым шагом лицо Хайтоппа становилось мрачнее, сердце стучало быстрее. Элайза заметила состояние лидера, обхватила его локоть и постаралась заразить своей улыбкой. Свободной рукой она держала ладонь Рида, большим пальцем поглаживая кожу. Вроде такие сильные, но в поддержке нуждались не меньше остальных. Её защитники. Её опора, поддержка и взаимопонимание. С такими союзниками и семья без надобности. Последняя мысль наметила слегка грустную улыбку. Девушка постаралась отбросить уныние в сторону. Тем более, они уже стояли на пороге. Громоздкое строение в три этажа казалось несколько мрачным, но только на первый взгляд. Внутри оно было обставлено в классическом стиле, а каждая стена пестрела картинами известных творцов. Тут и там можно было заметить красиво расписанные вазы с не менее прекрасными растениями в них. Слегка приглушённый свет создавало множество свечей. Троицу встретил дворецкий почтенного возраста. С приветливой улыбкой он поприветствовал гостей. — Меня зовут Альфред. Рады принимать вас в родовом имении семейства Хайтопп. Господин Квирренс ожидает в главном зале. Я провожу. Развернулся, но его опередили. Эдгар прошёл вперёд, учтиво наклонил голову. — Нет нужды. Я знаю дорогу. Он слишком хорошо её знал. Прошло не так много времени, чтобы воспоминания растворились в небытие. Слуга моргнул несколько раз, а затем глаза его расширились в изумлении. — Вы, верно, младший Хайтопп? — Именно так. — Прошу простить, сэр. Не сразу разглядел схожесть. — Всё в порядке, Альфред. Мы пойдём, если вы не против. — Не смею задерживать, мистер Хайтопп. Через час будет подан ужин. — Отлично. Я и мои гости чертовски голодны, — ответил смешливо. Дворецкий поклонился, не сказав больше ни слова. Тогда лидер развернулся к спутникам и махнул рукой. — Идёмте. Мой гадёныш брат наверняка заждался. Элайза с Фабианом только и могли, что поражённо смотреть на своего предводителя. То ли костюм действовал на него таким образом, то ли родные места сыграли свою роль, но оба не могли вспомнить, когда видели Эдгара таким же манерным, почтительным. С небольшой заминкой они последовали за юношей. Проделали путь до главного зала по многочисленным коридорам, сделанным в таком же дорогом, практически вычурном оформлении. Из каждого уголка сыпалась роскошь, подобно миллионам песчинок. Лидер вёл Отверженных за собой, потому первым заметил склонённую фигуру старшего брата в самом центре комнаты. Лоб его касался пола, руки были вытянуты перед собой, а когда подошли совсем близко, то смогли расслышать блаженный шёпот. Тот был настолько тихим, что разобрать хотя бы одно слово просто не представлялось возможным. — Чем занят? — спросил Эдгар в нетерпении. Он и не думал уважать религиозные чувства своего родственника, потому не стал ждать окончания сеанса чего-бы то ни было. Однако Квиренс не пошёл на поводу чужой провокации. Он закончил начатое, принял сидячую позу, с по-прежнему закрытыми глазами перекрестился, и только затем обратил внимание на нарушителей покоя. — Молился, дорогой брат. — Я думал, молятся вслух. — Чтобы тебя услышал Бог, вовсе необязательно, чтобы слушали и другие. Словесная перепалка закончилась не начавшись. Мужчина в несколько широких шагов приблизился к Брант, обхватил ладонь и приник к ней в быстром, но чувственном поцелуе. Хищный взгляд вцепился в другую руку с раненым пальцем. — С вами плохо обращаются эти негодяи? — спросил с наигранным беспокойством. — Вовсе нет. Я сама стала причиной неосторожности. — Что ж, если понадобится помощь, мой лекарь в вашем распоряжении. И позвольте заметить, как вы изумительно выглядите, мадемуазель Брант. — Благодарю, месье. Старалась соответствовать случаю. Хайтопп-старший кивнул, обратил внимание на Фабиана. — Мистер Рид, полагаю? — Д-да. — Юноша старался не прятать взгляд. — Моему непутёвому брату повезло иметь таких приближённых. Если вам будет угодно, после ужина познакомлю с технической системой нашего дома. Уверяю, есть на что поглядеть. В небесных радужках загорелся форменный интерес. Теперь уже Фабиан не боялся смотреть прямо. — Буду признателен, сэр. — Отлично. До тех пор можете осмотреться. Поместье имеет обширное количество спален, комнат для приёмов или укромных уголков, в которых можно побыть наедине с мыслями. — Вы очень добры, месье. — Брант исполнила лёгкий поклон, стараясь при том сохранить частички грации. Квирренс вёл себя так, как подобало вежливому хозяину. Гостеприимство в его речах не могло не располагать, а любезная манера общения только прибавляла образу воспитанности. (I lived here — Martin Phipps) Обратной стороной манеры был вопрос, действительно ли он так учтив или просто угождает своим посетителям, чтобы затем поступить каким-то нечестным образом? Ответ на вопрос наверняка знал только хозяин имения. Элайза не торопилась ввергать свои мысли в доверительное отношение к незнакомцу, хоть и старалась отвечать с той же благосклонностью. Она оглядела комнату, и взор её зацепился за лидера. Тот с особым вниманием изучал обстановку комнаты, картины на стенах. Девушка не сразу обратила внимание, но с цветных полотен на них глядели члены семейства. Статный мужчина зрелого возраста — очевидно, глава семьи. Рядом с ним высокий, с горделивым выражением лица старший сын. На некоторых портретах — сам Эдгар. В разный период взросления: где-то совсем ребёнок, где-то подросток, но на всех не старше лет шестнадцати. Перевела взгляд на лидера, который рассматривал просторную залу. Вспоминал те немногие годы, что провёл в родном доме. Доме, который так недолго принимал его в своих объятиях. Сколько боли он пронёс в этих стенах, сколько пролил слёз, выслушивая гнусные обвинения брата. Неожиданно замер возле определённого портрета. Сколько лет не мог смотреть на него. Полотно, на котором были запечатлены все члены семьи. Все, кроме Эдгара. Хайтопп-отец, его супруга и Хайтопп-сын. Все с едва заметными улыбками, но в каждом мазке кисти чувствовалась любовь и уважение. Они были так счастливы. Счастливы без него. Картина запечатала на века красоту миссис Хайтопп, увековечила в памяти других людей. Она осталась такой же безупречной, недосягаемой. Живой. С огненными волосами, что бесконечными штрихами художника струились по плечам. На лице женщины замерла полу-улыбка, а миндальные глаза смеялись вместе с хозяйкой. — Мама... Эдгар протянул руку, желая прикоснуться к утраченному. Элайза почувствовала, как веки её стали тяжелеть от слёз. Сквозь их пелену она разглядела, как женщина с портрета протягивает руку в ответ. Взывает к своему ребёнку, нежно улыбается. "Эдгар, сынок, я так рада тебя видеть". Тонкие пальцы переплелись с пальцами жадного ребёнка, а сама женщина будто спустилась с полотна. Дивное синее платье украшало аккуратную фигуру, пока волосы покорялись каждому движению. Как послушные волны, они качались из стороны в сторону, заигрывали с воображением. На лице Брант распустилась улыбка. Она так радовалась, что мать и сын, наконец, смогут быть вместе. Почувствовать радость, тонкую грань семейных уз, понятных лишь самим участникам. Вдруг сзади послышалось: — Нет-нет, братец. С этой красотой надо бережно. Перевёл взгляд на Элайзу, придавая фразе двусмысленности. Она поняла, что мозг снова играл с ней злую шутку. Портрет вовсе не ожил, а младший Хайтопп по-настоящему замер, гладя на изображение матери. — Эд-дгар... — проговорила с трудом. В глазах появились знакомые блики, комната закружилась. Девушка попыталась схватиться за что-нибудь, но в следующую секунду упала без чувств. Голова её звучно стукнулась о пол. Фабиан сорвался с места. — Элайза! Но Квирренс оказался быстрее. Подошёл к ней, проверил пульс. — Ты не желаешь помочь своей коллеге? — спросил отрешённо, обращаясь к брату. Ответа не последовало. Младший без малейшего движения стоял возле семейного портрета не в силах даже на миг отвести взгляд. — Понял. Ждать чего-то бессмысленно. — М-может, позвать лекаря? — испуганно спросил Рид. Взгляд его метался от лидера к девушке, и обратно. — Не вижу такой необходимости. Вашей подопечной нужен свежий воздух, и чтобы её не беспокоили. — Давайте я её отнесу? — не унимался юноша. — Прошу, не утраждайтесь. Я как хозяин дома обязан позаботиться о гостях. Пока юная мисс будет под присмотром, я попрошу вас позаботиться о моём брате. Фабиан задержал взгляд на лидере: тот будто впал в настоящий транс. — Х-хорошо, сэр. Я разберусь тут. — Замечательно. Мужчина просунул руки под колени и спину гостьи, поднял и отнёс в другую комнату. Открыл окна пошире, впуская свежий воздух, а сам попросил дворецкого принести ему нашатырь, и поскорее. Стал водить глазами по девичьему телу. Кожа болезненно бледная. Фигура настолько тонкая, что её обладательница казалась хрупкой веточкой. Взгляд привлёк затянутый корсет — никогда ещё Квирренс не видел такой узкой талии. Брови его нахмурились. Он подошёл к Элайзе, взялся за шнуровку и развязал красивый капкан, который она затянула слишком сильно. Девушка рвано выдохнула сквозь сон, но глаза так и не открыла. Внимательному взгляду предстала пугающая картина. Под покровом пышного одеяния скрывалось худосочное тельце. Кожа довольно плотно облегала кости, из-за чего без боли смотреть не получалось. Только спустя некоторое время мужчина заметил, что на девушке не было нижнего белья. Тёмно-розовые бусинки просвечивались сквозь рубашку, а от груди — если она вообще была — остались теневые воспоминания. Неужели у двоих вроде бы взрослых парней не хватило мозгов проследить за здоровьем коллеги? Господи, что же за недуг растворяет милую деву на глазах? Квирренс ещё раз осмотрел гостью с намёком на сожаление во взгляде. В скором времени вернулся слуга с нашатырём. *** Ужин подали с небольшим опозданием. Фабиан не без труда привёл лидера в чувства, пока Квирренс хлопотал над рыжей девой. Он видел в том удел заботливого пастыря, что внимателен к своим овцам. А бледная овечка даже не блеяла. Только лежала без сознания на его диване, в его доме, не подозревая о том, как соблазнительно выглядит в прозрачной сорочке без белья. Мужчина приложил усилия, чтобы отвернуться и приказать служанке помочь с одеждой. Строго запретил утягивать корсет: чего недоброго, снова упадёт в нежелательный сон. За трапезой шла непринуждённая беседа. Гости наслаждались блюдами, а Квирренс отдавал тихие приказы слугам, что периодически мелькали возле него. Рассадка вышла ожидаемой: Квирренс сидел во главе стола, Эдгар — по правую руку, Фабиан и Элайза — по левую. Ошущение дискомфорта едва витало в воздухе, но никто не решался высказать и слова по данному поводу. В какой-то момент Хайтопп-старший промокнул рот салфеткой и обратился ко всем сразу. — Мне надо поговорить с Элайзой. После того, как фраза отзвучала, а столовые приборы синхронно замерли в воздухе, перевёл взгляд на девушку. — Она не пойдёт с тобой, — ответил лидер. Брант хотела было возразить на такой уверенный, хоть и непрошеный выпад, но продолжала молчать. — Ты можешь взять с собой Фабиана, — обратился теперь напрямую к девушке. Чужие зрачки опасливо сузились. — С другим человеком всяко легче будет. Элайза поднялась, придержав угол стола. Три пары глаз обратились в её сторону. Надев улыбку, она глянула на хозяина дома. — Пойдём, раз месье желает. Не вижу проблем. — Другой разговор. Обещаю, разговор не займёт больше пяти минут. А ты, братец, можешь насладиться пока десертом. Мужчина даже не глянул в его сторону. Лишь сохранял дистанцию, пока они втроём направлялись в какую-то комнату. Коридоры освещали бесконечные огоньки свечей, что заигрывали с тенями обитателей поместья. Наконец, Квирренс открыл массивные двери, пропустил гостей вперёд. Элайза оглядела помещение. Заметила неприметную дверцу в стене. Похоже на подсобку, или что-то в этом роде. Спрашивать или делиться догадками она не стала, однако поймала пальцы Рида и погладила их. Хайтопп прикрыл двери, неторопливо развернулся. Руки его остались в замке за спиной, выражение лица обратилось в безразличие. — На самом деле, я хотел бы поговорить с Элайзой наедине, — сказал спокойно. — Это не входило в условия разговора, — парировала Брант. — Разве? Я не прошу Фабиана выйти и не собираюсь от него избавляться. Хотя очень хотелось бы. — Мы просто пройдём в соседнюю комнату и немного... посекретничаем. Я знаю точно, что тебя заинтересует предмет обсуждения. Фабиан всё время будет рядом, за дверью. Бояться нечего. Мужчина развёл руки, как бы показывая чистоту намерений. Рид и Элайза обменялись взглядами. Мыслительный процесс занял меньше десяти секунд. Ясные радужки, казалось, приободряюще улыбнулись, и девушке стало легче. Она на миг сжала тонкие пальцы, а затем прошла в ту самую дверку вслед за Квирренсом. Элайза развернулась лицом к собеседнику, готовая слушать. — Наверняка, ты задаёшься вопросом, с чего вдруг я захотел поговорить именно с тобой. — Так и есть. — Не стану ходить вокруг да около. Я беспокоюсь о моём брате. Точнее, о том, как ты на него влияешь. Видела портрет в зале, от которого он не мог оторваться? — Да. На нём изображена ваша мама? — Именно. Почившая миссис Хайтопп, которая отдала свою жизнь, чтобы её получил малыш Эдгар. На самом деле, я понимаю его реакцию. Твои волосы, как яркое напоминание об утраченном. Я и сам в первую нашу встречу не смог совладать с трогательностью момента. Что-то внутри отчаянно взывало к моей душе. И то был не Господь. Жёлтые глаза сверкнули в приглушённом свете. Мужчина сделал шаг к гостье, заговорил теперь шёпотом. — Смерть матери оставила след на вашем сердечном лидере. И я не мог не заметить, с каким трепетом он относится к тебе, Элайза. Боюсь, эти чувства едва можно сравнить с материнской привязанностью. Он влюблён в тебя. — Нет. — Отвела взгляд в сторону. — Нет, ты ошибаешься. Открыл глаза чуть шире, удивлённый такой быстрой смене обращения. Однако быстро вернулся к задуманному. — Ты можешь обманывать себя, сколько хочешь. Отрицать, злиться, негодовать. Но факт остаётся фактом: мой брат питает к тебе очень сильное чувство. Он не может позволить себе вмешаться в вашу с Фабианом идиллию, поэтому продолжает грызть себя. К тому же, ты напоминаешь ему мать, любовь которой он так и не получил. Вспомни, был какой-то важный эпизод вначале общения, когда Эдгар повёл себя необычно? Тонкие брови нахмурились. Но затем шестерёнки в голове завертелись с бешеной скоростью. Ведь правда был такой момент. В день их знакомства, в первую встречу. ... дёрнула головой. Берет упал наземь, высвобождая рыжую копну. Чужая рука тотчас замерла. Омерзительный смех больше не страшил, цепкие пальцы не дёргали ткань. От неверия девушка открыла глаза и глянула на незнакомца. Никаких колкостей, только глухой шёпот: — Ч-что? Взгляд наткнулся на огненные локоны, что впитывали дождевую воду. Становились темнее, тяжелее. В момент осознания эмоции на девичьем лице менялись слишком стремительно. Хайтопп обратил внимание, что она крепко задумалась. Значит, он попал точно в цель. Уголки губ разошлись в стороны. — Да, — ответила после долгой паузы. — Такой эпизод был. — Так и знал. Ты кажешься умной девушкой, Элайза. И я расчитываю на твою проницательность в дальнейшем. Мужчина прошёл к двери, неслышно провернул ключ в замке. Волосы на затылке вздыбились, Брант снова смогла здраво мыслить. С некоторым опозданием заметила, что Квирренс запер дверь. Глаза опасливо округлились. — Не стану просить многого. Один поцелуй — и я освобожу тебя. А если понравится, можем пойти дальше. В ядовито-жёлтых глазах сверкул недобрый огонёк. В тот самый миг мужчина стал похож на ядовитого паука. На вид вполне неприметный, спокойный, но стоит приблизиться — и тот с радостью впрыснет яд в место укуса. Девушка почувствовала искреннее желание дать себе подзатыльник за такую беспечность. Как она позволила так просто загнать себя в нелепую ловушку? Как допустила такое стечение событий? Однако показывать слабость было бы неосмотрительно. Вместо того, чтобы загнать себя в угол, она сделала шаг в сторону хитреца и задрала голову повыше. — Какая нелепость. Я лучше дам доберману мной овладеть, чем допущу поцелуй с человеком вроде тебя. За подобные высказывания мадам Бовуар вымыла бы рот своей ученицы с мылом. Однако директрисы здесь не было, да и беззаботные времена учёбы остались позади, как и кроткая овечка Элайза. Больше её не было. Она не остановила тираду. — Жестокий, бессердечный, бесчувственный... — Брось, всё не так плохо, — перебил он её. — Но, судя по твоей связи с моим братом, ты у нас и впрямь заделалась зоофилкой. — Говорит человек, у которого свой выводок верных гончих. — Правая бровь скептически изогнулась. В ответ на выпад Квирренс широко улыбнулся. Похоже, ему нравилось играть по таким правилам: загонять жертву в неравные условия, чтобы потом перебрасываться репликами, и думать, чья острота получилась интереснее. Другого объяснения Элайза не видела. — Один один, госпожа пчела. Квирренс начал двигаться к ней. Сердце забилось чаще, а в голове без спроса начала нарастать паника. — Фабиан, он закрыл нас здесь! — крикнула в надежде, что юноша услышит. Рид подбежал к двери, прислонил ухо. — Я сейчас! Постарался выбить дверь, но едва его сил хватило бы на то. Три попытки, и все неудачные. Плечо ощутимо заболело, но Фабиан и не думал жаловаться. — Я п-позову мастера. — Скорее! Девушка вспомнила, что за поясом хранился нож. В глазах мелькнула надежда, а рука незаметно потянулась в сторону оружия. Хайтопп продолжал надвигаться, как неотвратимая сила. Бесконтрольная, могучая. Пальцы внезапно задрожали, но Брант нащупала предмет. Дыхание сорвалось от радости. Она подождала, пока мужчина приблизится ещё немного. Когда между ними остался всего шаг, девушка замахнулась на Квирренса. Перед глазами мелькнула напряжённая венка на шее. Вот он, момент истины! Как вдруг мужская рука выбила нож из ладони. Ей просто не хватило сил удержать его покрепче. От отчаяния хотелось предаться слёзной истерике. Единственный шанс на противостояние растворился о собственную слабость. — Ну нет. Ты же не думала, что справишься со мной этой безделушкой? Даже не глянул в сторону оружия. Теперь оно бессмысленно, бесхозно лежало на полу, ожидая, когда на него обратят внимание. Дыхание Квирренса стало более глубоким, жадным. — И как сейчас? Ты уверена, что я остановлюсь? Что не окажусь тем, кто пойдёт до конца, в отличии от моего жалкого брата? Он с силой обхватил тощие плечи Элайзы. Затем послышался треск ткани. — Нет, — всхлипнула тихо. Старалась руками оградить от себя обезумевшее создание, что прикрывалось за личиной любезности. В глазах начало темнеть, но она не смела сдаваться так быстро. Схватилась за воротник рубашки, пробовала отдалить от себя чужое лицо. Мужчина дышал громко и горячо, из-за чего думать становилось всё сложнее. — Я... я... — бормотала что-то в свою защиту. — Знаешь немецкий? Похвально. Можем потом вместе позаниматься, meine liebe, — всё не унимался старший Хайтопп. — Я — ВИЧ-инфицирована! Крик заполнил подсобку так стремительно, что смысл сказанного — как и услышанного — не сразу коснулся сознаний обоих людей. Понадобилось несколько долгих секунд, чтобы осознать реплику. Квирренс опешил. В брезгливом движении отвёл руку в сторону, сделал пару шагов назад. С высоты своего роста глянул на девушку с неприкрытым отторжением. Быстро же вы отказались от удовольствия, месье. Весьма поспешно. — Дева Мария... Эдгар не только сам ущербный, но и в своём окружении собирает себе подобных. Снаружи подсобки раздался выстрел. Затем ещё один — дверной замок отлетел в сторону. Брант спрятала лицо за рукой. В мелькнувшем свете появился лидер. Глаза его горели свирепым пламенем, а рот с жадностью хватал кислород. Девушка на миг подумала, как же вовремя он явился. Прикрыв глаза от внезапной усталости, она схватилась за книжную полку. Эдгар проследил за действием помощницы. Оглянув её, заметил, что платье пострадало от чужих рук. Дёрнул щекой, а в следующий миг наставил пистолет на родного брата. — Сейчас тоже будешь прикрываться верой, ублюдок?! — Да ты чёртов псих. — Ухмыльнулся Квирренс. — Больно надо. Не такая она и хорошая, чтобы жизнью расплатиться. Зато достаточно ценная, чтобы отвлечь тебя. Он щёлкнул пальцами — в комнату ворвались вооружённые, одетые в чёрное люди. Они выволокли юношу в центр комнаты, сразу за ним — и девушку. "Цепные псы", — безошибочно подумал Эдгар. Потянулся за ножом во внутреннем кармане. — Не советую, братец. Иначе придётся дорого заплатить. Один из наёмников обхватил Брант, сжимая тонкую шею. Она издала кряхтящий вздох, перевела полный ужаса взгляд на лидера. — Нет! Я сделаю всё, что нужно. — Вот и прекрасно, — ответил с ядовитой усмешкой. — Сначала брось пистолет. Юноша выполнил приказ. Новый щелчок — двое псов подступили к Эдгару и Элайзе, в мгновение ока вонзили шприцы с неизвестным содержимым в их шеи. Картинка медленно начала расплываться. — Ты очень хорошо орудовал со своими игрушками, братец. Теперь почувствуй их влияние на себе самом. Когда оба обмякли в сильных чужих руках, комнату заполнил довольный низкий смех. Казалось, он отбивался в самом сознании — пьяном, уязвлённом.