Гипноз

Что делать с письмом от Сонного Странника, Орлов не мог решить. По-хорошему нужно было идти и делать экспертизу, сообщить обо всем коллегам и ждать, когда подключится Следственный комитет, но Глеба сводила с ума одна только мысль о том, что дело, которое он только начал раскручивать, у него заберут. Весь отдел с утра уже стоял на ушах, папаша Степанова подключил Москву к расследованию убийства сына, хотя областные следователи ещё даже не успели ознакомиться с делом. Уже с порога Орлова обрадовали тем фактом, что помогать московским придется ему, также, как и координировать работу оперов по этому делу. Глеб тяжело вздохнул, но кому, как не ему, знать всю специфику работы комитетских следаков. Зато он останется причастен к интересному делу и будет полезен. Начальник УМВД, полковник Сергей Борисович Кротов, обещал даже снять нагрузку, лишь бы только не было проблем с Москвой и Степановыми. Знакомство со следователем, прибывшим на помощь из Москвы откладывать не стали, тем более, что в Архангельск тот приехал ещё накануне. Курбатский смотрел на Глеба в упор, пока полковник Кротов давал некоторые разъяснения, Орлов же старался сохранять самообладание и не идти на поводу у эмоций. Усугубляло положение то, что течка у омеги должна была начаться буквально через несколько дней. Это было плохо, очень плохо. Михаил не упустит возможности использовать это в своих целях, а Орлов не устоит. Снова. Напряжённое молчание сохранялось между альфой и омегой до самого кабинета Глеба. По пути их пару раз останавливали сотрудники полиции, оперативник розыскного отдела, все что-то хотели от Глеба. Уже в кабинете Михаил по-хозяйски закрыл дверь на замок ключом, торчавшим из замка и, неожиданно для Орлова, крепко прижал его к себе. — Ну привет, Глеб Константинович, — Курбатский, слегка отстранившись, улыбнулся и провел рукой по мягким темным волосам омеги. — Не смог упустить такой прекрасный шанс увидеться с тобой. Ты, я смотрю, тут нарасхват. — Здравствуй, Михаил Александрович, — выдавил из себя Орлов, покраснев, высвободился из рук альфы и открыл замок. —  Рассказывай, что у вас тут, — Курбатский сел за стол Глеба, на котором лежали стопкой папки. Последний раз они виделись, когда Серёже исполнился год, в остальное время только созванивались. Глеб вздохнул и по порядку изложил все, что на данный момент имелось у него по делу Степанова. Омега также рассказал про Стефана и озвучил свои подозрения о том, что два дела могут быть связаны. — Ты сказал, что они оба состояли в какой-то группе поддержки омег. Вы проверили ее? — Да, — Глеб слегка замялся, но Курбатский слишком хорошо его знал. — Как я понимаю, на своей шкуре, — задумчиво произнес Михаил, листая дело. — И какие результаты проверки? — Сегодня я отправил официальный запрос на проверку группы, наши службы этим занимаются. Пообщавшись с омегами в чате, я вышел на частный центр, который занимается помощью и реабилитацией омег с постродовой депрессией. Вчера я побывал там. Курбатский вскинул взволнованный взгляд на Глеба. Тот опять лез на рожон. Глеб, будто не заметив испытывающих глаз Михаила, продолжил: — Они занимаются вытягиванием денег из состоятельных клиентов. Это конечно нужно ещё доказать, но побывав в этой среде и взглянув на ситуацию здраво, я могу сказать, что все нацелено на зарабатывание денег, но не на помощь. А ещё у меня есть подозрения, что Степанова на метамфетамин подсадили именно в центре, потом лечили там же, у них есть лицензия на осуществление медицинской деятельности. Курбатский все время внимательно слушал Орлова, чувствуя, что, возможно, тот что-то не договаривает, но вытянуть из омеги это будет сложно. — Ещё что-то есть общее между первым и вторым омегой? — Михаилу понравилось слушать омегу. Он любил низкий тембр Орлова, голос умиротворял и успокаивал, даже когда тот говорил о работе. — Их обоих нашли на острове. Первый был под гипнозом и дозой, прихватил с собой ребенка, который тоже оказался не в себе, а потом рассказывал про мужчину в черном, который их преследовал. Второй был убит, утоплен у пристани, в крови ударная доза наркотиков, был ли он под гипнозом, установить невозможно, но я уверен, что все эти случаи связаны, а ещё, что это не последний омега. Курбатский тяжело вздохнул. Глеб был прав, это понятно уже сейчас. Нужно было трясти центр и администраторов группы. — Не хочешь больше ничего мне рассказать? — Михаил решил всё-таки попробовать расколоть Орлова. — Приходи завтра на ужин, — Глеб слегка улыбнулся. — Почему завтра? — рассмеялся Курбатский. — Потому что сегодня мы не совсем готовы встречать вечером гостей. Слишком неожиданно. — Ладно, — Михаил улыбнулся, отметив, что с возрастом его омега ничуть не поменялся, а ещё по-прежнему носил метку альфы. Курбатский это чувствовал, чувствовал отдаленные нотки своего запаха. Дверь в кабинет распахнулась и на пороге появился альфа в строгом костюме и очках, он осмотрел Орлова, как показалось омеге, пренебрежительно, и поздоровался с Курбатским. — Майор Стрельников Дмитрий Максимович, мой коллега. Будет нам помогать, — представил Михаил альфу. — А это, Дмитрий Максимович, Глеб Константинович Орлов, следователь УМВД. Он когда-то работал в Москве в Следственном комитете, достаточно успешно, мой хороший друг. Глеб встал и протянул руку альфе. Орлов оказался на целую голову выше мужчины. Тот сначала опустил глаза на руку, потом приподнял голову и посмотрел в лицо омеги, решая, дать руку или нет, а затем все-таки протянул свою в ответ. — И как вас занесло сюда, да ещё и в полицию? — вдруг задал вопрос Дмитрий. — Пришлось переехать, а работа следователя везде одинаковая, — улыбнулся Глеб, чувствуя, как сильно начинал раздражать его этот высокомерный альфа. Он был абсолютно бесцветный: светлые волосы, светлые глаза, почти прозрачного голубого цвета, светлая кожа и ресницы и только брови придавали хоть немного яркости лицу. Глебу даже показалось, что они специально выкрашены в более темный русый цвет, чтобы хоть немного оживить внешность альфы, но оказавшись ближе, он понял, что это не так. В дверь заглянул полицейский, он позвал Глеба, так как пришли результаты почерковедческой экспертизы по ещё одному делу, которое он практически закончил. Орлов извинился и вышел в коридор. — Не нравится мне он, — проговорил Дмитрий, скривив губы и присев напротив Курбатского, который продолжил читать дело. — Ты ему тоже, — усмехнулся Михаил. Мужчины многозначительно переглянулись, но комментировать сказанное больше никто не решился.

***

Курбатский был в предвкушении встречи с сыном. Он еле дождался вечера следующего дня. Альфа не видел ребёнка полгода. И хоть Глеб исправно присылал фотографии, представить себе, насколько сильно вырос Сережа, Михаил не мог. А мальчишка действительно вытянулся. Дверь открыл Иван. Он посмотрел на Курбатского, а затем обернулся, чувствуя, как оставшиеся омеги его дома вышли встречать гостя. Сережа прятался за ногами отца, осторожно выглядывая, изучая вошедшего альфу и стараясь почувствовать запах. Глеб взял его на руки и подошёл ближе. Михаил перехватил сына и прижал к себе. Он любил маленького омегу так же, как и своего первенца. — Пойдёмте, или мы так и будем стоять на пороге? Иван всех выпроводил на кухню. Все время, что омеги накрывали на стол, Сережа сидел на руках у отца-альфы. Казалось, что он пытался что-то рассказать Михаилу, усиленно жестикулировал и говорил все слова, какие знал, стараясь соединить их воедино. Глеба поразило то, что сын не испугался Курбатского, а даже наоборот, когда он попытался пересадить мальчика на детский стульчик, запротестовал и захныкал. — Пусть сидит, — Михаил вернул ребенка себе. — Тимофей тоже в этом возрасте скучал по Косте, когда тот приходил домой, прилипал к нему и так и засыпал на руках, не давая отцу нормально поесть и переодеться. У детей любовь к родителям на инстинктивном уровне, — Иван поставил перед Курбатским две тарелки: в одной было запечённое мясо с овощами, а в другой каша. Сережа уверенно взял ложку и начал есть сам, мальчишка очень старался, но часть каши все равно падала на повязанный Глебом фартук. — Вот хитрюга! — воскликнул Глеб, а Иван коснулся его руки, боясь спугнуть азарт маленького омеги. Сережа засмеялся и капнул кашей на джинсы Курбатского. Михаил вопросительно посмотрел на омег, сидящих напротив. — Ты бы знал, сколько сил нам стоит уговорить его есть самостоятельно, — проговорил Иван, протягивая Михаилу салфетки. — Он обычно садится и прячет руки под попу, в ожидании, что его будут кормить, — добавил Глеб. — Пару раз мы его оставляли так, но у Ивана не хватает терпения. — Жалко, — смущённо проговорил омега. Сережа тем временем доел свою кашу и устало откинулся на грудь Курбатского, прикрывая глаза. Глеб встал и забрал полусонного ребенка с колен альфы, тот попытался капризничать, но омега тихо шикнул на сына и унес в комнату. — Он очень хороший, — проговорил Иван. — Сережа? — неожиданно для себя переспросил Курбатский. — Глеб, — уточнил Иван. — Он очень хороший отец. Орлов вернулся на кухню и сел на свое место. Иван замолчал, он бросал странные взгляды в сторону Курбатского, но тот не понимал, почему омега так на него смотрит. Глеб ел молча. Запах Михаила начал давить на рецепторы, снова принимать подавители Орлов не планировал, но если так пойдет и дальше, то без волшебной таблетки не обойтись. Можно было обратиться к Юре. Он наверняка имеет какие-нибудь настойки для таких случаев, но обращаться к нему за помощью в таком ключе было непривычно, он бы не понял Глеба и предложил решить проблему, как обычно они ее решали, с помощью теплой ванны и жаркой ночи. Орлов вдруг осознал, что не хотел бы, чтобы Курбатский чувствовал на нем запах чужого альфы. — О чем задумался? — Иван взял тарелку у Глеба и поставил ее в посудомойку. Орлов отмер и глубоко вздохнул, вбирая все ароматы вокруг. Иван коснулся своей рукой плеча Глеба, слегка сжал его. Для Орлова он стал близким человеком, но чувство вины не отпускало. У Ивана были такие же глаза, как и у Тимофея, такие же светлые волосы, только длинные, их омега всегда собирал в пучок, даже голоса их были похожи. — О нашем деле, — соврал Орлов. — Вот только не об этом! Я запрещаю в моем доме говорить о работе, хотя бы не сегодня. Идите к своему сыну и проведите время с ним! — Иван нахмурился. Альфе и омеге ничего не оставалось, кроме как послушаться. Сережа спал в своей игрушечной палатке среди подушек и игрушек. Глеб сел на мягкий коврик у входа и погладил по спине сына. Курбатский опустился на пол рядом. — Ты теперь приходишь домой вовремя? — Михаил тоже протянул руку к сыну. — Стараюсь. — Как тебе в Архангельске? — Так же, как и в Москве, — Глебу не хотелось говорить о работе или о жизни в чужом городе, хотелось послушаться Ивана и побыть вместе с сыном и альфой, к которому тянуло, а ещё хотелось, чтобы Михаил обнял его, прижал к себе и поцеловал. А ещё лучше будет, если он возьмёт его прямо здесь, на мягком ковре, а потом на постели. — Что-то не так? — Михаил обеспокоено помахал перед глазами Глеба ладонью. Орлов был готов разрыдаться от напряжения. Он привстал на коленях, протянул руку к лицу альфы, провел тыльной стороной ладони по щеке, а потом резко отстранился, как от огня, прикусив нижнюю губу. Нужно было остановиться. Глеб вытащил Серёжу из его домика и взял на руки. — Иди ко мне, — проговорил Михаил. Он усадил Глеба на пол между своими коленями и прижал к себе, заставив того откинуться на его плечо. Альфа поцеловал омегу в висок и приобнял его и сына.

***

Утром Глеб проснулся один, но запах Курбатского был совсем рядом, это говорило о том, что альфа ночевал с ним в одной постели. Сережа спал в своей кроватке в обнимку с зайцем, которого ему подарил дед и который знатно обтрепался за несколько месяцев непрерывного использования. Глеб поднялся, на часах было почти шесть, в восемь он должен быть в отделе. Умывшись и почистив зубы, омега прошел на кухню, где уже сидел Иван. Он выглядел свежо и бодро, чего нельзя было сказать об Орлове. — Доброе утро, — пробурчал Глеб, открыв холодильник. — Доброе, — Иван потянулся к чашке с кофе, по-прежнему не отрываясь от своего смартфона. — Твой альфа ушел час назад. — Спасибо за информацию, — Глеб достал из холодильника молоко и пару яиц. — Что-то ты не в духе, — Иван не разделял убитого настроения Орлова. Сегодня у него было особенно приподнятое настроение. — Тебе тяжко из-за его близкого присутствия? — Да, — признался Глеб и принялся готовить омлет. — Потому что ты любишь его до сих пор, — Иван не смотрел на Глеба, а продолжал смотреть в экран. — Люблю, — твердо ответил Орлов. — Тогда почему отпустил? Почему не боролся? — Потому что он поступил отвратительно. Бороться за него — себя не уважать. Я же не малолетний влюбленный дурак, чтобы бегать за альфой, который ушел к беременному любовнику! — возмутился Глеб, взбалтывая смесь для омлета. — А потом, когда вы встретились после всего, когда сделали Серёжу. Тебе же ничего не помешало переспать с ним? — Иван говорил спокойно, и это жутко бесило Глеба. — Это была месть, — констатировал Орлов и вылил получившуюся жидкость на разогретую сковородку. — И страсть, и похоть… — И любовь! — закончил фразу Иван. — К чему вы ведёте? — не понимал Орлов. — Ты любишь его, а он любит тебя. Но он выбрал семью и стабильность, а ты остался ни с чем. Ты мог вернуть его. Тот омега, он… — А вы бы хотели, чтобы мой отец в свое время влез в вашу с Константином Сергеевичем семью? — перебил Ивана Орлов. — Глеб, я не уводил Костю из вашей семьи, — Иван поднял глаза на Глеба. — Я знаю, но просто представьте, что бы было, если бы это произошло. Я не могу так, и отец мой так не смог. Он любил вашего мужа, но он не хотел разрушать чужую семью, тем более, папа знал, что у вас родился ребенок. Иван пожалел, что начал этот разговор. Для них двоих тема оказалась больной. — Выключи сковородку, а то подгорит, — Иван поднялся со стула и вышел из кухни.

***

Курбатский приехал в отдел раньше Глеба. Он и его напарник изучали результаты экспертиз и вызывали на допрос друзей и родственников убитого Степанова. Обстановка царила ненормальная, второй альфа, которого привез Курбатский из Москвы, постарался найти изъяны в работе Орлова. Указывал на ошибки в отчётах или на несоответствия. Наконец Михаил отправил товарища проводить допросы, а сам остался с Глебом. Омега казался ему чернее тучи. Он по-прежнему думал об утреннем разговоре с Иваном и о письме Сонного Странника. Тот писал, что знает, кем является Глеб, что он не дурак, но хочет встретиться на острове. Условие одно: Орлов должен быть один и без оружия. Вспоминая ошибки прошлого, омега боялся идти в одиночку. Зайдя в чат группы «Омежьего дома», он увидел, что пользователя под ником «Сонный Странник» больше нет, но ничуть не удивился. Теперь у Орлова было больше мотивов подозревать странного собеседника в причастности к делу, вот только улик практически не было. — Мне нужно отъехать ненадолго, — проговорил Орлов, вставая со своего места. — Если что-то будет нужно, позвони мне или попроси любого опера из отдела. Глеб не дождался ответа, он стянул куртку со спинки стула и метнулся к выходу. Кит встретил его в домашнем костюме в крупную клетку, в очках и босиком. В квартире было ужасно холодно, по паркетным доскам гулял ветер, но альфу это похоже ничуть не смущало. Он проводил Глеба на кухню, сел за стол и закурил. Тусклый свет врывался в помещение из открытого настежь окна. Орлов не выдержал и закрыл его. — Что ты можешь сказать об этом? — Глеб протянул конверт Юрию, но тот даже не раскрыв его, поднял недовольный взгляд на Орлова. — Уймись, омега! — альфа быстро разорвал конверт. — Не играй в эти игры! — Ты знаешь, от кого это письмо? — Орлов ничуть не растерялся. — Понятия не имею, но от него веет смертью. Что бы там ни было написано, не смей это делать! — Юрий оскалился, обнажая острые клыки. Его взгляд изменился, в нем будто горел яркий огонек. — Не надо меня пугать, — у Глеба по спине пробежал холодок. — Ты что-то знаешь, но не хочешь мне говорить. — С чего бы мне делиться чем-то с мусором?! — возмутился Юрий. — Я следователь, — поправил альфу Глеб. — Один хуй, — махнул рукой Кит, а после ловко стряхнул пепел на стол. Орлов потянулся к разорванном конверту, но альфа не дал собрать обрывки. Он достал зажигалку и прямо так, на столе, поджёг остатки конверта и его содержимого. Глеб отпрянул, но, вопреки ожиданиям, деревянный стол не вспыхнул вслед за бумагой. — Я мог бы сделать экспертизу, на конверте могли остаться отпечатки, — с досадой произнес омега. — Ну а что ж не сделал? — усмехнулся Кит. — Глеб, не лезь. Пусть они разбираются сами. — Кто они? — Орлов откровенно злился. — Следаки из Москвы, а ты понаблюдай со стороны. Но не лезь, — Кит растягивал слова, как жвачку, и Глеб понял, что что-то не так. Жутко захотелось спать, голова оказалась окутана туманом. — Что ты куришь? — Орлов потёр виски. — Уходи! Голос Юрия звучал глухо, а лицо расплывалось в дыму. Глеб направился к входной двери, завис у нее, а потом громкий щелчок заставил его очнуться. — Что это было? — Глеб потёр виски, он по-прежнему стоял лицом к двери, голова резко заболела, а из носа на паркет упали капли темной, почти черной крови. — Приходи сегодня вечером ко мне, я помогу тебе снять напряжение, — прошептал Юрий на ухо Глебу, а после открыл замок и вытолкал омегу на лестничную площадку.

***

В отдел Глеб вернулся к часу дня. Голова болела и не думала проходить даже после двух таблеток обезболивающего. Мысли блуждали в голове, сосредоточиться не получалось. Странные догадки то всплывали в сознании, то снова ускользали от Глеба. Кит мог загипнотизировать, он был близок к Русалке, он всегда рядом на месте преступлений, но зачем ему все это? Зачем Юрию убивать. Мотив отсутствовал. Альфа всегда искал выгоду во всем, но даже если его наняли, например, припугнуть Русалку, он бы никогда не стал так подставляться. После бесед с друзьями Степанова стало ясно, что тот имел общие дела с Артуром. Ястребов спонсировал Степанова-старшего на выборах, был партнёром отца-омеги Виктора по бизнесу. Русалка был вхож в круг общения омеги. Все это наводило на определенные мысли, которые Глеб никак не мог собрать воедино. Орлов разводил пакетик с обезболивающим, надеясь, что хотя бы оно поможет. Бесцветный альфа внимательно следил за его действиями, но молчал. Такое внимание Глебу не нравилось, он чувствовал себя жутко уставшим. Выпив практически залпом получившуюся суспензию, Глеб принялся дописывать дело, которое совсем недавно закончил, осталось передать прокурору и ждать итога. Курбатский вошёл незаметно. Он сел напротив Глеба, который неотрывно от монитора что-то печатал, мельком заглядывая в свои записи. — И давно ты стал примерным следователем? — голос Михаила прозвучал слишком громко. Глеб вздрогнул и на секунду зажмурился, боль в голове мешала думать. Обезболивающее не действовало. — Узнал что-то новое? — решил проигнорировать вопрос альфы Орлов. Он даже не понял, что тот спрашивал. — Кто такой Русалка? — Михаил решил сразу перейти к делу. — Мы можем обсудить этот вопрос без посторонних? — Глеб покосился на бесцветного альфу. Тот закатил глаза. — Нет, — твердо ответил Курбатский. — Помощник местного бизнесмена, — спокойно проговорил омега. — Ты хотел сказать — местного авторитета? — усмехнулся Дмитрий. — Я сказал то, что хотел! — слишком резко ответил омега, боль в голове усиливала раздражение. — Полегче, — спокойно произнес Михаил, неодобрительно посмотрев сначала на Глеба, а затем на напарника. — Мне нужно знать все об этом Русалке и желательно увидеть его. — Можете вызвать его, Артур не прячется, — устало проговорил Глеб, гнев как-то быстро улетучился. — Вы знакомы с ним лично? Имеете общие дела? — не унимался Дмитрий, он смотрел на Глеба с такой злобой, будто омега страшно провинился перед ним. — Мы знакомы, — коротко отрезал Глеб, чувствуя, что голова вот-вот разорвётся. Он опустил глаза в смартфон, но от этого стало хуже. Взявшись за голову и прикрыв глаза, омега попытался прийти в себя. Тошнота подкатывала к горлу, виски сжимало. Михаил обеспокоено дотронулся до руки Глеба. — Ты в порядке? Неважно выглядишь. — Голова раскалывается. — Ты на подавителях? — тихо поинтересовался Курбатский. — Нет, — выдохнул Глеб. — Почему? — Потому что после родов у меня восстановился цикл, мне посоветовали воздержаться, — Глеб поднял глаза на Курбатского. — И как ты справляешься? — Михаил испытывающе смотрел на Глеба.  — Тебе правда очень хочется это знать? Дмитрий едва подавил смешок, но Курбатский все равно недовольно посмотрел на него. — Езжай домой, — Михаил заглянул в глаза Глеба, но не увидел в них стыда или страха, только разочарование. Орлов кивнул головой, соглашаясь, быстро собрался и вышел из кабинета. — Между вами что-то было? — не унимался Дмитрий, когда они с Курбатским остались вдвоем. — Было, — задумчиво ответил Михаил.

***

Кит встретил Глеба так, будто ждал его у двери все то время, что омега отсутствовал. Орлов просто упал в руки альфы, сил не осталось совсем. Надвигающаяся течка и головная боль смешались в один пульсирующий сгусток. Кит уложил омегу на пол прямо в коридоре. Холод, гуляющий по квартире альфы, больше не казался Орлову неприятным. — Голова, — Глеб потянулся рукой к правому виску, но Юрий грубо отбил его руку. — Это последствие гипнотического воздействия. Тебе так плохо, потому что ты башкой ударенный, а подобные эксперименты для мозга губительны. Глеб закрыл глаза и погрузился в свои ощущения, боль то пульсировала под кожей головы, то уходила блуждать по телу. Омега потерял счёт времени. Становилось то холодно, то жарко. Он чувствовал сильные руки альфы у себя на лбу и груди, там, где под рубашкой был шрам от огнестрельного ранения. Наконец Кит нагнулся к лицу Глеба и коснулся его губ. Это прикосновение не было поцелуем, а лишь невесомым касанием. Орлову хотелось больше, но Юрий отстранился. Боль ушла, а на ее место пришло дикое желание, заставившее омегу открыть глаза. — Ну что, спящий красавец, голову я вылечил, теперь надо лечить другое место. Единственным теплым местом в квартире Кита была ванная комната. Альфа не стал включать свет, а лишь зажёг какие-то самодельные свечи, источающие приятный дымок, обволакивающий небольшое пространство. Глеб прикрыл глаза и погрузился в теплую воду с головой. Кит тем временем провел рукой по гладкой поверхности, а после подсунул руку под шею омеги и заставил того вынырнуть. — Это не твоя смерть, — констатировал Юрий. Глеб был умиротворен. Двух заходов хватило, чтобы подавить предтечный синдром и успокоить разгоряченное нутро. — Я тебе кое-что приготовил, поможет справиться самому. Никакой химии, будет легче, — Юрий бросил Глебу небольшой флакон, омега поймал его налету. — Не хочешь мне больше помогать? — Орлов поднял грустные глаза на альфу. — Ты не хочешь, чтобы я тебе помогал. — Я хочу, — Глеб привстал и облокотился руками о борт. Он чувствовал себя жалким и несчастным. — Я хочу, чтобы ты мне помогал. Что-то особое было в этом наглом, грубом и неотёсанном альфе, что-то привлекательное. Он мог не нравиться, но его тело… Глеб желал его. — Поцелуй меня, — попросил омега, вспомнив прикосновение губ Юрия к его губам в коридоре. Альфа, все это время стоявший у ванны, склонился, но вместо поцелуя прошептал: — Попроси своего альфу забрать метку, и я подумаю над твоей просьбой. Глеб растерялся, он попытался заглянуть в глаза альфе, но ничего не увидел, потому что слезы мешали. Омега не мог понять, что с ним. — Не крутись на местах преступлений. Пока я работаю со следаками из Москвы, — вдруг проговорил Глеб. — Боишься? — Юрий достал из заднего кармана домашних брюк сигареты и закурил. — Не хочу, чтобы ты светился. Орлов вновь опустился в воду, пряча свои слезы.

***

Глеб чувствовал на себе запах Юрия, он никак не мог избавиться от него и почему-то боялся, что Михаил его тоже почувствует. Все утро он избегал Курбатского, разговаривал с ним только по телефону, ссылался на загруженность с другими делами. Глеб действительно решил разгрести накопившиеся материалы и закончить пару обвинительных, висевших над ним дамокловым мечом. В перерыве Орлов встретился с Русалкой, тот уже был в курсе последних событий, но Глеба поблагодарил за то, что тот всё-таки решил предупредить его. — Скажи мне только, Степанов и Стефан были клиентами Кита? — Глеб смотрел на Русалку серьезно, но тот неожиданно рассмеялся. — Полгорода ходит к нему и другим цыганским выродкам, но не все такие, как Юра, — ответил Артур. — Ты веришь ему? — А ты нет? — удивился Русалка. — Кит особенный. Я думаю, что у тебя, Глеб, была возможность в этом убедиться. Артур усмехнулся, намекая на шлейф естественного запаха Юрия, который прилип к Орлову. Глеб ничего не ответил, ему стало жутко стыдно, хотя ничего постыдного в том, что взрослый омега спит с альфами, нет. — Я надеюсь на тебя, Глеб Константинович, — Русалка внимательно посмотрел в глаза Орлову. — Нам не нужны проблемы. Глеб молча кивнул.

***

Причал пустовал, паром приехал и уехал лишь с парой пассажиров. Это был его предпоследний рейс. Орлов осмотрелся, стоя на берегу. В близлежащих домах горел свет, местный магазин недалеко от пристани закрылся минут сорок назад, вокруг слишком безлюдно и тихо. Слишком тихо. В ушах появился противный оглушающий писк, дезориентирующий в пространстве. Глеб закрыл уши, а спустя секунды от мощного удара упал на твердую поверхность причала. Казалось, что сознание бесповоротно тонет в пелене сумрака, но омега четко слышал всплески волн, облизывающих песчаный берег косы, и тяжёлые шаги, заставляющие железный настил прогибаться и вибрировать под весом чужого тела. Воспаленный мозг подкинул Глебу интересные образы, от которых дикий страх холодным дыханием прошёлся по спине, оставляя след из гусиной кожи. Орлов чувствовал, как убийца подходит, держа в руках кусок арматуры. Её конец весь в крови. Красные густые капли капают с ржавого железа под ноги мужчины так, словно это редкие крупные капли дождя. До Глеба доносятся их глухие удары о настил. Мужчина нависает над безвольным телом, и Глеб слышит громкий щелчок откинутой крышки зажигалки «Zippo» почти у самого своего уха. Убийца закуривает, а затем выдыхает едкий дым с кислым запахом. Он окутывает жертву с ног до головы, как во время шаманского ритуала. Вдохнув его клубы, Глеб чувствует на языке горечь и пытается сглотнуть вязкую слюну с привкусом пепла. Орлов громко простонал от боли и бессилия, отгоняя навязчивые образы подальше. Он чувствовал мокрое холодное железо под пальцами и щекой и крошечные песчинки, которые жители острова принесли сюда на своей обуви. Они больно впивались в кожу, как тысяча швейных иголок. Глеб сжал кулаки, желая избавиться от неприятных ощущений. Где-то совсем рядом прозвучал гудок последнего теплохода, привезшего пару-тройку запоздалых пассажиров на остров. Едкий запах сигаретного дыма испарился. Глеб наконец открыл глаза и с трудом перевернулся на спину. Вокруг не было ни души, только ветер трепал ветки ивы, а где-то на том берегу истошно лаяла дворовая собака. Орлов поморщился и поднял руку к затылку. На ладони осталась все ещё теплая кровь, а на языке все тот же кислый вкус сигаретного пепла.