Неправильная Золушка

      О том, что Оно не погибло, как все они искренне надеялись, Билл узнал спустя примерно полгода после битвы под Дерри.       Клоун самым наглым образом заявился в ванную в очень неподходящий и крайне деликатный момент. Ехидно ухмыльнулся, глядя сверху вниз на мигом покрасневшего словно вареная свекла Билла, и нехотя обронил: «Ну ла-а-а-адно, приду позже, кажется, я не вовремя». И исчез с резким хлопком — воздух заполнил пустоту, где только что находилось нечто материальное, лучше всего доказав, что Пеннивайз самый настоящий и реальный.       Когда стыд и первое потрясение отступили, их место заняли отчаяние и паника.       Нет, конечно, Билл догадывался, что Оно они так и не прикончили, не зря же Черепаха советовал довести сразу все до конца, а не откладывать на потом. Но он надеялся, что после пережитого мерзкий монстр хотя бы уйдет в долгую спячку и в ближайшие двадцать семь лет (тогда, два года назад, когда Биллу оставалось совсем немного до пятнадцати, этот срок казался невероятно огромным, почти целой жизнью) или того дольше, им больше не придется иметь с ним дела.       К тому же воспоминания о жутких событиях под городом начали стремительно блекнуть, и оставалась надежда, что, когда придет срок исполнять клятву, никто из них попросту ничего не вспомнит.       Но нет, Пеннивайз, гребаный Танцующий Клоун, похоже, вовсе не собирался уходить со сцены даже на положенный срок.       Воспоминания обо всем случившемся полгода назад моментально вернулись на свои места, отвратительно яркие и подробные, словно те события произошли буквально вчера.       Всю последующую за нежданным и нежеланным визитом неделю Билл провел практически без сна. Мысли крутились в голове, наплывая одна на другую, эмоции смешались, и рефреном в голове крутился единственный вопрос: что теперь делать?       Он осторожно расспросил друзей, но ни один из них ничем не дал понять, что в курсе о появлении Оно. Вероятно, лишь Билл оказался «счастливчиком».       Мысль все рассказать, снова собрать клуб Неудачников и опять отправиться в канализационные тоннели Билл отбросил сразу. Во-первых, они теперь были не в полном составе, что значительно снижало шансы на победу. А во-вторых, вновь подвергать друзей смертельной опасности совершенно не хотелось.       Откровенно говоря, Билл не горел желанием исполнять опрометчиво данную клятву и спустя двадцать семь лет, не говоря уже о здесь и сейчас.       Слишком тяжело им далась эта победа, слишком многое стояло на кону тогда, а в будущем несомненно будет стоять еще больше, к слишком большим последствиям могла привести окончательная победа над Оно.       Билл Денбро может и был запутавшимся в себе, переживающим тяжелый период в жизни подростком, но уж точно не являлся дураком, особенно дураком ненаблюдательным.       Он прекрасно видел, как после их победы на некоторое время, буквально на пару-тройку месяцев, Дерри словно враз обветшал. Множества домов и дорог пришли в упадок, смертность, особенно среди старожилов, резко подскочила — об этом на одной из воскресных проповедей, которые они время от времени посещали вместе с матерью, обмолвился пастор.       Затем все пришло в норму. Город словно бы оправился от некоей болезни, и жизнь вернулась в прежнюю колею.       Оправился от ран.       И Билл не сомневался, что именно их действия под городом привели к подобным изменениям. А раз теперь стало точно ясно, что Оно осталось живо, а его догадки верны, то страшно было представить, к чему могла бы привести гибель Пеннивайза.       Уж что-что, но спровоцировать катастрофу — последнее, чего б он хотел. Потому Билл решил ждать и наблюдать. И думать.       Спустя пару недель Пеннивайз навестил его снова. Затем еще раз и еще... Всякий раз тот выбирал самое неподходящее время для визитов из всех возможных, и Билл был готов поспорить на свою шкуру — делал это специально.       Как ни странно, особой агрессии Оно не проявляло. По крайней мере — не пыталось убить или серьезно покалечить Билла и его родных, либо шантажом заставить делать что-нибудь отвратительное.       В основном Пеннивайз насмехался, комментировал все подряд и регулярно доводил Билла до белого каления, вынуждая срываться и начинать швырять в наглого клоуна все, что только под руку попадалось.       Спустя несколько месяцев таких визитов Биллу это попросту надоело, и он почти перестал реагировать на насмешки Пеннивайза. Того это заметно озадачило, после чего его посещения стали более редкими, но все равно не прекратились.       И вот тут Билла осенило — Оно всего-навсего скучно, и при этом монстр по какой-то неизвестной причине никак не может заснуть.       Спустя еще некоторое время Билл перестал игнорировать Пеннивайза и попытался с ним заговорить. Выйти на контакт, так сказать.       Потому что, во-первых, врага надо было знать в лицо, и любые подробности об Оно могли сыграть на руку. А во-вторых, Билл за это время уже успел привыкнуть к постоянным визитам Пеннивайза и ему стало попросту интересно. Все же не каждый день выпадает возможность пообщаться с существом, которое, вероятно, старше самой планеты, и оно при этом еще и не пытается откусить собеседнику голову.       Да, Билл не испытывал по отношению к Пеннивайзу теплых чувств, и, собственно говоря, не собирался начинать, но былой ненависти в душе больше не находил.       Он мечтал отомстить за гибель младшего братишки — что ж, учитывая, как пронзительно Оно выло и отчаянно корчилось от боли, месть можно было считать в достаточной мере свершившейся. Он надеялся, что родители снова его полюбят — реальность наглядно показала, как сильно он ошибался. Он стремился спасти себя и своих друзей — пожалуйста, все они сейчас живут и здравствуют, да еще и почти позабыли пережитый ужас.       А потому чувство вины и ощущение, что он предал остальных Неудачников и Джорджи, довольно быстро выветрились из души, сменившись жгучим любопытством.       К тому же Билл угадал верно — Пеннивайз от его расспросов заметно оживился, вполне охотно снизошел до разговоров и даже соизволил ответить на некоторые вопросы.       Так, например, Билл узнал, что Чудь они провели отвратительно криво, шиворот-навыворот и вообще они семеро мелких идиотов, которые сами не поняли, во что влезли. Для начала следовало сопоставить информацию о ритуале хотя бы из нескольких источников, или, что еще лучше, найти какого-нибудь живого индейца, который мог бы их просветить.       — Или хотя бы читать не задницей, Билли! Смысл состязания не только в решимости и воле соперника, но и в том, чтобы произвести впечатление. Доказать мне, что достоин моей милости, достоин дара. А уж что там люди обычно просят — власть, долголетие, сожрать соседнее племя конкурентов вместо их собственного, оставить людишек в покое и отправиться спать пораньше — дело десятое. А ты? Ты хоть что-то у меня просил? Хоть к чему-то стремился?       — Я п-просто хотел, чтобы ты с-сдох.       — Вот видишь! Ну и кто ты после этого?       В итоге они и правда наворотили дел. Ритуал мало того, что пошел не в ту степь, так еще и магия его в итоге сработала непредсказуемо, из-за чего прочная связь, установившаяся между Биллом и Оно, сохранилась, вместо того, чтобы разорваться.       — Как ни прискорбно это признавать, но ты выиграл. Выиграл, должен был получить дар в награду, после чего все бы закончилось. Но ты ничего не попросил. А потому мне нечего тебе дать.       — А если я п-п-попрошу сейчас?       — Поздно, Билли, поздно. Ритуал уже закончен и раньше, чем через двадцать семь лет, новый уже не получится провести. Так что увы, нашу связь ничем не разорвать.       — Вот же п-прок-клятье!       — Так и я о том же...       Как Билл понял, из-за условий ритуала убить его Пеннивайз не мог при всем желании.       Заснуть у Оно тоже не выходило — в основном потому, что Билл был все еще в Дерри, и его близкое присутствие тревожило, подобно постоянно жужжащей около уха мухе.       Форсировать события и выдворять силой семейство Денбро из города Пеннивайз, впрочем, тоже не планировал, так как не знал, ослабит ли это нежеланную связь или все останется как было.       Вместо этого он решил дождаться отъезда Билла в колледж. И если после мешающая связь ослабеет, и у Оно все же получиться заснуть — тот все благополучно забудет и в Дерри вряд ли вернется (что Билла несказанно обрадовало). Если же нет — придется ему развлекать Пеннивайза, пока не истечет положенный срок (а вот эта перспектива Билла совершенно не вдохновляла, пусть он и понимал, что особого выбора у него нет).       В итоге визиты Оно прочно вошли в жизнь Билла Денбро, став чем-то наподобие непогоды, которую надо просто переждать.       Впрочем, чем больше проходило времени, тем сильнее они оба привыкали друг к другу. Теперь далеко не все встречи заканчивались руганью с взаимными оскорблениями, и гораздо чаще они просто достаточно мирно беседовали.       Разъяснять Пеннивайзу различные аспекты человеческой жизни, в которых тот разбирался, как выяснилось, крайне поверхностно (а то, о чем знал, явно устарело века так на два-три), оказалось на удивление увлекательно. Тем более, что Оно, в котором, похоже, тоже взыграло любопытство, не протестовало и довольно живо интересовалось многими вещами.       К тому же рядом с Пеннивайзом, который никогда его не торопил и не пытался заканчивать за него фразы, лишь бы не слышать, как собеседник давится буквами, Билл чувствовал себя на удивление уверенно, и противное заикание почти полностью пропадало, даже в моменты сильного гнева.       Однако конкретно сейчас Билл не был настроен на какие-либо разговоры. Завтра его относительно привычная жизнь закончится, а после каникул и вовсе станет настоящим адом, который он вряд ли стойко переживет. Он слишком устал и измучился, чтобы еще и терпеть выходки Пеннивайза.       Но Оно, которое мысли Билла спокойно читало как открытую книгу, явно было плевать на его душевное равновесие.       И стоило тому переодеться, лечь в постель и выключить свет, оставив лишь тусклый ночник около кровати, как тени в дальнем углу под потолком сгустились, обретая материальность, и в их центре зажглись два янтарных глаза.       — Я очень у-устал, — все же попытался воззвать к отсутствующей совести Пеннивайза Билл, — и не хочу говорить. Завтра будет тяжелый д-день.       — Мой Билли такой грустный, скоро его будут травить всей школой, — протянуло Оно безо всякого сочувствия в голосе. — А ведь пару лет назад ты проявил куда больше решимости. И где она теперь, неужто была-была, да вся вышла? До чего же печально.       — Завались! Т-ты не понимаешь, каково это! — огрызнулся Билл и с головой накрылся одеялом, чтобы не видеть полностью материализовавшегося, паскудно лыбящегося клоуна.       Угол этот по каким-то лишь ему одному известным причинам Пеннивайз любил больше всего и часто именно там и находился во время их разговоров: под самым потолком, вниз головой, по-паучьи подобрав под себя конечности. Поначалу Билл считал, что тот по излюбленной привычке выделывается подобной странной позой, но скоро понял, что Оно так просто-напросто удобнее.       А учитывая, что воспоминания о битве под землей до сих пор были свежи как никогда, легко было догадаться — почему. Вероятно, все же не все материальные обличия Оно насколько строго починялись законам принятой формы, либо это относилось исключительно к клоунскому, которое заметно отличалось от всех остальных.       — Ты не понимаешь, каково это, — ехидно передразнил его Пеннивайз, после чего продолжил таким тоном, словно проговаривал очевидные любому дураку вещи: — Ты — самец. У вашего вида по физическим характеристикам и социальному положению ты доминируешь над самками. Просто подойди к той, которая нравится, и потребуй свое.       — Это так не р-работает, тупица! — простонал Билл, которого посетило нехорошее подозрение, что Пеннивайз в очередной раз пробрался в публичную библиотеку Дерри и начитался там... всякого. Странного и устаревшего. — Мы не ж-животные, в отличие от тебя.       — Я бы с этим поспорил. К тому же у твоего приятеля Туза все прекрасно получается.       — Он мне не приятель, — Билл резко отбросил одеяло, сел и швырнул подушку прямо в наглую размалеванную рожу. — Пошел вон от-тсюда! Я не об-бязан отчитываться тебе, к-какой я неудачник!       Пеннивайз, к его огромному разочарованию, легко перехватил летящую подушку, подтянул к себе и удобно устроил на ней голову, насмешливо глядя на уже едва ли не рычащего от ярости Билла, после чего совершенно беззлобно протянул:       — Какой же мой Билли сегодня злой. Не думал, что у тебя такие проблемы с самооценкой. Ай-яй-яй.       Вместо ответа Билл снова лег на кровать, отвернулся к стенке и демонстративно с головой закрылся одеялом. Лежать без подушки было неудобно, но лучше уж так, чем смотреть на эту раздражающую самодовольную харю!       Интересно, а мама слышала его вопли или уже приняла снотворное и крепко спит?       Некоторое время Пеннивайз и правда молчал. Мама тоже не спешила врываться в комнату с требованием не орать среди ночи. Билл даже наивно понадеялся, что Оно убралось восвояси, и, наконец, можно попробовать заснуть. Но тут почти над самым его ухом раздался ехидный голос:       — И все-таки я не понимаю, почему ты не можешь просто подойти к кому-нибудь и сказать несколько простых слов.       Билл вздрогнул и замер. Пусть Пеннивайз и не проявлял к нему в последнее время вообще никакой агрессии, но близкое присутствие клоуна с огромными клыками, который в один укус может отгрызть лицо, невольно напрягало.       — Если я так сделаю, она мне откажет, — наконец выдавил он из себя.       — Пригласи другую.       — Она тоже откажет.       — Пригласи какого-нибудь парня. Вон, уверен, твой языкастый дружок будет только рад.       — У нас так не принято! Так нельзя! — Билл вновь ощутил, как внутри понимается злоба.       С сопением он откинул одеяло и уставился прямо в глаза Пеннивайза, который из дальнего угла перебрался в угол над кроватью и теперь смотрел на него сверху вниз, едва ли не соприкасаясь с его лицом своим.       — Что, опять? — янтарные глаза несколько раз недоуменно моргнули.       — Ага, опять. К тому же меня не привлекают п-парни. Вот совсем, — Билл задумался, что будет, если он со всей дури дернет Пеннивайза за волосы. Представил, как тот всей своей тушей сверзится на него, и решил, что идея плохая и лучше все-таки начать с переговоров. Точнее продолжить. — Ты, кстати, нарушаешь мое л-лично пространство. Кыш.       — Зануда, — Пеннивайз обижено уронил прямо на Билла подушку и все-таки соизволил перебраться по стене чуть дальше. — Я, может быть, помочь хочу.       — Ни за что не поверю, — Билл скривился, глядя на перепачканную слюнями подушку, затем со скорбным вздохом перевернул ее чистой стороной к себе и сунул под голову. — Да и не поможешь ты ничем. Все уже давно решили за меня.       — Ах вот в чем дело, — Пеннивайз наверно с полминуты молча и пристально сверлил Билла взглядом, явно без зазрения совести копаясь у того в голове, после чего осуждающе поцокал языком. — Маленький Туз играет не по правилам. А хочешь, мы с тобой тоже сыграем по-своему? Достанем крапленый козырь, а, что скажешь?       — Ты что им-меешь в виду? — Билл недоуменно глянул на лыбящегося до ушей клоуна.       — С тобой могу пойти я.       Билл аж воздухом подавился от такого заявления и только отдышавшись сумел выдавить из себя:       — Не смешно.       — Я серьезно, Билли.       — Да иди ты знаешь к-куда? — Билл сжал кулаки и прищурился. С такого расстояния подушкой он точно попадет куда надо. Да. — Я себе такое даже представить не могу!       — А тебе и не надо представлять, — Пеннивайз, продолжая довольно скалиться, шустро перебрался в свой излюбленный угол. — достаточно, что это представляю себе я.       — Никуда я с тобой не пойду. Я уже г-говорил, я не по мальчикам. — Билл все же сел, снова замахнулся подушкой и прошипел: — Хватит издеваться! Дай мне поспать!       — Ой, подумаешь проблема, — отмахнулся Пеннивайз. — Мне как-то без разницы, какого…       — А мне нет! — перебил его Билл, и, все-таки не выдержав, снова швырнул подушку в Оно, но то с противным хихиканьем растворилось в тенях, и бедная подушка врезалась в стену.       Пришлось вставать и поднимать ее с пола. Но как только Билл развернулся к кровати, в коридоре зажегся свет и около двери раздался раздраженный голос Шэрон Денбро:       — Билл! Это что за вопли посреди ночи? Все приличные люди давно спят!       — И-и-изв-в-вин-н-и, м-мм-а-а... — начал было Билл, но та его тут же прервала.       — Довольно! Хватит мямлить так, словно не я потратила столько денег тебе на логопеда. Немедленно укладывайся, и чтобы завтра нормально со мной говорил!       Больше не пытаясь ничего из себя выдавить, Билл с тяжелым вздохом поплелся в кровать. Сил злиться на мать, на Пеннивайза и даже не самого себя у него уже не было.