~13~
10 января 2022 г., 19:00
~👑~
Чимин продолжает стоять в душевой кабине, чувствуя себя промокшим тушканчиком. Он точно не ожидал от своего Мажоралдо такого пенальти, а от себя такой лажи. — Вот я придурок, — эта светлая мысль не дает покоя. — Фак… фак… фак… Непривычный температурный режим тела (несогласованное переохлаждение) не мешает закипать от злости. Пак злится прежде всего на себя. И совсем немного на Чона, что так сексуально его искупал (еще бы, два горячих, тяжело дышащих при виде друг друга парня, в насквозь промокшей одежде, облепившей рельефные тела — что может быть сексуальнее?). Уровень адреналина настолько зашкалил у обоих, что никто не допер включить горячую воду, чтобы согреться (похоже, и у Чимина что-то короти́т в башке, когда Чонгук оказывается так близко). Опять всплывает привычный уже, с появлением Чон Чонгука в его жизни, раздрай — въебать или выебать? Вопрос вопросов. Когда-нибудь он определится, чего хочется больше. Мысли совершенно дурацкие: «Какого такого красивого хуя (вспомнил чонгуковского симпатюлю-хуюлю, с которым они прекрасно нашли общий язык) этот отбитый на всю голову кретин поверил в себя настолько, что решил искупать (а может, и притопить собирался, кто его знает, придурка чертова), без письменного на то разрешения, самого Пак мистера Совершенство Чимина? Что он вообще о себе возомнил, Герасим хренов?». Пак вспоминает совет психолога: «Нельзя копить в себе негатив и быть барабукой». Но заняться арт-терапией для его высвобождения нет физической возможности, да и фломастеров, наверное, у этого придурка нет. А вот пробить головой Чонгука дырку в стене, чтобы тот побольше общался со своими милыми соседями, — неплохой и вполне реальный вариант снятия напряжения. Мокрая одежда, прилипшая к телу, только усиливает степень гнева и желание покарать мажора. Но ситуация такова, что первоочередная задача совсем не в этом. Хакер из последних сил берет себя в руки и, пока Чон копошится в комнате (судя по звуку — подбирает ему новый прикид), пытается набросать линию защиты. Как показывает практика, у Пака в критических ситуациях мозг работает не хуже любого кризис-менеджера. Порой он сам боится своих фантазий и придуманных на ходу историй. Но вот западло! Сейчас совсем не выходит настроиться на эту чудотворную волну, и даже привычный метод мозгового штурма не помогает. Несчастный мозг, переживший за день адреналиновые скачки, решил слегка отдохнуть. — Черт! — шипит хакер, догоняя, что и любимой банановой сосалки под рукой тоже нет. Другие методы сосания сегодня уже были использованы, а захочет ли Чон повторить, по его настроению пока непонятно. Несмотря на плачевное положение, Пак чуть не ржет, представив картину: «Господин мажор, штанишки приспустите, пожалуйста, и постойте смирно, пока я немножко пососу. Мне это необходимо, чтобы придумать, как Вас наебать». Мрак. Так что он активизирует дополнительные ресурсы и запускает мыслительный процесс в аварийном режиме. В этот раз отморозиться не получится. Придется дать ответы на вопросы Чона, иначе все пойдет по пизде. Причём ответы должны быть логичными, туфтой, что прокатывала ранее, не обойдешься. Но с этим труба — режим-то аварийный, только на четкое осознание проблемы и хватает. Мозг, наверное, реально заебался или переохладился, помахав ручкой креативу и шальной фантазии. Дверь резко открывается, и на пороге возникает Чонгук, сука, легок на помине (вот только ж настроился, чтоб ему пусто было, вечно не вовремя). В руках целая стопка шмоток. Как будто он собирался отдать их бомжам, но вспомнил, что Чимину тоже не помешает во что-то переодеться. Стоит, глупо улыбается (в принципе, как всегда рядом с Паком, тот уже привык), а потом делает пару несмелых шагов ближе. — Можешь надеть мои вещи, — судя по выражению лица, Чонгук впервые готов отдать кому-то что-то добровольно (наверное, по жизни жлобяра). — Оставь тут и проваливай, — рычит хакер, указывая дрожащими пальцами, слегка посиневшими от холода, на белую тумбочку, стоящую возле сушилки. Дебильную улыбку мгновенно как ветром сдувает, мажор смурнеет лицом, откашливается в кулак (не корона, бро?) и становится похож на сурового учителя физкультуры. — Я жду тебя в гостиной. Даже не думай бежать. Дверь я заблокировал. Нам придется поговорить, хочешь ты этого или нет, — Чон медленно кладет вещи на указанное изящными пальчиками место и направляется к выходу. Замирает, не оглядываясь: — Можешь свои тряпки закинуть в сушилку. — Спасибо, блять. Без тебя не разобрался бы! — бросает ему в спину Чимин (но хотел бы запустить кортик… а лучше кирпич, площадь поражения больше). Он нервно хватает полотенце, начинает вытирать лицо и волосы. Дрожит от холода так, что стук зубов слышно, наверное, даже на соседней улице, где расположена стоматология. Удачно, кстати, расположена, не далеко (вдруг возникнет необходимость обратиться, если он сейчас повредит себе зубы или решит выбить Чонгуку челюсть). Пак дрожащими руками вытаскивает из заднего кармана брюк свой гаджет (благо водонепроницаемый, не зря же он за него столько бабла отвалил) и бережно кладет на полку. Откидывает уже мокрое полотенце в сторону и, кроя Чонгука трехэтажным матом, пытается стянуть с себя одежду. Пять минут проклятий, адресованных жопе мажора (многое он хотел бы ему туда засунуть, оказывается), и он стоит абсолютно голый, рассматривая предложенную одежду. Выбор падает на теплый фиолетовый бомбер и черные спортивные штаны, которые он надевает на голое тело (сменные трусы эта сука не принесла). Закидывает вещи в сушилку, опять тянет время, не торопясь разыскивая фен. Сушит волосы и снова настраивается на нужную мозговую волну. Теплые шмотки помогают согреться и слегка расслабиться. Главный мыслительный орган, отогретый феном, возвращается в коллектив, подкидывая прикольные идеи для объяснения собственной тупости (ну как можно было так налажать?!). Чимин вдыхает-выдыхает поглубже пару раз и выходит из своего временного убежища, имея в голове уже сформированную стратегию защиты. В воздухе витает аромат кофе и запах чего-то горелого, и Пак искренне надеется, что его не настигнет такая же участь (быть зажаренным этим исчадьем ада… лучше уж отжаренным, хрен с ним, — это более приятная перспектива). На столике в гостиной стоит тарелка с обугленными гренками, ветчиной и вялеными помидорами. Пак не сразу понимает, к чему этот джентельменский набор, но в следующую секунду видит своего мучителя, выходящего с кухни. И в руках тот держит два стакана, наполненных жидкостью, один из которых протягивает ему. Чимин искренне надеется, что это не то отвратное пойло, которое регулярно хлещет мажор, пока не слышит знакомый запах подсунутого ему прямо под нос напитка. — Тебе надо выпить, — звучит слегка хрипловатый голос Чонгука, и в этот момент хакеру хочется застрелиться. Ох… эти грубые нотки… эта хрипотца… а он еще даже не выпил. Признаться этому самовлюбленному козлу, что Паку нельзя пить — дать в руки оружие. Впереди еще один раунд, который важно отстоять. Но как это сделать, очередная дилемма. Все свои секреты он выложит даже без сыворотки правды уже после нескольких глотков алкоголя. Такая вот пиздатая особенность, мешающая жить и расслабляться как все нормальные люди. И наградил же Господь. Наверное, в наказание за неуд по поведению в прошлой жизни. — Поговорим, — непонятно то ли спрашивает, то ли ставит перед фактом Чон. — Чонгук, ты дебил? — огрызается Пак. — Если у тебя еще не закончились оскорбления, можешь высказаться прямо сейчас. Я никуда не спешу уже, — держит удар эта мажоритарная личность, чем бесит еще сильнее. Вот блять… и сказать-то вдруг нечего. Нет желания добавить что-то еще к монологу, произнесенному в ванной. И привычная, всегда безотказная стратегия сопротивления — нападай и властвуй— сегодня совсем не работает. Он сдается, успокаивая себя тем, что капитуляция временная (будет и на его улице праздник, да, и перевернувшийся КАМАЗ с пряниками, сердечками и чупа-чупсами будет тоже). — Ладно, — на выдохе произносит Пак. — Что тебе надо? — В смысле? — глаза Чонгука приобретают несвойственные им размеры. — Это я хотел тебя спросить, чё тебе надо было в моей квартире и как ты сюда попал? Какого хрена ты отправил меня в кутузку, мы тоже обсудим, но позже. — Я просто хотел вернуть ключ. — В смысле вернуть? Откуда он у тебя? — глаза Гука расширяются еще больше. Хотя куда уже больше-то? — Значит, ты ничего не помнишь? Понятно… — Чимин специально выдерживает паузу, чтобы опять оттянуть время. — Я был прав. Ты реально придурок. Не о чем говорить. Чонгук снова виснет, недоумевая, о чём речь (любитель сомнамбулоподобных состояний). Пытается сообразить, про что его Золушка шепчет. Видимо, получается плохо — в глазах смятение и даже легкий испуг. — В смысле? — вопрос звучит так, как будто у него заела пластинка. Пора менять патефон. — У тебя чё, склероз? — Я что-то пропустил? — скорее всего, Чонгук знает о своих ночных похождениях в состоянии сна, и Пак хватается за его замешательство, как за спасательный круг. Понимает, что вот он — его звездный час! Пора включать сказочника. — Вообще-то, ты меня в прошлый раз сам пригласил приходить когда захочу, а теперь претензии предъявляешь. Гостеприимность явно не твое! — Чимин ликует, видя ахуевшую гримасу Гука. — Я… я-я… — бормочет мажор, заикаясь. — Ну да, ну да… И ты не я, и жопа не твоя. Всё с тобой ясно! — добивает его хакер, понимая, что вернул себе кубок первенства. Чимин резко подрывается с дивана (вообще-то хотел взять гренок), но его останавливает жилистая рука Чона, хватая за тонкое запястье. — Прости… прости! У меня бывают провалы. Я реально не помню. Со мной такое случается, — пытается оправдаться Чонгук, но потом с подозрением прищуривает глаза. — А дверь как открыл? — и тут уже подвисает Пак. Он несколько секунд раздумывает, пытаясь не измениться в лице, а потом раздувает ноздри, понимая, что Чон либо ход беседы не отслеживает, либо растерялся всё-таки и тупит в своей обычной манере. — Блять! Ты точно дебил! Говорю же — ты дал мне ключ-карту. Тоже не помнишь? Чонгук срывается с места и летит на всех парах в коридор. Видимо, психика опять дает сбой и его нервы на пределе настолько, что даже издалека видно, как ходят желваки. Он хватает за ручку верхний ящик комода и рывком тянет его на себя так, что чуть не отрывает часть предмета интерьера. Второй рукой роется в ящике и находит то, за чем так активно помчал. — Он на месте! — восклицает с непонятной интонацией и слишком довольной миной (рано радуешься, идиот, сейчас тебя опять размажут). — Конечно на месте, потому что я именно за этим и явился. Положить на место. После твоего сногсшибательного визита ко мне на работу, меня, естественно, уволили. Я взбесился. Ну, ты понял… Наказать хотел, позвонил копам, а потом решил вернуть ключ, пока тебя не будет. В прошлый раз ты при мне его доставал из этого ящика. Я и вернул его туда. Чимин настолько спокойно кроет карту за картой, что сам себе удивляется. Былая уверенность и пиздопротивность возвращаются как по волшебству, и он уже представляет Чонгука, умоляющего о прощении (может и оттрахать попросит, Пак не откажет). — А… Ну да… Прости, мне неловко, что так вышло… действительно ничего не помню, — потерянно подытоживает мажор, обреченно закрывая комод и возвращаясь к месту основных разборок. — Может, ты и минет делать не хотел? — слегка улыбается Пак, — так, импровизация. — Хотел! — выкрикивает Чон, но потом, видимо, понимает, как тупо это сейчас прозвучало. Подходит ближе и присаживается перед хакером на корточки, уже тише добавляя: — Очень хотел. «Совсем стыд потерял, сука нереальная», — Пак в очередной раз восхищается собой и своим виртуозным умением манипулировать людьми (наёбывать их, точнее, если называть вещи своими именами). Вот не подкопаешься же?! Внутри всё ликует и хлопают фейерверки (фух, пронесло… красавчик!). Кутается в приготовленный для него плед и хватает желанный гренок, пытаясь сексуально отгрызть горелый край (что очень непросто, попробуйте сами как-нибудь на досуге) и этим нехитрым действием отвлечь мажора от намерения его напоить. Бой отстоял, осталось выиграть войну, а для этого не помешало бы выжить, не заболеть пневмонией, и не сдать себя с потрохами, если всё-таки не получится избежать употребления алкоголя. Чонгук поднимается на ноги, берет стакан, который Чимин технично пристроил было на стеклянный столик, подсаживается к нему на диван, непринужденно сокращая расстояние (ага, типа никто не заметил, щас). Опять протягивает «сыворотку правды», как чувствует, сука, что эта бодяга может изменить вектор их отношений кардинально. Пак пытается отстраниться, но его снова хватают за выуженную из-под пледа руку и притягивают еще ближе. Алё, чувак! Куда еще ближе-то?! — Выпей, я не хочу, чтобы ты заболел. — Ты знаешь только такой способ согреться? — шепчет Чимин, специально облизывая губы, на которые, не моргая, уставился Чон. Разглядывает его красивое лицо, шикарную родинку на шее, которую хочется потрогать и поцеловать. Как-то несвойственно ему робко гладит слегка влажные волосы и находит этого безмозглого кретина чертовски горячим. Таким горячим, что сердце хуярит не по-детски. Ловит взгляд, полный желания и какого-то… бешенства? Внутри ломается, а с виду пока держится (ну если честно, пытается изо всех сил). Кадык непроизвольно дергается и Пак понимает, что ему пизда. Вот прямо сейчас. Вблизи этого чипушилы, который так его волнует и бесит одновременно. — Нет… — Что нет? — отвечает он на выдохе, уже позабыв, о чем спрашивал. — Я могу и сам тебя отогреть. Иди ко мне, — мажор медленно всё тянет и тянет к себе, и звучит этот, сука, хриплый голос так, что реально хочется кончить. У Пака уже голова идет кругом (причём и голова, и головка). Чимин теряется окончательно и бесповоротно, потому что… кажется, пиздец таки пришел. Конкретный такой пиздец. Мозг и так плохо соображал, а теперь вообще перестает воспринимать происходящее вокруг. Он настолько поплыл, что вместо слов «сам отогреть» слышит хриплое «сам отыметь», и вот совсем не против этой замены. Даже очень за! Желательно прямо сейчас, а то он отымеет Чонгука. — Сделай это, детка, — опять шепчет Чимин, и это всё, на что хватает потерянного креатива и словарного запаса. Он, видимо, сам не до конца понимает, что сейчас пизданул. А мажор как будто того и ждал. Отстраняется, ставит стакан с виски на столик и берет холодные ладошки Пака в свои ладони. Еле прикасается губами и легонько обдает горячим дыханием, отчего Чимину хочется завыть. Нежность к этому чудиле, что возникла нежданно-негаданно, набирает обороты. Мозг бьет тревогу, пытаясь вернуть здравый смысл, но всё похую. — Позволишь? — говорит Чон, и почти неощутимо касается губ своими. В ответ хакер жадно впивается в его губы в развязном поцелуе и привычно кусает за верхнюю. Ему абсолютно всё равно, чем это закончится. Об этом он подумает завтра, но точно не сейчас. Чимин не желает останавливаться, теряя последние крохи разума. Он хочет Чона прямо сейчас, а потом будь что будет. У обоих рухнул контроль, а почти болезненную страсть уже не остановить. Чонгук перенимает инициативу и срывает с Пака этот злосчастный плед, бросая его на пол. Зарывается горячими ладонями под фиолетовый бомбер, затем оттягивает ворот и привычно впивается в белоснежную кожу, размашисто орудуя языком. И это просто блять! У Чимина всё плывет перед глазами. Как же до одури приятны такие вот вылизывания, он же как котенок, этот брутальный мажор, разве что не мурлычет… Пожалуй, это впервые с Паком происходят подобные метаморфозы. Настолько круто чувствовать, что тебя так искренне хотят… круто чувствовать себя желанным. — Приласкай его, детка, — шепчет ему прямо в ухо Чонгук, и Пак прекрасно понимает, о чём сейчас идет речь. Он запускает свою ладонь между ними и ведет вниз, к паху. Натыкается на нехилый такой бугор, стонет прямо в губы Чонгуку, представляя, каково это будет — ощутить этого приятеля в себе, и сколько удовольствия можно получить, когда немаленьких размеров член будет распирать изнутри… — Блять, — срывается вслед за стоном, и их губы опять соединяются в страстном поцелуе, который, кажется, невозможно разорвать… Но увы, очередной облом уже на подходе, и ему это вполне по силам.
