~17~
10 февраля 2022 г., 08:00
~👑~
У Чонгука утро, как правило, ассоциируется с выпадающими из орбит глазами (давление хуярит… еще бы, алкогольная интоксикация не щадит никого), раскалывающейся башкой, привкусом сдохшей чупакабры во рту и стаканом свежеприготовленного антипохмелина. И начинается обычно с орущего как недорезанный и разрывающего барабанные перепонки долбодятла-будильника, через несколько минут посылаемого в жопу. Плюс пара ушибов, приобретенных в попытке вписаться мускулистым телом в дверной проем (вестибулярка в отключке), и приветствие подкачанного зомби с проколотой бровью, внезапно возникающего в зеркале собственной ванной комнаты. Сегодняшнее утро нихуя не врисовывается в его ранее утвержденные стандарты. Как минимум потому, что просыпается Чон не от всего вышеперечисленного, а от ощущения, что кто-то включил бесшумный фен, направив теплый поток воздуха ему прямо в ухо. Видимо, эта сука с электроприбором желает, чтобы мажор нарушил свое обещание отцу, заработав отит, и не явившись в итоге на работу. Чонгук открывает глаза и, повернув голову, пытается навести фокус. Видит свою ненаглядную Золушку, спящую рядом и сопящую прямиком ему в ухо. Не сразу верит столь милой картине, которая кажется сказкой. Нащупывает свою ягодицу и, даже не подумав о последствиях, щипает, чтобы проснуться (мало тебе болезненных ощущений? хотя… мазохисты — они такие). Странно, но боль вполне ощутимая, а значит сегодняшнее утро самое ахуенное из всех возможных, и он тянет довольную моську в привычно дебильном «гы». Вспоминая ночное рандеву, Чон удивляется сам себе. Удивляется и тому, с какой легкостью он впервые позволил кому-то въехать в свой «задний бампер». А сколько невероятных ощущений (и осложнений тоже, потому что задница пиздец как болит) получил в результате этого ДТП, это же ёбнуться можно! И сейчас, глядя на спящего Чимина, который не слинял в привычной для себя манере, он как никогда счастлив, забывая об огорчениях вчерашнего дня. «Депрессуха, алкоголь, кладовка, сыр, минет, минет, друзья-козлы, кутузка, обещание бате, холодный душ, но как компенсация — губы, руки, члены, хочу, сейчас сдохну, кончай, завтра не встанешь, давай полечу…» Весь вчерашний день (если выделить ключевые моменты), в принципе, вполне вмещается в одном предложении, хотя впечатлений принес больше, чем было получено за все двадцать три года жизни. Об адреналине даже упоминать не стоит. Чимин — это и есть сплошной адреналин. Чистый такой, качественный и ничем не заменимый. Он как случайно открытый вид личного кокаина для больного на всю голову Чонгука. Друганы-предатели могли бы сказать, что жизнь Чона пошла под откос (знали бы подробности бурной ночи — насильно потянули бы к бабке… порчу снимать… яйцом выкатывать … ну, или, возможно, к проктологу… дырочку подлечить…). А виной всему оплошность Тэхёна при выборе объекта спора и эта несносная персона в виде Злоёбушки. Но Гуку определенно нравится его теперешнее (пусть и нижнее) положение, как и телосложение рядом лежащего парня. Глаза невольно скользят по вздымающийся груди и отдельным частям подтянутого тела, что виднеются из-под одеяла. Оголенное прокачанное бедро, гладкая пятка и, ёб твою мать — татуха на икре, которую он вчера не заметил. Красивый дракон и надпись иероглифами, видимо, на языке той же страны Восходящего солнца. Чонгук в натуре влюблен! Был пацан и нет пацана. — Может, ты возьмешь трубку? — слышится хриплый голос, что вырывает из слюнявых мечтаний (на самом деле он не только тату рассматривал, а и член Чимина вспоминал… красивый такой… в родинках). От неожиданности Чон резко подрывается и, получив стандартную утреннюю подножку от непроснувшейся вестибулярки, с грохотом падает на пол, широко взмахнув руками (наверное, какая-то особенная гимнастика по утрам… для пятой точки и позвоночника). Звук падения разносится по комнате эхом, как будто упал огромный шкаф, доверху наполненный литературой по психологии (почему именно по психологии? да просто потому, что автор любит это направление в науке, и симпатичного дедушку Фрейда с бородкой тоже…). — Чонгук! Ты в порядке? — доносится обеспокоено сверху, и Чон готов поклясться, что этот волнующий голос его заводит не только тогда, когда он слышит властное «детка», а в принципе… заводит. Начни сейчас Чимин зачитывать таблицу умножения или рецепт приготовления клейстера — один хрен это будет сексуально и возбуждающе. — Да блин, ты как тридцать три несчастья. Свернешь себе шею еще, а меня посадят за непреднамеренное нанесение телесных повреждений. — Я в порядке, — стонет Чонгук, потирая ушиб на копчике. — Возьми телефон, чего он горланит всё утро? — тон Чимина меняется, как по щелчку пальцев. Чонгук, скрипя зубами (а может, и хрустя костями… это более вероятно в данной ситуации), поднимается с пола и хватает прыгающий на зарядке гаджет. — Алло… — шипит раздраженно, но слышит в динамике голос родителя, и резко тушуется, сбавляя обороты. — Привет, пап. Как ты? — Чонгук, доброе утро. Надеюсь, оно у тебя действительно доброе, и твой хриплый голос просто последствие утренней распевки. Вокальные данные кому-то в душе демонстрировал? — Типа того… — Ты ведь уже встал и на всех парах мчишься на работу. Верно?! — Да, пап, я как раз в дверях. Выхожу. — Вот и умница. Я жду тебя в офисе, сынок, — соединение обрывается, а Чону хочется вспомнить, где можно купить веревку и мыло. Набор суицидника его привлекает намного больше, чем эта грёбаная контора отца. Чонгук откладывает телефон и возвращается взглядом к сонному парню, который уже сидит на кровати и подпирает ладонями подбородок, внимательно за ним наблюдая. — Ты не ушел? — несмело интересуется Гук, хотя вопрос чисто риторический, или, точнее, не совсем верно сформулированный. Чонгуку хочется спросить «Почему ты не ушел?», и услышать в ответ что-нибудь неебически милое и приятное, но жутко ссыкотно. И потом, уж кто-кто, а Чонгук-то точно знает, почему (хотя и тут его наивность удивляет). — А у меня был шанс? — с хитрющей улыбкой вопрошает в ответ Чимин. — Наверное, нет. — Вот и я думаю, что ездить по ночному Сеулу без трусов не совсем прикольно. Ты зачем это сделал? Чонгук вспоминает, как спрятал белье Чимина, пока тот был в душе. Ему настолько не хотелось расставаться, что смесь привычного уже безумия и легкого алкогольного опьянения замутила очередную движуху, затуманив последние остатки разума (это надо же было до такого додуматься?! ей-богу, как ребенок… если бы Чимин действительно хотел уйти, то мог бы и голый слинять… но зачем это знать Чонгуку, верно?). — Мне нужно на работу. Отец прибьет, если не явлюсь в течение часа, — вопрос Чимина Чонгук игнорирует, подрываясь с места в сторону ванной комнаты. — Стоять! Я первый! — слышит вслед, но инстинкт самосохранения придает сил, он ускоряется и захлопывает дверь прямо перед носом Чимина, что несся следом. — Открой! Ты же всё равно выйдешь. — Твое белье у меня под подушкой, — выкрикивает Гук, тяжело дыша. Радуется, что вовремя смылся, а то точно досталось бы. Правила съёба. Метод Чимина (прям в рифму названию любимого фильма автора «Правила съёма. Метод Хитча»). Чонгук собой доволен, он молодец, быстро учится. Охуенный, оказывается, метод-то. Эффективный. Подорвался-съебался и никаких тебе лишних неудобных разговоров и выяснения отношений. Недалеко, конечно, съебался, и ненадолго, но и то радует. Он бы точно со стыда сгорел, если бы сейчас ему пришлось объяснять, за каким таким мохнатым хуем он позарился на Чиминовы труселя. — У тебя десять минут. Я отвезу тебя, — и это самая милая угроза, которую слышал Чон за всю свою жизнь. На лице опять возникает довольная улыбка. Утро однозначно одно из лучших.~👑~
Они на небольшой скорости изящно виляют задницей мотоцикла между стоящими в пробке машинами. Чимин словно одно целое со своим байком, грациозен в каждом движении, и при этом так уверенно и твердо ведет, что всё это вызывает у Чонгука очередную волну восхищения. И возбуждения — уж очень это напоминает его поведение ночью, в постели (наверное, не стоит сейчас об этом вспоминать… уже проходили эти приколы на мотоцикле… да и впереди целый рабочий день как-никак). Еще пара кварталов, и байк паркуется у главного входа в офис «JK Protection». Сотрудники, толпящиеся у здания (ну и чего вылупились, суки? вам что, на работу не надо?), с интересом рассматривают двух парней, плотно прижимающихся друг к другу. Хотя речь скорее о пассажире, который прилип к водителю как банный лист, явно не имея особого желая отлипать. Чонгуку действительно не хочется даже двигаться. Хочется вот так, близко и крепко… Прижиматься к Чимину и вдыхать полюбившийся запах цитруса, смешанный с его собственным. Таким неповторимым и манящим. Хочется наплевать на обещание отцу, и умчаться куда глаза глядят. Лишь бы вместе. Рядом. Выдержки Чимина надолго не хватает, и он пихает локтем своего горе-парня, давая понять, что пора валить. Чон нехотя слезает с байка, снимая ненавистный шлем, который на него насильно надели со словами: «Даже не думай, иначе пойдешь пешком». — Вечером будешь? — мнется на месте и робко интересуется. — Не думаю. Много дел. Ты забыл, что лишил меня работы? — А ты меня девственности, — язвит мажор в ответ и смеется, понимая, как нелепо звучит эта претензия. Он выше Чимина, шире в плечах и намного сильнее, но только рядом с ним чувствует себя настолько ранимым и уязвимым. — И что ты предлагаешь? Жениться теперь на тебе? — байкер снимает свой шлем, позволяя опять увидеть красивое лицо и растрепанные волосы. И господи, как же восхитительно он выглядит. — Я был бы не против, — Чонгук смотрит ему прямо в глаза (видимо, тренируясь в навыках гипноза… блять, наивный… нашел на ком тренироваться…). — Меня не будет несколько дней. Не жди, — резко обрывает его мечтания байкер, и на полном морозе начинает разглядывать многоэтажное здание, скорее всего, восхищаясь современной архитектурой. — Ты здесь работаешь? Кошерно, ничего не скажешь. А… — Я буду ждать тебя каждый вечер. Ключ положил тебе в карман куртки, — бросает Чон, не обращая внимание на последний вопрос парня, и уходит. Прикиньте! Уходит! Вот так нагло и бесстрашно оставляя за собой последнее слово. И хотя со стороны это выглядит достаточно дерзко, сердце Чонгука опять тарабанит по ребрам с призывом к здравомыслию хозяина: «Э… Чувак! Ты куда пошел? А вдруг обидится?». Но он только ускоряет шаг, стараясь игнорировать жгучее желание обернуться, и хоть одним глазком посмотреть на лицо парня, который, судя по тишине в ответ, точно подобного выпада от своего Мажоралдо не ожидал, а потому так и остался сидеть с раскрытым ртом. Чон, несмотря на некоторые опасения, довольный собой до жопы, заходит в холл громадного современного здания, и уже подходя к стеклянному лифту, слышит за спиной знакомый голос: — Какие люди! — Привет, Хосок. И такое бывает, как видишь, — огрызается младший, даже не поворачиваясь к брату. — Каким ветром тебя занесло? — тот хватает его за плечо, пытаясь обратить на себя внимание. — Да так. Решил воссоединиться с семьей. Или ты что-то имеешь против? — бровь Чона поднимается вверх, как только он поворачивает голову и видит откровенно помятый вид старшего. Тот выглядит почему-то вымотанным и уставшим (вот прям хуёво он выглядит, если честно). Тот зомби, которого Гук частенько видит в зеркале собственной ванной, вовсе не зомби, а нежная роза в каплях утренней росы, если сравнивать с мужчиной, которого мажор двадцать три года считал своим хёном. — Хуёвое утро? — Хуёвая жизнь… — фыркает Хо в ответ, и смотрит на младшего с неприкрытой злостью. — А у тебя, я смотрю, она бурлит по полной. Тачку сменил на мопед с водителем? Эта шлюха еду отрабатывает? На работу теперь тебя возит? Хорошее настроение пропадает стремительно и безвозвратно, и Чон, не контролируя себя, автоматически трансформируется в Тайсона. Четкий хук в челюсть определяет, в каком положении коммерческий директор крупной компании сегодня предстанет перед взором зевающих сотрудников, что собрались у лифта. Чонгук, болезненно скривившись, трясет рукой со сбитыми костяшками, и нависает над ним сверху, грубо хватая за (надеюсь, не сломанную) челюсть. Пытается рассмотреть что-то в ранее любимых чертах лица старшего брата, и не может поверить, что они докатились до такого. — Если еще раз посмеешь его так назвать, я разъебу тебе череп, — рычит он сквозь зубы, и оставляет Хосока лежать на полу. Заходит в открывшиеся двери лифта. — Чё? Никто не едет? — смотрит на изумленных подчиненных, которые все как один замерли на месте, медленно и синхронно отрицательно мотая головами (их можно понять — никто не хочет проехаться с ветерком в компании разъяренного Годзиллы). — Ну и черт с вами, — бросает Гук, нервно нажимая на кнопку необходимого этажа. А ведь так хорошо начиналось утро… Если бы он только знал, что в это время его драгоценная Золушка, сидя на байке, синхронизирует его телефон со своим гаджетом (точно так же, как они сами синхронизировались ночью); что камеры слежения в здании, а так же электронные ключи взяты миловидным парнем под контроль (как и сам Чонгук); что буквально через неделю печальная участь ожидает и главный сервер ненавистной им обоим компании «JK Protection». В общем, если бы не «если бы», то произошедший пару минут назад инцидент показался бы ему херней собачьей, не более.
