Три коктейля для Золушки

~👑~

      Развалившись на кровати, Юнги поглядывает на крутящуюся хуйню, которая вроде бы и вентилятор, но ещё может быть весьма приличной люстрой, если потянуть за свисающую цепочку (бля, как смыв бачка в советском туалете, ей-богу). На улице жара несусветная и опять выходить из гостиницы совсем неохота, хотя горло и одолевает сушняк. Вчерашнее пиво, к которому Мин совсем не привык, сейчас дает о себе знать урчанием в желудке (ибо нехер пить продукты брожения натощак… это тебе не привычный элитный алкоголь) и долбоебучей головной болью. Тэхён предлагал пройтись по набережной и похмелиться, а за одно и помолиться за друга-мажора, отправляя важный посыл Вселенной, чтобы тому наконец-то свезло, но Сахарок вежливо отказался, ссылаясь на нервный срыв (ага… смешно, Юнги… с твоей-то психикой, что-что, а нервишки — стальные). Сделав тяжелый обреченный вздох, НЛО-шник молча ушел в свою спальню, предварительно забрав из бара небольшие бутылочки с алкоголем. Вот в такой дружеской и увеселительной обстановке и прошло несколько часов.       Телефон небрежно лежит на тумбочке без внимания хозяина ровно до тех пор, как кому-то и, блять, с какого-то хрена очень понадобился Юнги. Тот, подорвавшись, хватает прыгающий в конвульсиях гаджет, и, перевернувшись на левый бочок, отвечает на звонок.       — Пронто.       — Сеньор Юнгы? — в динамике звучит своеобразный мужской тембр с приятным европейским акцентом.       — Ес… Ой, бля… Си (сука, отсоси… харе выёбываться! — это уже от автора). — Я вас слушаю.       — Вам знакомь сеньор Чон Чонгюк? — пугающее начало разговора заставляет подпрыгнуть на кровати и принять сидячее положение.       — Си, — встревоженно отвечает Сахарок, а в голове уже вырисовываются жуткие кадры с Чонгуком в сюжете какого-то кровавого блокбастера (ну типа, акулы сожрали, или морские пираты в заложники взяли, а, может, и вовсе Чимин замочил).       — А кэм ви ему приходитэсь?       — Что с ним? — орет Сахарок. Нервы уже ни к черту с этими младшими. Заебали, суки. Жизни ему не дают. — Я старший брат, — дополняет, понимая, что ждут ответ.       — Ви можетэ подьэхать в учясток?       — Си, — отвечает, а у самого уже на подходе очередной поход в туалет, ибо за малого ссыкотно реально.       — Он жив? — выпаливает, даже не подумал, что в принципе есть и другие варианты развития событий, и Чон борец еще тот.       — Сертаменчи. Сори, да с ним всэ в пориадке. Задэржань до вияснения личностьи. Ви можэте привэзти его докумэнти? — Юнги громко выдыхает от облегчения, параллельно обуваясь и выбегая из спальни.       — Тэхён! — орет он, отклонив телефон в сторону и зажимая микрофон ладонью. — Где ты, блять, сука сутулая?       — Дискупи, я не расслышаль, — отзываются на том конце. — Так Ви подъедитэ?       — Какой участок? Или адрес? — выпаливает Мин и, хватая из рук подошедшего (и слегка ахуевшего) друга телефон, открывает заметки.       Через тридцать минут метаний по номеру в поисках чонгуковского паспорта, экстренных сборов и чуть не сбитого у входа в отель мужчину, они подъезжают к участку. Юнги оглядывается на Тэхёна, сидящего на заднем сиденье, и отмечает, что у того рубашка одета навыворот, а пуговицы застегнуты не до конца. Кожа почему-то блестит бронзовым отливом на сексуально выпирающей ключице.       — Прикройся, — рычит Сахарок, поворачиваясь к водителю и доставая своё портмоне.       — В смысле, прикройся? — звучит недовольно с заднего сиденья, а следом открывается дверь.       — Выглядишь как дешевая путана, — летит очередное возмущение, на которое Тэхён огрызается коротким: «а ты не смотри» и, громко захлопывая дверь, отходит от желтого автомобиля, поправляя свою помятую рубашку.       Участок встречает парней на диво приятной атмосферой. Правда, если его адекватно оценить, то внешне он больше походит не на дом закона и справедливости, а на детский сад «Морячок». Просторное светлое помещение с островками озеленения и стенами, разукрашенными рисунками морской живности, повергает Юнги в шок. Странные, оказывается, тут люди живут, а может таким образом рефлексируют, пытаясь запрограммировать задержанных преступников на позитивное мышление (не отходя от кассы, так сказать…), ну или тупо экономят на психологе.       Внутри людей немного, в основном кучкуются, активно что-то обсуждая, ну и парочка качков стоит у дверей (видимо, тут тоже есть вышибалы). У стойки, что больше походит на барную (Юнги даже кажется, что это его привычный вайб), стоит невысокая барышня в странной панамке как у ребят из отряда морских котиков. И не то чтобы Юнги был их фанатом… Нет! Просто, как-то по телевизору показывали, а он залипал.       Завидев двух неадекватов (ибо, как можно ещё назвать парней, один из которых в рубашке с пингвинами, да ещё и навыворот, а другой — с лицом Джека-потрошителя), девушка окидывает их взглядом, а потом (наверное, с большими усилиями или используя силу мысли) натягивает улыбку, оголяя белоснежные зубы (может у них тут стоматология по доступным ценам?.. надо узнать).       — Como posso ajudar? — звучит звонкий голосок, скорее всего, как подьёб, ибо по лицам этих неандертальцев видно, что люди «неместные» и точно не носители португальского языка.       — Sprechen sie deutsch? — парирует Тэхён, вводя девицу в ступор. Ага… съела?! Не нужно было выпендриваться, коза драная!       — Нам звонили по поводу Чон Чонгука, — на полном морозе звучит на корейском от мастера обламывать всех и вся, гуру-полиглота — Мин Юнги.       — One second, — отвечает девушка и глазами бегает по большому залу, что больше походит на какой-нибудь open space или coworking. — Antonio por favor venha.       Плотненький, лысый, с закрученным усами (фу бля) коротышка, немного схожий на начальника службы безопасности Юнги, привычно широко улыбается, направляясь в их сторону. Глядя на него, Сахарок ловит дежавю. Ему бы скинуть пару-тройку килограмм, набить тату, и он вылитый Дэгон. Надо будет телефон взять, мало ли…       — Сеньор Юнгы? — ждёт реакции, а после их кивка добавляет: — Это я вам звониль. Ви привэзли документи вашего брята?       — Си, — видимо Сахарок ничего кроме этого гребанного слова по-португальски так и не выучил, хотя ещё в самолете листал словарь.       — Оkey, obrigada, — Мин мнётся на месте, поворачивает голову к Тэхёну, в надежде получить ответы, что это за бригада такая и во что именно вляпался их малой.       — Успокойся, это «спасибо» на португальском, ну а окей… Короче, ты понял, надеюсь, — улавливая недоумение в его глазах, уточняет НЛО-шник. Вот сразу видно: человек образованный, не зря планеты различные посещал. Делился опытом скорее всего и языки разные изучал.       — Тут такое дэло, сеньор, — полицейский подходит ближе и, наклонив голову к уху Юнги, делает голос на тон ниже. — Ваш брать у нас в камерэ, но он не одинь. У них тамь с его парнэм, как ми с ребьятоми поняли, ролевие игры сейчас. Понимаетэ, о чем я? — он слегка поднимает правую бровь и как-то загадочно улыбается, а вот Юнги не вкуривает совсем.       — Какие ролевые игры нахрен?       — Любовь у нихь… Ню как вам ещё обьяснит?       — Юнги, не тупи. Трахается малой, — шепчет на ухо Тэхён.       — И? А… Я понял, не бузи, — огрызается Мин, цедя сквозь зубы, и с недоумением поглядывает на копа. — Нам типа подождать?       — Будем благодарны, — вежливость и тактичность блюстителей закона в этой стране просто поражает, и Сахарок на несколько секунд устало прикрывает глаза.       — Просто ми с ребьятами ставки поставыли. Давайте подаждём нэмного, вашим друзьям минуть пять осталос до финыша, — и эта фраза вводит в ступор Юнги. Он непонимающе смотрит на этого обдолбанного синьора в полицейской форме и чувствует себя в программе «Поле чудес». — Я очэнь не хочу двэсти долларёв проиграть.       — Чего, блять? — на это возмущение грозного корейца усатый кивает в сторону, а, сделав пару шагов назад, возвращается в тусовку, из которой его недавно выдернули. Вокруг стола с монитором столпилась шайка озабоченных (или азартных… сложно разобрать, что преобладает у этих полоумных) господ уставившихся в экран дорогой техники и что-то выкрикивающих.       Подойдя ближе и глянув на экран, Юнги замирает на месте. Камеры, что расположены по периметру комнаты для задержанных, транслируют горячее порно, где его малой, видимо, сегодня топ. Обида за раскрытие приватной жизни Чонгука накрывает с головой, и Юнги хочется закрыть ладошками экран, чтобы дать младшему спокойно (ну это вряд ли, конечно, получится… в контексте увиденного) кончить. Расталкивая этих загорелых парней в тельняшках, Мин тянется, чтобы реализовать свой план, но голос Тэхёна опять отвлекает его:       — А кто ставки принимает?

~👑~

      Чимин чувствует, как длинные пальцы умело проникают в него и как точно сгибаются под нужным углом. Он дёргается, пытаясь вырваться, но сильная рука опять возвращает на место.       — Отпусти, при-дурок… Слышишь… Ты меня обманул… Ах…— шипит Пак, не оставляя попыток вырваться из мощных лап и параллельно наслаждаясь ощущениями.       Ему так хочется забыться в руках этого накаченного отморозка, который нравится ему до мозга костей, но груз ответственности за его судьбу не позволяет полностью расслабиться. То, что Чонгук о нем знает, это, конечно, здорово, но вряд ли Хосок ему поведал абсолютно всё. Например о том, что сам сделал этот заказ или что угрожал расправой самому Чимину. Что именно из-за него он тут торчит и не может вернуться в родную страну. Как объяснить Чонгуку, что быть рядом с ним Чимин не может по объективным причинам, но и расстаться не в силах.       — Зачем? — очередное движение заставляет вскрикнуть. — Признайся, тебе же хорошо! — и опять толчок. Чимин сдается, кладя руки на широкие плечи, а мысли разбегаются, как тараканы, которым включили свет.       — Аху-ен-но… — дыхание сбивается, а жаркие губы опять накрывают жадно.       Воспоминания уносят в тот вечер, где бесцеремонный Чон, сидя за его спиной на байке, то и дело демонстрировал свой каменный стояк. Пак отчетливо помнит собственные реакции на первые соприкосновения их тел, и то, как его самого пронзала дрожь. Сейчас, как и тогда, желание распаляется с огромной силой, а осознание любви к этому отморозку обжигает грудь. Жарко так, что хочется с себя снять эти чертовы шорты, прильнуть голой кожей к своему мажору, отдаться в его власть и самому насладиться им. Плевать на посторонние глаза, что явно наблюдают в камеры, на гребаного брата Чонгука, что угрожает расправой и жизни ему не дает. Впервые чувства Пака настолько обозначены, что врать себе просто нет смысла.       — Я такой счастливый, — выпаливает Чонгук на выдохе, разрывая поцелуй. — Прости, ты просто… Я обожаю тебя, — обжигающие поцелуи перемещаются на шею, и скулеж вырывается из глубины груди Пака. Руки Чимина тянутся к Чонгуку, блуждая по крепким мышцам, как будто ищут опору, чтобы удержаться на плаву.       Губы распухли от непрерывного терзания, а ноги слегка затекли от неудобной позы, но Пак не смеет себе отказать в этой мучительной пытке насладиться их близостью сполна. Прохладный воздух на контрасте с личным перевозбуждением заставляет тело сжиматься, а на висках выступает пот.       — Детка, давай как тогда на байке? Придвинься ближе и обхвати мои бедра своими ногами, — Чонгук аккуратно вынимает пальцы и, удерживая его на весу, помогает занять удобное положение.       Пак послушно делает то, что сказали, постанывая от разочарования и внезапной пустоты.       — Не волнуйся, ты кончишь, я обещаю… Даже если я сам останусь ни с чем, — Чимина кроет от такой заботы, а Чону лично хочется вручить медаль.       — Ты заставляешь меня нервничать, — шепчет Чимин и сам припадает к вспотевшей коже мажора. Его личное безумство рядом с этим парнем в очередной раз подтверждает, что он его тоже... Любит...       — Не смей. Это всего лишь я.       — Хочу оказаться в постели с тобой. Хочу почувствовать твой член в себе. Готов проиграть. Проиграть и больше не спорить, — Пак замирает и открывает блаженно рот в тот момент, как пальцы проникают вновь, внутри него опять сгибаются вверх, а член придавливает Чонов стояк. Он признает свое поражение и лишь наслаждается умелыми действиями этого парня, жалея, что ранее его не оценил. — Можешь быстрее? Про-шу… Хо-чу. Госпо-ди…       — Ради тебя — что угодно, детка, — темп, как по щелчку, нарастает, а Пак закатывает глаза, пребывая на грани бездны.       Как же идеально они подходят друг другу. Как же он любит свою страстную детку. Ему ещё ни с кем не было так хорошо, как с ним. Всё, что сейчас делает мажор, всё, что он делал раньше — лучшие мгновения его жизни.       — Чон-гууук! — оргазм наступает внезапно, обрушиваясь снежной лавой, снося все мысли к хуям собачим, а тело непроизвольно дёргается в судорогах.       Хочется прижаться ближе или же оттолкнуть, но крепкие руки удерживают на месте, а от трения через одежду становится больно. Чувствительное тело пробивает током, вязкая жидкость пачкает спущенное до лобка белье. В глазах действительно мелькают блики похожие на звезды, всё так, как тот и обещал. Чимину так хорошо и одновременно очень хуево, а его уши ласкает чонгуковский стон.       Где-то отдаленно слышны возгласы на португальском больше похожие на вопли бабуинов, но они смолкают минуты через три. Шаги, что судя по звуку приближаются с каждой секундой, не пугают, Пак продолжает лежать на Чоне уткнувшись лбом в его грудь. Чонгук, видимо пребывая в более адекватном состоянии (что вообще-то странно для этого парня… но, оказывается, там огромный недооцененный потенциал), придерживает его за талию и, снимая с себя, усаживает как ребенка на лавочку. Поднимается с места, оглядывая весь случившейся с ними пиздец, и пару секунд качает головой.       — Сейчас нам влетит. Я слышал голос Юнги. Тот по головке не поглад… — он не успевает договорить, потому что рев друга разносится по коридору.       — Чооон!!! Тебе пизда!