Оттенки голубого и серого

В редкие моменты затишья, когда обязательства службы не обременяли никого из них, а главнокомандующий не отлучался в столицу или другие провинции, они проводили тихие вечера за бокалами вина и партией в шахматы. Дорий не сразу привык к такому способу коротать время, предложенному не кем иным, как Эль Беллом. Поначалу аркну неторопливая игра казалась пустой тратой его драгоценных часов. Но, как это обычно бывает, стоило Джесси попытать счастье несколько раз, и Оттон сдавался, ссылаясь на отсутствие желания делать что-либо ещё. Тогда они занимали удобные кресла, раскладывали доску с фигурами на низком столе, там же стояла бутыль элирийского вина и наполненные бокалы. В этот вечер они занялись тем же, избавившись от душных камзолов и солдатских одежд и оставшись в одних брэ. Дорий, облокотившись на спинку кресла, вальяжно закинул ногу на ногу и приложил край бокала к губам, делая короткий глоток. Джесси в задумчивости согнулся над доской с фигурами, как и обычно, когда перевес был не в его сторону. В такие моменты он предпочитал заводить беседу на совершенно стороннюю тему, делая это не столько с целью переключить чужое внимание, сколько собственное. – Ты когда-нибудь думал о том, что находится за пределами Империи? – он с непонятным интересом во взгляде прокрутил в пальцах резного коня, делая ход. – К чему мне думать о чём-то настолько бесполезном? – аркн не торопился возвращаться к игре, оставаясь в прежнем положении и буравя взором собеседника. – Пустая выжженная земля, не более. – Как по мне, – зачесав назад непослушные волосы и взяв в руку бокал, – даже если треклятые Близнецы уничтожили там всё во время войны с другими Богами, то спустя столько веков там должно быть всё не так плохо. Всяко лучше, чем выжженная чарами Магра. Оттон хмыкнул, наклоняясь и легко делая заранее продуманный ход, ставящий под удар вражескую фигуру. Привыкнув к отношению человека к вездесущим Богам, даже ухом не повёл на оскорбление чести оных, ненадолго задумываясь над произнесённым. – Империи нет дела до гипотетических земель за сотни миль по морю, – справедливо отметил он, облокачиваясь на спинку кресла. – А тебе? – не рассчитывая на ответ, поднял взгляд на визави Джесси и тут же столкнулся с вопросительным молчанием. Мужчина опёрся на подлокотник, забывая на время про игру, и состроил фальшиво серьёзный вид. – Никогда не думал сбежать в неизвестность? – Очередной твой оторванный от реальности бред? – в один момент Дорий даже перестал удивляться хаотичности поднимаемых тем, но так и не научился понимать их подоплёки. Взяв паузу, чтобы осушить бокал, аркн ещё на пару мгновений растянул тишину, глядя перед собой. – Не так сильно, как обычно, – неоднозначная улыбка тут же привлекла внимание. – Знаешь, – Эль Белл всё же сделал ход, подставив под удар очередную фигуру, – иногда хочется, чтобы дерьмо вокруг перестало вращаться. Хозяйство вести я не умею, едва ли у дома фундамент удержу, но порой находит мысль о нужде в тупом постоянстве. – Неужели тебя, как человека, потянуло к рабской жизни? – Дорий беззлобно усмехнулся, ставя шах, и в знак скорой победы наполнил себе фужер и даже протянул бутылку к чужому. – Если я буду рабом самого себя – может быть, – легионер кинул безэмоциональный взгляд на доску, задерживаясь на одной из белых фигур. – Уйти на край света, где нет ни Империи, ни законов, ни кого бы то ни было... – Сбежать от обязательств, словно крыса? – цокнув, вернул вино на стол и облокотился на спинку кресла, чтобы бесцельно наблюдать, как в бокале волнуется багрово-красная жидкость. – С каких пор кому-либо из нас на них не плевать? – резонно подметил Джесси, будто невзначай беря бутылку самостоятельно, чем тут же вызвал раздражённый вздох. – Какой смысл во всём этом? Мы на пороге восстания. Улицы кишат агрессивной чернью, а скоро они возьмутся и за порох. Этот город воняет пожаром, да и вся чёртова Империя вместе с ним. – Делай ход, – разозлённый без конкретной причины, Оттон хотел отрезать эту тему под корень. Сама идея так называемого побега вызывала у него метафорическую тошноту. – Не думай, что я не знаю, что ты не откажешься от своих планов, – Эль Белл развёл рукой в опасной близости к фигурам и, пользуясь ситуацией, исполнил нехитрый приказ, уходя в глухую оборону своего короля. – Я давно смирился с тем, что, когда запахнет жаренным, ты либо умрёшь в опале, либо убьёшь всех на своём пути. – А ты? – аркн в нетерпении поднял бровь, наклоняясь вперёд и только на секунду переводя взгляд, чтобы сделать ход и ограничить все последующие ходы оппонента. К удивлению самого себя, Дорий посчитал ответ на этот вопрос важным, до той степени, что в груди неприятно потянуло. – Я? – Эль Белл переспросил так, словно не понял сути вопроса. Он залпом осушил бокал и тут же его наполнил оставшимся в бутылке вином, с вызовом наклоняясь в ответ. – Это ли не очевидно? – он взял ещё одну паузу, ставя пустышку на стол. – Я умру за тебя, если понадобится. Оттон не ответил, молча глядя в глаза напротив. Он находил занятным, почти забавным, то, что подобные слова, произнесённые простым человеком, были способны заставить его сердце предательски замереть, а душу успокоиться. – Но умереть на краю света было бы неплохо, с тобой в том числе, – солдат усмехнулся, выхватывая с доски белого короля и отклоняясь в своё кресло. – Шах и мат, – он помахал фигурой в руке, с насмешкой во взгляде наблюдая за реакцией. – Я снова должен объяснять тебе правила? – нехорошая улыбка, в которой Дорий растянул губы, была вполне красноречивым ответом на вопрос. – О, я абсолютно не понимаю, о чём ты, – мужчина оставался в кресле даже тогда, когда собеседник поднялся со своего и неторопливо обошёл разделявший их стол. – В таком случае, – Оттон наклонился над ним, протянул руку и удобно устроил её на чужом горле, тут же потянул к себе, – я буду более доходчив. Результат партии, как и множество раз до этого, остался неозвученным. Однако каждый предпочитал думать, что победа на его стороне. Джесси считал, что бескомпромиссно выигрывает своими изобретательностью и стратегическим подходом, в то время как Дорий был уверен, что победа, как и противник, принадлежат ему. Рассудить же их было не под силу никому.