Оттенки голубого и серого

В его память врезалась багровевшая луна, а в ушах застыл треск огня. Вместе с пламенем от дома к дому тянулась уродливыми следами по земле кровь, квартал же содрогался от предсмертных криков, а иногда дикого, будто нечеловеческого смеха. Пожар, унёсший жизни членов его семьи на Светящийся Столп, не оставил для последнего из рода Эль Беллов ничего, кроме пепла под ногами и зияющей холодом дыры в груди. Как он позже узнал, причиной стали зависть и не знавшая границ жадность злопыхателей и тех, кому не раз протягивали руку помощи. В ту ночь Джесси оставил собственную человечность на руинах фамильного поместья, обернувшись кошмаром для убийц и невиновных, ведь чистой ярости его не было предела. Во взгляде остекленевших глаз запечатлелись гримасы предсмертного ужаса десятков людей. В ту ночь он был палачом и законом. Его могли назвать Божественной карой, вестником, пришедшим очистить обречённые души. Он же был тем, кто потерял всё, но по какой-то причине остался в живых. Для Джесси тот день остался белым пятном в памяти, которое он старательно затирал с каждым прожитым годом, лишь бы не возвращаться к мыслям о своём одиночестве. А все те жизни, которые он принёс в жертву собственному безумию, не смогли и на кроху залатать открытой раны от потери. *** Джесси не был способен пошевелить и мышцей, словно заворожённый, он глядел на горящее поместье зажиточного мещанина, что перешёл дорогу отчаявшемуся магу. Мужчина не мог слышать агонизирующий крик, исходивший из недр облизываемого пламенем дома. Его душу и разум не беспокоило то, кому мог принадлежать предсмертный вой. В памяти яркой вспышкой встала картина: алеющая луна, улица, залитая кровью, и он сам, впавший в беспамятство от ярости. Следующее, что он увидел, вернувшись к реальности, было ошеломлённое выражение на лице Дория, обращённое на него, аркн не мог совладать с тяжёлым дыханием. Пахло сгоревшей кожей. Джесси, к удивлению, обнаружил себя сидящим на земле. Перчатки и рукава обгорели, обнажая в некоторых местах пострадавшие участки кожи – боль едва ли беспокоила человека. Он хотел было удовлетворить собственное любопытство, обратившись с вопросом к единственному, кто был рядом, но его прервал яростный удар в согнутое колено. Эль Белл едва ли удержался на руках от неожиданности, но не дрогнул, поднимая взгляд на Оттона, который всё же успел успокоить собственное дыхание. – Безумец, будь ты проклят! – прорычал Дорий, преодолевая остатки расстояния между собой и дворянином за один шаг. Аркн наклонился, чтобы в ту же секунду схватить в кулак ворот пыльного мундира и потянуть на себя, ставя Эль Белла на ноги под аккомпанемент жалобно рвущейся ткани. – Давай, постарайся мне ответить, полоумный идиот!.. – мужчина терялся в собственном возмущении. – Да если бы не я, ты бы уже тлел вместе с этим клятым магом! Джесси рефлекторно переместил вес с руки разъярённого командующего на собственные ноги, что заставило его тут же поморщиться от неприятных ощущений в колене. В какой-то мере он оценил добросердечность аркна, который при желании мог оставить его с тяжёлым переломом, но обошёлся максимально бережно. Эль Белл всё ещё пытался вернуться к воспоминаниям, смотря мимо лица Дория, что было довольно сложно, учитывая мизерную дистанцию между ними, и прямиком на возвышающееся пламя. Подобное отношение подливало масло в огонь в душе Оттона, что, обретя физический облик, сжёг бы, не мелочась, целую деревню. Шикнув новое ругательство, аркн оттолкнул от себя человека. В обычной ситуации он бы попросту вылил на впавшего в немилость ушат помоев, после чего бы ушёл, оставшись уверенным в собственной правоте и ничтожности оппонента, но в этот раз ему пришлось остаться на месте, прожигая взглядом фигуру перед собой. Джесси пришлось побороться с гравитацией, чтобы устоять на ногах после такого грубого жеста, и, кажется, только сейчас он переключил своё внимание на Оттона. Взгляд голубых глаз можно было легко трактовать как вызывающий и с малой долей ошибиться, но сейчас человек пребывал в растерянности и не отдавал отчёта в собственных действиях. – Думаю, ты прав, – фамильярное обращение заставило Дория оглядеться по сторонам в поисках свидетелей. – Если бы не ты, я бы зашёл в огонь, – в высказанном чувствовалась незаконченность, но мужчина не стал продолжать, вновь опуская взгляд на собственные руки. – О чём ты вообще думал? – Оттон отпустил свой гнев, задавая вопрос из величайшего интереса. – Впрочем, – продолжил он, не скрывая язвительных нот, – даже сопляку хватило бы ума не лезть в горящий дом. – О Валоне. Я думал о своём доме в Валоне, – взгляд Эль Белла помутился и больше не держал зрительного контакта. Это заставило аркна напрячься, словно ожидая, что его человек рванёт с места прямо в ныне заваленный проход, но тот продолжил говорить: – Ты знаешь, я не из сентиментальных, – Джесси поднял руку к лицу, на мгновение прикрывая ею глаза. – Но есть то, с чем я не могу бороться. Внезапное откровение застало Оттона врасплох, и тот, замерев, продолжил молча стоять на месте. Безусловно, он знал, о чём идёт речь, и даже подозревал, насколько значимым для визави является это событие, но всегда умело игнорировал сей факт. Оглядываться на прошлое – бессмысленная трата драгоценного времени и риск потерять связь с настоящим, и именно это произошло с его подчинённым. Порой Дорий попросту забывает, что это заключено в человеческой природе, в скоротечности их срока. – Хочешь сказать, мне придётся тратить своё время на то, чтобы оттаскивать тебя от каждого горящего здания? – вопреки формулировке, голос командующего не излучал раздражения, скорее даже выражал свою долю опасения. – Или просто дать мне сгореть, как должно было случиться несколько лет назад, – Эль Белл опустил взгляд на землю, выдерживая недолгую, но тягучую паузу, после добавляя, вновь создавая зрительный контакт: – Как сгорела моя семья. Последние слова Джесси должны бы были задеть Дория за живое, но сдал он позиции не из-за них, а из-за того, насколько разбитым и не имеющим воли к жизни в данный момент выглядел его человек. И даже не от жалости сжалось каменное сердце, но от сопереживания – чувства, которое Оттон, казалось, отвергал на уровне рефлексов. Ещё минута молчания – и аркн не выдерживает, тяжело выдыхает и приближается, заключает Эль Белла в объятия. Его руки оплетали крепко, создавая ощущение защищённости и живого тепла, и Джесси этого было достаточно, чтобы после тяжёлого вздоха поднять руки, обнимая за плечи, уткнуться лицом в высокий ворот и закрыть глаза. – Не думай, что я позволю тебе умереть, Джесси. Твоя жизнь принадлежит мне, – его ровный, властный голос звучал прямо над ухом, и было в нём нечто еле уловимое, что человек принял за уверение в том, что о нём позаботятся. – Тогда охраняй меня лучше, – поднимая взгляд, в котором ещё минутой назад стояли слёзы, Джесси растянул губы в усмешке, ожидая столкнуться с раздражением на голубокожем лице. Дорий был достаточно предсказуемым и действительно наклонил голову, чтобы возмутиться, глядя в глаза не знающего своего места человека, тут же оказавшись пойманным в поцелуй. Эль Белл не церемонился, пуская в ход язык, заставая врасплох и получая возможность недолго сохранять доминирующую позицию. Оттон, наплевав на то, что их могут заметить, ещё в тот момент, когда побежал вытягивать подчинённого из огня, не отстранился, наоборот запустил руку в перчатке в непослушные волосы, оттянул назад, чтобы вырвать сдавленный стон, и только тогда ответил, сплетая языки и перенимая инициативу. Если бы оба любовника не знали, что продолжить недолгое единение на фоне по-прежнему буйствовавшего пожара они не смогут, наплевали бы на все обязательства. Однако сейчас им пришлось разорвать поцелуй. Джесси, чтобы перевести дыхание, положил голову на плечо аркна, опаляя голубую кожу на шее горячим выдохом. Он позволил себе последнюю наглость, когда Дорий отвлёкся на то, чтобы осмотреться, припал губами к открытому участку и почти прикусил нежную кожу, когда его грубо оттолкнули. – Катись к подножию Столпа, Эль Белл, – несмотря на проявленную агрессию, Оттон не мог скрыть желания в собственном взгляде ни от себя, ни тем более от партнёра. – Как прикажете, командующий, – Джесси выдавил из себя самый соблазнительный тон, какой только мог, понижая голос до хрипоты. – Избавь меня от этого, – Дорий был вынужден отвернуться после пренебрежительного жеста рукой, чтобы взглянуть на огонь и, возможно, разглядеть там догорающий труп, лишь бы не концентрироваться на приятном возбуждении внизу живота. – Иди и сделай что-нибудь со своими руками, смотреть жалко, – добавил он, немного погодя. Эль Белл хотел откликнуться с язвительным замечанием, но лишь молча окинул взглядом величественный силуэт аркна на фоне огня перед тем, как направиться к дому деревенского старосты, который они заняли днём ранее. Отдаляясь, Джесси вновь вгляделся в собственные руки. Если он что-то и помнит с той ночи, то мечтал бы забыть подчистую и не мучаться от вбитых в сознание образов ни в кошмарах, ни наяву.