Оттенки голубого и серого

Дорий не мог уснуть уже пару часов – время в темноте тянулось медленнее обычного. На протяжении суток его до бессильного рыка раздражала любая мелочь, от остывшей еды до стука дождя за окнами. Но что окончательно расшатывало и без того потерявшие за последние дни крепость нервы, так это холод. Он преследовал аркна повсюду, пробирая до костей, словно пытаясь вывернуть наизнанку. Это началось с того вечера, когда Джесси посмел высказать ему своё непрошенное мнение. С того вечера, когда Эль Белл начал избегать его. Оттон тяжело выдохнул, сжимая простыню в длинных пальцах. Никто не вёл с ним разговоров, если он сам не начинал задавать вопросы, которые быстро сменялись руганью. Никто не интересовался его состоянием, даже клятая прислуга, чьей обязанностью по рождению было бегать вокруг него. Никто не прикасался к нему... Дошло до того, что в один день он схватил простолюдинку, что подавала еду, за запястье, сорвав беспомощный вскрик с её губ, но сам не почувствовал ровным счётом ничего и приказал девчонке убираться, оставаясь в одиночестве. Он жаждал внимания каждой клеточкой собственного тела и был вынужден мириться с этим. Ради Великих Близнецов, он даже пытался искать Джесси самостоятельно, что привело только к позорной дезориентации в пространстве. Осознание собственной зависимости вызывало позывы тошноты, настолько противоестественным было это ощущение для аркна, – неужели он навсегда застрял в подобном положении? Сон настиг его раньше, чем ответ на вопрос. Дорий крупно вздрогнул перед тем, как резко прийти в сознание. Необъяснимая тревога охватила его с головы до ног, сердце бешено колотилось, дыхание напрочь сбилось, а сам он привстал, хватаясь за край одеяла одной рукой и сжимая простынь под собой второй. Перед глазами стояла кромешная темнота, не давая понять ни где он находится, ни какое сейчас время суток. Он прислонил ладонь к лицу, попутно обнаруживая, что его трясёт, словно от горячки, пока по ощущениям он страдал от холода. Мысли нещадно путались, не давая ни на чём сконцентрироваться, перед незрячими глазами плясали огни. Дорий понимал, что ещё немного, и он начнёт пропускать вдохи. А потом он услышал скрип половицы – и всё замерло. В ушах зазвенело, до такой степени он напрягся, пытаясь расслышать мельчайшее шевеление или чужое дыхание. – Джесси?.. – он не мог выдержать этой тишины, разрываемой биением его собственного сердца, и позвал того, чьё присутствие хотел ощутить именно сейчас. Тело всё ещё била дрожь, но аркн сумел совладать с приступом паники, что совершенно противоположно отразилось на его голосе; тот, кто был в комнате, выдал себя очередным жалобным скрипом половицы, но сразу не ответил. – Да, это я, – знакомый Оттону голос прервал молчание спустя несколько секунд, прозвучав приглушённо и немного хрипло, а потом затих. Следующее, что услышал Дорий после продолжительной паузы, были шаги, удаляющиеся шаги. В этот момент его будто обдало ледяной водой, он сдвинулся ближе к краю кровати, порываясь встать, но вовремя себя остановил и, едва ли сохраняя контроль над речью, выпалил отчаянно: – Стой, не оставляй меня. Чувство стыда настигло аркна в то же мгновение, как оборвался звук шагов. Ему не надо было чувствовать на себе чужой пристальный взгляд, чтобы ощутить жар в области щёк, шеи и ушей, и это был единственный раз, когда он радовался потери зрения, не позволявшей ему каким-либо образом разглядеть собственное посиневшее лицо или, что хуже, выражение лица Джесси. Последний без лишнего остолбенел, стоило ему развернуться, и без малейшего зазрения совести вперил взгляд в аркна. В действительности он и не думал уходить, желая только закрыть за собой двери. – Проклятье... – только и смог сказать Дорий, прикрывая лицо рукой и сжимая губы в тонкую линию, решая обдумать тот момент, где он сумел настолько оступиться в своей жизни, чтобы о чём-то просить человека. Эль Белл же хранил молчание, проходя к столу в центре комнаты и располагая на нём канделябр, свечи на котором тут же задул. Ещё несколько шагов – и он уже стоял рядом с кроватью, на расстоянии вытянутой руки от сидевшего на ней Оттона. Во взгляде голубых глаз, которого истинный дворянин увидеть не мог, читалась сонливая усталость. Уже которую ночь Джесси навещал покои аркна, жертвуя собственным сном для того, чтобы убедиться в чужом здоровье. Он протянул руку к голубокожему лицу и едва успел коснуться, когда его крепко схватили за запястье, рефлекторно отстраняя. – Я тебе нужен? – Джесси видел, как напрягся Дорий, подозрительно, почти опасливо, сжимая его руку, и видел проблески раздражения на красивом лице, к каким бесконечно привык. – Я же сказал тебе остаться, – Оттон не ослабил хватки, но тон его всё ещё выдавал, обнажая за раздражением и напускной злобой дрожь. Нескольких мгновений тишины было достаточно, чтобы после тяжёлого вздоха, выстроив мысли в ровную цепочку, он потянул на себя человека, прилагая достаточно силы, чтобы тот не сумел устоять на ногах. Джесси не хватило сил вовремя среагировать, отчего он не смог повлиять и на своё дальнейшее положение: сначала он ощутил под собой чужое тело и собственную ногу в опасной близости к паху партнёра, после – мягкость кровати под спиной и давление в области запястий. Стоило ему распахнуть глаза, уже привычные к мраку спальной, как с губ сорвался смешок, больше похожий на удивлённый выдох. Дорий нависал над мужчиной, поразительно внимательно для незрячего вперив взгляд в лицо напротив, его губы были слегка приоткрыты, а отросшие больше привычного волосы были совершенно растрёпаны, и будь этот мир проклят, если перед ним не лучшая картина, что Джесси видел за последний месяц. – И что теперь? – в хриплом голосе сквозили неподдельные интерес и предвкушение, врать проку не было, он сам изголодался по прикосновениям. Словесного ответа не последовало, аркн склонился ближе, перенося вес на руки, свои и человека, обдал лицо горячим выдохом и коснулся губами губ, жадно впиваясь. Джесси приподнял голову, сразу идя на контакт, податливо приоткрывая рот, и снова столкнулся затылком с подушкой, когда Дорий незамедлительно углубил поцелуй и упёрся грудью в горячее тело. Эль Белл тяжело выдохнул, стоило чужому языку толкнуться в его рот и соприкоснуться с его собственным, а после ненадолго сплестись. Они мгновенно потеряли счёт времени, но по разочарованному человеческому стону и громкому выдоху аркна, стоило последнему разорвать контакт, было понятно – этого недостаточно. Дыхания они не переводили, и в этот раз на нижнюю губу Джесси пришёлся укус на грани болезненного, следом Дорий провёл по ней языком, только затем возвращаясь к поцелую, более тягучему, нежели прошлый. Оттон дал сделать шумный вдох человеку только тогда, когда сам почувствовал, что его собственное дыхание сбивается. Он перешёл на шею, не церемонясь и сразу оставляя след от укуса, подбадриваемый громкими вздохами, спустился к ключицам, чередуя поцелуи с болезненными отметками, и остановился на левом плече, когда человек поднял колено и коснулся его паха сквозь тонкую ткань. Дорию не нужно было видеть, чтобы знать, в какой самодовольной ухмылке расплылся человек после его негромкого стона. – Если бы ты освободил мои руки, я бы сделал больше, – его хриплый голос откровенно передавал все желания и возможности, но аркн остался непреклонен. – Знай своё место, – Оттону пришлось приложить усилия, чтобы голос звучал ровно и не выдавал накатившую волну возбуждения, хоть и скрывать этого смысла не было. Джесси не смел и пытаться выбраться из крепкой хватки, что скрывать, ему нравился контраст ощущений, боли и наслаждения, и он прекрасно знал, как далеко это может зайти, ведь полусогнутую ногу он никуда не убрал. Следующее выверенное движение вызвало сдавленное мычание и смену положения, Дорий не собирался давать человеку возможность испытывать его терпение. Отклонившись назад и не выпуская запястий из рук, аркн грубо раздвинул ноги партнёра коленом, оказываясь между ними. – Доволен? – губы Оттона растянулись в улыбке, пока он нависал над визави, желая насладиться моментом превосходства. – На тебе всё ещё много одежды, – произнеся словно невзначай, Джесси смотрел ему в лицо, ничуть не жалея об утрате небольшого рычага давления. Аркн неоднозначно хмыкнул, но не решился освободить чужие руки, вместо этого он вернулся к тому, на чём его беспардонно оборвали. Припал сначала к губам в недолгом поцелуе, а после к плечу, оставляя новую метку и двигаясь ниже, к груди. Удерживать запястья Эль Белла становилось неудобно, но собственное упрямство и цель за гранью простой доминантности не давали отступиться. Оттон завёл руки человека за голову, перехватывая поперёк запястий длинными пальцами, а освободившейся рукой провёл медленно по рёбрам, останавливаясь цепкой хваткой над бедром. Джесси еле заметно вздрогнул от щекочущих ощущений, в остальном оставаясь неподвижным, и нетерпеливо промычал, желая почувствовать куда больше касаний по всему телу. Следующий укус сорвал с губ капитана сдавленный полувскрик-полустон и заставил выгнуться в спине, стоило зубам намеренно неосторожно коснуться его соска. Дорий расплылся в удовлетворённой улыбке, провёл несколько раз, надавливая, языком вокруг места укуса и переместил руку на внутреннюю часть бедра, поглаживая под тканью и нарочно избегая наиболее чувствительную зону. Наконец, Оттон расцепил хватку только тогда, когда дыхание Джесси напрочь сбилось от грубых ласк и тот срывался на ругательства от накалившегося напряжения внизу живота. Стоит ли говорить, что и сам Дорий был на грани терпения и желал большего контакта, нежели собственных дразнящих прикосновений. Эль Белл разминал руки, когда аркн решил последовать прошлому намёку и избавиться от рубашки, но после первых пуговиц его бесцеремонно прервали, потянув на себя. Джесси жадно впился в губы командующего, хватаясь одной рукой за ворот, а вторую кладя на шею, позже зарываясь пальцами в мягкие волосы. Оттону пришлось снова упереться в кровать, чтобы удержать равновесие и влиться в поцелуй, перехватывая инициативу. Эль Белл не тратил времени зря и непослушными пальцами расстёгивал оставшиеся пуговицы, периодически прерываясь, чтобы не потеряться в глубоком поцелуе. Он помог стянуть ненавистную рубашку, не отрываясь от чужих губ, но, когда дело дошло до брэ, обоим пришлось отстраниться. – Я сам, – аркн тяжело выдохнул, привставая на коленях и тут же замирая, столкнувшись с неудобством положения. Кажется, Джесси всё понял и без лишних слов, спустя секунду молчания издавая искренний смешок, ведь он и сам был вынужден выкручиваться, чтобы избавиться от исподнего. Сведя ноги и тихо, но с заметным задором выругавшись, капитан добрался до края кровати, коснулся ступнями пола и потянулся к тумбе, за спиной слыша такой же короткий смешок вперемешку с ругательством. Несмотря на всю нелепость ситуации, Эль Белл ничуть не утратил в настроении, выуживая флакон с маслом и возвращаясь к партнёру. После короткого поцелуя вложив в горячую ладонь аркна пузырёк, Джесси приподнялся повыше, чтобы прошептать в ухо: – Давай, возьми меня.