Deep, deep nine

Я больше не метаморф, я – человек. Гуманоид. Меня не просто исцелили, меня стерли напрочь, сделали Неизменным. Одо смотрит на себя в зеркало, изучает и горько усмехается. Лицо-то оставили, как есть! Что за насмешка судьбы? Джулиан не пытается утешить, слова ничего не значат. Констебль чувствует себя обнаженным, с гуманоидной тонкой натурой и непривычными пищеварением, жаждой, потоотделением и прочими прелестями. Доктор смотрит на мужчину с каплей сочувствия и даже желания поддержать, без лишних вопросов и человеческого интереса. Каково вам? Одо видит во всем этом иронию, беспощадную, злую и жестокую. Она бьет по щекам, вынуждает признать поражение. В конце концов, он сам был согласен идти под суд Основателей. Доигрались! Бывший метаморф чувствует всем телом, что разваливается на части. Башир садится рядом, вздыхает и разглядывает прежнее лицо Одо. Действительно, оставили как насмешку! -Больно? – осторожно спрашивает Джулиан. Они никогда так сильно близки не были, и вот – момент истины. -Из-за чего? – тон голоса констебля неизменен. Такое не редкость. -Вы же теперь человек…, - Башир старается изо всех сил подобрать правильные слова. И быстро схватывает суть – Одо любит прямоту. -По крайней мере, я жив. Доктор кивает и качает головой. Шефу безопасности не привыкать к новой обстановке. Ему не нужно сочувствие со стороны Сиско или Киры. Да, он привязан к этим «Неизменным», он испытывает чувства к майору и считает своими друзьями тех, с кем работает сейчас (даже Гарака?). Они все испытывали в последнее время какое-то странное чувство дежавю утраты. Утраты здравого смысла, какой-то части себя, стабильности. Например, Одо потерял свою способность быть метаморфом, стабильность была потеряна в тот момент, когда их окружили Джем'Хадар. И кто контролировал ситуацию, спрашивается? А что до здравого смысла, он был утерян еще с самого начала. Конечно, все знали, что Джем’Хадар те еще убийцы, с ними стоило держать ухо востро. Доминион оказался с первых нот не по зубам. Федерация была под медведем, что наступил на ухо. К чему лукавить? -Меня не исцелить, - бормочет про себя констебль, - не исцелить. -Зато вы живы, - поправляет мужчину Башир, - разве это не чудесная новость? Кстати, чем Основателям так нравится Великое Единение? Взгляд Одо становится чуть старше, буквально лет на двадцать, и если бы он отсчитывал возраст, то бы постарел на эту цифру. Выражение лица шефа слегка меняется. -Тем, что они чувствуют себя как дома. Я так себя чувствовал! -Мне никогда не понять того, что я не испытал сам, - пытается оправдаться Джулиан, - вы можете вернуться к работе в любое время. Я закончил ваше обследование. -Уверены? -Да, абсолютно. Одо сухо кивает, спрыгивает с кушетки и ретируется, не забыв произнести традиционные слова благодарности. Он не бросит белый флаг ни единому своему сородичу, даже если придется полностью отказаться от родного дома и жизни метаморфа. -Констебль, как ваши дела? -Не увиливай, Гарак! Шесть месяцев и не раньше! Меня не исцелить.