Мутные воды

Утро на хуторе началось привычно для осени. Олив работал в саду, готовясь к новому выезду ярмарки, Лей хлопотал на кухне, собирая провизию. — Хозяева!!! — раздался зычный голос. Лей моментально его узнал. Вышел во двор, вытирая руки передником. Мельник стоял в тени раскидистого дерева, держа под уздцы белого коня, за ними маячила телега полная сундуков и свёртков. — Па-ап! — улыбаясь позвал Лей. — Ну, что там ещё? — Олив замер на подходах ко двору. — Я свататься, — немного смущенно улыбнулся Мельник. И взгляд не хотелось отрывать от лица. Сейчас только разглядел лучики морщинок от уголков глаз к вискам, глубокую складку между бровей. Не молод жених, но всё равно хорош. — Звать-то тебя как, жених? И годков сколько? — Олив не блистал дружелюбием. — Велес. Скоро сорок. — Стар ты для Лея, — Олив подошел ближе, сложил руки на груди. — Ну, прям уж стар, — мельник продолжал улыбаться. — У меня самая большая мельница в округе. К зиме кузню открою. Один я. Хочется семью. А Лей твой уж больно хорош. Пойдёшь за меня? — перевёл взгляд уже на Лея. Лей было открыл рот, плохо понимая, что сказать, чтобы и Велеса не обидеть, и от батюшки не получить. — Я сказал стар! — Олив грозно упёр руки в бока. — Да и Лей уже обещан. — Ну, обещание не помолвка. Это легко расстроить, — Велес подмигнул, снова улыбнулся, да так, что у Лея сердце быстрее забилось. — Иди, поищи себе другого. В этом году много омег на выданье. — Мне этот по нраву, — мельник выпряг коня из повозки, легко на него запрыгнул, — приходи на мельницу, если хочешь. Я тебя не обижу. — Никуда он не пойдёт! — совсем вскипятился батюшка. — И телегу свою забирай. Ни к чему нам. И так хорошо живём. Но Велеса уже и след простыл. Лей быстро, как-то воровато, полез посмотреть, что за подарки. Были там и ткани, и меха, и серебряная посуда, и маленькая, искусно выкованная печка для спальни, большие кувшины с мёдом, с десяток тяжёлых мешков с мукой, сундучки с украшениями, мягкие, шёлковые мешочки с пряными травами. — Настоящие сокровища! — восхищался Лей, перебирая всё. — Вниз по реке спущу! — батюшка стащил его за шиворот с телеги. — А ну быстро в дом! — Ну, ты чего? — упирался Лей, совершенно бесполезно, батюшка тащил его к дому. — Колдун он. А может и хуже. Сорок. Ага. Раз десять по сорок! Не пущу. За Вороньего сына пойдёшь! Пинком отправил его в дом, следом вошёл сам. Откинул половик, открыл крышку и силом столкнул туда сына. — Посидишь тут пока. А то больно ты на него заглядывался. — Так нельзя!!! Я уже взрослый! — Вот поэтому и можно. Знаю я тебя! Только отвернусь, на мельницу побежишь! Всё! Я на ярмарку. К вечеру уже сосватаю тебя. И громко захлопнул крышку, так, будто по голове Лею ударил. Лей сел на пустую бочку, оглядел, как сквозь половицы пробиваются лучи солнца. Тоска-а! Батюшка сильно испугался. С чего вообще взял, что Велес — колдун? Слишком красив он для колдуна. Таких Лей раньше и не видывал. Здесь альфы были большими, широкоплечими, в основном темноволосыми, с грубыми чертами лица. А этот… худой, но жилистый, с длинными руками и ногами, длинной шеей. И лицо красивое, хоть и тоже длинное, вытянутое, будто у хищной птицы. А улыбка добрая и взгляд мягкий, с хитринкой. Какая разница, за кого идти? Выбора всё равно нет. Кого батюшка выберет, тот и будет мужем. Ещё больше затосковалось. А у Велеса кузня будет. Точно колдун! Все мельники и кузнецы колдуны. Все это знают. Мельники русалок приманивают, чтобы они им колесо мельницы крутили, а кузнецы духов огня в плен берут, чтобы печи не гасли… Был бы выбор, сбежал бы. Да батюшка совсем один останется. Это сейчас он еще в силе, а не пройдет и десяток лет — состарится, одряхлеет и зачахнет без досмотра… Не хочется за вороньего сына идти. Велес краше. И богаче. И загадочнее. Так до самого вечера и просидел в погребе, пока батюшка не вернулся. Следующим днем тоскливо смотрел, как плывут велесовы подарки вниз по реке, к мельнице. Батюшка и правда всё выкинул в воду. И так обида придушила, хоть волком вой. Сорвался, забыв и про ярмарку и про гостей вечером, пробежал по берегу к мельнице, спрятался в колючих кустах и замер. Смотрел, как огромные лопасти буравят воду, слушал, как гудят жернова. Переместился ещё пониже, к запруде. Там стало видно задний двор, полный людей. — А отец не выдерет, что сбежал? Лей подпрыгнул от неожиданности. Воровато обернулся и уперся взглядом в распахнутую рубаху, из-под которой выглядывали острые ключицы. — Нет отца. Умер десять лет назад. — Так с кем я на днях разговаривал? — Велес потянулся, Лей решил, что к его лицу, отпрянул. Мельник только фыркнул: — Сказал же, не обижу, — и осторожно выпутал рыжую прядь с ветки. Лей смутился. Глаза вниз опустил: — Батюшка это мой. Одни мы с ним. — У тебя отец! — Велес отступил на шаг. — Пойдём, владения свои будущие посмотришь. — Так это… Лею и хотелось и кололось. Сейчас пойти — значит обнадёжить, а ведь сегодня вечером помолвка с вороньим сыном. Нельзя так. Плохо. — Не могу, — было обидно отказываться. — Сегодня вечером помолвка моя. Нельзя так. — Так чего пришел тогда? — Велес не выглядел расстроенным. — За того хочешь выйти? Неволить не буду. — Не хочу. И за тебя не хочу. Ни за кого не хочу, — неожиданно для себя сказал правду. — Тогда идём. Вдруг я тебе так же глянусь, как и ты мне. Развернулся и пошел в сторону брода, огибая запруду. Лей поспешил за ним. Было как-то неловко. И немного страшно. Казалось, что они делают что-то запретное и стыдное. Солнечные лучи отражались от воды и будто поблескивали в воздухе. Белая рубаха Велеса сияла кипенно-белым и слепила. Мельник шел легко, будто парил над каменистым берегом, Лей же спотыкался и еле поспевал за ним. — Я тебя сейчас проведу, никто не заметит. Не бойся. Разговоров не будет. Велес ступил в брод бесшумно, без плеска и брызг. Лей нерешительно замер, не понимая, как идти. — Иди сюда, — мельник вернулся, подхватил на руки и понёс, ступая по-прежнему легко и уверенно. — Пусти, — тихо попросил Лей. — На берегу отпущу. Пахло от Велеса чем-то свежим и сладковатым. Обычно запах альф бил в нос резким потом или прелым сеном. Лей аккуратно положил руки на плечи, чувствуя под пальцами упругие мышцы и жар. — А ты правда колдун? Уж больно необычным был Велес. — Я не колдун, — засмеялся и бережно опустил на землю. — Иди возле меня. Молчи и никому в глаза не смотри, тогда не заметят. Как не колдун, если глаза отводить умеет? Через двор, полный работников, лошадей, телег и мешков с мукой прошли быстро. И правда никто и взглядом не зацепился за Лея. Все только кланялись: — Доброго денечка, Велес. — Мы почти управились, Велес. — Здравствуйте, Велес. Вошли в конюшню, пустую сейчас, мельник открыл неприметную дверь, жестом предлагая следовать дальше. Лей смело шагнул и очутился будто в другом мире. Сад. Но не привычный. Деревья выше, листва на них все еще была сочной, зеленой, совсем не осенней. Росли диковинные цветы, большие, яркие, тяжелые бутоны не падали вниз, а вопреки тянулись вверх, к солнцу. Тишина и покой. Ни ветерка, ни слабого колыхания листьев. Все замершее. Как нарисованное, не живое. — А кто ты, раз не колдун? — Лей настороженно огляделся. Вспыхнувший было восторг потушила тревога, неожиданно поднявшая голову. — Не скажу. Будешь моим женихом, тогда и узнаешь. Велес отступил, словно давая разглядеть всё получше. — У меня здесь много чудес припрятано. За раз всем и не похвастаюсь. Идём. Поманил за собой. Небольшое крыльцо выросло из земли, бросили тень стены высокого бревенчатого дома. Резная дверь, вся испещрённая рунами и рисунками, отворилась. — Дом хочу показать. К окнам особо не подходи. Увидят. Лей было двинулся, но испуганно обернулся, услышав шумное, тяжёлое дыхание. Крупная, черная медведица, устало передвигая лапами-колоннами, шла на них, потряхивая большой мохнатой головой. — Не бойся, — Велес осторожно оттеснил Лея в дом, медленно закрыл дверь. — Ранили её. Она ко мне подлечиться пришла. — Ты кто? — Лею стало совсем не по себе. У колдунов не бывает таких садов, к ним не приходят медведи. — Догадайся, — улыбка Велеса завораживала, убирала всякое беспокойство, усмиряла тревогу. Только сердце начинало учащённо биться, будто ждал и искал что-то Лей. — Мёду? Медок у меня в этом году хороший уродился. Сунул в руки неизвестно откуда взявшуюся чашку, полную сладкого, дурманящего напитка. Лей потянулся было губами, так пить захотелось, что аж горло саднило. Но его кто-то под локоть ударил, и из чаши всё вылилось на пол. А в ушах голос батюшки: «Куда делся этот неслух?! Вот я тебе уши-то оторву. Быстро домой!» Велес перестал улыбаться, до того ласковый взгляд стал колким, будто ветром зимним подуло посеред летнего полдня. — Я нечаянно! — почему-то испугался Лей. — Домой тебе пора, — чужим голосом проговорил мельник. — Долго ты у меня уже. И морок спал. Лей стоял в кустах, у запруды. Веяло холодом и тиной от воды. Солнце почти спряталось в кронах деревьев. Наступал вечер, запел сверчок. Пробил озноб, стало жутко. Побежал, выдрав прядь волос, зацепившейся веткой, спотыкаясь, падая, обдирая локти и колени. Как добрался до своего хутора, и не помнил. Била крупная дрожь. Батюшка встретил подзатыльниками. Запихал в чан с остывшей водой, но Лею она показалась тёплой. Безжалостно натёр мочалкой, зло приговаривая: — Убёг, шельма! Ты посмотри на него. Убёг! Знал же, что сегодня Ворон с сыном будут. Я вот тебе сейчас уши бы поободрал! Да лозину об тебя сломал! Лей послушно вырядился в шелковый кафтан, дал себя заплести, хотя обычно отбивался, как кот от воды. И всё думал, что лучше в воронье семейство. Жути там полно у Велеса. И смотреть не будет в сторону мельницы. Главное, чтобы страшный хозяин на него не глядел больше. Когда вышли встречать гостей, двор был увит змеями. Они занимали всю землю, свисали с веток деревьев и кустов, даже с конька крыльца…