Сваха

Когда Кун проснулся, солнце во всю демонстрировало свои лучи, а телефон разрывался от входящих сообщений. А еще он был крепко прижат спиной к голому телу Чон Джэхена, который схватил его в охапку своей рукой и мирно спал. Китаец чувствовал через тонкую ткань ночной футболки те самые шесть кубиков. И понимал, что если сейчас же не выберется, то скажет своей гетеросексуальности (Ренджун саркастично хмыкнул) громкое простипрощай и, не дай боже, влюбится в Чон Джэхена. Однако у того была мертвая хватка, и чтобы Кун не делал, сильная рука его не отпускала. А сам хозяин этой руки спал и в ус не дул о потугах и громких матах красного, смущенного китайца.

***

Хенджин уныло плелся по коридорам гостиницы, раздумывая над своей первой невзаимной любовью. Вчерашним вечером у них с Сынмином, который волей судьбы(где-то икнул Ренджун) стал его соседом, произошла стычка. Причина заключалась в самой тупой вещи на планете: Хенджин, думая, что неприступного соседа привлечет и хотя бы разобьет стенку льда его типичный флирт, принялся обхаживать Сынмина, прямо как самец-павлин. А Ким оказался совсем нетипичным, вспылил и увеличил стену холода до таких размеров, что Хенджин не смог разглядеть через неё даже макушку. Апогеем стала почти совместная постель и неуместная хванова шутка, после которой Сынмин подробно объяснил ему, что написано на его, Хенджина, натальной карте, а ещё проинформировал, что "каждый раз, когда я вижу твою смазливую рожу, то чувствую, как внутри бурлит изжога и случается несварение желудка". А потом ушёл спать в ванну. Теперь Хван Хенджин думал, как вымолить прощение у небесного ангела, что вчера полил всеми помоями нерадивого брюнета, и, самое главное, завоевать его сердце. Потому что вряд ли сейчас Сынмин плакался своим друзьям и приговаривал, какой Джини красивый, даже после того, как обстриг волосы...

***

— Джини такой красивый, даже после того, как обстриг волосы, — уныло бурчал Сынмин в комнате одного из своих хёнов и вспоминал своё вчерашнее поведение. Теперь, наверное, Хенджин его ненавидит... На фоне бесстыдно ржал Минхо, катаясь по полу и, кажется, задыхаясь от смеха. Сравнить бабочек в животе с изжогой и несварением желудка мог только местный цундере Ким Сынмин.

***

В два часа дня была запланирована прогулка по городу. Точнее, Ким Хичоль весело объявил о том, что они сходят в местный музей, потом в театр, а вечером, возможно, устроят посиделки у костра в ближайшем маленьком лесу. В последний пункт назначения Ренджун просил не соваться, потому что "ты что, совсем не видел тех американских фильмов с хреновым сюжетом, где всякая поебень начинается именно с леса и дружной компании совсем-не-геев?!". Однако отказаться Кун не смог, потому что миссия требовала своего выполнения, а довод "мне бог нашептал, что в тот лес ходить нельзя" вызвал бы только всеобщий сарказм и позор до конца года. Чуть позже была перекличка, в ходе которой Цянь услышал загадочного Дун Сычена(точнее тихое "я"), но так и не увидел краша шизофреника-который-не-шизофреник-оказывается-Юты вживую. А это значило, что он точно поймает его где-то в середине путешествия и нормально так разглядит. Перекличка окончена, все заняли свои места, и автобус, наконец, тронулся.

***

Музей не представлял из себя огромное, роскошное здание с бесконечным количеством охранников и работников, нет. Это было маленькое и аккуратное сооружение в форме ромба, а сотрудников-исскуствоведов было всего двое. И выглядели они так, будто конкретно заколебались. Внутри музея тоже решили не заморачиваться над внешним видом и просто расставили скульптуры, картины и памятники в произвольном порядке. Посвящение в историю и культуру города нисколько не интересовало Куна, поэтому, как только выдался шанс, он сбежал в другую комнату. Которая оказалась тематической и, кажется, специально отведённой под местные городские легенды и истории. Иронично, что зачастую фигурировал тот самый таинственный лес, в котором вечером студенты собирались устроить подобие пикника. Чего там только не водилось: оборотни, домовые, лешие и другая всякая демоническая хрень. "Бред какой", подумал Кун, напрочь игнорируя бормотание Ренджуна над ухом, что он сам родился в этом лесу, его семья родилась в этом лесу, его собака родилась в этом лесу и... Кун мысленно попросил его заткнуться. В комнату зашел ещё один человек. Кун сразу обратил на него внимание, потому этот парень выглядел так, будто его зовут Дун Сычен. Лже-или-не-лже Сычен явно от кого-то скрывался, потому что на лице у него было написано выражение сильнейшей усталости и задолбанности, а походка больше напоминала крадучую, нежели обычную, человеческую. Если это реально краш Юты, то японец, судя по всему, конкретно его задолбал. Сычен-не-Сычен все время оглядывался и не замечал Куна до тех пор, пока тот тактично не прокашлялся. — Привет! — натянув на себя самую дружелюбную улыбку на свете, поздоровался Кун. Предпологаемый будущий парень японца подпрыгнул, повернулся к источнику звука и озадаченно осмотрел китайца. — Как тебя зовут? — Винвин, — резковато ответил Цяню парень, испуганно оглядываясь. Кун с секунду опешил, а потом понял, что новый знакомый просто сказал своё погоняло. Ничего, сейчас расколется. Ренджун проинформировал китайца, что "ты смотришь на него так, будто он - самая вкусная пицца на свете и ты немедленно хочешь её сожрать". — А я Цянь Кун, приятно познакомиться. — продолжил Кун, не обращая внимания на бога. — Винвин, это твое прозвище? — Ага, — подтвердил он, обеспокоенно наблюдая за каждым действием китайца. — Но можешь звать меня Сяоджуном, — выпалил Винвин спустя пару секунд, когда Кун хотел открыть рот. — Оу. Кун немного разочаровался, потому что Сяоджун - не Дун Сычен, а всего лишь Сяоджун, по кличке Винвин. — Слушай, Сяоджун, ты не знаешь парня по имени Дун Сычен? — может быть, хотя бы новый знакомый знает этого неуловимого краша Накамото. — Нет. Никогда такого не видел, — очень быстро ответил ему Винвин и скосил глаза на скульптуру, больше напоминающую фаллическое нечто. — А, понятно... Я тогда пойду, — ответил ему Кун и собрался уходить. — А зачем он тебе? — вдруг спросил Винвин. — Дело есть. Ты его точно не знаешь? — Понятия не имею, кто это. Разве у нас в университете такой учится?

***

Всю обратную дорогу до гостиницы Кун провёл с навязчивым чувством, будто его где-то конкретно так наебали...