Сваха

За полчаса до пиздеца. — Какая же ебанина, — сообщает Джисон Ченлэ, откидывая от себя какую-то подозрительную чёрную ветку. — Мы зачем сюда пришли? Где мы? Ченлэ в ответ недовольно хмыкает. В месте, где они оказались, было очень холодно. По сравнению с полянкой, оккупированной другими студентами, эту можно было сравнить с могильником. Жуткие, полностью чёрные, с редкой листвой деревья напоминали огромных чудовищ. Голая почва хранила в себе больших муравьёв и тараканов, где-то рядом слышалось копошение мелкой живности. В целом, идеальное место для съёмки какого-нибудь дурацкого ужастика. Однако, в самой середине поляны стояла непонятная композиция из камней. Самый большой из них был окружён теми, что поменьше. Без каких-либо надписей или символов, просто голый, местами покрытый мхом, потресканный камень. — Вот оно! — радостно шепчет Ченлэ и хитро потирает замёрзшие ладони. Джисон крутит пальцем у виска. Пак мог бы поверить в любую херь, но не в то, что в этом лесу живут гребанные боги, которых можно вызвать с помощью камушка. Но Ченлэ по дороге в гостиницу все уши ему прожужжал про это, и конечной точкой стало "мы же хотим помочь Кун-гэ?". И вот они стоят перед аппаратом вызова неведомой мистической херни. — И что делать-то? — спрашивает Джисон у своего китайского друга. Тот, будучи абсолютно уверенным в легенде, которую прочитал в музее на маленькой табличке, начинает совершать обряд. Достав из кармана толстовки горстку гороха, смешанного с гречкой(откуда он их вообще достал?...), Ченлэ, встав в позу звезды, начал распеваться. — Керлесс, керлесс, шут анонимус, анонимус, хартлесс, майнлесс, ноу уан, ху кер эбаут мииии?* — Чего, твою мать... — шепчет Джисон, наблюдая как на поляне начинает подниматься ветер. А тем временем Ченлэ продолжал распевать неизвестную песню, раскидывая гречку с горохом в четыре стороны. — УРИН ДО ИСАН НУНЫЛЬ МАДЖИ ХАДЖИ АНЫЛЬ ГА? СОТТОНХАДЖИ АНЫЛЬ ГА? САРАНХАДЖИ АНЫЛЬ ГА? АПЫН ХЁНШИРЭ ДАШИ НУНМУРИ ДЫРО! БАКУЛЬ СУ ИТАГУ! БАКУМЕН ДВЕНДАГУ! МАЛЬАЙО МАМА! МАМА! — ??? — сказал Джисон. Над поляной появились огромные тучи, загремел гром, тьма опустилась. В какой-то момент, Джисону показалось, что он обосрался. Ченлэ теперь не только пел хором неизвестных голосов, но и танцевал какой-то дикий танец. Неведомая херь продолжалась ещё три минуты, и кульминацией стала молния, резко бахнувшая прямо в середину огромного камня. В ту самую минуту всё закончилось. Охреневший Джисон глубоко вдохнул, выдохнул и пытался понять, спит ли он или нет. А если нет, то не случалось ли ему съесть чего-то не того. Тем временем, Ченлэ, закончивший отплясывать и голосить, поправил причёску и твёрдым шагом подошёл к камню. — Кхм, кхм, — начал он. — Да? — отозвались в камне. — Контора халявных богов, оператор Ким Чунмён слушает. Последние рычаги в голове Джисона улетели со скоростью света в космос. — Извините, а можно вызвать... Э... — Ченлэ вытащил кусочек бумаги, на котором мелким почерком были написаны, видимо, имена всех сотрудников "Конторы халявных богов". — Им Юну или Хуан Ренджуна? — Извините, в данный момент богиня любви и верности Им Юна отсутствует. У неё отпуск. А её соратник пошёл мстить какому-то смертному... Кого-нибудь ещё? — ответил оператор Ким Чунмён. — А тогда... Чжан Исин? — Бога добра и прощения тоже сейчас нет. "Блин", — с досадой подумал Ченлэ. — А Ким Тэён есть? — спрашивает с надеждой китаец. — Да, но она сейчас очень занята. Видите ли, в последнее время развелось слишком много глупеньких, — хихикнул Ким Чунмён. Богиня мудрости тоже недоступна. — А кого вы можете предложить? — Всё ещё надеясь, спрашивает Ченлэ. — Ну... У нас есть бог хаоса, Бён Бэкхён. Сойдёт? — Нет, спасибо. — Хорошо, высылаю! — прерывает Чжона хитрый оператор и отключается. — Ах ты аферистка, — шепчет китаец и щурится. На полуживого Джисона, который давно потерял связь с этим миром, он не обращает никакого внимания. — Ну? — над ухом звенит чей-то голос, Ченлэ оборачивается и видит полуголого божка. Тот стоит с самым флегматичным видом и рассматривает свои ногти. — Давай быстрей, у меня там дело важное. — Э... Вы нам, вроде, никак не поможете, — неуверенно отвечает ему Ченлэ. — Малыш, хаос всегда помогает. Из хаоса рождаются самые лучшие вещи в этом мире. Любовь, доверие, носки разноцветного цвета! Так, погоди, я посмотрю, что у вас там, — говорит Бэкхён, готовясь узнать всю подноготную Ченлэ через его глаза. А потом замечает Джисона. — Кто этот задохлик? — Это мой друг. И вы нам никак не поможете, поэтому... — Ой, господи, да я уже помог. — Разводит рукам бог хаоса, а потом раздаётся какой-то хлопок, и всю местность, исключая эту поляну, озаряет ярким светом. — Вуаля! — Ты чево наделал, — шепчет Ченлэ, чувствуя какой-то подвох. — А в качестве платы я забираю вот этого милашку. Он мне пригодится. Пока-пока! — Эй! Но Ченлэ не успевает, и хитрожопый божок сваливает в неизвестном направлении, прихватив с собой Джисона. Который, скорее всего, до сих пор находился в культурном ахуе. Китаец собирается бежать ко всем остальным и рассказывать о том, что произошло и каяться во всех грехах, но его неожиданно схватывает злобный дух этого леса — Ёнкей. Когда пиздец наступил, но никто этого ещё не понял. — Блять, — стонет Кун и просыпается. В какой-то квартире. Вместе с голым Тэёном.