На твиче

***

      С той самой прогулки прошла неделя. Неделя, когда Антон и секунды не провёл, не думая об Арсении. О его осторожных касаниях, что влюблённому сознанию казались даже ласковыми. О мягком тембре голоса, обволакивающем шёпоте, дарящем чарующее спокойствие, вытесняющем все плохие мысли из головы. Об этом нежном тоне, коим Попов всегда разговаривал. Будто с маленьким ребёнком, будто боясь спугнуть, будто действительно дорожа.       "Чем я заслужил такое его внимание?" — всё не мог понять Антон, раз за разом в голове прокручивая некоторые фразы, и каждый раз смущался этому, как в первый. Впрочем, нельзя сказать, что это внимание ему не нравилось.       Сам Арсений, к слову, тоже не выпускал Антона из своей головы ни на мгновение. Всё размышлял об этом мальчишке с надломленной душой, думая, как помочь, и с каждым днём всё больше убеждался, что это не синдром спасателя в нём взыграл. Попов начал понимать, что Шастун ему небезразличен и даже дорог.       "Он заметно изменился после нашей встречи," — писал мужчина ночью в специальный отведённый под Тошу блокнот, чувствуя себя отчего-то самым настоящим психологом, которому достался сложный пациент, но... нет, он не психолог. Максимум, на что он способен – простая человеческая поддержка, и он это прекрасно понимал. — "Мы стали чаще созваниваться без повода, а ещё..." — он чуть отвёл взгляд в сторону от освещённой тусклым светом настольной лампы бумаги, задумавшись, — "Он стал чаще смеяться. И мне нравится слышать улыбку в его голосе." — закончил Арсений, отложив заточенный ножом карандаш, и подпёр голову рукой, глядя в окно, на горящие окошки соседнего дома. Где-то там суетились люди, готовясь ко сну. И у каждого ведь своя жизнь, свои планы, своя судьба. Свои чувства и эмоции. Попову иногда нравилось воображать себе разные вещи. Вот, например, вероятно, что та блондинка с третьего этажа – модель и, возможно, дизайнер, потому что у неё квартира хорошо обставлена. О, а вон та милая молодая пара... студенты, скорее всего. Попов один раз видел, как парень девушке сделал предложение колечком от пакета сока. Это... чересчур мило.       Вздохнув, Арс поднялся с места, выключив лампочку, и его комната погрузилась в полутьму. Только бледный свет рыжих фонарей откуда-то снизу бликовал напару с фарами проезжающих машин, заставляя тени плясать на стене. Тихо. Пусто. В такие моменты Попов в полной мере ощущал своё одиночество. Он, в конце концов, не Антон, которому достаточно парочки звонков в день, чтоб не испытывать недостатка общения.       "Он сегодня достаточно рано ушёл," — подумал Арсений, присев на краешек кровати, и включил телефон, дабы глянуть на часы. Половина десятого только, а Шаст, вероятно, уже спал. По крайней мере, Антон сам сказал, что решил лечь сегодня пораньше, однако, действительно ли спал парень, оставалось лишь догадываться.       А он не спал. Лежал вместе с Горохом в кровати, пялясь в потолок, и всё думал. О чём думал? Да обо всём подряд. О мурчащем под боком коте, о музыке, о стримах... о том, что надо постримить. Желательно, с Арсением.       "Но это завтра," — решил Антон, перевернувшись на другой бок, и, обняв кота, заснул. Неожиданно рано. Ещё вчера он едва ли вырубился в половину пятого утра и проснулся ближе к вечеру, а сейчас взял да и отключился, хотя весь день натурально балду пинал. Сходил за кормом коту, попил чаю, вместе с Поповым поиграл в какую-то богом забытую игру. Вот день и закончился, будто даже не успев начаться.

***

      Вечером следующего дня Шастун, как и планировал, действительно запускает стрим. Давно он этого не делал и, что удивительно, не отвык. Вернуться в любимое дело было до жути приятно.       Стоило ему только начать трансляцию, как на неё тут же залетело несколько тысяч человек. Буквально за пару-тройку секунд. И чат полетел с бешеной скоростью, Антон даже читать не успевал толком.       — Арс, прикинь, волнуюсь, — поделился он, посмеиваясь, пока ещё не включил микрофон и вебку. Ждал, пока соберётся побольше аудитории, однако, долго и ждать-то не пришлось. Видимо, люди действительно скучали.       — Дава-ай, Тох, ты профессионал, всё хорошо, — успокаивал его Попов с привычно мягкой улыбкой. — У тебя уже двадцать тысяч онлайна, ну же.       Вдох.       Выдох. Страшно, как ни странно.       Антон включил камеру и звук и, подперев голову рукой, устремил взгляд на чат... который ещё сильнее ускорился.       — Да жив я, жив, — хмыкнув, ответил он, зацепившись глазами за написанное капсом вперемешку с какими-то стикерами сообщение. — Ребят, стрим по большей части разговорный. Пообщаемся с вами, — парень, улыбнувшись, откинулся на спинку кресла и завёл руки за голову, чуть потягиваясь. — Арсений Сергееви-ич, — протянул он, — Не молчите.       — Я читаю ча-ат, — также протянул Попов, расслабленно подперев голову обеими руками. — Тош, тут интересуются, куда ты пропал.       — М-м, достойный вопрос, — Шастун мягко просмеялся, будто действительно ничего и не случилось. — Можете считать, что мне просто нужен был небольшой перерыв, — он, что-то поклацав на клавиатуре, взялся за компьютерную мышь и переключил фоновую музычку на более спокойную, а после сделал её потише. В нём внезапно вдруг вспыхнуло желание выговориться своей аудитории; рассказать о произошедшем на прошлом стриме тем, кто не в курсе событий. Желание вспыхнуло, но Антон, на секунду задумчиво замерев, отогнал от себя все мысли об этом. Не сейчас. Он не готов. — Ребят, заваривайте чаёк, организуем с вами онлайн-чаепитие, — мило улыбнувшись, парень тепло глянул в камеру и чуть прищурился, а Арсений, будто поймав этот взгляд прямо на себе, почувствовал странных бабочек в животе. Едва ощутимо, почти фантомно, но почувствовал.       — Ты-то сам заварил? — мужчина хмыкгул и перевёл взгляд с экрана на вебку.       — А то! — мягко усмехнувшись, Шаст взял с краешка стола кружку, демонстрируя её Арсу и зрителям. — За ваше здоровье, — легонько кивнув головой, он сделал небольшой глоток чаю, попутно с любопытством читая чат в поисках чего-то интересного. Комментарии однотипны: море смайликов, какие-то странные сообщения с кучей орфографических, шуточные объявления о продаже гаражей и просьбы скинуть ножки в чулочках за косарь доната. Ничего свежего, всё старо, как мир.       — Похоже, я тут единственный с ничем сижу. Момент! — Арсений, наблюдая уже чисто за Антоном, чуть улыбнулся, а после, отложив наушники, поднялся с кресла и пропал из кадра.       "За кофе пошёл, наверное," — без сомнений подумал Антон и, выждав с полминуты, растянул уголки губ в хитрой улыбке.       — Вы, возможно, в курсе из инсты Арса, что он актёр театра, — начал он негромко. — У него выступление в нашем городе на следующей неделе. Всем очень рекомендую сходить. Кстати, был бы очень вам благодарен, если бы вы придумали что-нибудь интересное под конец выступления. Ну, там, — в его голосе начал чувствоваться лёгкий азарт, а в зелёных глазах вспыхнул огонёк, — Прокричите что-нибудь хором, сердечки руками сделайте, — только и успел подытожить парень, как вдруг заслышал приближающиеся шаги. — Всё, цыц, в чат ничего не обсуждайте.       — Чего у тебя тут за суета? — поинтересовался как раз Попов, отставляя на стол внушительную чашку горячего кофея. Как Антон и предполагал.       Сделав ещё пару нетерпеливых глотков уже порядком подостывшего чаю, стример, постукивая подушечками пальцев по гладкой поверхности стола, ждал, пока Арс наденет наушники.       — Ничего, — он лукаво улыбнулся, когда собеседник устроился напротив монитора и надел наушники. — Арсень Сергеич, а Вы ж актёр? — щурясь, поинтересовался Шаст, как бы выводя Попова на рассказ, — А расскажете что-нибудь из рабочей практики? Кто-то в чате просил.       Арсений, задумчиво глянув на немного пыльную подвесную полочку над столом, чуть привстал, смахнул с неё пыль ладонью, а потом снова плюхнулся в кресло, уже придумав, что рассскажет.       — Однажды во время очередного спектакля мои коллеги разыгрывали ссору меж их персонажами, — сказал он, — И один человек кинул в другого книгу... не очень, правда, удачно. Это было в сценарии, но актёр эту самую книгу не поймал, она прилетела ему аккурат в лоб корешком.       — Ай-й, — Шастун немного поморщился. Поймать тяжёлый предмет лицом... приятного-то действительно мало.       — Да уж. цитирую моего коллегу: "если бы мне на первом курсе сказали, ради чего мы со всей правдоподобностью пытаемся сыграть роль утки или банана, я бы расплакался." — вздохнув, Попов вновь обратил внимание на чат. — Ого , а вы откуда знаете, что у нас постановка намечается? Неужто Тоша уже рассказать успел?       — Эй! Вообще-то, я тебе рекламу бесплатно сделал, — Антон усмехнулся, поправив спавшую на глаза русую чёлку, — Даже трёх миллионов не попросил за это.       — Всего лишь два и шесть девяток?       — Арс!       — Ну что? — мужчина негромко рассмеялся, отпив кофе, и вновь принялся мониторить чат. И стример сам, собственно, с ним вместе.       — "Что за странный кусок стенда у тебя в кадре? По левую руку." — прочёл Шаст и обернулся через плечо на котий пентхаус. — А, ну... это дом Горошка, — ответил он, с некоторым смущением улыбаясь, и негромко подозвал к себе кота.       — Кажется, после этого стрима у половины твоих фанатов будут новые аватарки, — прокомментировал ситуацию Арсений.       В целом, он понимал зрителей Шаста в этом плане. И сам бы сидел, пересматривая каждую трансляцию и разбирая всё на атмосферные скриншоты. Попову даже было интересно: каким это образом он ни разу не слышал про Антона, до пизды популярного стримера, пока не познакомился с ним лично?       — Вот! — гордо заявил Шастун, поднеся заметно подросшего, но всё ещё маленького и круглого котёнка к камере поближе.       "Интересно, я около полумесяца назад видела, как какая-то женщина на улице точь-в-точь таких же раздавала." — мысленно прочитал Антон среди огромной кучи разного рода "ми-ми-ми" в комментариях, и неиронично подумал о том, что ему скоро придётся снимать видео а-ля "Меня нашли фанаты".

***

      — И чего ты так мандражируешь? Не понимаю, — Тая, та самая рыжая коллега Попова, наблюдая за тем, как Арсений суетился по гримёрке, лишь закинула ногу на ногу и подпёрла веснушчатые щёки руками, без особого интереса следя взглядом за актёром. — Будто ты не выступал так же уже десятки, если не сотни раз.       — Преувеличиваешь, — нервно и даже немного резко шикнул мужчина, метнув на девушку холодный взгляд, и остановился у зеркала. И одет, вроде, с иголочки, и выглядит безо всяких там пудр и тоналок отлично, и волосы лежат идеально, а всё равно тревожно немного.       Потому что он знал, что в зале сегодня слишком много значащий для него человек – Антон Андреевич Шастун. Арс и сам не очень понимал, почему ему так волнительно, но факт оставался фактом.       — Извини, — вздохнув, он потёр глаза руками и немного размял плечи. Как бы нервно ни было, срываться на ни в чём не повинной девушке – неправильно, как ни глянь.       — Порядок, — актриса, поднявшись на ноги, немного потянулась, а после, глянув в зеркало и убедившись в том, что с макияжем всё хорошо, щёлкнула Арсения по кончику носа и вышла из гримёрки, оставив его наедине со своими бедами с башкой.       Он, если честно, догадывался, что какой-то суеты его Шастун умудриться навести. Напрямую или косвенно – не важно, просто в голове крутилась навязчивая мысль об этом, и она-то как раз и не давала душе успокоиться. Попов не боялся, нет. Скорее, предвкушал.       И вот наступило время выходить на сцену, а по коже пробежали незаметные под одеждой мурашки. Чего действительно боялся Арс – так это разочаровать Антона... так что сегодня он пообещал себе выложиться на полную.       Только оказавшись на публике, актёр поймал на себе взгляды сотен пар глаз, но мгновенно среди них всех заметил зелёные, почти родные глаза своего друга, и его это воодушевило настолько, что он не просто отыграл всю постановку, как говорится, "без сучка без задоринки", но и даже умудрился вполне себе удачно поимпровизировать.       Под конец представления Попов и вовсе чувствовал себя уж совсем как всегда, в своей тарелке, привычно, и даже почти забыл про предчувствие суеты, что напало на него часами ранее. И, как только он забыл (это произошло уже примерно за пару минут до того, как актёры, откланявшись, должны были покинуть сцену), множество людей в зале вдруг, в унисон радостно крича его имя, подняли руки вверх, изображая пальцами подобия сердец.       И Арс, чёрт возьми, знал, что Шаст подговорил свою аудиторию на что-то, но всё равно данная картина вызвала в нём огромный шквал тёплых чувств. Уже не только сам Антон стал ему родным, а ещё и его фолловеры в том же числе.       Шастун сам рук не поднимал и сидел, не издавая и звука, но Попову хватило поймать на себе полный гордости взгляд зелёных глаз, брошенный стримером из-под кудрявой чёлки и объёмного капюшона. Парень сидел, закинув ногу на ногу, прижимая к себе полупустой рюкзак и, хоть его нижняя часть лица была скрыта чёрной невзрачной маской, Арсений был уверен, что Антон широко улыбался. И был в этом прав.       Вскоре зрители разошлись, и только Шаст, по их с Арсом общей договорённости, остался сидеть в первом ряду. Когда в зале уже вовсю суеились уборщики, к нему вышел усталый и на вид выжатый, как вынутый из коктейля в баре, лимон, но определённо довольный Попов: выступить получилось даже лучше, чем можно было ожидать.       Вальяжно пройдясь по вдоль края сцены, мужчина ослабил узел на галстуке и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, а после присел напротив друга, свесив ноги. Шастун, особо не раздумывая, поднялся, накинув многострадальный рюкзак на плечи, и с некоторым трудом забрался на сцену, а после умостился с Поповым рядом. Так они какое-то время просидели, обмениваясь взглядами и улыбками (юноша даже маску на подбородок стянул), в полной тишине. И тишина эта, к слову, никого и никак не смущала.       Эту долгую, но определённо комфортную тишину нарушил Шаст, сам себе даже удивившись немного:       — А я... впервые в театре был, если честно. — парень с любопытством оглядел зал: отсюда он выглядел куда внушительнее, чем со стороны входа. Наверное, здесь помещались сотни людей, если не целая тысяча. — Атмосферно тут...       — И как тебе первое впечатление? — Арсений, закинув ногу на ногу, сцепил руки в замочек и обхватил ими коленку, чуть сгорбив спину, ведь за несколько часов устал держать картинно идеальную осанку.       — Необычно. Мне понравилось, — Антон кивнул, вновь немного улыбнувшись. — Ещё приду.       Вновь примолкнув, он опустил взгляд на собственную обувь и вздохнул. Сказать, наверное, хотелось многое, но в то же время хотелось молчать: слишком хорошо и комфортно, чтоб издать хоть какой-то звук. Речь не казалась неуместной, безусловно, но сейчас в ней будто просто пропала необходимость.       Вздохнув и коротко задумавшись, Шастун уткнулся лбом в плечо Попова и расслабленно выдохнул, а после стиснул актёра в некрепких объятиях. Арс, подвиснув буквально на мгновение, обвил его хрупкую фигуру руками и прижал к себе, чем вызвал у младшего смущённый смешок.       — Как насчёт выпить по чашке чая? — предложил он, расслабленно огладив чужое плечо кончиками пальцев, и, чуть склонив голову, умудрился с любопытством заглянуть в глаза Шаста, — Я вчера новый сорт купил, а ты-то эксперт. Опробуем, обсудим... — начал Арсений, но ему и продолжать не понадобилось.       — Не откажусь, — с улыбкой ответил ему Антон. Ему сегодня не хотелось думать ни о чём вообще, хотелось просто наслаждаться каждой секундой и попытаться прожить эти сутки так, как он хотел бы прожить всю свою жизнь. То есть, с Арсением рядом и в хорошем настроении, без постоянных тяжёлых мыслей и каких-либо сомнений, со здравой самооценкой и уверенностью в своих действиях.       А Арсу радостно слышать ответ Шастуна, радостно слышать улыбку в его голосе. Аж у самого настроение пуще прежнего поднялось.       — Подождёшь меня в фойе? — он чуть отстранился и а-ля кокетливо повёл плечом, и реакция Шаста не заставила себя долго ждать – он аж прыснул в кулак от смеха.       — Подожду-у, герой, — всё ещё с искренним весельем в голосе протянул парень и, после ухода Арсения просидев на краешке сцены пару минут, сделал фотографию этого невероятно красивого театра и ушёл дожидаться друга, к которому с каждой секундой испытывал всё более недружеские чувства.

***

      — Я думал, ты дальше живёшь. Да тут же до моего дома – рукой подать! — Антон удивлённо оглядывал двор, который, будто на принтере отштампованный, почти ничем не отличался от двора дома, где жил он сам.       — Ну... — Арсений неопределённо пожал плечами и усмехнулся, а после открыл дверь, пропуская Шастуна вперёд. — В этих одинаковых дворах вообще заблудиться можно, согласись? — он зашёл за парнем следом, прикрыл подъездную железную дверь и без раздумий поплёлся по лестнице вслед за ним.       — Соглашусь, — озадаченно произнёс стример, чуть ли не сдирая взглядом потрескавшуюся краску с и без того убитых временем и жильцами стен.       — Что..? — Попов с вниманием огляделся, так и не поняв, что привлекло чужое внимание.       — Твой подъезд почти такой же, как мой. Даже надписи на стенах как под копирку. — Шаст расслабленно и оттого чуть косо улыбнулся. — "Я люблю Катю", "Куплю мотоцикл", "Лёша лох", "Сам лох!!", "Продам квартиру", "Убейте Терри Монро"... — читал он надписи на стенах, чем вызывал у Арса если не прилив нежности, то бог его знает, что.       Спустя ещё несколько десяток разных настенных признаний в любви, оскорблений и объявлений о продаже или покупке чего-либо, Попов, наконец, заводит Антона к себе домой и на автомате включает свет в прихожей, хотя в его квартире и без того было достаточно светло: мебель в большинстве своём была кремово-белой, обои, пол, потолок – тоже, даже висящее у входа пальто было не многим темнее всего остального.       — Я сейчас ослепну, — усмехнулся Антон, скидывая с себя обувь. Нет, не подумайте, ему более чем нравился сей интерьер, просто было непривычно. В конце концов у него, Шастуна, дома всё тёмное и шторы всегда почти задёрнуты. — В хорошем смысле, — добавил он, на всякий случай решив уточнить, хотя Арсений, на самом деле, и так понял.       За чаепитием и обсуждением всякой бесполезной всячины у парней прошло около часа, и, когда темы для разговора вдруг внезапно закончились, Попов ещё что-то придумал. Вот вечно у него в голове что-то возникало. Признаться, правда, возникали там, как правило, только хорошие вещи, но это происходило с завидной регулярностью и до того неожиданно, что иногда вводило в ступор.       — Как насчёт посмотреть фильм на проекторе? — подперев голову рукой о стол, предложил Арсений, выжидающе взглянув на Антона. Тот задумчиво отвёл взгляд, хотя уже заранее знал свой ответ, и, залпом допив чай, уверенно произнёс:       — Триллер.       У Попова аж глаза на лоб полезли. Вот чтоб Шастун и триллеры там всякие... да ну, да никогда бы не подумал.       — Уверен? — на всякий случай переспросил он.       — Да.       Так и порешили. И Антону, и Арсению, если честно, было абсолютно без разницы, какой именно фильм какого именно жанра смотреть. Они, на самом деле, хотели провести время друг с другом, просто признаваться в этом даже себе отчего-то не спешили. Вероятно, это было лишь вопросом времени.       Отправив Попова разбираться с техникой, Шастун быстро вымыл чашки и, убрав их на их законное место в подвесном шкафчике, подошёл к окну, оглядывая район: тут было куда тише, чем в районе, где жил он; дом Арса располагался как бы в самом центре дворов, и до проезжей части ещё идти и идти было... да и от центра немного дальше, это тоже роль сыграло.       Услышав зов Арсения, парень отлип от стекла, в которое без интереса пялился, и быстро прошёл в комнату. Там уже царил полумрак, а на стену была выведена заставка какого-то, кажется, достаточно известного фильма. Антон, если честно, не особо в них вообще разбирался.       Попов, кстати, за время его отсутствия успел даже переодеться в какие-то затасканные домашние шмотки и теперь сидел на диване по-турецки, ожидая Шастуна. Стример, присев с ним рядом, подумал о том, что мужчина выглядел до ужаса уютно, по-домашнему... и что его захотелось прямо-таки затискать. Эта мысль, кстати, почему-то до жути смутила. Благо, проступившего на щеках Антона румянца не было видно из-за отсутствия нормального освещения.       Поначалу Шаст сидел ровно, даже не глядя в сторону Арса, а потом смущение постепенно отступило, а привыкшему к теплу дома телу стало жарко. Тогда он снял с себя кофту и, оставшись в одной футболке, по-собственнически завалился Арсению на плечо, чем смутил уже его самого. Казалось, происходящего на экране больше не существовало. Попов, уже почти на автомате обняв Шастуна, прижимал его к себе, а Шастун ни о чём и не мог думать, кроме как о том, что Попов его обнимал. На душе стало тепло, бесконечно приятно и спокойно настолько, что Антон в этих объятиях к концу фильма и вовсе заснул.       Для него это было особым жестом доверия. Он буквально как кот: при человеке, который настораживал, у него и мысли не возникало о том, чтобы сомкнуть глаза, а тут вот так. Вырубиться, ещё и в объятиях. Возможно, ничего такого особенного, если смотреть со стороны, но и для Арсения это многое значило.       Вздохнув, он кое-как дотягивает ногой до кнопки на проекторе и, выключив её, вместе с Антоном заваливается на широкий диван. На улице ещё, казалось, было не так уж и поздно, но усталость быстро взяла над мужчиной верх и он, зарывшись носом в чужие волосы, мягко чмокнул парня в макушку и только после этого со спокойной душой заснул сам.