Камбэк

      За завтраком Хенджина, как и во всем общежитии, не наблюдалось. На немой вопрос лидера Джисон сказал, что Хван утром с одним небольшим рюкзаком пулей вылетел из общежития говоря что-то о том, что ему срочно надо съездить домой, якобы там что-то случилось. Звучало очень неправдоподобно, но спорить никто не стал. Хенджин попросту сбежал.       Обычно Чан хорошо держал себя в руках. Вот только обычно из его кровати тайком никто не сбегал, избегая разговора. А поговорить было необходимо. Обычно Чан не орал на своих мемберов. Вот только в этот раз злость перекрывала весь здравый смысл. За завтраком, на утреннем расписании, Чан постоянно на кого-нибудь срывался. Никто не понимал, что происходит с лидером, но и подойти с вопросом "Что случилось?" никто не решался. Феликс испуганно жался к Чанбину, минсоны, как обычно, сидели где-то в стороне в своем мире, Сынмин и Чонин жались по углам и не отсвечивали. К обеду от него шарахались все. Хенджин на связь не выходил. На следующий день погода в общежитии не изменилась. Распсиховавшись не на шутку и поорав на каждого мембера несколько раз, Чан ушёл с тренировки и заперся в студии. Мыслить здраво мешала пелена злости. Умом он понимал, что ребята ни в чем не виноваты и зря он на всех кричал, но на деле срывался и все начиналось по новой. Извинившись перед всеми в общем чате, Чан попытался успокоиться. Судя по успокаивающим ответам, что никто не злится в ответ и все все понимают, Бан Чан стал догадываться, что мемберы давно поняли причину его неадекватного поведения, но благоразумно молчали. Глядя на все это безобразие, в котором невозможно было работать, им дали еще два выходных, махнув на все рукой. Расписание было довольно свободным, так как подготовка к выходу альбома была почти закончена и компания решила, что ребята слишком устали за последнее время, раз даже их лидер стал такой нервный.       К вечеру, когда Чан немного успокоился и покинул студию, мемберы наперебой стали уговаривать его поехать в клуб, выпустить пар и оттянуться. Феликс как-то подозрительно поиграл бровями при этом. Решив разобраться с этим позже, после недолгих уговоров Чан все-таки согласился.       Вообще-то, Бан Чан не очень любил клубы и толпу, а ещё не пил алкоголь от слова совсем, поэтому в таких заведениях быстро терял запал веселья и уставал. В этот раз что-то пошло не так. Причиной тому являлся алкоголь, который кто-то из мемберов беспалевно подмешивал понемногу в его сок. Так что к двум часам ночи Чан был изрядно пьян. Много ему не надо было, но и находиться в таком состоянии в клубе для него было опасно. Если он себя скомпрометирует, компания с него три шкуры спустит. Сославшись на сильную головную боль, Чан попрощался со всеми, вызвал такси и на выходе поймал какую-то странную усмешку Феликса. Сил обдумывать его странное поведение у Чана не было от слова совсем и он спешно уехал обратно в общежитие.       Ввалившись в коридор, первое, что Чан увидел - это чью-то обувь, которой тут быть не должно. Приглядевшись, стало понятно, что это ботинки Хенджина. Значит вернулся в тихую. Хотелось поговорить, но еще сильнее хотелось пить. Чану было странно жарко, тело начало гореть и он легкомысленно списал эти ощущения на алкоголь. Осушив бутылку воды, найденную в холодильнике, легче не стало. Махнув рукой, Чан первым делом направился к себе в комнату. Нужно было кое-что захватить перед важным разговором.       Хенджин и правда вернулся в общежитие вечером. Ему уже рассказали о поход в клуб и он малодушно надеялся не встретить никого из мемберов. Объяснять, почему он сбежал, сейчас совершенно не хотелось. Поэтому, приняв душ, он быстро лег спать. Спал он ровно до того момента, пока не почувствовал, как на запястьях что-то защелкивается, а рот закрывает повязанная чёрная лента. В испуге распахнув глаза, он увидел сидящего у него в ногах Чана. – Поговорим? – дернув руками, Хенджин понял, что они пристегнуты наручниками к изголовью. Теми самыми наручниками, которыми сам Хван фиксировал руки лидера в его студии. – Это чтобы ты снова не сбежал. – усмехнулся Чан. Хенджину было страшно. Расширившиеся зрачки Чана затопили всю радужку, а сам он стал дышать чаще. – Знаешь, – рука легка на колено брюнета и медленно поползла вверх. – Ты такой красивый, когда связан. – Хенджин в ответ резко дернулся. – Я мечтал снова увидеть тебя связанным и с кляпом во рту еще с самых съёмок. Но кляпа у меня пока нет, пришлось использовать подручные средства. – Губы растянулись в пошлой ухмылке. Рука Чана, усиливая хватку, остановилась в нескольких сантиметрах от чужого паха. – Слишком.. жарко, – свободной рукой Чан оттянул ворот футболки. Хенджин перед ним задышал чаще и тяжелее. – Я ведь и правда хотел только поговорить, но.. – Чан гулко сглотнул. – Смотря на тебя, такого распятого и прекрасного, не в силах больше терпеть. Перевернув Хенджина на живот, Чан принялся стаскивать с него шорты вместе с бельем. Хван протестующе замычал, за что получил неслабый шлепок по своей заднице. Замотав головой, он резко выдохнул и задрожал, почувствовав на своей дырочке влажный язык. Чан руками огладил чужие ягодицы и развел их в стороны, давая себе больший доступ. Обводил пульсирующее колечко мышц языком, сжимая в руках упругие половинки. Хенджин мелко дрожал и зажимался, он оказался совершенно не готов к такому. – Расслабься, – зарычал Чан и снова сильно шлепнул Хенджина, – ты слишком сильно сжимаешься. Хван замотал головой. – Расслабься и тогда я сниму повязку с твоего рта, – дождавшись робкого кивка от заметно расслабившегося Хвана, Чан продолжил. Обводил колечко мышц, засасывал кожу и на пробу толкнулся внутрь языком. Протяжный стон был слышен даже сквозь повязку. Осмелев, Чан продолжил толкаться языком в узкую дырочку, периодически спускаясь и проводя влажную дорожку по шву к яицам и обратно. Он покусывал нежную кожу, лизал, целовал и натурально трахал языком задницу Хенджина. Тот не заметил, как приподнял бедра и сам стал пытаться насаживаться на чужой язык. Слюна во всю текла по подбородку, но Чану было откровенно плевать. С громким чмоком оторвавшись от чужих ягодиц, он протянул руку и стянул повязку со рта Хвана. – Детка, где смазка? – Хенджин тяжело дышал и не в силах ответить, кивнул в сторону прикроватной тумбочки. Встав и найдя нужный тюбик, Чан вернулся и снова расположился между ног Хвана, ставя его в коленно-локтевую. Щедро выдавив смазки на пальцы, осторожно коснулся сжатого колечка мышц, медленно вводя один палец. Хенджин зашипел и попытался отодвинуться, но его крепко держали за бедра другой рукой. – Тшшш, спокойно, расслабься, – добавив второй палец, развел их внутри на манер ножниц, растягивая гладкие стеночки. Хенджин все еще не мог до конца расслабиться, пока не почувствовал, как пальцы Чана наконец нащупывают простату и начинают настойчиво её гладить. Громкий стон сорвался с губ задыхающегося Хенджина. В глазах потемнело и вот он уже сам начинает насаживаться на чужие пальцы, не замечая, что к двум пальцам уже присоединился третий. Почувствовав, как из него вытаскивают пальцы, Хван капризно захныкал, хотелось снова заполнить появившуюся пустоту. Наскоро смазав член, Чан крепко зафиксировал бедра Хенджина и начал медленно входить. Внутри было влажно и чертовски узко даже не смотря на растяжку. Войдя полностью, Чан остановился, тяжело дыша. Не хотелось кончить раньше времени. Не выдержав, Хенджин сам качнул бедрами, вынуждая Чана зашипеть. – Хееен, – скулеж Хвана сводил с ума. – Двигайся уже. И Чана сорвало. Он начал остервенело трахать Хвана, сжимая его бедра до синяков. Очень скоро от таких толчков ноги брюнета стали разъезжаться в стороны, позволяя входить ещё глубже. В таком положении Чан попал точно в простату и попадал в неё при каждом толчке. Хван уже не стонал, он скулил на одной ноте без остановки, пристегнутые руки неприятно затекли, а с колом стоящего члена вовсю капала смазка. Неожиданно Чан протянул руку и обхватил ею шею Хенджина сзади, придавливая его голову к кровати и тем самым немного перекрывая доступ кислорода к лёгким. Толчки стали более рваные и быстрые. В глазах Хвана потемнело, а по венам вместо крови кажется текла лава. И вдруг все взорвалось. Рука с шеи исчезла, даря приток кислорода, а тело будто распалось на мельчайшие атомы. Хенджин кончал бурно, с громким криком, оглушая Чана, который через пару толчков резко вышел и, зарычав, кончил ему на спину. Упав лицом на кровать, он не заметил, как Чан отстегнул наручники и заботливо растер красные запястья. – Теперь поговорим? – Хенджин робко кивнул, удобнее устраиваясь у Чана под боком. – И что это был за побег? – Какой побег? – Не притворяйся. Ты сбежал после того, как мы переспали, почему? – допытывался Чан. – Я.. Я.. – Хван глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. – Я испугался. – Испугался? – глупо повторил Чан, часто моргая. – Но чего? – Испугался, что перегнул палку и что ты начнешь меня презирать. Вздохнув и закатив глаза, Чан легонько щелкнул Хенджина по носу. – Ну и глупый же ты, Джини, как я могу тебя презирать, если сам этого хотел. – Хенджин робко улыбнулся в ответ на эти слова. – Ты не представляешь, как я разозлился, когда не нашёл тебя утром в своей кровати.. Не сбегай больше.. – добавил Чан чуть тише. – Больше не сбегу. Они так и уснули вдвоём в обнимку.       На следующий день Чан поймал Феликса и припечатал его к стенке. Не сопротивляясь, тот рассказал, что давно заметил взгляды лидера на Хвана и даже спалил их в ванной. На что Чан чертыхнулся про себя. Он то был уверен, что в общаге никого тогда не было. Алкоголь и виагру тоже подмешал он, узнав от самого Хвана, что тот вернется вечером, пока все они будут в клубе. – Виа.. Что? Виагру? – пожав плечами и миленько улыбнувшись, Ликс вывернулся из чужих рук и послал Чану воздушный поцелуйчик. – Да, и, я так понимаю, она сработала, так что будешь должен. – После этих слов Феликс ушёл в сторону кухни, а Чан так и остался стоять в коридоре, покачивая головой и усмехаясь. Да, надо будет потом сказать Ликси спасибо. В это время экран мобильника Хенджина засветился от пришедшего сообщения. Felix: Будешь должен Хван)