Люди из плейлиста

С того разговора прошло чуть больше недели. Все было хорошо - каждый день мы делали что-нибудь интересное. Пару раз мы ездили вместе на студию, гуляли и катались по ночной Москве. Побывали на дне рождении какого-то друга Роберта. Но нашу идиллию испортил один-единственный звонок. Как-то раз Роберту на телефон поступил звонок, произошло это пока мы спали. Он увидел уведомление о пропущенном, но перезванивать не стал. Спустя какое-то время ещё раз позвонили с того же номера. Мы подумали, что как-то какой-то фанат Ро узнал его номер и начал звонить, но дела обстояли намного хуже. В этот раз Роберт поставил звонок на громкую связь, и мы услышали следующее: - Добрый день, Роберт Плаудис. Вас беспокоят из посольства Латвийской Республики в Российской Федерации. Я звоню сообщить, что с момента начала действия визы прошел 31 день из 30 разрешенных. Административный материал, составленный по причине вашей просроченной визы, вскоре будет передан в суд, если вы не покинете страну в течение суток. Вам может грозить штраф от пяти до семи тысяч рублей, в худшем случае – депортация с запретом на въезд в РФ сроком на пять лет. До свидания. - Уж лучше прощайте, - проглатывая некоторые буквы от досады какой-то, произнес Роберт и сбросил трубку. – Я совсем забыл. Я планировал уехать еще недели две назад, но появилась ты. Из-за этой ебаной визы просроченной я теперь могу не получить вид на жительство… А я, сука, больше трех лет получить его пытаюсь. - Ро… не переживай ты так. Все хорошо будет! Я видела, как сильно переживал Роберт, и мне стало даже немного обидно за него. К тому же, мне не понравилось то, что он попытался сделать меня крайней, но говорить я ему это не стала. Он очень вспыльчивый, поэтому, я думаю, он бы еще больше разозлился. *** Роберт быстро собрался и купил билет на ближайший рейс, который был уже через четыре с половиной часа. Он был какой-то слишком взволнованный и злой. - Ты надолго? Есть смысл мне ехать к тебе? – спросила я. - Не знаю, может на месяц. Надеюсь меньше, - ответил мой Ро без былой злости, когда он смотрел на меня в эти часы, она улетучивалась. - Я буду очень скучать. Очень… - слезы подступили к моим глазам, а голос начал дрожать. Я сдерживала себя изо всех сил, потому что посчитала, что плакать в этой ситуации ни к чему, но в итоге я все равно расплакалась. - Ну, солнце, ты чего? – он прижал меня к себе, дав понять, что мои слезы напрасны и переживать мне не о чем. – Не плачь. Ты будешь в надежных руках, пока меня не будет. Гришаня не даст тебе скучать. Тем более, существуют видеозвонки. Я буду звонить тебе каждый день, если посчитаешь нужным. – По его голосу было понятно, что он и сам не против сейчас прослезиться. Я считала каждые секунды, проведенные в его объятиях, корила себя за то, что отказала ему той ночью, что ужасно повела себя с ним после концерта Депо. Мне было плохо и больно. Создавалось ощущения, что прямо сейчас теряю близкого человека, а вместе с ним и частичку себя. Я до последнего не хотела ехать в аэропорт провожать Ро. Я понимала, что для меня это будет только хуже, мне будет еще больнее, но не быть с любимым человеком в последние минуты его фактического нахождения в стране было бы хуже любого преступления. Я умылась, частично стерев следы своей истерики, надела первые попавшиеся джинсы, футболку и кроссовки и вышла вслед за Робертом и Гришей. - Ро, я буду скучать по тебе. Очень… И буду говорить тебе это хоть тысячу раз. Ты мне очень дорог, - произносила я, чуть ли не плача. Мне было обидно, что из-за какой-то мелочи я теряю близкого. Я не знаю, когда мы увидимся в следующий раз, и увидимся ли вообще. Роберт, казалось, хотел мне отвечать не словами, а поцелуями. У всех разное проявление любви: у меня - фразы и предложения, наполненные нежным чувством, а у него - объятия, поцелуи и секс. Гриша на переднем сидении не замечал (или делал вид, что не замечал) нас. Ну и хорошо. Ро тоже обратил внимание на это и, видимо, почувствовал себя на свободе и в безопасности, потому и запустил свою руку мне в джинсы, предварительно так же резко и быстро расстегнув ширинку. Я только хотела что-то возразить, как его губы накрыли мои страстным поцелуем. Тем временем его ладонь бегала по внутренней части бедер, тем самым заигрывая. - Я хочу сделать тебе приятно напоследок, малышка, - прошептал он мне на ухо. - Не называй меня так! – едва сдерживая смех, ответила я ему. Он вновь накрыл мои губы, но теперь уже самым нежным поцелуем, а его рука в это время пододвигалась все ближе и ближе. Стоит ли говорить про бабочек в животе? Их будто бы была тысяча и даже больше. - Ну, Роберт! Гриша может услышать, - все так же шепотом произнесла я, находясь в миллиметрах от лица моего возлюбленного и прерывая поцелуй. Но его, кажется, это никак не смутило. Могла ли я хотя бы подумать о том, что красивый латышский репер, к тому же являющийся моим парнем, будет дрочить мне напоследок по пути в аэропорт, находясь в машине с другим не менее красивым репером? В конечном счете нет. Но больше всего меня смутила одна ситуация. И чем больше времени проходило с момента происшествия, тем неудобнее мне становилось перед Гришей. А вот и то, что случилось. Ро делал приятно мне, отчего ему, казалось, было приятно не меньше, и до пика оставалось совсем немного. Волна наслаждения разливается по моему телу, ноги немеют, а мышцы пульсируют. Но не смотря на это, Роберт решил продолжить, не совсем понятно почему, отчего из моих уст вырвался стон. - Эй, вы чем там занимаетесь? – почти сразу задал вопрос Гриша. Хоть Ро и перевел эту ситуацию в шутку, я никогда не забуду, как мне тогда было неловко. Роберт был горд. Немая сцена прощания. Мне хотелось только плакать, что я, собственно, и делала. Видя Роберта, моего Роберта, возможно, в последний раз, я вспоминала все то хорошее, что произошло с нами за столь короткое время. Не было на планете ни одного человека, который был бы мне столь же дорог, как он. Я отдала бы все, лишь бы Ро остался со мной в Москве, чтобы каждое утро встречаться взглядом с его завораживающими голубыми глазами, опускать взгляд на его белоснежную улыбку и вспоминать, для чего я все-таки проживаю эту жизнь. - Рин, не реви. Я все решу и вернусь обратно, - успокаивал меня Роберт. Он держался, чтобы не расплакаться, но дрожащий голос сдал его. - Да ну тебя… Звонить то хоть будешь? – спросила я, пытаясь разрядить обстановку. К слову, сделать это не получилось. - Я же говорил тебе. Буду, конечно. Я не стала отвечать ему; уткнувшись носом в его плечо, я наслаждалась последними минутами рядом с ним. В это время Роберт с Гришей говорили о чем-то. По крайним фразам я поняла, что время прощаться. Слезы полились из моих глаз, когда я обнимала его. Неужели, закончится все так же быстро, как и началось? «Нет-нет-нет, Рина, вы еще увидитесь!» - твердила я себе, выходя из аэропорта, но реветь я от этого не переставала. - Рина, соберись! – вдруг сказал Гриша, о существовании которого я даже забыла, находясь в своих мыслях. – Роберт как уехал, так и приедет, тысячу раз так было. Ну ты что? Он же жив-здоров, просто виза закончилась. Он меня попросил присмотреть за тобой. Чем ты хочешь сегодня заняться? Мне было стыдно, что он видит меня такой – в слезах и соплях, с красным опухшим носом и такими же глазами. В ответ на его вопрос я пожала плечами, максимально отвернув голову. Благо, мы подошли уже к машине, и я просто смогу сесть сзади него, не пряча лицо и не отворачиваясь. - Значит сам решу, раз не знаешь. Я довезу тебя до дома, потом мне нужно будет отъехать. У тебя будет время часов до шести-семи. *** По приезде домой у меня жутко болела голова. Я выпила таблетку, но делать все равно ничего не могла. Легла спать, причем уснула я почти моментально, удивительно. Проснулась я от криков снизу и звуков бьющейся посуды. “Да как ты мог?”, “С чего ты взяла?”, “Идиот! Мудак!”- послышалось оттуда. Слышался голос Гриши и какой-то женский. Логично было предположить, что это Кристина, но утверждать я, все же, не буду. Крики продолжались недолго, а окончанием ссоры обозначился хлопок двери, причем такой силы, что в нашей с Робер… в моей комнате задрожало окно. Больше звуков не было. Меня насторожила довольно продолжительная тишина снизу, поэтому я вышла из комнаты и направилась к лестнице. Подойдя к перилам, я уронила свой взгляд на первый этаж. Весь пол был усеян стеклом, а Гриша сидел на диване, уткнувшись руками в лоб, и не двигался. Мне показалось неуместным спрашивать у него что-либо в этот момент, хоть и вопросов у меня в голове крутилось очень много. Аккуратно обходя осколки, я спускалась вниз, пытаясь не издать ни звука. Пару раз я чуть не упала, но в итоге я оказалась на первом этаже. Теперь дело за малым – дойти до Будека. Обойдя ковер и стол, я подошла к дивану, а, соответственно, и к Грише, который все так же неподвижно сидел. Я оперлась на подлокотник, чтобы не упасть, и мою руку пронзила резкая острая боль. Я учла все, кроме одного – стекло могло оказаться не только на полу. Я не выдержала и вскрикнула: “Блять!” - Что случилось? – задал вопрос Гриша, продолжая все так же сидеть. В его голосе не выражалась ни одна эмоция. Я стала медленно разворачивать руку, игнорируя его вопрос. Оказалось, 2 маленьких осколка воткнулись мне в руку, а из раны текла кровь. Боль уже не была такой сильной как сначала, потому я двумя резкими движениями по очереди вытащила сначала одно, а потом и второе стеклышко. Никакой перекиси и зеленки у меня и в помине не было, поэтому я опять начала обходить все эти осколки, а хозяин квартиры любезно предложил мне тапочки. Дошла до ванной я без происшествий. Под проточной водой я промыла рану. Кровь идти не перестала, но рука хотя бы стала похожа на человеческую. - Гриша, - выкрикнула я из ванной, - у тебя бинт или пластырь какой-нибудь есть? - Да, в шкафчике под раковиной посмотри, - ответил он мне, но уже не таким безжизненным голосом, как минутами ранее. – Роберт написал. Спрашивает, почему ты трубку не берешь. Позвони ему, он волнуется. О как! Соскучился уже, что ли? Так… а что насчет бинта в шкафчике? Будек не обманул, у него тут целая аптека на любой вкус и цвет : тканевый бинт, марлевый, пластыри с рисуночками разными. С Гарфилдом хочу! Вскоре на моей ладони красовались два рыжих пушистых кота. А телефон мой, наверное, остался на втором этаже. Лишь бы ничего опять никуда не воткнулось… Мне повезло, дошла я в этот раз целая и невредимая, хотя пару раз все таки чуть не наступила на осколки. Пройдя в комнату, я оглядела все поверхности, но телефон не обнаружила. В аэропорт я его взять забыла, значит он должен быть где-то возле кровати. Вместе с большими переменами в лице Роберта, Гриши и всей этой реп-тусовки в принципе, в мою жизнь стремительно ворвалось отсутствие телефона. Раньше я была зависима от него, но зависимы лишь те, кто несчастны. Я перерыла обе тумбочки, и обнаружила свой телефончик под каким-то непонятным ежедневником. На нем оставалось лишь семнадцать процентов, а на экране высвечивались восемь пропущенных от Ро. Похоже, он и вправду сильно волновался за меня. - Приве-ет! Что-то случилось? Как долетел? – завалила я вопросами Роберта, плюхаясь на кровать. - Это я у тебя спросить должен. – он даже на расстоянии пытается и упрекнуть,и показать свою заботу одновременно. – А это что? Что с рукой? Я, сама того не заметив, оперлась на руку. Боль была уже не такая сильная, я даже не обратила на нее внимание, но показывать руку и заставлять его лишний раз волноваться мне не хотелось. - Да… так, царапина. Ну так что, как долетел? - Долетел нормально. Слегка потрясло, но, как видишь, я жив. – ответил Ро, и повисла неловкая пауза. Обычно, когда мы общаемся, я даже не задумываюсь о том, что говорить дальше, слова льются сами собой. Но сегодня… то ли я выплакала все слова, то ли расстояние на пользу нам не идет. - Тебя тут не хватает… - Ты в отель уже заселился? – я вообще не знала, что говорить и о чем спрашивать, но мне очень хотелось поговорить с моим Ро. - Ха-ха-ха, какой отель, зачем он мне? У меня тут квартира своя. - Прости, не знала. А ты… - мне не дали договорить. Гриша, абсолютно бесшумно поднявшийся на 2 этаж и подошедший к моей двери, зашел… нет, буквально залетел в нашу комнату с фразой: “Дашь мне потом поговорить!” Я не знаю, поменял его так сильно Роберт, или какое-то другое событие, но сейчас он был довольно весел. Если до этого я просто очень долго не могла ничего сказать, будто разговариваю с незнакомым мне человеком, то сейчас я вообще впала в ступор. - Ого! Слышу голос братика. Гриша, ты как? - Да так себе. Ну ты то как? Стюардессы красивые были? – с усмешкой в голосе спросил Ляхов. - Какие стюардессы, бро… Самая красивая возле тебя сейчас сидит, - произнес Ро с его доброй улыбкой, без всяких там оттенков злобы и насмешки. – Что грустный то какой? - Ничего особенного, с Крис поругались. Пустяки. “Если это для тебя пустяки, то что тогда трагедия?” – подумала я про себя. Мне, конечно, нравится его жизнерадостность, но если Кристина вправду ему так важна, как он о ней говорил, то к чему весь этот цирк? Мог бы и погрустить немного. - Ну, слушай… я думаю мне эту визу за неделю сделают, - продолжал Роберт, - я постараюсь договориться. Приеду обратно, продолжим работать. Может альбом замутим, не знаю… - Хорошо, договорились, братик. Ты там не кисни давай! Обнял приподнял. Гриша отключился от звонка, не дав мне договорить. Улыбка на его лице начала постепенно сходить на нет. Видимо, я поспешила с выводами. Он погрузился в мысли, а я нырнула за ним. Роберт прилетит лишь через неделю-две, и то если договорится. Мне же, чтобы поехать, надо визу там какую-то делать, да к тому же и впервые, еще дольше получится. Еще чуть-чуть, и моя грусть сожжет меня изнутри до тла. Нет, так не пойдет! Мы тут оба сейчас просто сойдем с ума. - Гриша, ты пил уже что-то? - Нет, а что случилось? - Может покатаемся по городу? *** Когда мне было грустно, Роберт вседа пытался придумать мне какой-нибудь развлечение. Узнав, что произошло у Гриши, и находясь тут, я уверена, он бы сделал так же. Но его нет, так что эту великую роль тамады я принимаю на себя. За окнами на высокой скорости проносятся башни сити. Все в ночном свете, а дороги абсолютно пусты. Москву даже не узнать. На фоне играет какой-то американский хип-хоп, но даже музыка не помогает разрядить это напряженное молчание. Машина остановилась около какого-то 24-часового магазина. Гриша отстегнул ремень и начал выходить из машины. - Ты куда? – задала я вполне логичный в этой ситуации вопрос. - Сейчас приду, - выдал Гриша, даже не повернувшись ко мне, и закрыл дверь. Мне было безумно интересно, зачем он пошел в этот магазин. Если поразмышлять, то он может купить сигареты, воду… - Был только коньяк, будешь? – сказал он, прервав поток моих мыслей, садясь в машину. Я кивнула в ответ. – Куда дальше поедем? - Не знаю… давай, может, в центр? - Понял. Машина тронулась с места, а ее водитель открыл бутылку, отпил пару глотков и протянул ее мне. - А если менты остановят? – спросила я, но ответ так и не последовал. Что же? Думаю, приключений на свою жопу на сегодня я уже нашла. Можно и выпить. Я сделала глоток, и приятное ощущение чего-то горячего разливалось внутри, начиная от глотки и заканчивая кончиками пальцев. После второго глотка я была уже в расслабленном состоянии и позабыла все, что сегодня произошло. Мне просто было хорошо. *** Утром меня разбудил звонок от Роберта. Я открыла глаза, подняла экран и увидела на подушке позади меня спящего Ляхова. Отключив звук звонка, я стала будить его, но он просыпаться не хотел. - Гриша, подъем! Вставай давай! Гриша! Роберт звонит. - Да че ты привязалась то, отстань уже, - промямлил он сонным голосом. Я встала с кровати и обнаружила себя лишь в нижнем белье. Я сразу же попыталась найти какую-нибудь футболку, чтобы надеть ее и прикрыться. Господи, как же раскалывается голова! - А ты красивая. Я начинаю завидовать Роберту, - сказал уже проснувшийся Ляхов с ухмылкой на лице, отслеживая каждое мое действие глазами. - Давай по-серьезнее, а. Скажи лучше, у нас что-то было? - Нет, наверное… Не знаю, не помню. - Прекрасно! Не успел Роберт уехать, как я уже умудрилась ему изменить, - возмущалась я, приближаясь к окну. Открыв шторы, я еле проговорила, - Г-гриш, а мы где?