Глава 2
25 сентября 2021 г., 22:20
Леви вошёл в кабинет своего дяди и прислонился к дверному проёму, скрестив руки на груди.
– Чего тебе от меня надо? И давай по-быстрому.
Кенни стоял склонившись и изучал бумаги на своём столе. Услышав Леви, он выпрямился и нагнул голову набок, оглядывая Леви с любопытством.
– Ты огрызаешься больше чем обычно, племянничек родной, – заметил он с довольной улыбкой. – Я тебя от чего-то важного оторвал? Что в телефоне смотрел?
Леви самую капельку насторожился. Кенни не мог знать, чем он только что занимался, так ведь? Он просто дразнится опять? Наверняка.
Леви смотрел прямо в глаза своему дяде, отказывая тому в смущении или неловкости.
– Что я делаю в свободное время – не твоего ума дело, – процедил он сквозь зубы.
Кенни отвёл взгляд первым. Он покачал головой и повернулся обратно к бумагам.
– Как быстро дети растут, а? – пробормотал он. – Не думал, что тебе уже такое смотреть можно, Леви.
Леви и не смотря на лицо дяди мог сказать, что тот расплылся в самодовольной ухмылке. И Кенни тоже сразу знал, что по щекам Леви растёкся румянец.
О чём Кенни вообще? Он не извращенец какой-нибудь. Не за этим он полицейские пресс-конференции смотрел. И на следовательницу Ханджи Зоэ он так не смотрел. Он просто восхищался её страстью и целеустремлённостью. И всё. Когда она смотрела прямо в камеру и обещала поймать Аккерманов любой ценой, Леви ей почти верил. В эти моменты он ощущал нечто напоминающее предвкушение. Сама перспектива почти приводила его в восторг.
«Может, мышь себя так чувствует, когда кошка её вот-вот поймает».
И пускай, пялясь на Ханджи Зоэ, он задерживал взгляд на её ясных, умных глазах дольше, чем следовало, это никого – а особенно Кенни – не касалось.
Леви прошёл вглубь комнаты, не обращая внимания на Кенни, который следил за каждым его движением. Он наклонился к столу, сосредотачиваясь на разложенных на нём бумагах.
– Это что? – спросил он в попытке сменить тему. Попытка была неуклюжая, и Леви это понимал. К его удивлению, это сработало. Он не ощущал больше на себе пристальных глаз дяди, и когда бросил на него быстрый, вкрадчивый взгляд, то увидел, что тот смотрит на стол. Кенни почёсывал подбородок, погружённый в размышления. Леви снова посмотрел на стол. Это были не просто бумаги – это были планы зданий.
Зачем они Кенни?
– Только не говори, что планируешь очередную операцию, – выпалил Леви.
– А если и планирую?
– Ты серьёзно? – воскликнул Леви, ошеломлённый дядиной бесшабашностью. – Мы только с предыдущей закончили. Нельзя так спешить с новой, особенно в том же городе. Копы будут наготове.
– Не будут, – парировал Кенни.
– Если мы продолжим налёты на городское имущество, они догадаются, что мы тут живём. У них будет ещё одна зацепка, которую им преподносить совершенно необязательно. Хватает и того, что они знают нашу фамилию.
– Ты их переоцениваешь, – Кенни закатил глаза. – Ты что, не знаешь копов? Они же тупые.
«Вообще не тупые», – почти сказал Леви, вспоминая о некоторой очкастой следовательнице. Кенни в лицо он, впрочем, этого говорить бы не стал. Не нужно было давать ему почву для подозрений, которые и так имелись.
– Я пас, – заявил Леви, стискивая челюсть. – Слишком рискованно. Надо залечь на дно на время.
– Ты с каких пор так осторожничаешь, Леви?
– Ты с каких пор страх потерял, Кенни?
Несколько мгновений они смотрели друг на друга, оба отказываясь уступать.
Конец напряжённой игре в гляделки положил Кенни, вздохнув и отведя глаза.
– Ладно, будь по-твоему. Ты, видать, большой мальчик уже, а, Леви?
Леви поднял бровь и покосился на Кенни холодным скучающим взглядом.
– Мне тридцать два, Кенни.
– Ну я и говорю, большой мальчик, – ухмыльнулся Кенни. Он поднял руку и потянулся ей к голове Леви. Леви грубо отпихнул её. Кенни и не моргнул, не ожидая никакой другой реакции.
– Признаю, я тебя чутка забаловал, но я это пообещал твоей маман.
Ни единый мускул не дрогнул на лице Леви. Но глубоко внутри у него что-то болезненно перекрутилось, как будто ему в тело всадили нож. Мать Леви умерла много лет назад. Но шрам от потери всё ещё ныл.
– Но пора мне начать к тебе прислушиваться, – продолжил Кенни. – Если говоришь, что надо подождать, значит, ладно, подождём. Но недолго, Леви.
– Знаю, – прокряхтел он. Даже небольшая отсрочка – это уже было хорошо. Леви был на самом деле удивлён, что Кенни согласился. Пару лет назад он бы его и не послушал. Кенни бы заткнул ему рот прежде, чем он и слово поперёк успел бы сказать. Его дядя, похоже, размяк. Или, может, он правда начинал доверять Леви.
Оба варианта, впрочем, казались ему надуманными.
– Это всё, что я хотел с тобой обсудить. Можешь идти дальше смотреть, что у тебя там в телефоне, – Кенни повернулся к нему с ухмылкой. Он пошевелил бровями, и Леви почувствовал, как его глаз нервно задёргался.
Леви ответил дяде средним пальцем. Да, возможно, он и продолжит смотреть пресс-конференцию. Была надежда, что она ещё не кончилась. Была надежда, что следовательница Зоэ ещё не закончила свою речь.
Леви вышел из комнаты и вытащил пачку сигарет из кармана. Он открыл её и увидел, что осталась только одна.
Он выругался.
– Я ушёл! – сообщил Леви, хватая ключи с кошельком и оставляя Кенни одного в квартире.
***
Ханджи сморгнула дурноту, расплывшуюся у краёв её взора. Она тряхнула головой в попытке прийти в себя. Умом Ханджи понимала, что ей нужен перерыв. Но её упрямая и одержимая натура могла позволить себе только очередную чашку кофе. Она встала и размяла одервенелые суставы. Они приятно затрещали, и у Ханджи вырвался тихий раздосадованный стон. Целый день, проведённый взаперти в тесном офисе, вымотал её. Но нельзя было ещё останавливаться: она стояла на пороге важного открытия, она это почти чувствовала. Ещё чашка кофе, и она будет как новенькая. А потом продолжит работу со своим хвалёным рвением. Она подступила к двери своего офиса и открыла её. За дверью стоял Эрвин с поднятым перед собой кулаком. – Ой, Ханджи, – он неуклюже опустил руку. – Я как раз хотел постучать. – Это я поняла, – кивнула Ханджи. – Конечно поняла, – улыбнулся Эрвин. – Ты одна из лучших моих следователей, как-никак. О нет. Эрвин нацепил свою обаятельную улыбку капитана очаровашки. И захваливал её. Он чего-то хотел. Чего-то, что Ханджи не понравится. – Чего ты хочешь? – спросила она, когда Эрвин вошёл в её кабинет. – Какого чёрта? – ахнул Эрвин, пропуская её вопрос мимо ушей. Ханджи проследила за его взглядом. – А, это, – Ханджи пожала плечами. – Решила покопать немного. – Немного? – Эрвин хватал ртом воздух. Он подошёл к столу Ханджи и во все глаза таращился на кучу за кучей папок с материалами дел. – Ханджи, у тебя тут архив лопнул? – Не драматизируй, – Ханджи закатила глаза. – Что ты вообще пытаешься вызнать? Эрвин взял папку сверху и открыл её. – Зачем тебе смотреть материалы дел по преступлениям 1988-го года? Им больше тридцати лет! – Вот именно! Тридцать лет прошло, а они ещё не раскрыты! Эрвин беспомощно пялился на Ханджи. – Я не понимаю. В чём смысл твоего «исследования»? – допытывался он, делая акцент на последнем слове. – Посмотри сюда, – Ханджи вырвала папку у него из рук. – Ограбление тридцатилетней давности в нашем городе, и вора так и не поймали. – Ну и? – А теперь сюда смотри, – она впихнула другую папку Эрвину в руки. – Два месяца спустя – ещё одно ограбление. Тоже не раскрыто. А теперь сюда глянь, и сюда, и вот сюда, – каждое слово сопровождалось папкой, которые Ханджи кидала Эрвину. – Десятки таких дел. – Ты полицейскую некомпетентность исследуешь, Ханджи? – Я нашла закономерность, Эрвин! – Ханджи растянулась в победной улыбке. – Я почти уверена, что эти ограбления совершил Аккерман! – Ханджи, – Эрвин нахмурил брови. – Аккерманы объявились лет двенадцать назад. Я понимаю, что это долгий срок, но не настолько долгий. – Да знаю я! – выпалила Ханджи, запуская руки в волосы. Она подняла очки на лоб и оглядела Эрвина сердито. – Но у меня есть теория. Можешь перестать меня песочить и послушать? – Хорошо. Чего там у тебя? – Есть, значит, эти ограбления, которым тридцать лет, так? – Ханджи дождалась, пока Эрвин кивнёт, и продолжила. – И потом ограбления, которые начались лет десять назад. Что если они связаны? Что если их совершил один и тот же человек? – Но есть доказательства, что Аккерманов двое, – парировал Эрвин, почёсывая подбородок. – Ага! – Ханджи просияла. – Их правда двое. А что если один из них младше? Что если ранние ограбления совершал только один из них? – Ты хочешь сказать, что... – Они, возможно, отец и сын, да, – кивнула Ханджи. – Именно это я и имею в виду. – Это... Правдоподобная теория, – согласился Эрвин медленно и с осторожностью в голосе. Ханджи нахмурилась. Не мог он хоть раз остаться довольным её усилиями? Она упорно трудилась. – Но в общем и целом это нам ничего не даёт, – заключил Эрвин. – Ханджи, почему бы тебе не отдохнуть немного? Ханджи скрестила руки на груди. – Это приказ или дружеский совет, сэр? – Дружеский совет, – улыбнулся Эрвин. Улыбка не достигла его глаз. – Но превратится в приказ, если решишь ему не следовать. Ханджи отвернулась, надувшись. – Ханджи, – Эрвин подошёл к ней и положил руку ей на плечо. – Ты не выходила из кабинета с самого ночного ограбления. Нужно сделать перерыв. Она подняла глаза, сверля Эрвина взглядом. – Но ты сюда не за этим пришёл. Чего ты хотел? – Подождёт, – уверил её Эрвин. – Не подождёт. Чего ты хочешь, Эрвин? Он вздохнул, улыбка соскользнула с его губ. – Найл просит о твоём содействии. Он посчитал дело Аккерманов безнадёжным и хочет, чтобы ты занялась другими. – Пошёл он нахуй, – заявила Ханджи неистово. – Ханджи... – Не, он нахуй идёт вместе со всей верхушкой. Поровну мне, что они скажут. Я доберусь до Аккерманов. Я это знаю, Эрвин. Ханджи смотрела ему прямо в глаза, чтобы он увидел её решимость. И одержимость. Она провела целый год за попытками раскрыть это чёртово дело. Ей надо было с ним закончить. И Эрвин единственный мог это понять. Единственный, кому она могла доверять. – Я посмотрю, что можно сделать, – сказал он ей спустя несколько секунд тишины. – Спасибо, – Ханджи облегчённо выдохнула. Если бы Эрвин не встал на её сторону, она бы и не знала, что делать. Ханджи чувствовала себя гораздо увереннее с его поддержкой. – Но прямо сейчас, детектив, ты идёшь домой, – он нахмурил брови, делая строгое лицо. – Сделай перерыв и возвращайся со свежей головой. – Есть, капитан, – Ханджи слабо и без энтузиазма козырнула ему. Она потянулась захватить пару папок, но Эрвин с силой опустил её руку, тряся головой. – Работа остаётся здесь, Ханджи. Ханджи фыркнула и топнула ногой от досады. Она пристально посмотрела на Эрвина, но тот и не шевельнулся. Его лицо выглядело, наверное, даже безжалостнее. Ханджи вздохнула, признавая поражение. – Пойду домой, раз ты так хочешь, папуль. Эрвин захихикал и взъерошил ей волосы. – Не забудь пообедать, ребёнок. И спать ложись в приемлемое время! Ханджи закатила глаза и ответила ему средним пальцем, сдерживая улыбку. Она помахала Эрвину, схватила пальто и вышла из кабинета, оставляя позади ненаглядную работу.***
«Могу и еды купить, раз уж тут», – решил Леви, заходя в местный магазин. У них было мало яиц и молока, и его чай тоже кончался. От кофе Кенни мало что осталось, но у Леви не было настроения играть в любезность и внимательность. Если его дяде нужен кофе, тот может пойти и сам купить. Леви шагал между полок магазинов и находил в этой обыденности для себя чудной уют. Вот он, один из самых успешных и дерзких воров, мирно гуляет по супермаркету и выбирает яйца, сыр и молоко для пасты, которую будет готовить вечером. Люди смотрят на него и понятия не имеют, кто он такой; он для них обычный, ничем не примечательный покупатель, а не человек, о котором они слышали в сводке в телевизоре. Какой курьёз. Если бы он был более эмоционален, то мог бы и осклабиться при мысли. Он подошёл к другой полке, и мысли его тоже сменили направление. Он задумался над работой, которую им нашёл Кенни. Кто был их следующей целью? Важнее того – кто был их новым клиентом? Редко они грабили грабежа ради. Конечно, были места, которые они обносили просто из вредности. Последнее дело в банке таким и было – Кенни решил с ними поквитаться за то, что какой-то белый воротничок отказал ему в займе. Зачем ему был займ вообще само по себе было тайной, которую Кенни отказался поведать Леви, и потому он логично заключил, что его дядя просто заскучал и придумал нелепую отмазку, которой и оправдался. Не то чтобы Леви сколько-нибудь возаражал. Они, как-никак, долго сидели без работы. И грабить банк с таким уровнем защиты оказалось на удивление весело. Досаждать следовательнице Ханджи тоже было весело. Он пожалел, что не задержался понаблюдать за её негодованием. Она наверняка кричала в отчаянии. Может, и пнула что-нибудь. Пусть он с ней никогда не заговаривал лично и только смотрел издали, Леви казалось, что он знает пылкую следовательницу достаточно, чтобы предвосхищать её реакции. Это ограбление предложил сам Кенни, но следующее наверняка не его идея. Кто-то их нанял, кто-то нетерпеливый. Леви размышлял, кто это мог быть. Леви подошёл к кассиру, и ему пришлось остановиться и выкинуть эти мысли из головы. Он так глубоко погрузился в раздумья о работе и следовательнице Зоэ, что почти забыл про чай. Он выругался и повернул назад. Пока он доставал чай с полки, его голову посетила мимолётная мысль. Какой чай по душе следовательнице Зоэ? Она его с сахаром пьёт? Крепкий? Или, может, ей кофе нравится больше? Леви тряхнул головой, мысленно браня себя. Он опять думал не о том. Он заплатил за покупки и вышел из магазина. Он ступил на улицу – навстречу резкому холодному ветру. Похоже, скоро должен был пойти снег; Леви содрогнулся от мысли. Снег он ненавидел. Ненавидел ощущать его под ногами. Ненавидел его чересчур яркий блеск. Ненавидел, что возвращает его к мыслям о смерти матери. Когда она умерла, шёл снег. Снег продолжал идти в день её похорон. И теперь снег, когда бы Леви на него ни смотрел, воскрешал в его памяти непрошеные болезненные воспоминания. Его настроение заметно ухудшилось. Леви вытащил из пачки сигарету и зажал её между зубов. Он поджёг её, заслоняя лицо от ветра. Леви только ей затянулся, как в него кто-то врезался. Он споткнулся на тротуаре и упал на руки и колени. Сигарета выпала у него изо рта, и купленные продукты – яйца и молоко – разделили его судьбу. Леви поднял взгляд, готовый вывалить тонну ругательств на какого-то недотёпу. Слова сгинули где-то глубоко в горле. Следовательница Ханджи Зоэ таращилась на него в ответ широко раскрытыми глазами из-за стёкол очков. Он не мог с уверенностью сказать, сколько прошло времени. Несколько секунд, вероятно. Но ощущались они часами. – Вы в порядке? – спросила следовательница. Её голос оказался мягче, чем представлял Леви. Голос, которым она говорила во время пресс-конференций, очень отличался. Тот был глубокий и низкий, но не то чтобы властный. В нём слышалась лёгкая дрожь, как будто она не была до конца уверена в своих способностях. Этот её голос звучал так, будто она кому-то подражала, скорее всего своему начальнику Эрвину Смиту. Сейчас, однако, голос следовательницы звучал обеспокоенно, был наполнен тревогой. Наполнен эмоцией. Был искренним. Она ждала ответа, и потому Леви кивнул. Следовательница Зоэ улыбнулась. – Ох, это хорошо, Вы меня, признаться честно, испугали на секунду. Немного осовело выглядите. Она поднялась и стала стряхивать грязь с брюк. Следовательница протянула Леви руку – помочь встать. Он взялся за неё без раздумий. Кожа её ладони оказалась жёсткой, кончики пальцев – все в мозолях. Она бережно сжимала его руку, и отпускать её Леви не хотел. Но нужно было. Он уже выглядел как псих. Леви всунул руки глубоко в карманы куртки, пытаясь их согреть. Рука Ханджи была такой тёплой. Его – ледяной в сравнении. – Извините меня за это, – она очертила рукой месиво из разбитых яиц и разлитого молока на тротуаре. – Там магазин за углом. Позвольте купить продукты, которых Вам стоила моя неповоротливость. – Не стоит... – Нет, нет, я вынуждена настоять. Буду чувствовать себя прескверно, если откажетесь. – Хорошо, – сдался Леви, тихо вздохнув. На лице следовательницы Зоэ засияла улыбка. Ярче, чем фонарь над их головами. – Я кстати Ханджи. «Я знаю», – почти проболтался Леви. Он поймал себя в последний момент. Его разум бесновал. Что ему сказать? Что знала Ханджи? Как он выглядит, ей было неизвестно, это очевидно. А что насчёт имени? По логике, его полного имени она знать не могла. По крайней мере, публично эта информация не объявлялась. Но могла ли полиция уже его выяснить? Леви заключил, что это было невозможно. Если бы они уже знали их имена, их с Кенни давно бы арестовали. Пока что он был в безопасности. – Леви, – выдавил он наконец. Его голос звучал чересчур слабо и жалко даже в его собственных ушах, но Ханджи продолжала улыбаться, непосвящённая в его тревогу. – Ле-ви, – медленно повторила она его имя, тщательно выговаривая каждый слог. – Крутое имя! – Спасибо? – отозвался Леви, неуверенный, что отвечать. – И да, ещё раз прошу прощения. Вряд ли Вы хотели провести вечер за покупками с чудачкой, которую впервые видите. – Надеюсь, это у тебя не хобби такое – на людей на улице налетать. Ханджи засмеялась, и от её смеха Леви оторопел. Он был громкий и совсем не мелодичный. Но всё равно он ему почему-то был в радость. – Клянусь, это была случайность, – ответила следовательница с застенчивой улыбкой. Леви наклонил голову набок, изучая исподтишка её профиль. И не мог оторвать от неё глаз. Вблизи следовательница Зоэ казалась гораздо более вдохновенной. Никогда он не видел человека столь полного жизни, как она. Этот её образ представлял с тем, что в телевизоре, разительный контраст. – Я просто сегодня устала больше обычного, – продолжила Ханджи. – Работа порой весьма утомительна. Ай, как больно. Он даже почувствовал себя виноватым. Всё-таки, это он очень наверняка был причиной её усталости. – Я, эм, – он прочистил горло, глотая ком вины и смущения. – Сожалею. – Да всё в порядке, – отмахнулась Ханджи. – Мне нравится моя работа, даже с её изрядной долей расстройств. Вопрос о её месте работы казался логичным продолжением их разговора. Но по очевидным причинам Леви не очень хотел слышать её ответ. – Что тебе нужно купить? – Ханджи взяла развитие диалога на себя и не казалась смущённой его молчанием. – Ничего такого, – ответил он, когда они вошли в супермаркет. – Яйца, сыр, чай и молоко. – Яйца, сыр, чай и молоко, – кивнула Ханджи с таким серьёзным лицом, будто они не продукты обсуждали, а план секретной и особо опасной миссии. – Хорошо, будет сделано. Леви подавил улыбку. Следовательница Зоэ была гораздо более очаровательной, чем он мог себе представить. Леви осознал, что видит её милой, когда Ханджи уточняла у него, какой сыр ему нужен, удостоверяясь дважды, что берёт тот, который ему нравится больше всего. Когда они дошли до полок с чаем, Леви вспомнил свою мимолётную мысль, своё любопытство, которое в этот раз имел возможность удовлетворить. – Чай или кофе любишь? – выпалил он до того, как успел себя остановить. Если Ханджи и удивилась вопросу, то того не показала. – Кофе, – ответила она. – Чай довольно безвкусный, ты так не думаешь? Нет, он так не думал. Чай сладкий, горький, острый, фруктовый, ванильный, кислый, насыщенный. Но безвкусный – никогда. Чай изумительно лакомый. – Да какой же ты чай пьёшь, – спросил он прямо. – Ну, – Ханджи почесала затылок, всполошенная его внезапно резким тоном. – Обыкновенный чай. Я знаю, что их много разных, но мало в них смыслю. – Там чайная лавка дальше по улице. Давай я тебя туда свожу. Ручаюсь, ты изменишь своё мнение о чае. Леви понятия не имел, какого хрена творит. Почему приглашает Ханджи Зоэ - следовательницу, которую за ним уже год гоняется, - на чашечку чая в любимое кафе. Это было необдуманное решение, а необдуманно он никогда не поступал. – А если мне не понравится? – Ханджи с вызовом таращилась на него свысока. – Тогда сдаюсь, – Леви пожал плечами. – И позволишь позвать тебя на свидание? Нет. Надо было сказать нет. Надо было развернуться и уйти прочь. Надо было уносить ноги от Ханджи сразу, как её завидел. Нельзя было с ней связываться, и уж тем более не так. Надо было сказать нет. Но он не сказал. Вместо этого он пробурчал «ладно» и почувствовал, как сердце пропустило удар при виде сияющей улыбки Ханджи. Леви всё шагал рядом с ней и, слушая её оживлённую болтовню, повторял про себя правило, которому его Кенни однажды научил. Правило, которое всецело оправдывало его поведение. Познай врага своего. Он, однако, забыл очень важное дополнение. Познай себя сначала.
