Не сожалея ни о чем

Дни становились всё мрачнее, холоднее и короче. Дыхание приближающейся зимы уже чувствовалось в воздухе. А особенно – в северных землях, куда направлялись наставники Яо. Зимой, тем более на севере, на крестьян часто нападали волки-людоеды. Особенно опасны были твари с искаженной энергией, и поэтому странствующие заклинатели старались объединиться с собратьями по ремеслу. Ван Илу и Миньянь-санжень направились в Бинлэнь. Там был постоялый двор, который держал бывший заклинатель. Господин Ша когда-то серьезно пострадал в битве и из-за этого был вынужден отказаться от странствий и охот. Но у него часто останавливались путешественники. Здесь они обменивались новостями, искали соратников на вылазки, возвращались восстановиться после боев. В просторном, грубовато сколоченном, но прочном, будто крепость, доме обволакивающе пахло хвоей, чаем и специями. У жаровни с углями было тепло. Мэн Яо сразу подумал: вот если бы найти такое жилье для мамы… ей бы тоже понравилось!.. У господина Ша уже гостили несколько человек. Мастера из Мэйшаня, которые ездили торговать и теперь возвращались домой. Супруги из дальней ветви Цишань Вэнь. Девушки – странствующие заклинательницы, которые год провели на учебе в Ланьлин Цзинь. Все сидели за общим столом, охотно ели суп с рисом, взрослые гости делились рассказами о том, где были и что видели, а Мэн Яо слушал, затаив дыхание. Ему было любопытно наблюдать за девушками, которые были не намного старше его и юных воспитанниц дома цветов, но выросли на воле, а не в тесноте ивовых покоев, учились защищать себя и других, а не потакать прихотям капризных посетителей. Гао-цзе и Юнь-цзе смеялись звонко, от души, не кокетничая, не прикрывая рот ладонью. Они наравне с мужчинами хвастались количеством упокоенных призраков и побежденных чудовищ. Счастливые! Молодые господа Вэнь казались вовсе не такими заносчивыми, как говорили о заклинателях из солнечного ордена в Юньпине. Теплая улыбка госпожи Вэнь напомнила Яо о маме, и он снова загрустил. В тот вечер говорили больше о призраках и зверях из Шудуна и о том, как с ними сражаются воины. Но зашла речь и о великих кланах, и Мэн Яо притих, затаив дыхание, прислушиваясь, что же скажут о Цзинь Гуаншане. Мама всегда говорила – отец самый лучший, он уважаемый господин, он очень много трудится и, видимо, потому у него нет времени побывать в Юньпине. Но мастер Гу при упоминании о главе Цзинь нахмурился. - Прошу вас, господа, не вспоминайте об этом бесчестном человеке! Когда он гостил в Мэйшане, то чуть не совратил лучшую приглашенную ученицу. Слава небесам, девушка вовремя вспомнила о долге перед наставниками и побоялась бросить тень и на них. - К счастью для нее, - согласилась Юнь-цзе. – А скольким он дарит дешевые украшения и лживые обещания, и забывает о бедняжках на следующий день. Я слышала, у главы Цзинь есть сын от девушки из деревни, и он ни разу не вспомнил о мальчике. Мне неловко так говорить о главе ордена, в котором я провела целый год… но правда есть правда. - Шила в мешке не утаишь, - хмыкнула Миньянь-санжень. – Не будем об этом, господа, такие разговоры никому не приносят пользы и не делают чести. И беседа вернулась в прежнее русло. Но Мэн Яо в ту ночь долго не мог заснуть, хоть его поселили вместе с наставниками в уютной, теплой комнате. Он ворочался на мягкой чистой постели и всё думал: «порядочные, храбрые люди не уважают моего отца, хоть он и глава одного из пяти великих орденов». Думал: «у меня есть брат, а я совсем ничего о нем не знаю». Утром заклинатели ушли на охоту, а Мэн Яо остался с господином Ша и четой Гу помогать им с талисманами и сетями. Заметив, каким грустным взглядом он провожает наставников, госпожа Гу сказала: - Что, мальчик, не терпится пойти с ними? Мэн Яо склонил голову. - Этот ученик знает, что еще не умеет сражаться и будет старшим только в тягость. Женщина покачала седой головой. - Умом понимаешь, но в твоем возрасте все мечтают о подвигах, можешь не стыдиться и не скрывать. У меня внук твоих лет, и учится в клане, так он всё просится то в лес, то на реку. Настанет и твое время. А пока идем, я покажу тебе защитные узоры. За сложным, немного однообразным трудом Мэн Яо было некогда думать о том, что он услышал о главе Цзинь. Куда важнее было запомнить, как госпожа Гу наносит на ткань раствор, чтобы краски не расплывались, как смешивает цвета. На широких лентах переплетались разноцветные линии, складываясь в знаки, у каждого из которых было свое назначение. Госпожа Гу даже похвалила Мэн Яо за то, что он хорошо запоминал услышанное и прочитанное, и знал наизусть много стихов. Некоторые заклинатели используют именно стихи и музыку, усиленные ци. Но дар соединять поэзию и магию дается не всем, такие мастера очень ценятся. «Вот если бы у меня получилось!» - думал Мэн Яо. Ему хотелось однажды попасть в Мэйшань и поучиться у мастеров клана Юй. Но пока маму и Сы-Сы прочно удерживала в своих цепких лапах хозяйка, он не мог так далеко загадывать. …Ван-гунцзы и Миньянь-санжень задержались в Бинлэй до самой весны, и позже вспоминали, что давно уже не встречали в одной местности столько лютых тварей. Нечисть, видимо, приходила сюда, изгнанная из другого края. Миньянь-санжень хотела дождаться погоды, более удобной для далекого пути, и отправиться на поиски истока всех бед. К весне Мэн Яо уже учился владеть духовным оружием. Его золотое ядро еще не стало таким же сильным, как у ровесников, учившихся с детства – но понемногу он чувствовал силу меча и учился им управлять. А вышло всё случайно. Незадолго до Праздника весны в доме господина Ша остановился путешественник. В его мешочке-цянкунь было много диковинок, которые он привез из дальних стран и собирался продать на родине, но больше всего привлекал внимание меч работы западного мастера, с удлиненной рукоятью и гардой, похожей на крылья птицы. На узком изящном лезвии выделялась светлая полоса желоба.* Красивое оружие оказалось чрезвычайно капризным. На него засматривались многие заклинатели, но в итоге не покупали, чуждая ци казалась им слишком подавляющей. Но Мэн Яо стоило лишь осторожно дотронуться… и он ощутил приятное тепло, разливающееся по телу, а лезвие под его рукой на миг засияло серебристым светом. Это судьба, рассудил Ван Илу и не пожалел серебра за редкую, непростую вещь. Мэн Яо и имя для меча придумал сразу. Он с первого взгляда понял, этому клинку подходит только Байюэгуан. Белый лунный свет. Белым лунным светом были его мечты о счастье. О том, чтобы стать заклинателем, отблагодарить своих учителей, помочь маме покинуть дом цветов. ____________________________ *имеется в виду европейский меч «бастард»))