Стихия Толстого: Секретная техника литературного кадра

В чем суть? Из всех действующих лиц автор выбирает персонажа, закрепляется в нем, наблюдает с его позиции и обладает доступом в его мысли. В общих чертах это похоже на повествование от первого лица. С той лишь разницей, что вместо «я» используется имя (или аналог). От первого лица: «Я вышел на площадь и остановился перед киоском с газированной водой. Я точно помнил, что мелочи у меня нет, и знал, что придется разменивать бумажку…» («Понедельник начинается в субботу», Стругацкие) От третьего лица: «Саша вышел на площадь и остановился перед киоском с газированной водой. Он точно помнил, что мелочи у него нет, и знал, что придется разменивать бумажку…»  1. Информация Поскольку повествование от ограниченного третьего лица является категорией внутренней фокализации, раскрывать можно только ту информацию, которая известна самому персонажу. Допустим, ваш персонаж — беглый каторжник, который скрывается в катакомбах и не имеет ни малейшего понятия о том, куда он вообще залез. Вы как автор можете знать об этих катакомбах абсолютно все: когда и как их строили, для чего использовали, какую они занимают площадь. Но если ваш персонаж в этом не шарит, то углубляться в анализ катакомб — плохая идея. Попытка расписать катакомбы в деталях будет чисто авторским монологом, а откуда взяться авторской точке зрения в повествовании от лица персонажа? Исключение: если ваш персонаж интересовался катакомбами, прекрасно разбирается в теме и способен во время побега аутично расписать историю ближайших камней до деталей — пожалуйста. 2. Лексика В повествовании от первого лица лексический портрет персонажа пришлось развернуть бы на всю катушку: везде применять именно те слова, которые характерны для персонажа. Но в третьем лице у автора появляется выбор, потому что перспектива в этом типе повествования может иметь разную степень насыщенности.  ✓Ядрено-цветное стекло. Автор глубоко втискивается в шкуру персонажа и полностью копирует его речь (не только в диалогах, а и в основном тексте). Такой вид повествования от ограниченного третьего лица будет максимально тяготеть к повествованию от первого. ✓ Бледное стекло. Автор может предпочесть нейтральный стиль повествования и выбирать слова таким образом, чтоб сохранились лишь слабые оттенки персонажьей характерности. При этом в диалогах, конечно же, речь персонажа должна передаваться полноценно. Теперь на примерах. «Ядреное» повествование от лица хулигана Никиты: Никита захапал в пасть хрустящий хлебец с яишенкой, забрался на подоконник и выпрыгнул в окно: он торопился, но жрать все ж таки хотелось. Маманька орала где-то там за спиной. Хлебчик успел размокнуть в слюнях. «Бледное» повествование от лица Никиты: Никита запихнул в рот хрустящий хлебец с яичницей, забрался на подоконник и выпрыгнул в окно: он торопился, но есть все-таки хотелось. За спиной орала маманька. Хлеб успел размокнуть в слюнях. Как видно, в «бледном» повествовании сохранился лишь характерный для Никиты идентификатор матери — «маманька». 3. Заместительные Поскольку нет никакого «я», у всех есть только имена, возникает проблема: к кому можно применять заместительные, а к кому лучше не надо?  Тут мы видим одно из ключевых отличий от повествования с точки зрения автора. В авторских повествованиях автор сам решает, как и кого называть, исходя из интересов истории и своих предпочтений. А в ограниченном повествовании от третьего лица все завязано на персонажа-фокализатора. При выборе заместительных можно представить персонажа-фокализатора центром паутины. Все остальные герои повиснут на паутинных ниточках его восприятия и за пределы не вылезут. Фокализатор Центр паутины наиболее стабилен — с ним устраивать перетасовку заместительных не стоит. На месте «я» лучше указывать нечто такое, с чем персонаж максимально себя ассоциирует. Зачастую это имя. В зависимости от самоосознания персонажа это могут быть фамилия, кличка или что-нибудь еще. В этом плане писатели, как правило, соблюдают строгую стабильность. Если имя, то только имя. Если кличка, то только кличка. Даже если писатель любит использовать заместительные и активно ими жонглирует относительно других героев, персонаж-фокализатор остается в своем наименовании неизменен. Пример:  «Хозяин кивнул головой на Варю и смачно сказал что-то такое, отчего за соседними столами заоборачивались и недобро загоготали. Варя поежилась и надвинула шапку на глаза. Больше в корчме никто в шапке не сидел. Но снять нельзя, волосы рассыпятся. Не такие уж они длинные — как и положено современной женщине, Варя стриглась коротко…» («Турецкий Гамбит», Борис Акунин) Это не просто закон, который закон потому что закон. Это логика. У персонажа-фокализатора должно быть конкретное и стабильное восприятие себя как личности на замену «я». И если его швыряет между категориями общих знаний «мужчина», «легендарный игрок», «шатен», то у него явно проблемы с психикой. Потому что в те моменты, когда герой автоматически воспринимает себя «шатен», он теряет самого себя как личность, а цвет волос — единственное, что остается от его глубокой натуры. Некоторые авторы на Фикбуке на требование «именовать фокализатора стабильным и неизменным Васей» брезгливо скривятся. Что ж это выходит, текст будет состоять из одних тавтологий — «Вася» да «он», «он» да «Вася»? Тут есть маленький нюанс. Мы помним, что внутренняя фокализация предполагает погружение в сознание персонажа. Автор вместе со своими читателями должен увидеть мир так, как видит его персонаж. Попробуйте вспомнить, как лично вы видите мир. Как фиксируете события. Много ли будет в вашем восприятии самих себя? По большей части сознание ловит и перерабатывает то, что происходит вокруг, а не записывает, как на пленку, действия своего «носителя». Происходящее вокруг еще и мешается с личными рассуждениями. Точно так же будет происходить и в случае внутренней фокализации от третьего лица: фокализатор будет менее заметен, чем те, кто его окружает; он частично растворится в собственном сознании. Слишком уж часто «Вася» не будет попадаться еще и потому, что при грамотном исполнении читатель будет точнехонько чувствовать, с какого фокуса следует наблюдать. Другими словами, вам не надо будет лишний раз уточнять, что мелькающие в кадре руки и ноги принадлежат именно Васе. Для Васи его родные руки и ноги будут просто «руками» и «ногами». И если у него заболит голова, никто не запретит написать: «Голова раскалывалась».  Как называть всех остальных? Все остальные персонажи болтаются в паутине мировоззрения фокализатора. Их наименования подстроятся под восприятие нашего Васи. Вариация, однако, допустима: тут всплывают не раз помянутые очки-фильтры. С ядреной насыщенной перспективы мать может быть «маманькой» или «мамкой», если персонажу нравится называть родительницу именно так. При бледной перспективе мать имеет права остаться нейтральной «матерью». Главное, чтобы для Васи или Никиты их мамы не стали вдруг Клавдиями и Любовями Григорьевнами. Или Госпожами дома Ивановых: читатель при таком ходе конем тут же из сознания фокализатора выпадет. Исключения: Никиты и Васи воспитаны… особенным образом. Бывает, что человек намеренно дистанцирует себя от других, и та же мать для него будет кем угодно, но только не «мамой». Пусть даже и Госпожой Ивановых. В общем. В зависимости от выбранного значения по шкале перспективы вы можете наработать себе пакет в пару-тройку заместительных для окружающих персонажей, так, чтобы не выплывать за восприятие фокализатора. А можете тяготеть к принципу «один персонаж — одно наименование». Чтобы отец был только «папулечкой» или исключительно «мерзким батей». А если фокализатор в каждой главе меняется?  В некоторых произведениях роль фокализатора может скакать от одного персонажа к другому. Например, первая глава любовного романа раскрывается с точки зрения графини. Вторая глава — от лица сантехника. Третья — снова графиня. Потом опять сантехник. Соответственно, каждая глава будет подстраиваться под своего персонажа-фокализатора. В примерах ниже жирным шрифтом отмечен фокализатор, а курсивом — зависящий от его паутины второстепенный персонаж. Глава 1. Графиня «Лиззи взволновало прибытие сантехника. Этот милый молодой человек с выразительными голубыми глазами очаровал ее с первой секунды. Говор выдавал в нем француза, грубые мозолистые руки — человека труда. Помимо всего прочего рабочий источал особый букет ароматов, такой непривычный для нее, выросшей в пышном убранстве гостиных лучших домов Йоркшира…» Глава 2. Сантехник «Карл ощущал неловкость в этом дворце. Графиня — тощая молодая мисс в розовом платье — проводила его по парадной лестнице в санузел и плавным жестом указала на мраморный толчок с золотыми узорами на бачке. Карл вяло взглянул на толчок, затем вновь на даму». (Подробнее в заметке о заместительных) 4. Внешность Еще одно ключевое отличие от авторских повествований. По всей логике в ограниченном повествовании от третьего лица должен соблюдаться тот же принцип, что и в повествовании от первого лица. Фокализатор не может видеть себя со стороны. То же самое касается и описания окружающих персонажей. Если для персонажа не характерны поэтичность и внимание к деталям, следует воздержаться от шикарных описаний в стиле Дюма размером в добрый абзац: ✘«Молодой человек… Постараемся набросать его портрет: представьте себе Дон-Кихота в восемнадцать лет, Дон-Кихота без доспехов, без лат и набедренников, в шерстяной куртке, синий цвет которой приобрел оттенок, средний между рыжим и небесно-голубым. Продолговатое смуглое лицо; выдающиеся скулы — признак хитрости; челюстные мышцы чрезмерно развитые — неотъемлемый признак, по которому можно сразу определить гасконца, даже если на нем нет берета, — а молодой человек был в берете, украшенном подобием пера; взгляд открытый и умный; нос крючковатый, но тонко очерченный; рост слишком высокий для юноши и недостаточный для зрелого мужчины. Неопытный человек мог бы принять его за пустившегося в путь фермерского сына, если бы не длинная шпага на кожаной портупее, бившаяся о ноги своего владельца, когда он шел пешком, и ерошившая гриву его коня, когда он ехал верхом». («Три мушкетера», Дюма) Персонаж описан до мелочей. Вот только у Дюма нулевая фокализация, и как всевидящий автор он может сосредоточиться на любых деталях, которые посчитает нужными. 5. Передача мыслей Крайне важный момент, по которому можно в момент определить тип фокализации — чьи мысли передает текст и каким образом. Если фокализация внутренняя, мы варимся в сознании персонажа. Мысли фокализатора проскальзывают между событиями, могут эти события прерывать и оценивать. Могут на событиях стопориться или их игнорировать, унося персонажа — и читателя вместе с ним — куда-то вообще за событийный горизонт.  Передаваться мысли могут двумя способами — прямой речью и несобственно-прямой речью. Если мысли прямой речью передаются репликами в кавычках: День клонился к вечеру, и недобрые мысли одолевали Ивана.  «Действительно, — размышлял он. — Что это я? О боги! Я должен творить!» Пометавшись по комнате, Иван в конце концов взялся за перо…  …то несобственно-прямая идет без кавычек: мысль впаивается в текст непосредственно. В целом, несобственно-прямая речь смахивает на прямую, но первое лицо трансформируется в третье: День клонился к вечеру, и недобрые мысли одолевали Ивана. Действительно. Что это он? О боги! Он должен творить! Пометавшись по комнате, Иван в конце концов взялся за перо…  Прямая речь вовсе не обязательно должна прерываться поясняющими повествовательными репликами («сказал он», «подумал он»): «Действительно, — размышлял Иван. — Что это я?» Ведь мы четко зафиксированы на сознании персонажа-фокализатора. Мы точно знаем, что мысль в кавычках будет его, Ивана, и ничья больше. Обратите внимание!  Не перепутайте повествование от «ограниченного третьего лица» и от «всеведущего автора».  ✔ и то, и другое написано в третьем лице: ключевой персонаж зовется именем, а не «я»; ✔ и то, и другое может раскрывать ключевого персонажа изнутри; НО ✘ в ограниченном третьем лице все повествование пронизано точкой зрения персонажа, а в нулевой фокализации всеведущий автор имеет право внедрять свою точку зрения. Выводы Вы хотите раскрыть историю с точки зрения персонажа? При этом не желаете переходить на повествование от первого лица? Готовы воздержаться от паровоза заместительных и своего авторского имхо? Тогда этот тип для вас! Но учтите, что: ✘ невозможно будет писать персонажа со стороны; ✘ вообще за пределы восприятия персонажа забежать будет нельзя (руку за спиной вы не увидите, ну разве что почувствуете); ✘ стоит ограничиваться точками зрения персонажа и не забегать в авторские — оценка происходящего будет Васина, а не ваша; ✘ не разгонишься с лексиконом.