Dead in the middle of the C-O-double M-O-N

      - И с каких пор ты куришь?       - Ни с каких, - отвечает Тэхён, выпуская целое облако густого белого дыма в потолок, и в следующую секунду поворачивается к только вошедшему Юнги: - это же не сигареты. Это просто пар.       - Тогда уж точно не вижу смысла, - хмыкает он, и садится на свое прежнее место за рабочим столом, аккуратно ставя горячий стаканчик с еще дымящимся кофе внутри.       Тэхён продолжает заинтересованно и почти хитро поглядывать в сторону – но Юнги больше не оборачивается даже, тут же возвращая длинные бледные пальцы к знакомой наизусть клавиатуре.       I, I, I,       Will       Battle for the sun, (sun, sun).       And I, I,       I wont stop until I'm done (done, done).       You, you, you are       Getting in the way, (way, way).       And I, I, I       Have nothing left to say, (say, say).       Я, я, я, буду сражаться за солнце (солнце, солнце)       И я, я, я – не сдамся, пока не получу своего.       Ты, ты, ты –       Возникаешь вдруг на пути, (на пути, на моем пути), -       И я, я, я – не имею ничего, чтобы сказать тебе (сказать, сказать)       - Улыбнись мне!       Тэхён, если честно, даже особо и не надеется – и точно:       - Не сейчас…       Скучно. Невероятно скучно.       Когда Юнги занят, Тэхёну с ним скучно.       Тэхён не капризничает, не мешает, не просит и не требует к себе внимания – не отвлекает, не отравляет собой все пространство вокруг, и даже не провоцирует; Тэхён просто… Тэхён просто остается. Потому что ему в такие моменты… комфортно. И спокойно. Находиться за спиной, где-то совсем рядом, но в то же время четко осознавая и понимая все взаимные границы, уважая чужое время и чужую занятость – это, думает Юнги, бесценно. Это, думает Тэхён, само собой должно всегда быть.       Поэтому Тэхён всегда в таких случаях остается с Юнги.       Хотя бы просто потому, что иногда… все же стоит просто оставаться рядом, вот и все.       I, I, I, I, I       Will       Brush off all the dirt, (dirt, dirt, dirt, dirt, dirt, dirt).       And       I, I, I, I,       I will pretend it didn't hurt, (hurt, hurt, hurt, hurt, hurt, hurt, hurt).       You, you, you, you,       You are a black and heavy weight, (weight, weight, weight, weight, weight, weight).       And       I, I, I, I,       I,       Will       Not participate, (pate, pate, pate, pate, pate, pate)…       Я, я, я, я       Счищу всю эту грязь с тебя       И я       Буду делать вид, что самому мне это ничуть не доставляет боли.       Ты, ты, ты, ты       Ты такой мрачный и темный, и ты так тяжело даешься мне       И я, я, я, я       Я постараюсь не вмешиваться… не становиться для тебя тяжестью тоже.

***

      Yoongi:       Dream brother, my killer, my lover, -       Собрат по мечте, - мой убийца, мой любовник…       Чимин никогда не давал мне покоя – всегда мешал, всегда лез, с ним я всегда проёбывал все сроки (буквально – я проёбывал все сроки, а потом судорожно нагонял составленный заранее план, пытаясь оправдаться перед всеми); понятия не имею, что было у него в голове, но это кошачье мурчанье, ловко закрадывающееся под одежду, ласкающее уши, и слабо пахнущее его сладковатым шампунем, - все это лишало всяческой воли и всяких остатков моей и без того изрядно пострадавшей за жизнь совести.       Тэхён – наоборот.       В сравнении с прошлым, настоящее – Тэхён – всегда и во всем «наоборот».       И мне это… нравится.       Приносит облегчение, что он так терпелив. Он слушает внимательно, когда я рассказываю о чем-то, он правда меня слушает, - не развалившись вальяжно напротив, не поправляя волосы каждые несколько секунд и не строя глазки, не подмигивая, не улыбаясь и не пытаясь соблазнить, - с Тэхёном действительно можно разговаривать, а не только лишь трахаться, кажется я уже и забыл, что такое вообще бывает.       Секс и работа для меня всегда были разграничены четко. С Тэхёном же такого нет. Я могу поддаться сиюминутному желанию, как случайному и необъяснимому наваждению, и, проходя мимо, мягко запустить пальцы в его прическу, - и он всего лишь улыбнется, продолжая заниматься своими делами, и не переведет все в спонтанное извращение прямо посреди студии, пустующей всего лишь каких-то несколько ближайших минут… И за это я Тэхёну безмерно и бесконечно благодарен.       Не назвал бы это, конечно, любовью, - да и влюбленностью, признаться, тоже, - но… но это скорее привязанность. То, что я чувствую. Теплота, чтоли, и… и облегчение. В некотором роде.       Спасибо, что ты именно такой,       Dream brother, my killer, my lover.       Брат моей мечты – мой убийца, мой возлюбленный.

***

      Taehyung:       Dream brother, my killer, my lover, -       Собрат по мечте, -       Тот, кто наверняка погубит меня,       Тот, кто наверняка способен меня полюбить,       Никогда ничего подобного ни с кем и ни с каким другим. Так близок мне – но только пока я не тянусь в ответ, только пока позволяю тебе самому держаться на комфортном для тебя «расстоянии». Так горячо целуешь… но так быстро заканчивается каждый такой поцелуй. Сменяется другим. Но заканчивается снова, и чересчур быстро…       Чонгук всегда наслаждался каждым моментом со мной. Растягивал его, превращая в вечность, удерживал, не хотел отпускать. А ты как будто спешишь, чтобы самих моментов было как можно больше… Как будто стараешься нагнать что-то. Втеснить как можно больше своих дразнящих, почти жалящих поцелуев в каждую чертову секунду.       - Ай, Юнги… Подожди… да не спеши ты так!..       Я улыбаюсь, гладя твои скулы и шею, а ты – лишь хищно и дерзко смеешься мне в губы; поверить не могу, что ты так голоден… до всего нормального.       Это не гонка, у нас есть время. Впереди у нас еще почти вся ночь. Не терзай меня – просто расслабься, доверься мне… Не все звезды нужно хватать с неба, глупый. Некоторые сами лягут тебе в руки, если немного подождешь…       - Останься!       - Что? – хмурюсь я, - разве я собираюсь уходить? Конечно я останусь здесь. Уже ведь так поздно. – Помолчав, однако, уже менее уверенно спрашиваю: - Если ты… правда… не против?.. чтобы…       - Нет, что ты! Конечно нет!       …И я остаюсь в его постели до самого утра – и все еще поверить не могу, что с ним сделал Чимин, если Юнги так истосковался по кому-то, кто будет рядом даже после того, как переспит; кто останется, не бросит и не уйдет, и к кому можно будет прижаться ночью во сне, не боясь больше не ощутить,и спокойно, размеренно и тихо дышать в край подушки, и задевать кончиком носа чужое горячее ото сна плечо.       Я слабо сжимаю ладонь Мин Юнги, перекинутую через мою талию, если – если и когда – Юнги начинает порой бормотать что-то во сне. Обычно он тогда быстро успокаивается.       Может быть, ему снятся кошмары. Я вот, например, наоборот, вообще плохо стал спать в последнее время… Поэтому чаще всего просто долго еще лежу рядом с ним и думаю о всяком. Пока не усну от скуки. Думаю обо всем сразу, и в то же время ни о чем конкретном… Но всегда – думаю в том числе и о том, как же мне с тобой повезло, и как же здорово будет отучить тебя за мной гнаться, - мой терпкий, мой горький, мой злой       Dream brother - my killer, my lover.