Юноша с прекрасным именем

Джемин пытается сдерживать свои чувства и эмоции, хотя бы потому что его мама не должна была расстраиваться и видеть его раздраженность происходящей ситуацией, однако получается откровенно плохо, стоит ему подумать о том, что у него не получилось разлучить Доена и отца. Он рассчитывал на ревность, на злость, на доверчивость отца, но тот был удивительно непробиваем. Мама, конечно же, замечает его настроение, и слабо приобняв, ласково спрашивает: - Что с тобой, расскажи мне, милый? Что-то в школе произошло? Джемин сидит на диване, глядя прямо перед собой, и сам не знает, как сформулировать собственную проблему. Хотя была ли она его? Во всем был виноват его глупый отец, связавшийся с Доеном, который изначально должен был быть с другим. Не с таким, как папа. И придя к этим мыслям, Джемин пораженно выдыхает, наконец, обращая внимание на мать. Та глядит внимательно, явно беспокоясь за его состояние, но молчит, ожидая ответа, и парень спрашивает: - Скажи, ты папу любила когда-нибудь? - Любила, но наверное, не так, как нужно было, потому что этого оказалось недостаточно, чтобы мы всегда были вместе. Видишь ли, Дже, мы с твоим отцом тогда были молодыми, почти детьми, понравились друг другу на первом курсе, а потом все как-то закрутилось - и свадьба, и ты, и новая жизнь уже семьей. Любовь была, но как-то уж слишком быстро испарилась. Может быть, и не любовь это была вовсе. Мы друг друга все равно ценим, несмотря на то, что нам пришлось пережить, в конце концов, нас связываешь ты и все те прошлые события, которые нам пришлось пережить вместе. - А как ты поняла, что любишь его настолько, что готова создать семью с ним? Женщина задумывается на несколько секунд, явно вспоминая все то прошлое, в котором был Джехен, и, ностальгически улыбнувшись, говорит: - Я помню момент, когда впервые увидела его. Он и сейчас красив, но тогда был настолько великолепен, что приковывал взгляды окружающих за секунду. Меня тогда поразила не то чтобы его красота, а, скорее, то, каким спокойным и невозмутимым он выглядел. Его мало, что смущало или злило, он не интересовался какими-то пустыми, бессмысленными вещами, и говорил со всеми уважительно, словно ему было не двадцать, а уже сорок. Твой отец уже родился таким, его спокойствие было присуще ему всегда, а не пришло к нему с возрастом, а мне как человеку, сбежавшему из дома от жестоких родителей, было это ужасно необходимо. Он был как глоток свежего воздуха, подарил мне ощущение защищенности и стабильности, был всегда ласков, нежен и обходителен, не разбрасывался пустыми обещаниями, а делал все сразу. Джехен всегда казался всем поверхностным, словно его ничто не волнует, люди видели в нем лишь красоту, и это его на самом деле ужасно ранило, он хотел простого общения без какого-либо восхищения и поклонения его внешности. Как он сам мне сказал однажды, он связал со мной свою жизнь не только потому что я хороший и честный человек, но еще и потому что смотрела только на его качества. Жаль, что мы не смогли сохранить наши чувства, но с другой стороны, у нас теперь есть возможность обрести счастье заново. Она говорила это все о бывшем муже с таким восхищением, добротой, словно не было в ней и грамма злости за произошедшее, будто Джехен - это самый прекрасный человек, с которым ей довелось провести свои годы юности и зрелости, что заставляет Джемина на секунду задуматься о своих поступках. Но стоит ему вспомнить, как Доен поцеловал его ладонь, как плакал, как страдал по отцу, то злость возрастает лишь сильнее, и он, резко повернув голову, спрашивает: - Ты знала, что отец гей и ему нравятся молоденькие мальчики одного со мной возраста? Мама замирает, шокированно глядя на сына, что смотрел прямо, ожидая какой-либо реакции, но он все понимает сразу. Все понимает по ее замешательству, по тому, как спустя несколько секунд она отводит глаза и потирает шею, и резко поднимается на ноги. - Значит, знала? Сколько лет уже знаешь? Она встает напротив, пытаясь уладить ситуацию: - Джемин, это не то, что нужно обсуждать в подобном тоне, давай поговорим чуть позже, когда ты немного... - Стану спокойнее? Хочу тебя расстроить, я не могу успокоиться вот уже почти месяц из-за того, что мой отец спит с моим другом, а моя мать, оказывается, давно уже знает, что он вовсе не натурал. Почему никто со мной никогда не бывает честен? А может, вы развелись не потому что чувства погасли, а потому что попросту у него не вставал на тебя как на женщину? А были ли чувства вообще? Джемин осекается, когда ладонь матери обжигает его щеку, и он, не веря этому, недоуменно глядит на нее, а затем удивленно касается горящей кожи. Женщина испуганно закрывает рот ладонями, в ее глазах столько боли и стыда, что они наполняются слезами, и Джемин издает истеричный смешок: - Ты... ты... ты ударила меня? Ударила меня? Ха, поверить не могу, ты... ты... Он хватается за голову, сгибаясь пополам, и смех его становится только громче и все более пугающим, отчего мать стоит, совершенно не понимая состояния своего сына. Джемину больно, и он не понимает, от чего больше: от того, что родители лгали ему о сущности отца, от того, что когда-то любимый отец оказался таким грязным, от того, что Доен предпочел своему ровеснику его отца, или же от того, что мать подняла на него руку. Щека горит от несильного удара, а женщина пытается успокоить его, но Джемин взмахивает руками, глядя на нее темными глазами, полными слез: - Не надо ко мне прикасаться! Я думал, хотя бы ты встанешь на мою сторону, поможешь мне вернуть отца на верный путь, но ты уже изначально выбрала сторону! Он спит с моим другом, ты это понимаешь или нет?! Ему восемнадцать, он всего на год старше меня, неужели тебя это нисколько не волнует?! Он же... он же его совратил, а ты так легко приняла этот факт, словно так и должно быть! Доен не должен быть с ним, он должен быть со мной, не с ним! Женщина тихо произносит, отчего Джемин испуганно замолкает: - О, мальчик мой, ты же влюбился. Парень задыхается, не в силах вдохнуть от этих слов, и женщина выглядит при этом как-то понимающе, уж слишком понимающе, и Джемину становится одновременно страшно и стыдно за все то, что он наговорил и сделал. Его мама - пусть и временами холодная, жесткая и характерная - все равно была его самым родным и самым теплым человеком, и одно осознание от того, что он сейчас заставил ее почувствовать, вызывает внутри огонь. Огонь стыда, вины и сожаления. Слезы срываются вниз, и Джемин медленно оседает на корточки, зарываясь пальцами в и так взлохмаченные волосы. Неужели вся эта злость, вся эта напыщенная ненависть и презрение, вовсе не из-за мнимой лжи, а из-за того, что он просто-напросто ревновал Доена к отцу? Доен - первый человек, который так легко подружился с ним, такой ласковый, яркий и веселый, заботливый и прекрасный, очаровал Джемина с первой минуты одной своей улыбкой и живостью эмоций. Честностью в своих намерениях. Джемину горько от мысли, что он нужен был Доену только, чтобы быть ближе к Джехену, а мысль об их отношениях заставляет его раз за разом злиться и раздражаться. Сердце болит, и Джемин царапает грудь через футболку, пока мама не окутывает его своими объятиями, пытаясь забрать всю его боль. - Я люблю его, мама, - Джемин воет это как-то отчаянно, почти жалко, до ужаса болезненно, и у женщины сжимается сердце от этих завываний, от того, как больно ее ребенку.