Не терять равновесие

Ынхи со скучающим видом наблюдала, как маленькие капли дождя стекали по стеклянной поверхности окна лектория. Одна капля сменяла другую, образуя причудливый недолговечный узор. Толстое стекло не могло в полную силу заглушить дождевой шум и завывание ветра, так что сосредоточиться на лекции студентам было весьма сложно. Пак, в свою очередь, и не пыталась этого сделать, полностью отдаваясь апатии, сковавшей ее душу и тело. Старый преподаватель что-то тихо рассказывал в микрофон, но девушка не слушала его. Его тихий бубнеж, в принципе, было сложно разобрать, даже сидя в первый рядах, не говоря уже о том месте, куда Ынхи вновь утащила друга. Средние ряды стали ее новым любимым местом на парах. За последние четыре дня состояние девушки было стабильным. Стабильно плохим, если быть точнее. После её разговора с «самой умной частью семьи», был составлен ориентировочный план её обучения, но тренировки пока никто не начинал. Ожидание давило на девушку, вынуждая её накручивать себя все сильнее и сильнее. Впрочем, действительно ли было виновато ожидание? Сомнения вновь украдкой пробирались в сердце Ынхи, не давая ей покоя. Она уже не была так уверена в своем решении погрузиться в океан магической жизни, плавать в котором умела весьма скверно и то только по-собачьи. Стоило только подняться волнам, и Пак была уверена, её обязательно убьёт о скалы под названием «преступный мир», либо она уйдёт на дно еще до столкновения с острыми камнями, утонув в тёмных водах её, по сути, родного, но такого незнакомого, мира. Доверять новым знакомым сейчас казалось ей такой безумной затеей, что она неосознанно соглашалась со всеми язвительными фразочками, звучащими в голове голосом Подсознания. Дура — вот как её называло собственное «я». И она соглашалась, ведь знала, как больно будет разочаровываться в людях. Скоротечно отказаться от собственного выбора не давала лишь тонкая нить надежды, тянущаяся за тёплой солнечной аурой мага, сумевшего занять в её сердце пока еще немного места, сместив живущего там друга чуть в сторону. За эти дни Ынхи старалась не оставаться в одиночестве по максимуму, проводя всё своё время в университете в компании друга, либо бродя в одиночестве по многолюдным улочкам города. Она даже с большим энтузиазмом задерживалась допоздна на работе, аргументируя это подготовкой помещения к приближающемуся Хэллоуину. И неважно было, что украсить весь зал и выучить наизусть всё новое меню она успела ещё в самый первый день подготовки. Просто на людях ей было куда проще игнорировать свое неумолкающее Подсознание, нежели один на один с собой. Даже её собственное отражение словно больше не принадлежало девушке, преследуя её в каждой зеркальной поверхности и сверля своими злыми глазами. Порой оно даже двигалось само по себе, однако Пак уже не была уверена, что ей это не привиделось. Казалось, она потихоньку сходила с ума. Ынхи плохо спала, постоянно просыпаясь в холодном поту от непонятной тревоги. А после пробуждения она часами лежала в складках мокрых от пота простыней, смотря в потолок и стараясь унять в безумии колотящееся сердце. Бывало ей было до того страшно, что она не могла даже пошевелить собственными окаменевшими пальцами. Сонный паралич — так она описала своё состояние, сковывающее её тело ночами. Оно придавливало девушку к кровати столь прочно, что Пак иногда мерещились цепи, оплетающие конечности и сдавливающие их до красноты. Но стоило сердцу успокоиться, как цепи исчезали, а покраснений было не найти, как не пытайся. Всё это в твоей голове, — твердила себе Ынхи, чувствуя подступающие слёзы отчаяния, готовые вот-вот скатиться по и без того мокрым вискам. В первую такую ночь Пак даже порывалась позвонить другу, чтобы попросить приехать к ней, но отдёргивала дрожащую руку от телефона, как от огня. Минхо бы обязательно приехал, девушка была уверена в этом, но тогда ей бы пришлось объяснять свое плачевное состояние, а Ынхи пока и сама не разобралась, что с ней происходит. Потому она лишь опускалась обратно на подушку, так и не прикоснувшись к гаджету, и пыталась вновь уснуть, чтобы опять проснуться от колотящегося о ребра обезумевшего органа. На следующую ночь рука, казалось, сама по себе набрала номер Феликса и даже позвонила, поднеся телефон к уху, но услышав хриплое «алло» через динамик, сразу же в страхе сбросила вызов. Попытку мага перезвонить девушка проигнорировала, как и последующие за ней сообщения, прилетающие ей одно за другим. Утром Пак, конечно, всё же отписалась Ли, что позвонила случайно и уснула, поставив гаджет на беззвучный. Однако девушка и сама понимала, как глупо звучало это оправдание. Но другого у неё просто-напросто не было. Недосып и усталость сказались на её настроении, вызывая апатию ко всему прежде казавшемуся ей увлекательным. Нежелание учиться грозило ей упадом рейтинга и отсутствием стипендии, без которой жить было весьма туго. Одна из лучших учениц их группы, кем её считало большинство профессоров, вдруг совсем забила на учёбу, чем вызывала кучу шепотков за спиной. Впрочем, навык игнорирования у Ынхи был развит на все сто десять процентов. Спасибо не замолкавшему Подсознанию, постоянно звучащему в её голове. Вот кого было сложно игнорировать, не то что глупых сплетников, выдумывавших про неё различные небылицы. Одна из однокурсниц на днях даже дала Пак визитку знакомого психолога, посоветовав к нему обратиться, ведь выглядела Ынхи мягко говоря не очень. Пак её тогда сухо поблагодарила, натянув вежливую улыбку на осунувшееся лицо, но подаренную визитку спрятала куда подальше, не собираясь ни к кому обращаться. Она — не сумасшедшая. Залёгшие под глазами синяки, безразличие в обычно ярком взгляде и вечно опущенные уголки обветренных искусанных до ранок губ не могли скрыться и от внимательных глаз Минхо, о чём он в привычной ему язвительной манере ей сообщил, попытавшись выведать, что происходит с подругой. Естественно, ничего конкретного на свои вопросы он не получил, однако доставать не переставал, будучи свято уверенным, что виноваты её новые знакомые. Однако игра в молчанку со стороны Пак не давала развязать руки. Никаких доказательств у него не было, а значит и предъявить им он ничего не мог, разве что попытаться что-то выведать у кого-то более разговорчивого из их шайки. Впрочем, это было его планом «Б». — Эй, — Ли потряс выпавшую из реальности подругу за плечо, обращая на себя внимание, — пара закончилась. Пойдёшь на обед? Ынхи вяло подняла опущенную на руки голову, обведя глазами опустевшую аудиторию. И впрямь закончилась. Поднявшись с места и подхватив не разобранную с начала лекции сумку, она направилась в сторону выхода. — Я не голодна, — ответила девушка, обернувшись на застывшего Ли. — Идёшь? — она кивком указала на дверь, не желая больше находиться в душном кабинете. Минхо молча кивнул, подходя ближе и настороженно смотря на уставшую подругу. Вчера она ответила так же. Как и позавчера. Её внешний вид в сопровождении отсутствия какого-либо аппетита наводил парня на мысли, далекие от позитивных. Не нужно было быть психологом, чтобы понять, что Пак не в порядке. Ли был готов клещами вытаскивать из неё правду, только не был уверен в верности такого решения. Гарантии, что в ответ она не замкнется ещё сильнее, не было никакой. Оставалось только ждать, когда подруга сама созреет на разговор по душам, а пока он мог только поддерживать её и не давать совсем загубить собственный организм. — Ты вообще за эти дни что-нибудь ела? — уточнил он по пути из корпуса, в котором проходила пара. Впереди их ждал главный корпус, где помимо следующей нужной им аудитории находилась и столовая. Сидеть под дверью кабинета ближайшее окно было кощунством по мнению всех адекватных студентов, но явно не Ынхи. Та уверенно шагала в нужном ей направлении, намереваясь просидеть всё ближайшее время на подоконнике, наверняка всё ещё свободном. — Я ужинала бутербродами, — отмахнулась от парня Пак, продолжая свой путь. Ей было плевать, что организму для продуктивной работы нужно что-то более питательное и уж точно почаще, чем раз в день. Аппетита не было от слова совсем, а насильно в себя что-то пихать она не хотела. Ынхи было далеко не впервой несколько дней морить собственный организм голодом, поэтому девушка не ощущала сильного дискомфорта от сосущего ощущения в собственном желудке. Во время сессии бывало и хуже, так что пара дней голодовки не были для нее проблемой. По крайней мере, таковой она их не считала. Минхо же был совершенно другого мнения, поэтому схватил успевшую отойти от него на пару шагов вперед подругу за запястье, крепко сжимая на нём пальцы, чтобы та не надумала сбежать, и потянул её в сторону столовой. Слабое сопротивление, которое пыталась оказать Пак, он оставлял без внимания. Ли не собирался оставлять Ынхи какого-либо выбора, потому что знал, как эта дуреха безответственно относится к своему здоровью, совершенно за ним не следя. И как он мог доверить эту упертую девчонку в руки каких-то непонятных мафиози, которых совсем не знал? Бубня себе под нос о том, какая его подруга дура и какие её новые знакомые мудилы, раз ничего не замечают, он уверенно тащился вдоль коридоров, пугая студентов своим грозным взглядом исподлобья. Минхо отпустил руку Пак только тогда, когда насильно усадил за излюбленный ими стол, наказав сидеть и не сметь даже на сантиметр сдвинуться в сторону выхода. Ынхи устало обвела взглядом помещение, на удивление сегодня практически не забитое голодными студентами. Пустота никак не отзывалась внутри неё, хотя раньше она бы, наверное, обрадовалась хотя бы отсутствию фанаток лучшего друга. Безумно хотелось спать, но глаза отказывались закрываться, повинуясь разуму, что боялся вновь очнуться в тревоге. Пак слабо усмехнулась, представив, как бы это выглядело на паре. Подорвись она в панике ото сна, и сразу же вылетела бы вон из аудитории под крики о неуважении к преподавателю и его предмету. Нет, это было бы слишком для её репутации. Оперевшись подбородком на руку, девушка пустым взглядом уставилась в окно, вновь фокусируясь на каплях воды, отвлекающих от дурных мыслей. «Если мы из-за тебя сдохнем от голода», — недовольно протянуло Подсознание, — «то я вылечу тебя в последний момент и сделаю так, что ты возненавидишь свою жалкую жизнь». — Да ты уже, — безразлично ответила Ынхи, падая тяжёлой головой прямо на прохладную поверхность стола, совсем не заботясь, протирали ли его после предыдущих евших за ним студентов. — С кем ты говоришь? — спросил незаметно подошедший с подносом в руках Минхо, напряженно смотря на подругу. — Сама с собой, — хмыкнула девушка, сводя правду в шутку: — Приятно иногда поговорить с кем-то умным. — Что-то никого умного рядом с тобой не вижу, — отозвался Ли, хмыкнув. — Поймала своим скверным видом призрака откинувшегося здесь какого-то студента-заучки? Ли скептически приподнял одну бровь, оглядев подругу, и с шумом опустил поднос на стол, садясь напротив Пак. Он придвинул к девушке тарелку с каким-то салатом и стакан с чаем, на вид очень крепким, и кивком показал на столовые приборы, намекая, что пора бы начать трапезу. Ынхи, проигнорировав его колкость, откинулась на спинку стула, с отвращением смотря на принесённую ей еду. Только от одного её вида девушку мутило, хотя выглядел салат аппетитно по меркам нормальных людей. Да и в целом, что-что, а готовили в их столовой на удивление вкусно. Однако сейчас вся еда представала перед Пак как что-то отвратительное. Подняв недовольный взгляд на сверлящего её глазами друга, она демонстративно отодвинула от себя тарелку, сложив руки на груди. — Я же сказала, что… — Не съешь, я тебе силком запихаю, — невозмутимо перебил её Минхо, придвигая к себе тарелку с рисом. Он вновь поднял серьёзный взгляд исподлобья прямо на подругу, обещая исполнение угрозы в самое ближайшее время. Ынхи грустно вздохнула, понимая, что спорить с этим упертым бараном нет смысла, ещё и впрямь ведь запихает. С него станется. Девушка пододвинула тарелку назад, вяло пережёвывая лист салата, и всё думала, как бы незаметно выплюнуть его в ближайшую урну, а заодно и всё содержимое тарелки, лишь бы не чувствовать поднимавшуюся тошноту внутри себя. Вся поглощённая ею еда требовала выхода далеко не естественным образом, отказываясь задерживаться в желудке. Но Ли, как назло, не спускал с подруги глаз, засовывая еду себе в рот, совсем не глядя в тарелку. Ынхи оставалось лишь надеяться, что её не стошнит прямо на стол, такого позора она точно не переживёт. Телефон девушки подал звук, едва не упав со стола из-за вибрации. В последний момент поймав гаджет, Ынхи открыла пришедшее с незнакомого номера сообщение и едва не подавилась надоевшим листом салата, увидев, кто ей написал. Она раз за разом перечитывала текст, боясь, что это лишь плод её больного уставшего разума, решившего поиздеваться над Пак в отместку за ее пренебрежение к своему состоянию. «Это Чанбин. Взял у Феликса твой номер, так как мы ещё не успели познакомиться лично. Приезжай сегодня в гараж, начнем твои тренировки», — гласил текст сообщения. Настроение девушки немного скакануло вверх, вызвал вялую улыбку на её лице, но тут же упало обратно, стоило только ей вновь посмотреть на и на половину не опустевшую тарелку. Аппетит не вернулся даже от наконец решившегося вопроса о её тренировках, как и желание что-то в себя пихать. Жалобно посмотрев на друга, Пак уже открыла рот, чтобы попросить пощады, но была прервана прежде, чем успела подать хотя бы звук. — И не думай даже, — грозно произнес он, — не встанешь из-за стола пока всё не съешь, — отрезал Ли. — Хорошо, мамочка, — печально протянула девушка, продолжая ковыряться в тарелке. Что ж, была проиграна лишь битва, но не война. Это всего-то какой-то салат. Подумаешь потом проблюется где-нибудь в туалете. В крайнем случае, конечно. Ынхи, как бы плохо ей не было, искусственно вызывать рвоту не собиралась, прекрасно зная, к чему подобное пристрастие может привести. Она достаточно насмотрелась на девчонок, больных булимией, еще в старшей школе. Баловаться подобным у Пак желания не было никакого. Ей и без этого проблем хватало. Оставшийся день тянулся неимоверно долго. Профессора словно специально давали им максимально скучные темы, рассказывая их так нудно, что Ынхи была готова лезть на стену от негодования. Ожидание убивало и так совсем убитое настроение, но в то же время вызывало волнение, щекотящее внутренности. Ей было одновременно и интересно, как все будет происходить и что она будет делать, и в то же время страшно. Вдруг Со ожидает от нее чего-то стоящего и откажется помогать, когда поймет уровень её способностей, который был наравне с магами-детьми, если не ниже. Впрочем, она усилием воли отгоняла все сомнения прочь из головы, стараясь не строить предположений на предстоящую встречу. Радовало одно — на сегодня у неё не было смен, а значит отправиться в гараж она могла сразу после пар. Согласившись на то, чтобы Минхо её довез, девушка прошла за ним на стоянку, замечая, что дождь прекратился, оставляя после себя запах сырости и огромные лужи на дороге. Они хотя бы не промокнут в пути. Пак даже немного удивилась. Неужели удача наконец решила повернуться к ней лицом? Назвав предусмотрительно в прошлый раз записанный в закладках на телефоне адрес, Ынхи уже куда более уверенно, чем раньше, села на мотоцикл, обняв друга за талию. — Хочешь, я с тобой пойду? — спросил Минхо, стоило Пак слезть с его мотоцикла и неуверенно обернуться на нужное ей здание. Хотела ли Ынхи этого? Наверное, в какой-то степени да. С другом она чувствовала себя немного увереннее, и с этим было сложно поспорить. С ним было проще, спокойнее и безопаснее. Только вот сейчас это было совсем не то, что ей нужно. Как бы её это не напрягало, но ощущение присутствия по близости Минхо, готового всегда прийти на помощь, будет только сбивать Ынхи с толку. Он ведь не всегда будет рядом, как и кто-либо ещё. За всё проведенное рядом с Ли время, она слишком к нему привязалась, и это вовсе не плохо, нет. Просто девушке было жизненно необходимо научиться справляться со всем самой. Она должна была научиться постоять за себя. Пришло время ей перестать быть зависимой от кого-то, даже если это был её лучший друг. — Спасибо, — обернулась на Минхо девушка, — но не стоит. — Уверена? — Не особо, — честно призналась Ынхи, пряча ладони в задние карманы брюк. — Но это всё-таки мои тренировки. Минхо недоверчиво осмотрел местность, возвращая взгляд на подругу. Сейчас она выглядела куда живее, чем утром, даже огонек интереса в её медовые глаза вернулся. Может в её состоянии эти ребята все-таки не виноваты? Парень метался от недоверия ко всем хоть мало-мальски связанным с мафией личностям и к желанию, чтобы Ынхи была счастлива. И если они будут влиять на неё положительно, если действительно помогут ей с тем, чего не может сделать сам Ли, то он готов был поумерить свой скептицизм по отношению к ним. Во всяком случае при прошлой встрече они не выглядели такими уж мудаками. — Ладно, — Минхо завёл мотор, ещё раз оглядываясь. — Но если что — звони. — Едь уже, — Пак махнула другу на прощание, и дождавшись, когда он скроется за поворотом, направилась в сторону входной двери. У самой двери девушка замешкалась. Легкое волнение скрутило живот, а пальцы подрагивали. Как бы она не храбрилась, Пак всё равно жутко волновалась, не зная, что её ждёт за этими дверьми. Отойдя на шаг назад от металлической поверхности, Ынхи прикрыла глаза, стараясь успокоиться. Вот так, вдох-выдох. Отступать уже поздно, сбегать — глупо. Ты ведь сама на это подписалась, так возьми ответственность за собственные решения. Выдохнув, Пак толкнула незапертую дверь, входя внутрь. Пройдя чуть вперед, девушка удивленно покрутилась на месте. В помещении было пусто, только какой-то звон со стороны рабочей зоны нарушал образовавшуюся тишину. Неуверенно потоптавшись на месте, Ынхи подошла ближе к стоящей на небольшой возвышенности черной машине. В прошлый раз её здесь не было, отметила девушка. Наклонившись вниз, она заметила торчащие из-под капота ноги, обутые в черные повидавшие жизнь кроссы. — Привет? — позвала Пак, обозначая свое присутствие. Из-под машины послышался звон упавшего от неожиданности инструмента и чей-то сдавленный стон. Кажется, инструмент упал прямо на этого кого-то. Ынхи с любопытством наблюдала, как из-под капота выкатился парень, потирающий лоб. Его одежда вся была перепачкана в масле, а темные волосы растрепались, заставляя Пак на мгновение умилиться. Аура, исходящая от мага, была чуть прохладной, окутывающей девушку, словно пыталась сжать в кольцо, но не давила этим. Девушка уже знала подобную ауру раньше. У её отца она была похожей, разве что более холодной и жёсткой. — О, привет, — ответил ей Со, вытирая руки о полотенце, лежавшее на капоте. — Не ожидал, что ты так скоро приедешь. — У меня пары уже закончились, а работы сегодня нет, — отозвалась Ынхи, с интересом разглядывая рабочее место вокруг мага. — Никого нет? Пак ещё раз огляделась, убеждаясь в отсутствии кого-либо ещё, кроме неё и Чанбина. Без народа помещение казалось ещё больше и холоднее, словно весь уют, который ощущался в прошлый раз, создавали именно они. Пустота, конечно, не давила на девушку, не успевшую привыкнуть к шумной компании, но было как-то неуютно. Потому она, чтобы не показывать своего волнения, перемещала глаза от одного предмета к другому. — Ну, — протянул маг, бросая полотенце на полку, — в отличие от меня, они здесь не живут, — хмыкнул он, собирая разбросанные на полу инструменты в предназначенный для них ящик. — Хотя через пару часов должен подтянуться Хан. Подождешь? — Чанбин поднял глаза на Пак, кивая в сторону диванов, где в прошлый раз она говорила с Чаном. — Мне нужно убрать тут всё, и можем начинать. — Да, без проблем, — ответила девушка, подходя к немного потёртому, но всё ещё выглядящему достойно, диванчику, бросая на него свою сумку и снятое пальто. Сидеть на попе ровно и ждать, когда Со освободится, не хотелось, поэтому она прошла дальше - туда, где была организована своеобразная кухонная зона. — Я пока получше тут осмотрюсь. В прошлый раз мне не дали этого сделать. — Ага. Ынхи хмыкнула, замечая, что парень даже не обернулся на неё. Что ж, значит ей дана свобода действий. Проведя рукой по небольшому комоду, Пак удивилась чистоте. В её представлении у парней в гаражах всегда должен был царить хаос и куча пыли, а тут всё было очень даже ухоженно. Возможно, это было потому, что, как выяснилось, Чанбин тут жил, а может он просто был чистюлей, либо и то и другое вместе связанное. На комоде был стеклянный электрический чайник, а вокруг него пара кружек: простая черная и розовая с нарисованной мордой свинки. Удивившись найденной вещи, Ынхи взяла ее в руки, покрутив. Умиленно улыбнувшись, она поставила её на место, гадая кому та могла принадлежать и продолжая осмотр. На полках по всему залу находились в основном разнообразные инструменты не особо её заинтересовавшие, ведь во всем этом Пак разбиралась ещё хуже, чем в магии. А вот фотография в рамке, стоящая на одной из полок возле входа в тот самый кабинет, куда её в прошлый раз утянули Чонин с Сынмином, привлекла куда больше внимания девушки. На ней была вся их компания, находящаяся у костра где-то в лесу. Улыбки украшали их лица, заставляя и саму Ынхи растянуть уголки губ. Она вот ни разу не была в походе и у костра с друзьями песни под гитару, так бережно сжимаемую на фотографии Баном, не пела. В походы, устраиваемые школой, она не ездила, стараясь не становиться обузой для тёти, ведь из-за их постоянных переездов денег было не так уж много. Да и чего таить, во всех школах, что она успела посетить за свою короткую жизнь, никто не расстраивался отсутствию «сумасшедшей Пак». Ынхи провела пальцем по счастливым лицам новых знакомых, останавливаясь на Феликсе, явно держащим камеру и фотографирующем всю их компанию. Тогда он выглядел немного иначе: темные волосы обрамляли более округлое и оттого немного детское лицо, веснушки на его щеках были куда ярче, что позволяло угадать время года, когда была делана фотография. Только широкая улыбка была всё такая же яркая и солнечная. Счастливая. Пак провела пальцем по губам мага, сама не замечая, как очерчивает их профиль. — Давненько это было, — послышалось сбоку. Ынхи подпрыгнула на месте, резко отдергивая руку и прижимая её к груди. Уши мигом начали гореть от стыда. Вот так застигнутая врасплох, она не знала, куда себя деть, чтобы не чувствовать себя так неловко. Чуть повернув голову в сторону мага, Пак успокоилась, понимая, что тот смотрит только на фотографию. Её действий либо не заметили, либо полностью проигнорировали, и Ынхи устраивал такой исход. — Выглядите счастливыми, — протянула тихо девушка, замечая теплоту во взгляде, направленном на фото. — Мы тогда только-только собрались той компанией, которая есть сейчас, — отозвался Со, переводя взгляд на Ынхи и указывая пальцем на Чонина, отбивающегося от обнимающих его рук Хенджина в самом центре фотографии. — Мелкий тогда совсем недавно к нам пришёл. Пак улыбнулась. Он так обо всем этом говорил, что у неё сердце щемило. Кажется, они все были близки, и от этого девушке было немного неловко. Сможет ли она когда-нибудь вот так же в окружении друзей проводить своё свободное время, не думая о проблемах? Будет ли она когда-нибудь есть зефир, растопленный на огне, или слушать смешные истории из жизни под стрекот сверчков? Ей безумно хотелось ответить, что да, будет. Но голос в голове упорно твердил, что такие как она этого не достойны. Что Пак Ынхи не достойна и толики того счастья, которым светились запечатленные на фотографии люди. Пак прикусила губу, заглушая болью, желание заткнуть Подсознание вслух, и отошла на шаг назад, намекая, что им пора бы уже заняться делом. Чанбин, поняв её без слов, кивнул в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, на ходу переодевая взятую ранее чистую футболку. Пак провела рукой по металлическим поручням, поднимаясь по ступенькам наверх. Холод металла приятно остужал всё ещё разгорячённые от стыда ладони, окончательно успокаивая Пак. На втором этаже, как Ынхи и думала, была жилая зона, разделённая на отдельные помещения. Белые стены с имитацией кирпичной кладки визуально расширяли узкий коридор, а тёмный, почти черный, пол выигрышно контрастировал с ними. Чанбин сразу повел её в самую дальнюю из комнат, не давая особо оглядеться. Впрочем, на это у девушки ещё будет время. Дверь в комнату была сделана из дерева идентичного по цвету полу и украшена различными наклейками, которые обычно клеят на задние стекла машин. Внутри комнаты, в которую её привел Со, было довольно просторно и минималистично, как собственно и в главном зале. В первую очередь на глаза Пак попал заваленный разными бумажками стол у окна. Рядом стоял довольно небольшой, по сравнению с её, шкаф, а напротив них - большая аккуратно заправленная серым бельем двуспальная кровать. И это собственно всё, чем было заполнено данное помещение, не считая пары лежащих в углу гирь. — Итак, — протянул Чанбин, садясь прямо на пол и облокачиваясь спиной о постель, — рассказывай. Ынхи удивленно обернулась на парня, не понимая, что именно от неё хотят услышать. Пак села напротив Со по-турецки, опираясь руками о колени. С чего она могла начать их разговор? С того, какая она отсталая в магическом плане или сразу о проблемах с головой? Нет, с такого она начинать не хотела. О её проблемах с контролем он так или иначе понял сам, как только почувствовал её в бесконтрольном потоке брыкающуюся ауру. А про голову… Пока Ынхи решила про неё промолчать. — Что конкретно рассказывать? — всё же уточнила девушка. Чанбин некоторое время сидел молча, буравя Пак пронзительным взглядом. Думал ли он о том, насколько она глупа или просто решал с чего им начать, Ынхи не знала. Да и знать не особо хотела, но всё-таки небольшое волнение щекотало сжавшиеся внутренности, принося дискомфорт. Этот парень выглядел достаточно грозным, хоть Чонин и уверял её, что он та еще лапочка. Пак ничего не могла с собой поделать, находясь в напряжении чисто на подсознательном уровне. Любое резкое движение с его стороны, и девушка готова была сорваться с места и бежать отсюда так, что только пятки сверкать будут. Однако несмотря на собственный страх, головой, или по крайней мере здоровой её частью, Ынхи понимала, что никого другого ей в учителя ставить просто не имело смысла. Как ни странно, но действия сил медиков и вампиров были весьма схожи: оба вида магов ориентировались на циркулирующую внутри живого существа энергию. Отличие было лишь в использовании этой энергии и в разных резервах. Медики в большинстве своем пользовались внутренним резервом магических запасов, когда как вампиры запросто могли поглощать себе в угоду энергию из вне. Именно исходя из этих расчётов Сынмин, знавший о магическом мире, пожалуй, больше всех в их семье, и предложил кандидатуру Чанбина. Пак же оставалось лишь согласиться. — Давай начнем с простого, — Чанбин скрестил руки на груди, отталкиваясь от мягкой поверхности, на которую до этого опирался, и выпрямляясь. — Как много ты знаешь о магических потоках? — Это потоки магической энергии, циркулирующие внутри магов, — ответила Пак, заученное ещё в далеком детстве определение. Это были основы основ для всех детей, чьи силы начинали только-только проявляться, поэтому отец частенько гонял её по данной теме прежде, чем начинать учить пользоваться своими силами. — Они особенно сильны в так называемых магических узлах, находящихся в голове, сердце, ладонях и ступнях мага. И если повредить хотя бы один из узлов, то маг может лишиться сил навсегда. — Верно, — покивал Со, — поэтому магу очень важно беречь эти части тела, — сказал он и тут же спохватился, добавляя: — Но это не значит, что остальное можно не беречь. Вновь образовавшаяся тишина всё также напрягала, заставляя девушку неосознанно дергать заусенцы на пальцах. Глаза мага всё продолжали неотрывно смотреть на Ынхи, словно пытались разглядеть её душу, и от этого девушке становилось вдвойне не по себе. Что он пытается увидеть? Пак передернуло от пробежавших по спине мурашек. Она повела плечами, почувствовав неладное. Энергия, обычно плавно напоминавшая ей спокойную реку, взбунтовалась внутри неё, образуя настоящий шторм сопротивления чему-то постороннему. Поднявшееся давление отозвалось звоном в ушах, а чужая холодная аура морозом кусала за пальцы. Ынхи напряженно сжала онемевшие руки в кулаки и подняла затуманившийся взгляд на сидевшего напротив мага. «Нахер пошел», — прошипело Подсознание, ещё больше усиливая шторм внутри девушки. — «Этот козел пьет нас. Давай убьем его?» Тяжело сглотнув, Ынхи постаралась успокоить взбунтовавшееся сознание, но всё больше поддавалась панике, уже не в состоянии унять даже собственное бешено стучащее сердце. Еще чуть-чуть и она была готова спустить с поводка рвущееся в желании прекратить наглое посягательство в её организм Подсознание. Девушка уже начинала чувствовать знакомое покалывание в пальцах, ещё толком не понимая, действительно ли это делает она или покалывание вызвано воздействием на неё силы Чанбина. Пак понимала, что спустив на него ту темную часть себя, что так усиленно сдерживала, и может навредить Со, если не убить. Девушка была уверена, что не сможет контролировать собственные силы в таком состоянии, а значит и вовремя остановиться тоже не сможет. Но и маг поступал, по её мнению, опрометчиво, не зная возможностей Пак. Ынхи резко подорвалась на ноги, пошатываясь и тяжело дыша. Голова кружилась, отзываясь поднимающейся изнутри тошнотой. Разве вампиры не вытягивают энергию практически незаметно для других? Почему же ей так хреново? — Хватит, — хрипло попросила девушка, хватаясь за голову, готовую было разорваться от оказываемого на неё давления и криков разъярённого Подсознания. На удивление после её просьбы всё прекратилось, резко превращая бушующий внутри неё шторм в штиль. Почувствовав слабость в ногах, Ынхи опустилась туда же, где сидела до этого, не убирая рук от продолжавшей ныть головы. Немного успокоившись, Пак подняла укоризненный взгляд на собеседника. Разве так должны были начаться её тренировки? Чего он от неё добивался? Ынхи волком смотрела в чужие спокойные глаза, готовая в любой момент кинуться прочь, ведь знала, что один на один с ним не выстоит, чего бы тьма внутри нее ей там не внушала. — Чего ты добиваешься? — напряженно спросила девушка. — Хотел кое-что проверить, — как ни в чем не бывало ответил Чанбин, пододвигаясь ближе к девушке. — Сильно хреново? — Ощущение, словно меня самосвал переехал, — укоризненно отозвалась девушка. — Прости. У тебя сильное сопротивление чужому воздействию, — произнес Со, беря ладонь девушки в руку и давя в самую её середину. — В твоих узлах скоплено много нерастраченной энергии. Как много ты знаешь о внутренней гармонии? Ынхи удивленно уставилась на мага, не понимая к чему он это спрашивал и какое отношение магия имеет к какой-то гармонии. Она мягко забрала свою ладонь из чужих рук, озадаченно напрягая мозги. Что именно он хочет от неё услышать? Гармония… — Это что-то из буддизма? — предположила Пак, не особо надеясь на удачу. — Не совсем, — хмыкнул Со. — У каждого мага, у каждой его способности есть светлая и тёмная стороны, — начал объяснять парень, вмиг став полностью серьёзным, — они взаимосвязаны и неразделимы. И для эффективного использования собственных сил маг всегда должен держать их в равновесии. Без тьмы… — Не бывает света, я в курсе, — перебила уже заученную фразу Ынхи. — Не перебивай, — осадил её Чанбин. — Но да, одно не может существовать без другого, — продолжал он. — Держать гармонию внутри себя - одно из первостепенных правил каждого мага. Нельзя просто отказаться от одной из сторон, предпочитая вторую, — Ынхи передёрнуло на этих словах, заставив виновато опустить голову. Понимал он того или нет, но маг попал в самую точку. Разве не так она поступала, предпочитая только лечебную магию и запирая способность поглощать чужую энергию далеко внутри себя? — Маги, которые так поступают, чаще всего из страха, плохо кончают. Полная потеря контроля над своими силами опасна не только для окружающих, но и для самих магов, — разъяснял он, смотря прямо в душу девушке своими пронзительными глазами. — Многие просто сходят с ума, не давая магии выход, который она так усердно требует. Ынхи сжала ладони в кулаки, не поднимая глаз. Сходят с ума… Опасны для окружающих… Эти фразы крутились в её голове, перекрикивая друг друга. Неужели это её участь? Стать безумным монстром, как и говорила тётя. Нет. Пак покачала головой, зажмурившись. Она не сумасшедшая. Она просто устала, и ей нужна была помощь. Девушка вздрогнула, почувствовав чужую руку на своём плече. Подняв голову, Ынхи встретилась взглядом с Чанбином, сжимаясь. Он смотрел изучающе, явно замечая все внутренние метания Пак, не способной их скрыть. Девушка прикусила щеку, решаясь. Была не была, она сделает это. «Только попробуй что-то сказать», — прошипело ей прямо в ухо Подсознание. — Я слышу голос в своей голове, — быстро прошептала девушка, внимательно наблюдая за реакцией мага. — Что? — Со с недоверием оглядел девушку, даже температуру тыльной стороной ладони проверил, но так ничего и не обнаружив, отсел назад. Потерев переносицу, парень вновь взглянул на собеседницу, надеясь, что ему послышалось, но наткнулся на прямой полный отчаяния взгляд. Ему не показалось. Парень поднялся на ноги, принявшись ходить по комнате, чем начинал раздражать и так сидящую на нервах девушку. Ей всё казалось, что вот-вот и он схватит свой мобильник и позвонит специалистам, которые быстренько натянут на неё смирительную рубашку и увезут в дом с мягкими стенами. Но несмотря на все крутящиеся в её голове мысли, девушка продолжала ждать. — Ты… — Я не сумасшедшая, — быстро ответила Пак, тут же стушевавшись, — если ты об этом. Чанбин остановился, внимательно оглядев сидевшую неестественно ровно Ынхи, тяжело вздохнул, не понимая, за что ему прилетело такое счастье, и вновь сел напротив неё. Обвинять девушку в безумии было рано, особенно не разобравшись в ситуации, хотя скопления магии в её узлах и бьющаяся в неконтролируемом потоке аура говорили сами за себя. Эта девушка была нестабильна, и ему предстояло это исправить. — И где я так нагрешил в прошлой жизни? — задал он риторический вопрос в никуда. — Когда это началось? — Точно не помню, — ответила Пак, смотря на собственные руки и усиленно игнорируя бьющееся в истерике Подсознание. — Наверное, впервые он появился после смерти мамы. Я тогда сильно замкнулась в себе и практически отказалась от своей магической сути. Ынхи смутно помнила то время. Она тонула в горе, не способная вынырнуть из толщи отчаяния, охватившего её детское сердце. Боль была настолько сильная, что Ынхи перестала говорить. После похорон матери она и вовсе перестала что-либо чувствовать. Внутри неё образовалась сосущая пустота, затягивающая во тьму. Именно тогда под гневные истерики тёти, она решила отказаться от магии. И именно тогда услышала ещё совсем слабый шёпот в своей голове, умоляющий её не отказываться от того, кем она родилась. — Нельзя так просто отказаться от части себя, — Чанбин скрестил руки на груди, осуждающе смотря на собеседницу. Ынхи прекрасно понимала это, но ничего не могла с собой поделать. В то время она мало того, что была травмирована смертью самого родного человека, так ещё и на постоянной основе слышала наполненные болью и ненавистью обвинения тёти. Каждое её произнесённое «монстр» забивало по гвоздю в дверь её внутреннего кокона. Тогда Ынхи решила, что если перестанет пользоваться магией, то станет нормальной. Что такой тётя её обязательно полюбит и что без магии она сможет жить нормально. Что таким образом боль в её сердце утихнет. Только вот боль никуда не девалась, как и ненависть в родных глазах. — Знаю, — сипло отозвалась Пак, — но я была в отчаянии. И если честно, — она подняла глаза полные так никуда и не девшейся боли на мага, — до сих пор не вырвалась из того кокона, в который сама себя загнала. — Знаешь, мы все пришли сюда сломленные, — Чанбин облокотился рукой о согнутую в колене ногу, поворачивая голову к окну. Не бывает абсолютно счастливых людей, и не важно, простой это человек или маг. Разница была лишь в том, что сломанный маг страшнее и опаснее обычного человека. — У каждого из нас есть своя трагичная история, причинившая столько боли, что иногда было сложно её выдержать, — поделился он, так и не поворачивая своей головы. — Но для того мы и семья, чтобы помогать эту боль преодолеть, — Ынхи вздрогнула. Слово «семья», казалось бы такое простое, непривычно мазнуло по сердцу, грея его. — Твоя аура нестабильна, а обилие накопленной годами энергии только сильнее влияет на её состояние, — Со вновь обратил своё внимание на девушку, собираясь с мыслями. — Насколько я знаю, ты вылечила Феликса, а значит, без проблем использовала магию. Что именно ты не можешь в себе принять? Какая у тебя тёмная сторона? Ынхи напряглась, потупив взгляд. Смысла что-то от него утаивать, объективно, не было. Но страх, давящий на сердце, не давал ей даже звука произнести. То был старый страх, притаившийся за широкой спиной её же Подсознания. Страх, что её не поймут, что высмеют и унизят, что превратят её жизнь в ещё один круг ада, даже не задумываясь о том, что делают только хуже. Инстинкт самосохранения требовал молчать в тряпочку и не подставляться, но Разум, всё ещё старающийся мыслить здраво и позитивно, умолял открыться и попросить помощи. И Пак хотела этого. Хотела, чтобы хоть кто-нибудь наконец заглушил голос в её голове, подарив тем самым долгожданную тишину. Она хотела верить, что этим кем-то будут эти странные непохожие на стереотипных бандитов мафиози. — Послушай, — прервал поток мыслей девушки Со, — чтобы я смог помочь, тебе придётся мне довериться, — он заглянул в опущенное лицо Ынхи, стараясь разглядеть в нём хотя бы намек на доверие, но натолкнулся лишь на раскрытые в панике глаза, бегающие из стороны в сторону. Чанбин поднялся на ноги, подходя к двери. Услышав щелчок замка, Пак сжалась, не зная, чего ей теперь ожидать от мага. Зачем он закрыл дверь? Что собрался делать? Его действия только разгоняли метавшиеся в безумном потоке мысли, не способствуя её успокоению совсем. Дождавшись, когда Со вернется на место, девушка медленно подняла на него глаза, пытаясь понять ход его мыслей. И как же она жалела в тот момент, что родилась не манипулятором. Секунды, казалось, длились целую вечность, тая в тишине комнаты. Этот парень её определенно пугал. Она уже успела тысячу раз проклясть «умную часть семьи» за выбранного учителя-лапочки, по словам Яна. Вот и где он лапочка? Пак надеялась, что уши этих шутников горели всё то время, пока Со проводил над ней экзекуцию своим до жути строгим взглядом. — Давай так, — наконец произнес Чанбин. — Здесь нас никто не подслушает, — он обвел рукой свою комнату, не отводя глаз от напряженной до предела Пак, и тяжело вздохнул. Он пытался добиться доверия, а в итоге запугал свою новоявленную ученицу. Молодец, Со Чанбин, высший класс. — Все, что ты скажешь, останется в этой комнате, но ты должна быть со мной предельно честной, поняла? — Со немного смягчил голос, пытаясь развеять страх в глазах собеседницы. — Я хочу помочь тебе. Пак неуверенно подняла на мага глаза, думая, где во всём этом мог спрятаться подвох, и не найдя такового, вздохнула, собирая всю свою уверенность в кулак. — Я… — Ынхи прокашлялась, выравнивая дрогнувший голос. — Помимо излечения, я могу вытягивать жизненную энергию из других существ, — произнесла она, и немного подумав, добавила: — И я не могу это контролировать, — закончила она, напряжённо смотря на Чанбина. — Стоп, что? — переварив услышанное, удивленно отозвался он, выпрямляясь. — Зря я это сказала, — быстро пролепетала Пак, поднимаясь на ноги и собираясь покинуть комнату сейчас же. Вся уверенность в собственных решениях рассыпалась в пыль, опадая на дно океана сквозь дрожащие от напряжения пальцы Ынхи. Безумно хотелось забиться в какой-нибудь угол, спрятавшись там ото всех проблем, или отмотать время назад, чтобы даже не входить в этот гараж. Ынхи развернулась в сторону выхода, уже делая шаг вперёд, но упала обратно на пол, больно ударившись копчиком. Со, не особо церемонясь, дернул ее за руку, успевая вернуть свою ученицу на место прежде, чем она бы выбежала прочь и натворила дел. — Сядь, — строго потребовал Чанбин, дожидаясь, когда девушка удобно устроится напротив него. — Ни разу не слышал, чтобы медик мог подпитываться чьей-то энергией, они обычно только отдают её, — пояснил свое удивление Со. — Кто твои родители? Ынхи удивлённо уставилась на собеседника, потирая ноющий от тянущей боли копчик - кажется, будет синяк. Пак, какое-то время молчала, напряжённо вглядываясь в Со. Казалось, такой простой вопрос, но он ввёл девушку в ступор. Какое отношение к её способностям имели родители? Ынхи скрестила руки на груди, отгораживаясь от мага. Её семья не была каким-то секретом, однако мать была убита именно мафией, и убита была жестоко. Пак до сих пор могла услышать в кошмарах её пронзительный крик боли, настолько сильно он врезался в подкорку её сознания. Так зачем член мафии сейчас поднимает эту информацию? Ынхи покачала головой, выдыхая. Когда она стала таким параноиком? Этот парень пытался помочь ей справиться со сходящими с ума способностями, а она подозревает его в злом умысле. Хотел бы он навредить, то сделал бы это раньше. Так ведь? — Мама была посвящённой, — тихо ответила Пак, подавляя параноидальные мысли, — а отец - тёмным вампиром. — Ты уверена, что они твои биологические родители? — с сомнением в голосе уточнил Чанбин. Что-то не сходилось, всё, что он знал об этой ветви его вида магов, противоречило полученной от Ынхи информации, вызывая в его голове диссонанс. — Конечно, — уверенно произнесла Ынхи. — Почему это вообще может стоять под вопросом? Чанбин прикусил фалангу пальца, задумавшись. Она вполне могла и не знать о том, что приёмная. Она - медик, один из, пожалуй, немногих разновидностей магов, не подверженных возможным проблемам с контролем тьмы внутри себя, ведь практически не имели таковой. Одни из чистейших энергий. Однако вот она перед ним, утверждающая, что слышит голос в голове. Маг, чьи потоки не могли уже копить льющуюся ключом из молодого организма энергию, требуя выхода. Не помощью кому-то, так созданием хаоса вокруг хозяйки, чтобы та наконец приняла собственную суть. Однако существовало огромное «но», не дающее ему покоя. — Тёмные вампиры не могут иметь ребенка - медика, — вкрадчиво произнес Со. Это был нонсенс, какая-то безумно редкая мутация, практически чудо, а в чудеса Чанбин перестал верить ещё в десять, когда вместо игрушечного паровозика Санта Клаус принёс ему его первый револьвер. — Не уверен, знаешь ли ты, но тёмные вампиры считаются чем-то вроде мутации, весьма проблемной веткой развития обычных вампиров, — разъяснял он, на ходу восстанавливая в голове всё, что ему рассказывали на эту тему родители. Тёмных презирали, потому с детства маленьким магам в его семье прививали ненависть к такому «отклонению». Со до сих пор помнил с каким отвращением собственные матери избавлялись от детей, которым не повезло родиться не такими как все. Выживший тёмный вампир считался большой редкостью, но от этого ценнее не становился. Презираемые обществом, они часто сходили с ума, становясь настоящими животными. Именно от них пошли все те мифы о монстрах, убивающих ночью ради глотка крови. Выживший, не обезумевший тёмный вампир становился диковинкой, но редко, когда становился счастливым, ведь помимо магических проблем имел и проблему в репродуктивном смысле. — При союзе с магом у них чаще всего рождается либо такой же тёмный вампир, либо немаг, — Со замолчал, со всей серьёзностью смотря на собеседницу. Убедившись, что та слушает его максимально внимательно, маг продолжил: — Союзов с простыми людьми среди них практически не бывает, так как дети от этого союза невозможны, — Чанбин сказал это так категорично, что Ынхи на мгновение опешила. Она ведь существует, сидит перед ним живая и почти здоровая. — Они убивают собственную мать ещё до своего рождения, высасывая её энергию подчистую. Если твои родители действительно те, кем ты их считаешь, то тебя не должно было появиться на свет, — подвел итог парень. Ынхи застыла, боясь шевельнуться. Она ведь тут. Она ведь существует. Девушка была уверена, что не приёмная на все сто процентов, но капля сомнения больно ударялась о толщу темных вод, создавая круги на податливой поверхности. Круги становились волнами, а волны создавали шторм, бьющий её собственное «я» о рифы непонимания. Девушка уже не могла понять, кто она. Кто такая Пак Ынхи, и как она вообще родилась? Пак сжала зубы, сдерживая рвущийся наружу скулеж. Разве ей было мало проблем? Ынхи начинала тонуть в этом океане, состоящим сплошь из проблем, льющихся на неё дождем. Это был уже не ливень, а целый тайфун. Где же спецслужбы, предупреждающие о циклоне, когда они так нужны? Почему никто её не предупредил, что помогая раненому парню, по какой-то неведомой ей причине оказавшемуся на её пути, она добровольно шагнет в самый эпицентр бедствия? Тебя не должно было появиться на свет. Не должно. Лучше бы ты сдохла, вместо неё. «Но мы живы», — жёстко прервало её метания Подсознание. — «Мы существуем и умирать не планируем». В кои-то веки девушка была согласна той частью себя, которой всегда противоречила. Она тут. Она существует. А значит так и должно быть, и Пак собиралась разобраться во всём этом клубке чудес. Не сейчас, но позже. Её мать не была магом, Ынхи это знала и чувствовала в ней простого человека всё своё детство. Значит вопрос был в отце. Но и его тяжелую, жутко холодную и давящую ауру она отчетливо помнила. Помнила, как пряталась в комнате, когда он был зол. Помнила, как сидела с ним в кабинете, читая сказки в моменты отдыха от тренировок. Она помнила, как отец выпил на её глазах человека, лишив того жизни. То был урок для неё. Предательство не прощают, как и не встают на пути у тёмного. Пак вздрогнула, вспомнив, как перепугалась в тот день. Как она в слезах просила отца дать вылечить упавшего ей в ноги мужчину и как поняла, что остановившееся сердце заставить вновь биться она не в состоянии. И как стоя на коленях перед маленькой дочерью, маг умолял её не становиться такой же, каким стал он. Умолял не превращаться в монстра непонимающую, о чем твердит любимый папочка, маленькую Пак Ынхи, девочку, спасающую каждую букашку, что найдет на улице. «Так ли хорош был папочка, каким ты его помнишь», — язвительно прошипело Подсознание. — «О да, он точно наш отец». Ынхи зажмурилась. Ей нужно было разобраться во всем этом самой. Это была её семья и ничья больше, а потому нужно было скорее взять себя в руки. Сейчас неважно, каким она помнила отца и что он делал. Она пришла сюда учиться, а не копаться в прошлом. Пак мысленно заткнула собственное Подсознание, запирая на прочный замок бушующий океан внутри себя. Она даст волю эмоциям позже, когда останется одна. Сейчас Ынхи предстояло взять себя в руки и показать, какая способная из неё выйдет ученица. Ведь будет обидно, если Чанбин откажется её тренировать раньше, чем она надерёт уши рекомендовавшим этого мага шутникам. — Но я тут, перед тобой, — Ынхи показала на себя руками. — Именно, — согласился Со, озадаченно почёсывая подбородок, — и это странно, — глубоко вздохнув, он устало потер глаза, меняя тему, в которой разобраться прямо сейчас не было ни сил, ни возможности. — Но ладно, подумаем об этом позже. Ты не можешь контролировать именно эту часть своих сил? — Да, мне… — Пак на секунду запнулась, вновь беря себя в руки. — Мне сложно именно прекратить поглощать энергию. — И ты боишься убить кого-то? — уточнил Со. — Да. — Вот оно, — протянул Чанбин, разминая успевшую затечь шею. — Страх - твоя основная проблема. Поверь в то, что способна остановиться, это не так сложно, — Со потянулся, похрустев костями, и поднялся на ноги, пересаживаясь на стул у рабочего стола. — Как твои способности действуют? Пак задумалась. Она раньше и не думала об этом, просто брала и использовала. Хотя нет. Иногда она их визуализировала в уме, чтобы было проще концентрироваться. Они словно тонкие медицинские нити тянулись к нужной поверхности и сшивали её, заживляя. Либо окутывали каждую необходимую клеточку в чужом организме, заставляя её работать быстрее, немного ускоряя тем самым собственную регенерацию пациента. Эти нити в её воображении всегда были полупрозрачного зеленоватого оттенка, Пак не знала почему, но представляла их такими ещё с самого детства. Возможно, на неё повлияла масс-культура, обильно использующая этот цвет для обозначения врачей или волшебников-целителей. В любом случае, такими она их видела, концентрируясь на лечении. — Ну, они словно нити, которыми я сшиваю чужую кожу или кости, — протянула Пак, поднимая ладони на уровень глаз и рассматривая собственные пальцы. — По крайней мере, я представляю их так, когда использую. Так проще концентрироваться - они словно продолжение моих потоков, — пояснила она. — А что на счет поглощения? Тут Пак застыла, так и не опустив ладоней. Как она его представляла? Наверное, никак. Она никогда не старалась концентрироваться на поглощении энергии, поэтому не могла сказать, каким именно цветом были эти нити. Возможно, они вообще не имели какого-либо оттенка, ведь лучше всего поглощением занимается пустота. Верно, пустые, полые нити, что впитывали в себя чужую энергию - такими они были. — Это, наверное, тоже похоже на нити, но другие, — начала Ынхи, озвучивая собственные мысли. — Когда я их «выпускаю», то чувствую покалывание в пальцах, а потом тепло и энергию, льющуюся в меня по этим нитям. Это словно… капельница? — предположила девушка, сама удивляясь собственному сравнению. Вот что значит быть врачом - все сравнения превращаются в медицинскую терминологию. — Ага, понял, — маг щёлкнул пальцами, покрутившись на стуле. — Мои способности чем-то схожи с твоими, но я представляю их у себя в уме веревками, прочными такими, как канат, — Чанбин сопроводил свои слова жестом, имитирующим наматывание веревки на ладонь, и дернул кулаком в сторону, обозначая прочность. — А чтобы прекратить поглощение, я мысленно их разрываю, — Со продемонстрировал, как разрывал намотанную на руку веревку, и опустил руки вниз. — Попробуй действовать так же. Ты должна контролировать свои способности, а не они тебя. Пак устало сжала переносицу, поморщившись от ноющей головной боли. На словах это выглядит так просто, а по факту она в прошлый раз чуть не прикончила собственного преподавателя на глазах обычных людей. Её проблема заключалась не в том, чтобы разорвать поглощение, а чтобы научиться сдерживаться, не поддаваться упивающемуся властью монстру внутри неё. Ынхи не желала причинять кому-либо боль, даже если от этого могла зависеть её жизнь, она все-таки будущий врач. Но тому существу внутри неё было определенно плевать на чужие чувства, в том числе и на чувства самой девушки. — Это не так-то просто, — прохрипела Пак в ответ на совет Чанбина. — Я и не говорил, что будет просто, — отозвался Со, принявшись копаться в разбросанных по столу документах. — У тебя ничего не получится, пока ты не достигнешь внутренней гармонии. — И как мне это сделать? — Все достигают равновесия по-разному, — маг развернулся на стуле к Ынхи, возвращая к ней свое внимание. — Мне помогает медитация. Кто-то садится напротив зеркала, пытаясь заглянуть внутрь себя, другие практикуют осознанный сон, — перечислял он, активно жестикулируя. — У каждого свой способ, и тебе нужно найти подходящий конкретно для тебя. Тебе придется это сделать, — строго произнес он, давя на Пак своей интонацией, чтобы она понимала всю серьёзность сложившейся ситуации, — иначе твое состояние может ухудшиться. Ты же понимаешь, что это всё не шутки? — уточнил Чанбин. — Тёмная сторона твоих сил, от которой ты пытаешься отказаться, уже начинает на тебя воздействовать изнутри, туманя разум, — объяснял он, стараясь говорить белее мягким тоном, чтобы не спугнуть только-только успокоившуюся ученицу. — Магия всегда требует выход, ты же ей препятствуешь и, тем самым, теряешь равновесие между светом и тьмой внутри тебя. Ты не должна отказываться от своей тьмы, ведь, как бы ты не отрицала этого, она часть тебя, была ею и всегда ею будет, — закончил Со, облокачиваясь руками на спинку стула, слегка раскачиваясь на нём. Девушка, всё это время смотревшая в одну точку где-то на уровне окна, перевела глаза на собеседника. Она понимала, что парень был прав. Да и если быть предельно честными, разбирался он во всей этой магической неразберихе куда лучше Ынхи, так что смысла сомневаться в его словах не было. Только вот… — Как я могу принять её, если при любом удобном случае она требует высосать энергию из каждого находящегося по близости человека? — устало произнесла Ынхи в отчаянии. — Уж лучше, пусть сидит себе внутри меня и не… — Слушай, — резко перебил её Со, разворачиваясь всем корпусом и облокачиваясь локтями о колени, — я не буду с тобой сюсюкаться, — грозно отрезал он. — Если действительно хочешь чему-то научиться, то я помогу. Но если ты собралась распускать тут нюни и пререкаться, то сама знаешь, где дверь, — произнёс он, показывая рукой на деревянную поверхность. — Только не забывай, что голос в твоей голове в этом случае никуда не уйдет. Всё может только ухудшиться. Поняла меня? — Ынхи сжалась под чужим пронзительным взглядом, боясь шевельнуться. Кажется, она его разозлила. — Да, — девушка осторожно кивнула, не решаясь говорить что-то ещё. — И что решила? — Я хочу учиться, — ответила она, опустив глаза на собственные в напряжении сжатые до белых костяшек ладони. — Отлично, — подвел итог парень, разворачиваясь обратно к документам, — попрактикуешь сегодня аналог медитации. Твоя задача - гонять энергию от одного узла к другому, — он объяснял это не поворачиваясь к собеседнице, полностью погружаясь в работу. — Прочувствуй каждое разветвление в собственных магических потоках, почувствуй энергию, наполняющую тебя. Пак знала это упражнение. Так детей-магов учат чувствовать магию внутри них, привыкать к ней. В детстве отец часто наказывал ей делать его часами, пока не затекут конечности. Вначале она плакала от колющей боли в непривыкших к такому мышцах, потом подолгу терпела непроходящую боль, ведь показывать слезы означало проявлять слабость, которую отец всеми силами старался из девочки искоренить. А после Ынхи просто привыкла к ощущениям, уже даже не чувствуя дискомфорта. И хоть эти воспоминания сопровождались неприятным тянущим ощущением в сердце, Пак была благодарна строгости отца, научившего её усидчивости и терпению, пускай и таким жёстким методом. — И сколько мне этим заниматься? — уточнила Ынхи. — Пока я не решу, что хватит. Начинай, — дал команду Чанбин, на миг обернувшись на девушку. — Сядь на кровать, чтобы было удобнее. Девушка беспрекословно повиновалась, пересаживаясь на мягкую поверхность. Сев по-турецки, она расположила кисти рук ладонями вверх на колени, расслабляясь. Прикрыв глаза, она сосредоточилась на своих ощущениях, находя магические потоки и собирая энергию в руках. Если бы девушке дали задание изобразить все разветвления потоков в человеческом теле, она бы нарисовала дерево. Каждое ответвление словно корешок тянулось к своей части тела, наполняясь энергией. Собрав клубок энергии в правой руке, Пак направила его дальше. Сначала в ноги, после в левую руку, следом в сердце и голову, и наконец, обратно в правую руку. Один круг, второй, третий… «Скукотища», — раздалось в голове, нарушая ее концентрацию. — Заткнись… — прошептала Пак, заново накапливая энергию в руке. — Ты что-то сказала? — Нет, — Ынхи покачала головой, не открывая глаз. Пак гоняла энергию по кругу, не отвлекаясь на шум, поднявшийся из-за двери. Чанбин говорил, что в гараж должен прийти Хан, поэтому девушка даже не придала значение голосам, которые иногда слышала. Джисон - парень шумный, это она поняла ещё с первой их встречи. Так что неудивительно, что она слышала его голос аж на втором этаже. Пока Пак усердно выполняла свою задачу, Со, схватившись за голову, разбирал накопившиеся счета. Делать это он, если честно, терпеть не мог, но доверять подобную работу Хану - идея провальная. Парень ещё хуже разбирался в документации, поэтому Чанбин брал подобные обязанности в их совместном бизнесе на себя, оставляя другу работу в сервисе, которой и сам не брезговал порой заниматься. Впрочем, иногда он подумывал нанять бухгалтера, избавившего бы его от всей этой макулатуры, скопившейся на столе. Устало откинувшись на спинку стула, Чанбин закрыл глаза, давая им отдых. Настроя на работу не было никакого, и вряд ли он вообще мог появиться, учитывая всю нелюбовь мага к бюрократии. Со оглянулся на ученицу, подметив, что та выполняет поставленную ей задачу на славу, и нахмурился, заметив, как подрагивают её полуприкрытые глаза. Словно что-то мешает ей, стараясь отвлечь. — Помимо голоса ведь больше ничего не происходило? — уточнил, так на всякий случай, маг. Ынхи вздрогнула, на секунду теряя концентрацию и рассеивая комок энергии, который пускала по потокам. Этого вопроса она никак не ожидала. Что Пак должна была ему ответить? «Да, иногда мое отражение меня не слушается, а ещё я хреново сплю, просыпаясь от непонятной тревоги»? Нет, девушка и так слишком много сегодня рассказала. Даже Минхо ничего из этого не знал, а тут едва знакомый маг, пускай и назначенный ей учителем. Ынхи прикусила щёку изнутри, не решаясь подать голос. Она не была уверена, поверит ли он ей, учитывая все её заминки, но собиралась попытать счастье. Всегда же подобное поведение можно сослать на стеснение, верно? Пак расскажет ему всё позже, когда будет готова. — Нет… — наконец ответила Ынхи настолько тихо, что сама еле услышала, и тут же исправилась: — нет, ничего. «Слабачка», - ехидно посмеялось ей в ухо Подсознание. — Это хорошо, — Со кивнул головой, не замечая внутренних метаний ученицы, и перевел взгляд на потолок, закинув руки за голову, чтобы было удобнее полулежать на стуле. — Значит у нас ещё достаточно времени это исправить. Ынхи замерла, раскрывая глаза. В смысле, еще есть время? — пронеслось у нее в голове. Девушка напряглась, ожидая пояснений со стороны парня, но слышала лишь тишину и еле уловимый звон в ушах. Нет, она понимала, конечно, что голоса в голове ничем хорошим кончиться не могут, но полноценное осознание неизбежности чего-то плохого настигло только сейчас. — Существует точка невозврата? — сипло спросила Ынхи, прокашлявшись. — Да, — ответил Со, всё продолжая сидеть с закрытыми глазами. — Если тьма поглотит тебя полностью, то уже ничем не помочь. В таком состоянии маги не контролируют себя и могут навредить окружающим, сами того не осознавая, — продолжал он. — Ну или наложить на себя руки. Все зависит от характера способностей мага, — закончил Чанбин, отталкиваясь от спинки стула и выпрямляясь, чтобы вновь погрузиться в унылый разбор требующей его внимания документации. — А в моем случае…? — неуверенно уточнила Пак, боясь и одновременно желая знать заранее о возможных последствиях её проблемы. — Не уверен, — прикусив кончик ручки, которой подписывал один из документов, задумался парень. — Ни разу не слышал, чтобы медик терял контроль. Вы обычно самые безобидные из нас. — Хах, — иронично хмыкнула Ынхи. Везде первая: и в невозможном союзе родилась, и с катушек слетает тоже одна из первых медиков. Такой себе Христофор Колумб из неё получается, ведь берега такого плана она открывать совсем не желала, они сами уткнулись ей в мачту. Пак окончательно перестала перегонять энергию по потокам и уже даже не пыталась вернуться к концентрации, ошарашенная открытием. Хотя Вселенная давно тыкала её носом, как маленького котенка, в самую суть проблемы. Голоса в голове у здорового человека не появятся, Пак Ынхи, - так и твердила она, продолжая подкидывать девушке кучу препятствий на жизненном пути. Может ей действительно не стоило рождаться? Может она лишь ошибка в системе этого мира, мешающая кому-то жить? — Не халтурь, — послышался голос Чанбина, отвлекая девушку от начавшегося самобичевания. — Я всё вижу. — Хорошо, Большой брат, — Пак спохватилась, возвращаясь в выбранную ещё в детстве удобной позу и концентрируясь. — Кто? — Со недоуменно обернулся на девушку, отвлекаясь от работы, и покачал головой, видя, как та упорно делает вид, что ничего не говорила. — Впрочем неважно. Как у тебя, кстати, с физподготовкой? — Ну, похвастаться нечем, — Ынхи пожала плечами. — Я не особо спортивная. Девушка ещё со средней школы при любом удобном случае добивалась освобождения от физкультуры у врачей, чтобы не попадать в женскую раздевалку. Несколько раз её там запирали считающие это веселым одноклассницы. Одна, в полной темноте и тесноте замкнутого помещения без окон, она бывало сидела по несколько часов, пока не начнутся занятия у одной из спортивных команд. Пак не боялась самой темноты, просто голос в её голове в такие моменты становился громче и злее, и от того пугал неимоверно. Поэтому Ынхи, по возможности, старалась избегать нахождения в данном помещении и на уроке физкультуры в целом. Ну а об внеурочных занятиях она даже и не думала, предпочитая либо зарываться с головой в учебу, либо проводить время на улице, гуляя по городу до самой ночи. — Значит с завтрашнего утра начинаешь бегать, — прервал её мысли голос Чанбина. — Чем выносливее ты будешь, тем больший запас энергии сможешь умещать внутри себя, а значит и дольше сможешь использовать силы, — пояснил он, добавляя: — Ну и от пуль быстро убегать будешь. — Что? — Пак резко раскрыла глаза, ошарашенно уставившись на занятого разбором бумаг Со. — Ты теперь в мафии, — парень отвлекся от какого-то документа, что держал в руках, и со всей серьёзностью посмотрел на удивленную ученицу, — тут ко всему нужно быть готовой. Ынхи поджала губы, вновь прикрывая глаза и сосредоточившись на деле. Тишина, прерываемая лишь легким скрежетом ручки о бумагу постепенно перестала быть давящей, чем однозначно радовала девушку. Больше ничего не мешало её концентрации, даже Подсознание решило молчать. Один круг, второй, третий, двадцатый… Пак не следила за прошедшим временем, так как не открывала глаз. Внутренние часы утверждали, что она просидела так не меньше часа. С непривычки начали затекать конечности, неприятно покалывая кожу, и под конец Ынхи уже практически не чувствовала ног. Не помогала даже мягкая постель, на которой та сидела. Казалось, Чанбин так же как и она потерял счёт времени, погружаясь в бумаги. Отвлекать его и просить передышку, девушка не рискнула, всё ещё побаиваясь мага, а потому сидела и молчала об испытываемом дискомфорте около получаса. Лишь по истечению этого времени парень дал ученице отмашку заканчивать. Пак тут же выпрямила ноги, начиная их разминать, и поморщилась от боли, сковавшей конечности. После небольшой разминки Со отправил девушку вниз, сообщая, что спустится позже. Пак, пообещавшая не пререкаться, быстро добралась до общего зала, перепрыгивая через ступеньку, и удивленно остановилась, замечая небольшую группку парней около до боли знакомого ей мотоцикла. Нахмурившись, девушка подошла ближе к парням, вставая сзади того, кого совсем не ожидала здесь увидеть. — Что ты тут делаешь? — спросила девушка, складывая руки на груди и укоризненно прожигая глазами родной затылок. Вздрогнув, парень медленно обернулся, растягивая губы в улыбку. Пак покачала головой, намекая, что подлизываться не вариант. — Мотор барахлил, — протянул Минхо, показывая на свой мотоцикл, у которого уже крутились Джисон на пару с Феликсом, — а тут сервис говорят хороший. — Лучший! — поддакнул Хан, поднимая голову и широко улыбаясь. — Видишь, — Ли, перекинул ей руку через плечо, подталкивая ближе. Пак подняла на друга глаза, выбираясь из-под руки и отступая на шаг в сторону, случайно врезаясь в стоящего рядом Феликса, но даже не обращая на это внимания. Сейчас её волновало кое-что другое. — То есть, — начала девушка, поджимая губы, — ты хочешь сказать, что мы ехали на неисправном мотоцикле? — напряженно закончила она, уже думая, как и где будет прятать оторванную голову друга. Она ведь только-только начала привыкать к этим адским машинам! А если бы они разбились? Напряжение внутри Ынхи росло так быстро, что ей казалось, еще чуть-чуть и она взорвется. — Ну, — парень отвел взгляд, — он начал барахлить уже после того, как я тебя подвез, — девушка скептически осмотрела разобранный мотоцикл, поднимая правую бровь. Слишком всё это подозрительно. Она, конечно, не разбиралась в такой технике, но почему-то была уверена, что эта адская машина была в полном порядке. Всё же Минхо был не из тех людей, что доводят свою технику до состояния развалюхи, прежде, чем отправлять её в сервис. А с учётом того, как он обожает свою адскую машину, Ынхи была уверена, что что-то тут было нечисто. — Что-то мне кажется, тут пахнет враньём, — устало отозвалась Пак, потирая переносицу. — Тебе кажется, солнце, — уверительно отозвался парень, вновь закидывая ей руку на плечо и притягивая подругу поближе к себе и подальше от всё никак не отводящего от неё глаз мага. — Здесь пахнет машинным маслом. — Ладно, чёрт с тобой, — сдалась девушка, выворачиваясь из объятий друга и оборачиваясь на копошащихся в инструментах парнях. — Когда закончите? — Уже скоро, — ответил Феликс, подавая Хану ключ, который тот просил, — чуть-чуть осталось. Как всё прошло? — спросил он, вытирая руки о лежащее рядом с инструментами полотенце. Парень подошёл к Ынхи ближе, пряча руки в карманы светлых спортивных штанов, которые умудрился не запачкать, пока помогал Джисону разбирать мотоцикл. — Чувствую себя выжатой, как лимон, — честно призналась девушка, потирая уставшую от долгого сидения поясницу. — А завтра утром ещё и бегать. — Зачем? — удивленно спросил Минхо. — Чтобы повысить мою выносливость, — процитировала Со девушка. — И не схалтурить, — пожаловалась она, чуть ли не хныча, — он будет присоединяться ко мне на полпути в определённое время, к которому я должна успеть, чтобы избежать дополнительных кругов. Надо мной так даже в старшей школе учитель не издевался. — О чем сплетничаете? — послышался сзади голос её учителя, заставляя Пак втянуть голову в плечи и молится, чтобы он ничего не слышал. Получать нагоняй от и так достаточно строгого мага она не хотела, тем более если это будет связано с физической подготовкой. — О твоей тирании, Бинни, — выдал её Хан, выглядывая из-за мотоцикла и снова прячась за него. — Загоняешь нам девчонку, и она помрёт ещё до первого боевого ранения, — послышался его приглушенный ехидный голос. Пак возмущенно выдохнула, не зная, как на это реагировать. Она, конечно, слаба, но не настолько же! Физподготовка её может и покалечит, но уж точно не убьёт. — Эй, — возмутилась девушка, топнув ногой, — не такая я и слабая. — Ну, — вновь высунулся маг, направляя на неё разводной ключ, — по тебе не видно. Дохленькая, уставшая, — Джисон поднялся на ноги, убирая уже ненужный ему инструмент и доставая новый. Найдя нужный, парень обернулся на Пак, хитро улыбаясь, и протянул: — Моргни один раз, если этот парень морит тебя голодом и не даёт спать по ночам, - кивнул он на Минхо. — Если бы не «этот парень», она бы вообще про еду забыла, — пробубнил недовольный Ли, намекая на инцидент в универе и дернулся, потирая ушибленное девушкой ребро. — Так значит на счет сна… — вновь начал Хан, поиграв бровями. — Ой, заткнитесь оба, — всплеснув руками, психанула Ынхи, и круто развернувшись, направилась в сторону дивана, чтобы провести оставшееся время там, не слушая глупых, по её скромному мнению, разговоров. — Смотри, Ликс, — Хан толкнул локтем друга, кивая на нахохлившуюся на диванчике девушку, — она моргнула. Спасать её нужно, зуб даю. — Не дорос ещё спасателем быть, — послышался резкий ответ Минхо. За дальнейшим спором девушка предпочла не наблюдать, откинувшись на спинку дивана и прикрыв глаза. Было бы неплохо вздремнуть хоть полчасика, подарив выдыхающемуся организму такой необходимый сейчас отдых. Измученный недосыпом, голодом и стрессом, он уже не справлялся. Её настроение скакало от плохого к ужасному и обратно, а раздражение появлялось ответной реакцией на всякую мелочь, что начинало бесить. Пак и её сомнения, в конце концов, начинали бесить её же саму. Не хватало только насмешек замолкшего Подсознания в и без того раскалывающейся голове для полного счастья. Почувствовав наконец спокойствие, обрадованный таким щедрым подарком от хозяйки, её организм расслабился, давая мозгу команду брать от этой минутной слабости всё и наконец поспать. Однако не успела Ынхи погрузиться в дрёму, как её безжалостно прервали. Стандартная мелодия, установленная у Ынхи на звонке, нарушила образовавшуюся в зале тишину. Звонкое жужжание так и норовило столкнуть гаджет девушки на пол, отодвигая его все ближе и ближе к самому краю стола. Пак потянулась к телефону, бросив взгляд на отобразившегося на экране абонента, и отключила звук, не собираясь отвечать на вызов. С этим человеком она сейчас разговаривать была не готова. На самом деле она за последние лет десять никогда не была готова к разговору с ним. Девушка вновь откинулась на мягкую и такую удобную спинку дивана, прикрывая глаза, чтобы тут же распахнуть их снова. Экран на миг погасший, опять загорелся, сопровождаемый противным рингтоном, смешанным с раздражавшим жужжанием. Пак повторила собственные действия снова. И снова. И снова… Абонент был настырным, и отказываться от разговора с девушкой явно не намеревался, разрывая линию связи. Пак надула губы, игнорируя телефон и покосившиеся в её сторону взгляды затихших парней. — Может ответишь? — раздался сбоку голос друга. Девушка быстро протянула руку к телефону и перевернула его экраном вниз, вновь отключая звук. Надеяться, что парень не успел прочитать, кто звонил, было глупо, но Ынхи всё же лелеяла эту мысль в своём сердце. — Вдруг что-то серьёзное? Пак покосилась на неумолкающий гаджет так, словно он мог откусить ей пальцы, стоило девушке взять его в руку. Желание отвечать на звонок находилось где-то на уровне дна Марианской впадины и подниматься оттуда не спешило, соревнуясь в упёртости со звонящим. На самом деле, девушка никогда прежде не игнорировала звонящего, просто… Их разговоры всегда были тяжелыми и травмирующими для неё, а в данный момент это было последним в чём нуждалась её и так нестабильная психика. Девушка нахмурилась на реплику друга, прожигая взглядом наматывающий круги из-за вибрации телефон. Она не звонила ей уже три года, ни на праздники, ни по любому другому поводу, с чего бы позвонила сейчас? В конце концов, у неё была своя любящая семья, записывать в которую Ынхи никто по итогу не собирался. — Наши разговоры никогда не заканчиваются чем-то хорошим, — отозвалась Пак, качая головой. Нет, поднимать трубку было однозначно самой худшей идеей, когда-либо приходившей Ли в голову. А плохих идей в его голове была более чем достаточно, девушка это знала не понаслышке. — Дай ей шанс, — Минхо положил ладонь подруге на плечо, надавливая. — Я уже давала, — прошептала девушка. — И ни один раз. Вновь зазвонивший телефон вдруг показался Ынхи ещё громче, чем раньше, больно ударив по ушам. Может всё-таки…? Нет. Пак отдёрнула потянувшуюся к гаджету руку, прижав ту к груди, пару раз посчитала в голове до десяти, а потом плюнула на всё. Резко выдохнув, девушка схватила смартфон и направилась в сторону выхода из гаража, не желая радовать чужие любопытные уши её личными разговорами. Толкнув дверь, Пак вышла на свежий воздух, и оглядевшись, отошла в сторону, остановившись у бетонной стены соседнего здания. Ынхи облокотилась на холодную шершавую поверхность и обреченно посмотрела на экран мобильного. Как бы она не надеялась, абонент по ту сторону сети всё никак не сдавался. Пак прикусила губу, поднося палец к иконке принятия вызова. Может Минхо прав, и что-то случилось? Может этот разговор не будет похож на тысячи других? Зажмурившись, девушка быстро, чтобы не успеть передумать, приняла звонок, поднеся телефон к уху. — Почему ты так долго не брала трубку? — тут же укоризненно раздалось из динамика. — Я была занята, — соврала Пак, — а телефон на беззвучном после пар остался. Не слышала звонка, — Ынхи нервно мяла низ футболки свободной рукой. Слова приходилось буквально выдавливать из себя, и при этом — Пак знала — ей было необходимо контролировать свой тон. Любая ошибка могла обернуться очередным скандалом. Ынхи перевела безучастный взгляд в сторону, фокусируя внимание на уличной кошке рыжего цвета, что пыталась охотиться на резвящихся в траве воробьёв. Уж лучше наблюдать за этим, чем слышать чужой злой голос, искажённый телефонной связью. — Я тебе раз семь звонила, — жёстко отозвался собеседник. — Чем таким ты могла быть занята? — Пак поморщилась от прозвучавшего в её адрес пренебрежительного тона, понимая, что могла иметь в виду тётя, а это была именно она. В подростковом возрасте Ынхи частенько гуляла допоздна, не желая идти в дом, где обязательно найдут повод напомнить ей, какое она ничтожество, поэтому женщина начала считать, что Пак ведёт весьма развязный образ жизни. И из-за этого она прогнозировала Ынхи много профессий, далеких от права назваться приличными. — В любом случае это не важно. Не забыла какой скоро день? — Я помню, — прикрыла глаза Пак, откидывая голову назад и легонько ударяясь о стену. — Не собираешься приехать? — Ынхи удивлённо посмотрела на экран смартфона, отодвинув его от уха. Ей показалось, или в голосе собеседницы прозвучала надежда? Пак потрясла головой, вернув телефон на место. Что за глупости? Она столько лет не возвращалась в её дом, проводя все праздники либо в гордом одиночестве, либо в компании друга. Что могло поменяться? — Вы сейчас серьёзно? — с насмешкой, которую всё же не смогла сдержать, в голосе уточнила девушка. — Раньше вас это совсем не волновало, — напомнила она, проглотив обиду, копившуюся годами и подгоняемую ее хреновым состоянием наружу. — Мне казалось, что всех устраивает проводить этот день порознь. — В этот раз ты должна приехать, — тётя выделила предпоследнее слово интонацией, более жёсткой, чем раньше. Пак уже знала эти повелительные нотки в её голосе. Раньше женщина часто манипулировала ею при помощи именно этой интонации, подавляя морально истощенную девушку. Только вот теперь Ынхи была далеко от неё, от её взгляда полного ненависти, от изогнутых в презрении узких губ, она была далеко от всех её манипуляций и унижений. А значит и сделать ей ничего не смогут. А значит Ынхи могла противостоять. Именно это осознание давало Пак немного уверенности в себе. Это и обещание, которое она дала самой себе, убегая из дома, так и не ставшего ей родным. Обещание больше не позволять этой женщине портить её жизнь. — Я больше ничего вам не должна, — уверенно протянула Пак, отталкиваясь от стены и пройдя вдоль неё пару шагов. — За эти три года вы даже не вспоминали обо мне. Что изменилось? — получилось резче, чем Пак планировала, но от чего-то её обычно возмущавшаяся совесть молчала. — Я резко перестала быть камнем, тянущим вас на дно? — зло выплюнула она, припоминая один из упреков, услышанных в свою сторону в детстве. Ынхи знала, что своими словами открывает чан, полный грязи, которую на неё сейчас с превеликим удовольствием выльют, но и возвращаться в тот дом она не собиралась ни под каким предлогом. Она была абсолютно уверена, что стоит ей только переступить порог того проклятого места, и Ынхи вновь погрязнет в болоте, состоящем из разъедающей душу боли. Это был словно ещё один круг ада, придуманный Вселенной специально для неё - девочки всю жизнь не понимающей, в чём же она провинилась. Разве что посмела родиться. Нет уж, Пак давно закрыла дверь в свой маленький, но такой обжигающий, персональный ад на дюжину разных крепких замков и открывать её не рискнула бы никогда в жизни. — Тем более, — начала она, уже не сдерживая яда, копившегося в ней годами, — что мама умерла именно в этом городе, — выплюнула Пак. — Не думаете, что было бы правильней прийти к ней на могилу, а не сидеть дома, запивая горе алкоголем, а потом срываться на мне? — всё не останавливала поток слов девушка, чувствуя, как злость начинает жечь легкие. Каждый год годовщина смерти её матери проходила одинаково. Каждый год, когда все дети наряжались в костюмы любимых героев и шли на устраиваемый их родителями праздник в честь пришедшего издалека дня Всех Святых, девушка была вынуждена слушать пьяные истерики тёти, а иногда и её мужа, с болью смотрящего на рыдающую жену. Лишь их сын, ещё совсем маленький, чтобы понимать, что происходит, молчал, сидя в углу. Он не ненавидел девушку, но был с ней холоден настолько, что Пак каждый раз, когда он поднимал на неё свои оленьи глаза, казалось, что она покрывается льдом. Каждый год, тридцать первого октября, свой день рождения девушка проводила за поминальным столом, слушая, что не должна была рождаться на свет. Смерть матери, день рождения и Хэллоуин - всё в один день. И Ынхи бы посмеялась над подобным совпадением, да вот только ничего смешного в этом не видела. Она словно была проклята, а потому боялась приближения последнего дня октября, веря, что все её несчастья достигают своего пика и взрываются катастрофами именно в этот день. — Да что ты вообще понимаешь? — взвизгнул сорвавшийся голос казалось бы такого родного, но такого далекого для нее, человека. — Она бы хотела, чтобы этот день вся семья проводила вместе! — по ту сторону послышалось непонятное шуршание и всхлип. Пак нахмурилась. Что там вообще происходит? — Нет, — отрезала Ынхи. — Для этого нужна семья, верно? — задала она риторический вопрос, опуская голову на подбежавшее к ней животное, чья охота явно не увенчалась успехом. — А мы никогда ею не были, — беззлобно, давно приняв это как данность, произнесла девушка, опустившись на корточки и погладив ластившуюся к ней кошку. — Я воспитывала тебя, как родную дочь, — шипели на том конце, — всё для тебя делала, и вот чем ты мне решила отплатить, дрянь? — выплюнула женщина. Девушка отчетливо слышала дрожание её голоса и истеричные нотки, проскакивающие в словах, но упорно делала вид, что так и должно быть. Почему она должна волноваться о человеке, унижавшим её всё детство? Она действительно вырастила её, но каким человеком? Вся неуверенность, все страхи и зажимки были родом из её не сложившегося в лучшую сторону детства. Её недоверие и замкнутость мешали Ынхи жить, и в том была вина людей, принявших участие в её «замечательном» воспитании. И после этого она - дрянь? — Я благодарна, что вы приютили меня, — начала Ынхи, чувствуя скопившиеся в глазах слёзы обиды. — И я очень рада, что у вас нет родной дочери, если вы собирались растить её так же, как и меня, — не удержавшись на слабых ногах, Пак уселась прямо на грязную землю, продолжая гладить всё не уходившую от неё кошку и тем самым отвлекая себя от готовых политься слёз. — Я росла в постоянной ненависти с вашей стороны, — прошептала она. — Вы правда думаете, что я вернусь? Если да, то прошу забыть мой номер телефона и не звонить сюда больше. В динамике телефон вновь послышалось непонятное копошение и резкий истеричный выдох. Если бы девушка не была настолько уставшей от всего происходящего, то наверняка бы задумалась о его происхождении, задавшись определёнными вопросами. Но она была слишком для этого вымотана и эмоционально нестабильна. Она сдерживала себя от криков, не желая привлекать внимание редких прохожих, и так неодобрительно косящихся на неё. Девушке так хотелось положить трубку, психанув с силой бросив в стену телефон, но она понимала, что тот разобьётся, а денег на новый у Ынхи не было. Однако это не мешало ей сбросить вызов. Мешало другое - какая-то непонятная больная привязанность к женщине, которая просто оказалась сломлена смертью сестры. Нет, Пак не прощала ей всё совершенное и сказанное, но в какой-то степени жалела, ведь понимала, что боль от потери рвёт душу, не переставая, всю жизнь. Она просто не могла с ней справиться, а потому отыгрывалась на маленькой Ынхи, не способной ответить. Потому Пак продолжала держать телефон у уха с ощутимой болью в сердце слушая желчь, льющуюся на неё. — Вот как… — хмыкнула тетя. — Я думала, ты изменилась, но видимо ошиблась. Ты всё такая же эгоистка, — выплюнула она. — Вся в своего дрянного папашу! — на этой фразе и без того истеричный голос сорвался ещё больше, буквально прокричав ей в ухо. — Такие монстры, как вы не должны вообще появляться на свет. Как жаль, что времена инквизиции прошли, может огонь бы отчистил ваши проклятые души! — все кричала она, уже не сдерживая себя и больно раня истерзанную душу племянницы. — Лучше бы ты тогда сдохла, а не Сонми! — больно резануло по ушам девушки, срывая рычаг механизма, заставляющего Ынхи слушать всё, что ей говорят. — Её смерть на твоей совести, ты… — Ынхи сбросила вызов дрожащим пальцем, смотря на открывшийся журнал звонков и не слыша отчаянные мольбы больше никогда не появляться в жизни её семьи на том конце связи. Буквы перед ней размывались от скопившихся в глазах слёз, но девушка знала, куда жать. Мгновение и такой одновременно родной и в тот же момент совершенно чужой номер был занесен в чёрный список, а телефон заблокирован и убран в задний карман брюк. Ынхи поднялась на ноги, начиная ходить из стороны в сторону и пытаясь успокоиться. Неугомонное животное ходило следом, требуя внимания, но Пак не обращала на неё внимание, сосредоточившись на шторме, поднявшемся внутри. Обезумевшие волны кидали её в разные стороны, топя в океане мыслей. Подойдя в стене здания, Ынхи облокотилась на неё рукой, пытаясь удержать тело в равновесии и не дать предательски дрожащим ногам согнуться. Дыхание спёрло, легкие, не успевающие насладиться быстро вдыхаемым и выдыхаемым воздухом, больно сжались, требуя успокоиться. Гипервентиляция, вызванная зарождавшейся истерикой, кружила голову, но не могла затмить главенствующие там мысли. Монстр. Лучше бы ты сдохла. Ее смерть на твоей совести. «Действительно думала, что из этого разговора выйдет что-то путное?» — издевательски хмыкнуло Подсознание, делая только хуже. — «Твой друг - идиот, а ты - дура, раз послушала его». — Замолкни, — прошептала Ынхи, запуская пальцы свободной руки в волосы и скатываясь спиной вниз по поверхности стены, царапая прикрытую легкой тканью кожу. Выходя наружу, она даже не взяла с собой пальто, а ведь на улице было далеко не лето. Разгорячённое тело дрожало, и девушка не знала от холода это или из-за слёз. Опустившись на корточки, Ынхи сжалась, подавляя рвущийся из груди вой. Она ведь знала, что не нужно брать трубку. Знала, чем окончится их разговор. Знала, как больно ей будет. Но всё равно пошла на поводу. На поводу чего? Друга или может собственных надежд? Пак грустно усмехнулась. Спустя столько времени и столько обид она ещё на что-то смела надеяться. Прав был Феликс, когда говорил про её розовые очки. Только, если тогда это ставилось ей в плюс, то сейчас Ынхи готова была исправить его на огромный жирный минус. Пак не знала сколько просидела вот так, покачиваясь из стороны в сторону и глядя в одну точку. Может пару минут, может час, а может и целую вечность. Ей было плевать на поднявшийся ветер, больно бьющий её по мокрому лицу. Плевать, но куснувшую её за локоть кошку, которая, не получив должного внимания, убежала. Плевать на холод, пробиравший до костей. Разве может быть ещё хуже? Ей казалось, что в прошлой жизни она была той самой Пандорой, открывшей ящик, заполненный всеми бедствиями и несчастьями мира, и теперь платилась за это. Другого объяснения у неё просто не было, ведь не может жизнь так резко пойти по накатанной вниз. Хотя кого Пак обманывает, было бы везением, если бы её жизнь вдруг стала счастливой. — Эй, — отвлек её от копания в себе низкий голос мага, бесшумно опустившегося напротив неё на корточки, — ты в норме? — Да… — Ынхи быстро вытерла лицо, обрадовавшись, что утром поленилась накраситься и сейчас не была похожа на панду. Хотя синяки под её глазами могли бы поспорить с этим утверждением. Спрятав красное опухшее лицо в ладонях, она прошептала: — Просто тяжелый разговор. — Насколько тяжелый? — девушка убрала ладони от лица, подняв покрасневшие глаза на Феликса. Был ли смысл выливать все то говно, которым её обмазали, на него? Пак молчала, не зная, как ей поступить. От вновь стукнувших в голову противоречий желания быть утешенной и страха показать свои истинные чувства, обычно надежно скрытых за маской вечно позитивной девушки, в горле образовался ком. Глаза мигом наполнились слезами, стремясь опустошить океан внутри Пак. Видя всё это, Ли на минуту опешил, не зная, что делать, но взял себя в руки, придвигаясь ближе к Ынхи. — Иди сюда, — произнес он, приобнимая девушку и боясь, что та оттолкнет. Но та заставила его удивиться, потянувшись в объятия. Просунув холодные руки под накинутую на мага кофту, она прижалась к Феликсу, навалившись всем дрожащим телом на него и заставляя того упасть пятой точкой на землю. Ынхи шмыгнула, уже не сдерживая рыдания и утыкаясь мокрым носом в приятно пахнущую корицей шею. Тепло, исходящее от мага окутывало всё её тело, расслабляя его, а мягкое поглаживание по спине и вовсе действовало успокаивающе. Ей безумно хотелось рассказать ему всё, довериться. Рассказать как ей больно, как обидно слышать от родного человека пожелания смерти. Поведать, что не может даже отпраздновать День рождения, потому что в этот день безумно болит душа, окутанная тоской. Рассказать, что голос в голове на самом деле пугает её до дрожжи в коленках и что она не хочет сходить с ума. Отчего-то рядом с этим магом ей было спокойно настолько, что она хотела всю жизнь провести в его теплых руках. И Пак не понимала виновата в этом её симпатия по отношению к Феликсу или просто накалившаяся ситуация наконец пробила её раковину, в которой девушка пряталась ото всех. На самом деле, сейчас ей было всё равно. Его объятия были теплыми и приятными, так что был ли смысл раздумывать о причинах? Когда слезы закончились, Ынхи не спешила выбраться из кольца рук, бессовестно вдыхая его запах. Выплакавшись, ей полегчало. Не полностью, конечно, но и выть от боли уже не хотелось. Хотелось поскорее оказаться дома, завернуться в одеяло и проспать пару дней. Пак мягко отстранилась от мага, вытирая лицо. Подняв заплаканные глаза, девушка обрадовалась, что на её красном лице не видно смущения, охватившего Ынхи. Лицо Феликса было непозволительно близко к ней, настолько, что при желании она могла бы пересчитать все его веснушки. Его глаза смотрели спокойно, без какой-либо насмешки, обещая поддержать не смотря ни на что. В голове, тяжелой от истерики, промелькнула мысль, что его губы, наверняка, очень мягкие и целовать их было бы приято. Ынхи даже чуть поддалась вперед, не осознавая этого, но как только до нее дошло, что Пак творит, она резко отстранилась. Феликс придержал девушку за руку, не давая упасть. Он ещё ощущал её тёплое подрагивающее дыхание на своей шее, без возможности выкинуть это ощущение из головы. Она была милой, когда пыталась скрыть своё смущение, прикрывая лицо волосами или собственными ладонями. Он видел, как она поддалась вперёд, и соврал бы, если сказал, что не хотел продолжения. Это была не любовь, вдруг вспыхнувшая в его сердце, нет. Просто она была милой, а он любил поцелуи. Ли был уверен, что сейчас её пухлые губы на вкус солёные из-за выплаканных слез и безумно податливые. Но она отстранилась, так и не дав их попробовать. Они выглядели странно, сидя на земле друг на против друга, но ни один, ни вторая об этом не думали. Они не обращали внимание ни на странность ситуации, ни на укоризненные взгляды прохожих. Лишь глядели друг на друга, сами не зная, чего ждут. — Пойдем обратно, — наконец сказал маг, поднимаясь на ноги и потянув за собой Ынхи. — Ты замерзла. Согласно кивнув, девушка дала Феликсу увести себя в гараж. На входе она быстро прошла к дивану, где ранее оставила свои пальто и сумку, и подхватив их, попрощалась с парнями, уходя домой. От предложений проводить её она категорически отказалась, аргументируя это тем, что хочет прогуляться. Не сказать, что Минхо был доволен, но видя состояние подруги ничего поделать не мог, лишь кидал вопросительные взгляды на зашедшего вместе с ней Феликса. Дав обещание если что звонить, писать или слать почтовых голубей, специально для Хана, девушка быстрым шагом направилась на выход, намереваясь по приходу домой сразу завалиться спать в надеже не просыпаться хотя бы пару часов, забыв про тревогу. Ынхи добрела до ближайшей остановки, садясь на лавочку в ожидании автобуса. Достав из сумки кошелек, она залезла в потайной кармашек, вытаскивая из него сложенный в четыре раза кусок бумаги. То была старая, выцветшая и потёртая в местах сгиба фотография. На ней счастливо улыбалась тройка вечных друзей на фоне детского дома. Ынхи стащила втихушку эту фотографию из старого альбома тёти. Это была одна из единственных фотографий, где они были втроем — её мама, отец и сама тётя. Все они сидели в обнимку под ветвями ивы и были такими счастливыми, что сердце сжималось в тоске. Она помнила, как тётя по пьяни искала эту фотографию, переворачивая весь дом, но Пак смогла спрятать её у себя, оберегая как зеницу ока. — Что же с вами случилось? — грустно протянула она, проведя пальцем по сгибам фотографии. — Выглядите такими счастливыми. Ынхи остановила свой взгляд на отце. На фотографии он был так молод, на лице не было ни одной морщинки, а в глазах ещё не появилось той стали, что она помнила. Он с любовью смотрел на её мать, мягко приобнимая её и тётю за плечи и прижимая к себе. Девушка помнила, что его объятия были крепкими и безумно тёплыми. А ещё он обязательно целовал её в макушку. Ынхи грустно улыбнулась, погрузившись в воспоминания. Её отец не был мягким человеком, по крайней мере после её рождения уж точно. Он был строг, а иногда и груб, но она всегда могла рассчитывать на его объятия. Всегда могла рисовать, сидя в кабинете и слушая, как острое перо царапает бумагу. Всегда могла рассчитывать на его защиту. Пак любила его всем сердцем. — Где ты сейчас? — прошептала она. — Мне тебя не хватает. «Уверена?» — зло выплюнуло Подсознание. — «Он бросил тебя и мать умирать. Где он был, когда на вас напали? Почему не искал тебя все эти годы?» — Что-то случилось, и он не мог к нам вернуться… — ответила Ынхи, нахмурившись. Это было больной для неё темой. Детская обида, что сидела глубоко внутри неё, никуда не уходила, ядом расползаясь по сердцу. Отец пропал до смерти мамы, и больше Пак его не видела. Маленькая сломленная Ынхи бывало подолгу ночами звала папу, надеясь, что он придет и заберет её из того ада, в котором она жила. Она загадывала это на каждую падающую звезду, но он всё не появлялся, и в конце концов, девушка просто смирилась с этим. Но маленькая капля надежды, что он вернётся, всё никак не давала яду окончательно отравить организм. — А потом… — начала она, не зная кого именно убеждает, — мы часто переезжали. Вдруг он искал? «Вернись в реальность, дура», — прошипел голос в голове. — «Ты одна», — отчетливо выделяя каждое слово продолжал насмехаться он. — «Без мамочки и папочки. Есть лишь ты и я, и мы свободны», — Ынхи чувствовала, как яд слов проникал глубоко внутри неё, растворяясь в океане и отравляя его. — «Разве тебе не хочется быть тем, кем тебя считают?» Ынхи вся сжалась, обнимая себя за плечи. Она тонула в том яде, который выпускала её тёмная сторона. Говорят, если не хочешь утонуть, то нужно задержать дыхание, расслабиться и подождать, пока тело не достигнет дна, чтобы в конечном счёте оттолкнуться от него и всплыть. Только, что делать, если дно настолько глубоко, что задохнешься даже не добравшись до него, и наверх всплывет лишь твое бездыханное тело? Пак была без понятия, а потому трепыхалась на беснующихся волнах, стараясь удержаться на поверхности. Проблема была лишь в том, что её ноги уже начинала сводить судорога, а значит еще чуть-чуть и она потонет. Девушка качалась из стороны в сторону, сидя на старой скамейке, совсем не обращая внимания на взгляды прохожих. Со стороны она походила на наркоманку, чьё тело захватила ломка, требуя новой дозы. Возможно по этой причине никто к ней не походил с предложением помощи, а может всем было просто на просто плевать на совсем незнакомую девушку, скрючившуюся на остановке. «Стань тем самым монстром, которым тебя называют», — всё продолжало раздражающе шипеть Подсознание. — «Впусти тьму в свое сердце». — Иди к черту, — просипела Ынхи. — Уйди, — чуть повысив голос, умоляла она незатихающий в голове голос. — Пожалуйста, уйди хотя бы сейчас. Дай мне немного тишины, — Пак зажмурила глаза, в надежде, что после ее просьбы шум в ушах утихнет хотя бы на долю секунды. — Прошу, хватит. Свали! Пак с силой сжала голову, чудом не смяв оставшуюся в руках фотографию. Она пыталась закрыть уши ладонями, чтобы не слышать надоедливый голос, но не могла от него скрыться. Его слова отзывались в её голове стуком маленьких железных молоточков, доставляя пульсирующую боль в висках. Она одна. Эта мысль сильнее всех била прямо в затылок, белым шумом затмевая прочие мысли. Ынхи на подсознательном уровне ненавидела одиночество, как и любой нормальный человек. Она хотела быть нужной, любимой и значимой, но в итоге всегда оставалась одна. И она настолько привыкла к этому, что когда в её жизни появился Ли Минхо, девушка долго не могла поверить, что он действительно пытается подружиться, а не смеётся над ней. Но внутри, глубоко внутри, на самом дне её океана, она была одна, не пуская туда никого. В каком-то болезненном отчаянии лелея это одиночество, она не решалась полностью кому-то открыться. И сейчас Ынхи словно ломалась, яд начинал вытекать из нее горькими слезами, оставшимися мокрыми разводами на футболке Феликса. Посвящая кого-то в свои проблемы, она открывала путь кораблям, несущим успокоение в её душу, но такой узкий, что кораблям приходилось спускать на воду маленькие медленно плетущиеся лодки. Выпав из реальности девушка пропустила свой автобус, очнувшись, когда какая-то сердобольная старушка потрепала её по плечу, спрашивая всё ли у неё в порядке. До Ынхи только сейчас дошло, как она выглядела в глазах посторонних людей. Они не могли знать, что творилось у неё на душе, а потому наверняка выстроили о ней неверные выводы. Не сказать, что это огорчало Пак, но ей было немного стыдно. А ведь кто-то мог даже полицию вызвать, решив, что она под наркотой. Оттого Ынхи вдвойне было благодарна вернувшей её в реальность старушке. Уверив, что с Пак всё хорошо и у неё просто был очень тяжелый день, Ынхи спрятала дорогую сердцу фотографию обратно в кошелек и быстро забежала в первый попавшийся автобус, решая доехать до дома с пересадкой, лишь бы не оставаться на той остановке хоть на еще одну минуту. И лишь зайдя в квартиру, она смогла хоть немного расслабиться, ведь голос в голове ненадолго замолк, даря такую нужную ей тишину. Неужели она наконец сможет отдохнуть от всего творившегося с ней дерьма? Ынхи резко раскрыла глаза, чувствуя, что не может вдохнуть такой нужный воздух полной грудью, и замерла. Ощущение чужих глаз придавливало к мокрой от пота простыне. Страх сковал конечности, обхватывая их сильными ледяными руками. Пак скосила взгляд на зеркало в стоящем напротив кровати шкафу, чувствуя неприятную дрожь по телу. Крик застрял в горле, ещё сильнее давя на болящую от нехватки кислорода грудь. Из зеркальной поверхности на неё смотрела другая Ынхи, стоящая около кровати. От её пальцев тянулись зеленые нити, обхватывающие всё тело Пак и сдавливающие его с каждой секундой всё сильнее. Липкий ужас застыл в глазах девушки, направленных прямо в искаженное злое лицо отражения. Ынхи понимала, что если не сделает сейчас хоть что-нибудь, то умрет, задохнувшись в собственной постели. Собрав всю оставшуюся волю, подкрепляемую животным страхом за собственную жизнь, девушка, неотрывно смотря в зеркало, попыталась схватить нити, обернувшиеся вокруг её шеи рукой, но плохо контролируемые конечности схватили лишь воздух, падая Пак на лицо. В непонимании Ынхи обернулась на предполагаемое расположение другой Пак, и действуя на инстинктах, подорвалась на кровати, отползая на другой край мягкой поверхности. Рядом с её постелью было совершенно пусто. Ни единого намека на нахождение кого-то постороннего не то что в этой части квартиры, а вообще во всем её жилье. Лишь редкий шум проезжающих мимо дома машин нарушал тишину помещения. Практически полная луна ярко светила прямо на Ынхи из-за незашторенного окна, давая прекрасно разглядеть пространство вокруг. Пак в непонимании вернула взгляд в зеркало, не находя в нём ничего необычного. Она была совершенно одна, и отражение повторяло все движения идентично девушке. Не отрывая внимательного взгляда, Ынхи пошарила под подушками рукой, хватая найденный там телефон и сразу же снимая с него блокировку, приложив палец к сканеру. Девушка на автомате зашла в список контактов, находя нужный и замялась. Она знала, кому нужно позвонить, знала, что он обязательно приедет и защитит её даже от самой себя, но палец упорно листал ленту ниже, останавливаясь на совершенно другом абоненте. Скопившиеся в уголках глаз слёзы размывали изображение, не давая нормально прочитать имя контакта, но этого и не было нужно. На автомате нажав иконку вызова, Ынхи поднесла гаджет к уху, молясь, чтобы абонент не поднял трубку и в то же время надеясь на обратное всем трясущимся от страха сердцем. — Алло, — прохрипел и без того низкий голос на том конце. — Ынхи? — спросил он, не услышав ответа. — Что случилось? Ынхи не знала, с чего ей начать. Она вообще не знала, как ей сейчас говорить, ведь застрявший ранее в глотке крик не спешил уходить оттуда. Казалось, скажи она хоть слово и сорвется без возможности остановиться. Одно единственное слово держало её на грани истерики, и Ынхи уже собиралась сбросить звонок, разрыдавшись в подушку от собственной слабости, чтобы вновь не спать всю ночь, а потом получать нагоняй от друга. Не сдержав всхлип, она всё ещё не решалась отвести взгляд от зеркала, боясь, что та Пак Ынхи вновь появится в зеркальной поверхности и нападет. — Ты в порядке? — настороженно спросил маг. Пак закрыла глаза свободной рукой, ощущая, как горячие капли всё же скатились по щекам, обжигая холодную от проступившего пота кожу. Горло саднило, грудь болела так, словно по ней колотили молотком несколько часов. Всхлипы сдерживать становилось сложнее, как и крупную дрожь, охватившую всё её тело. Подступающая истерика, накрывала волной без шанса на спасение. Согнувшись так, что лбом доставала до коленей, Ынхи взвыла, сильно прикусив нижнюю губу, чтобы хоть как-то сдержать рвущиеся наружу рыдания. — Нет, — выдавила из себя тихий хрип девушка, — я не в порядке. Я совсем не в порядке, Феликс.