Не терять равновесие

Последний раз Феликс собирался настолько быстро только, когда Хан в очередной раз не смог удержать свой слишком болтливый язык за зубами и нехило так получил за это, а Ли, в свою очередь, пришлось бежать отскребать его от перепачканного кровью асфальта. Джисон всегда в такие моменты набирал именно Феликса, потому что Чану звонить было стрёмно, а остальные уже, если честно, порядком устали от его вечно влипающей в неприятности задницы и смотрели так осуждающе, что Хану становилось противно от самого себя. И только Феликс никогда его не осуждал. Кривился, матерился, злился на него, из раза в раз таща побитого друга к нему домой в надежде, что он ничего себе не сломал, но никогда не просил прекратить, потому что знал, что бессмысленно. Сколько бы раз Хану не вбивали в голову необходимость сначала хорошенько, а в его случае несколько раз, подумать, а потом уже что-то говорить, парень всё равно делал по-своему. И Ли считал, что пока Джисон сам не решит, что всё, хватит, ему никто указом не будет. Даже Бан тут был, по сути, бессилен. А потому Феликс поднимался каждый раз с кровати и тащился в очередной переулок собирать друга по частям. Но в этот раз ситуация была совсем другой. Пак не была Джисоном, постоянно влипающим в неприятности, хоть те и находили её сами. Ынхи позвонила Феликсу всего второй раз за всё время их недолгого знакомства, обычно они общались лишь через мессенджер. И если первый свой звонок она сбросила практически сразу же, то сейчас буквально рыдала в трубку, задыхаясь от топивших её в отчаянии волн. Простое «я не в порядке» заставило Ли моментально подорваться с кровати, и вот спустя пару минут он уже закрывал дверь с обратной стороны квартиры, надеясь лишь на то, что не разбудил снимавшего с ним на пару квартиру Хвана. Вылетев на улицу, парень даже не почувствовал морозного порыва ветра, ударившего в лицо. Ли стремительно двигался к припаркованному во дворе мотоциклу, на автомате садясь на него и заводя мотор. По какой-то неведомой ему причине, сердце бешено стучало в волнении, практически ломая крепкие рёбра, а в голове крутилось только одно: «лишь бы успеть». До чего именно он жаждал успеть, парень и сам не понимал, если честно. Возможно, Ли боялся, что девушка сломается окончательно, приняв в сердце ту тьму, что таится в каждом из них. Феликс прекрасно знал, на какой тонкой грани нужно находиться, чтобы погрузиться в леденящую душу густую, словно патока, червоточину. Он знал, как эта самая тьма может соблазнять, шепча на ухо обещания столь сладкие, что пальцы слипаются. Знал, как тяжело потом возвращаться на свет, буквально сгорая от ярких лучей, источаемых сердцем, яд до которого ещё не успел добраться. Знал, потому что уже был там и лишь чудом тогда выбрался обратно из самых глубин поглощённого тьмой разума. Ли не желал такого никому из своих знакомых, да и откровенно говоря, врагам тоже. А потому спешил, нарушая все возможные правила дорожного движения, лишь бы Ынхи не потонула в собственном темнеющем от источаемого разумом яда океане. Он, просто на просто, не мог допустить этого, ведь эта девушка доверилась ему, приоткрыла свою такую же израненную душу, как и его собственная. Разве мог он после этого не откликнуться на её крик о помощи? Феликс остановился лишь тогда, когда уже находился напротив двери, ведущей в нужную ему квартиру. Осторожно постучав, он услышал в ответ лишь густую неприятно пахнущую волнением и поперченную страхом тишину. Ни голоса, ни шагов. Он постучал ещё раз, уже более настойчиво и громко, думая, что если и в этот раз никто не откроет, то он без зазрения совести выжжет себе проход собственными силами. И вновь тишина окутала его так плотно, что дышать становилось тяжело. Уже собрав в руке немного энергии, он собирался направить её на замок, как неожиданная, казалось бы глупая, но в то же время безумно гениальная, идея созрела в его возбуждённом мозгу. Не особо надеясь на успех, Феликс повернул ручку двери и потянул её на себя. Приветственно щёлкнувший замок приглашал гостя войти в темноту душной квартиры. Осторожно ступая по паркету, парень двигался внутрь, даже не разувшись. Пару раз позвав девушку, он, не услышав отклика, напряжённо прислушался. Откуда-то сбоку были слышны уже не рыдания, но тяжёлые хрипы. Парень осторожно, словно боясь спугнуть одичавшего зверька, крался к самому углу комнаты. Свет, что пробивался из не зашторенного окна, упал на стенку шкафа, увешанную медицинскими плакатами, лишь слегка задевая дрожавшие голые коленки, обхваченные такими же трясущимися руками. Ли аккуратно присел напротив сжавшейся в комок Ынхи, осторожно поднося свою горячую ладонь к её ледяной коже. Вздрогнув, Пак дернулась в сторону, в испуге подняв опущенную до этого голову. Её лицо было мокрым от без конца льющихся из покрасневших глаз слёз, взгляд загнанного зверя был диким и каким-то отчаянным, словно она была готова в любой момент сорваться с места и бежать, куда глаза глядят. Растрёпанные волосы спутались из-за слишком часто оттягивающих их пальцев, а потому колтунами свисали на дрожащие плечи. Она выглядела так потеряно, что сердце мага пропустило удар, сжавшись в груди. Ему хотелось прижать Пак к себе и забрать хотя бы частичку боли из её медовых глаз, жаль только светочи так не умели. Впервые в жизни он пожалел, что родился именно с такими способностями. Ынхи понадобилась целая минута, чтобы сфокусировать взгляд на расплывающемся силуэте и узнать в нём мага, чья аура вновь приятно грела, окутывая всё её продрогшее тело солнечным коконом. В квартире было душно, она знала это наверняка, но Пак вся продрогла настолько, что кости болели. Холод был где-то внутри неё, не снаружи, и от этого становилось как-то гадко на душе. Кажется она пропустила льдинку, попавшую в её измученное сердце и пытавшуюся захватить всё её тело. Только вот в роли Снежной королевы выступало её собственное Подсознание, и вряд ли оно собиралось заставлять хозяйку складывать из льдинок пресловутое слово «вечность». Попытавшись глубоко вдохнуть, Ынхи закашлялась, хватаясь за грудь. Кашель раздирал пересохшее горло тысячами мелких осколков, царапая его изнутри. Когда перед её носом оказался стакан тёплой воды, Пак лишь благодарно кивнула, хватая его двумя руками, в надежде не вылить на себя всё его содержимое, ведь руки тряслись как у заядлого алкоголика. Уже пустой стакан был мягко вырван из крепко держащих его влажных ладоней и убран в сторону. — Я не думала, что ты приедешь, — прохрипела сорванным голосом девушка, смотря куда-то в сторону. Она не хотела, чтобы кто-то видел её такой — заплаканной, до чёртиков напуганной… Сломленной. Девушка боялась увидеть в тёмных глазах напротив осуждение вперемешку с презрением, потому что знала, что слёзы равнялись слабости. Весь её вид сейчас равнялся слабости, если уж быть честными. Только вот ей было невдомёк, что если бы она рискнула заглянуть в глаза мага, то увидела бы вовсе не негатив, а сожаление, приправленное грустью и даже немного спрятанной глубоко в душе болью. — Как я мог не приехать, — тихо спросил Ли, опасаясь говорить в полный голос, — и бросить тебя в таком состоянии одну? Пак дернулась под уколом всплывшей откуда-то изнутри вины и вся сжалась, хотя казалось бы куда ещё сильнее. Противный голос в голове вторил бушующему в ней шторму, называя Ынхи эгоисткой, заставившей парня тащиться к ней посреди ночи. Только вот сердце в противовес грелось в лучах такого маленького, но жутко значительного осознания — он приехал к ней посреди ночи. Откликнулся на зов помощи, сопровождаемый воем китов, не способных выжить в её океане. — Я тебя разбудила, — прошептала утвердительно девушка, пряча лицо в согнутых худых коленках. — Нет, — нагло соврав, Феликс протянул руку, укладывая свою ладонь на голову Ынхи и мягко поглаживая, — я только лёг. Ли молчал, продолжая успокаивающе гладить девушку по голове. Он не давил, давал ей время самой начать говорить, потому что чувствовал, что разговор выйдет тяжёлым. И Пак была благодарна ему за это. Мягкие поглаживания вновь действовали успокаивающе, прямо как у гаража после разговора с тётей. Этот маг, в принципе, действовал на неё успокаивающе. Сам организм Ынхи чувствовал себя рядом с ним в безопасности и начинал потихоньку расслабляться. Дыхание постепенно восстанавливалось, и девушка уже не хрипела так сильно при каждом вдохе и выдохе. Посидев так ещё чуть-чуть, Пак осторожно подняла голову, наконец взглянув в лицо напротив. Ли смотрел на неё так тепло, что Ынхи хотелось вновь спрятаться в своё импровизированное убежище от охватившей её неловкости. Но Пак не отвела глаз, продолжая разглядывать парня. Он был слегка растрёпан, но от того ещё более мил, чем раньше. Его веснушки казались ещё ярче в лунном свете, а глаза были настолько тёмными и глубокими, что она поймала себя на мысли, что не может оторваться от них. Он словно гипнотизировал Ынхи, не позволяя ей обрести свободу, а Пак и не хотела, по правде говоря. Его рука продолжала лежать на её макушке, приглаживая запутанные волосы, а после медленно переместилась на её щёку, вытирая размазанные, ещё невысохшие слёзы. Ынхи неосознанно потянулась за тёплой ладонью, прижимаясь к ней щекой и прикрывая глаза. Глубоко в душе она мечтала, чтобы этот момент длился вечность. Однако холод, мазанувший кожу, когда тепло ладони пропало, заставил её нехотя вновь вернуть взгляд на мага. — Что случилось? — спросил он, смотря Пак глаза в глаза и замечая, что та уже практически успокоилась. Лишь красные опухшие от слёз глаза да пустой уставший взгляд напоминали о случившейся истерике. Девушка молчала, смотря одновременно на Феликса и куда-то сквозь него. Язык словно присох к нёбу и отказывался поворачиваться, чтобы выпустить из горла хотя бы пару слов. Ынхи хотела ответить, что ничего не произошло, что она в полном порядке, то есть повести себя так, как делала всегда — закрыть все свои чувства на замок и переждать. Но что-то внутри, что-то надломленное под тяжёлым весом собственных мыслей, не давало ей этого сделать. Какой уже был смысл от всего этого? Этот парень видел её слёзы уже ни раз, он видел её страх, видел отчаяние, плескавшееся тёмными водами бушующего океана в её медовых глазах, и до сих пор не отвернулся от Ынхи. Лишь тихий шипящий совсем по-змеиному голос Подсознания всё твердил об острой боли предательства, ждущего её, наивную дуру, прямо за углом, и давил усиленно на сорванное рыданиями горло, перекрывая доступ всем томящимся внутри её вод мольбам о помощи. — Ты можешь рассказать мне, — увидев смятение в глазах девушки, тихо добавил Ли, — что угодно. Ынхи какое-то время продолжала сидеть, глядя в одну точку где-то в районе чужих ключиц и мысленно сражаясь со своими демонами. Ли оставалось лишь ждать, когда Пак соизволит отреагировать на его слова. Она несколько раз открывала рот, но тут же его закрывала, не решаясь начать говорить и принимаясь нервно кусать губы. Затянувшееся молчание позволяло Феликсу разглядеть Пак в близи достаточно хорошо, чем он и пользовался. Парень подмечал каждое изменение в её выражении лица или каком-то дёрганном от нервов движении, ничего не пропуская. Каждый раз хмуря брови, Ынхи забавно морщила нос, и не будь ситуация столь напряженной, Ли бы обязательно расплылся в умилённой улыбке. Когда девушка прикусывала нижнюю губу, открывался вид на небольшую родинку прямо под ней, обычно совершенно незаметную. А еще в ночи её глаза, блестящие от слёз, выглядели просто волшебно. — Я слышу голос в голове, — покачав головой, начала Ынхи, наконец подавив взбунтовавшееся Подсознание и взяв себя в руки, — Чанбин сказал, что это из-за моего внутреннего конфликта со способностями, — Пак устало вздохнула, облокотившись спиной о стену и подняв тяжёлую голову вверх, тем самым спрятавшись наполовину в темноте неосвещённой части угла, в который в панике забилась сразу после окончания звонка. В её глаза словно песка насыпали, настолько сухими они ощущались, потому Ынхи прикрыла их и надавила пальцами в самые уголки, чтобы хоть как-то облегчить боль. — Из-за того, что я не могу принять себя полностью, такой какая есть. Ли покивал головой, этим движением показывая, что понял её, и тут же подмечая, что девушка даже не смотрит на него. Разглядеть в темноте, в которую она отодвинулась, хоть что-то было весьма проблематично, а вставать и идти до выключателя как-то лень. Потому собрав немного энергии в ладони, маг выпустил небольшой шарик света, что завис в сантиметрах двадцати над их головами и мягко осветил угол. Ынхи слабо улыбнулась, почувствовав уже знакомое ей тепло чужой магии и расслабилась, подставляя лицо лучам маленького солнца. Это было приятно. Намного приятнее поглощающего её холода. — Ты из-за этого плакала? — уточнил Феликс, обращая на себя внимание собеседницы. Он говорил совершенно спокойно, с ноткой печали в голосе, чем, по правде говоря, удивил девушку напротив, ведь грустить в их ситуации должен был вовсе не он. Опустив взгляд на мага, Ынхи попыталась разглядеть в его темных глазах причину удивившей её эмоции, но никак не могла её найти. Не мог же он грустить за неё, верно? Не мог же? — Это ещё можно исправить. — Я… — протянула Пак, запнувшись и облизав вдруг пересохшие губы, — не только слышу её, — отвернувшись в сторону, Пак сглотнула, сжав кулаки, дабы не растерять своей решимости продолжить говорить. — Иногда я вижу её в зеркале, и это пугает меня до чёртиков, до дрожжи в коленях страшно, — переведя дыхание, она вернула своё внимание на собеседника, заглядывая ему прямо в глаза, и попыталась донести до него всю суть её плачевного положения. — Я плохо сплю, просыпаясь от страха каждую ночь, — перечисляла она, — и порой мне кажется, что моё сердце просто остановится, настолько сильно оно стучит, — Ынхи положила ладонь на левую грудь, сжав тонкую ткань домашней футболки. — А сегодня… — прошептала она, опуская глаза вниз и нахмурившись, стоило ей только вспомнить своё далеко не самое приятное пробуждение. — Мне казалось, что я вот-вот задохнусь. И… — тяжело вздохнув, девушка провела рукой по лицу, — это слишком. Я так устала от всего этого, — простонала она, — я просто уже не могу. Феликс подался вперёд и легонько сжал её колени, поглаживая покрывшуюся мурашками кожу большими пальцами. Не сказать, что он был удивлён откровением Пак. Феликс был наблюдательным, потому не мог не заметить все её дерганные движения, слова, сказанные в пустоту, и затравленный местами взгляд. Сложить два и два было не сложно, особенно когда уже видел подобное в собственном зеркале. Ему нужно было лишь подтверждение догадок от самой Ынхи, что собственно сейчас и произошло. Последняя её фраза больно резанула по сердцу, подняв старые давно похороненные под толстым слоем пыли воспоминания. Ли знал эту грань и знал, что стоит только ступить дальше и упадёшь в пропасть, наполненную стаями пираний, готовых растерзать твоё Я в клочья, оставив лишь требующую хаоса подавляемую часть тебя. Ещё прошлый её звонок должен был послужить тревожным звоночком, однако парень пустил эту ситуацию на самотёк и теперь готов был пожинать плоды своего бездействия. И если ему предстояло стать путеводной звездой для её кораблей, тонущих в глубоких водах океана, то так тому и быть. — Ты ведь позвонила тогда не случайно, да? — уточнил он, замечая слабый кивок на свой вопрос. Что ж, Феликс, ты оказался прав в своих догадках, но так ли это радовало теперь? Ли метался мысленно от раздавания тумаков самому себе и продумывания дальнейшего плана действий. — Ты рассказывала об этом кому-то ещё? — Нет, — Ынхи покачала головой, виновато опустив глаза. — Даже Минхо не знает. Я… — замялась она, — не хочу кого-то нагружать своими проблемами, тем более его. Минхо и так делает для меня слишком много. Я даже Чанбину рассказала только про голос. — Так нельзя, — сказал Феликс, ловя тонкую кисть девушки своей ладонью. Придвинувшись ближе, он начал мягко разминать её, стараясь отвлечь собеседницу от мыслей, периодически захватывавших всё её внимание. Пак неотрывно следила за его пальцами, совершенно не собираясь отнимать руки. Было приятно. И от массажа и от заботы, что она услышала в его словах. — С таким не справиться в одиночку, поверь мне, — продолжил Ли. — Ты умница, что позвонила мне. Ынхи слабо улыбнулась похвале, на секунду оторвавшись от рассматривания ловких пальцев, умело разминавших её ладонь. Он говорил так уверенно и спокойно, что девушке казалось, будто он уже ни раз проходил через подобную ситуацию. В голове Пак вспыхнули слова Бана о тьме, сокрытой внутри этого мага, и девушке пришлось прикусить щёку, чтобы вопрос не сорвался с её губ. Слишком спонтанно это бы прозвучало, слишком лично и слишком смущающе. Пак не была уверена, что парень был к такому готов. Он явно не для того сюда приехал, чтобы в его душу кто-то беспардонно вторгался. А потому для начала девушка решилась пустить его в свою душу, полную тёмных вод, норовивших потопить каждого в них входящего. Оставалось надеяться, что маг достаточно хорошо плавал, чтобы не оказаться на самом их дне. — Иногда, — прошептала Пак, зная, что её внимательно слушают, — я так хочу просто сдаться, — девушка отодвинулась от стенки, оказываясь лицом к лицу с Феликсом и, на удивление, совершенно не смущаясь их близости. Глаза в глаза, нос к носу, они буквально могли почувствовать дыхание друг друга на собственных губах. Но Ынхи была слишком измотана, чтобы думать о чём-то, что могло заставить её уши краснеть, а Ли понимал, что сейчас не время и не место для необдуманных решений. Он мог напугать её, и тогда Пак бы точно закрыла приоткрытую дверь в свою израненную душу на все имеющиеся у неё замки. Окончательно и бесповоротно. — Отпустить всё, — продолжала шептать девушка, — дать ей волю. Я так устала противостоять её давлению, — охрипший к концу голос сорвался, заставляя Ынхи проглотить окончание предложения. Феликс отпустил ладонь Пак, протянув свою руку к её лицу и заправив упавшие на глаза волосы за ухо. Тёплый свет, исходящий из сгустка энергии над их головами, светил не ярко, совершенно не слепя и отбрасывая мягкие тени. В этом свете глаза девушки казались темнее, зато тонкая кожа словно сияла, отражая лучи. Это, конечно, была лишь игра света, но смотрелось волшебно. На какое-то время парень даже перестал дышать, любуясь. Опухшая красная кожа вокруг её глаз отвлекала, но не портила вид, а растрёпанные волосы смотрелись под мягким светом его магии даже мило. Положив руку на тонкое девичье плечо, он мягко надавил на него притягивая девушку к себе, буквально заставив Ынхи упасть в его объятия. Впрочем, хоть она и удивилась, но против совсем не была. Может на неё так влияла усталость или атмосфера ночи, окутавшая этих двоих с головой, а может это было и что-то совершенно другое, Пак не была уверена, но и разбираться во всём этом сейчас была не намерена. В его объятиях Ынхи было хорошо, а остальное… Разве сейчас это могло казаться ей хоть сколько-то важным? — Тогда ты потеряешь себя, — произнёс Ли куда-то в макушку девушки. — Бороться тяжело, да, но потом будет легче, — Феликс сжал её чуть крепче, поглаживая Пак по плечам, — я обещаю тебе. — Я не могу, — голос Ынхи терялся где-то в основании приятно пахнущей шеи мага. Замерзший организм наконец начал потихоньку согреваться, пуская по телу мелкую дрожь. Кажется льдинка внутри её сердца начинала таять, поддаваясь влиянию явившейся спасать Кая Герды. Жаль только делала она это слишком медленно, всё ещё подкармливаемая продолжавшей сидеть на своём ледяном троне Снежной Королевой. — Сил нет бороться. — Хочешь, — немного подумав отозвался Ли, — я помогу тебе? — Честно? — уточнила девушка, прекрасно понимая, что врать здесь было бессмысленно, ведь этот маг удивительно тонко чувствовал её состояние. — Максимально честно. — Да, — неуверенно протянула Ынхи, сжимая чужую талию руками. — Да, хочу. — Хорошо, — сам себе кивнул Феликс, немного покачиваясь, словно баюкал уже начавшую засыпать в его объятиях Пак. — Мы справимся с этим, — уверенно произнёс он, — только не закрывайся от меня, ладно? Пак прикрыла глаза, утыкаясь холодным носом в неприкрытую мятой футболкой ключицу Ли. Сможет ли она удержать дверь в свою душу открытой перед ним так, чтобы отправленное море не вытекло через оставленную щель? Ынхи надеялась, что да. Надеялась, что этот безумно тёплый маг сможет удержать воду одним лишь своим присутствием, ведь шторм унять у него уже получилось. Даже её киты, завывающие от переполнявших её сердце чувств, к нему льнули, находя в этом человеке такое нужное им умиротворение. Пожалуй, Ынхи стоило хотя бы попытаться. — Я постараюсь, — пообещала она. Опустившаяся на них тишина теперь не была тяжёлой, она не тянулась, как патока, а мягко струилась сквозь пальцы. Размеренные покачивания, сопровождаемые мягким поглаживанием по спине, убаюкивали девушку. Глаза, болящие от усталости, наливались свинцом, с каждым разом всё сложнее открываясь. Ынхи не хотела засыпать, боясь, что образовавшееся умиротворение распылится на мелкие песчинки, стоит ей погрузиться в сон. Она боялась, что вновь проснётся одна на скомканных мокрых от пота простынях с бьющимся в страхе сердцем и в этот раз уже не спасётся. Всё происходящее сейчас казалось ей таким нереальным, что она усиленно боролась со сном, лишь бы остаться в этом моменте подольше. Хотя бы ещё пару минуточек. — Тебе нужно поспать, — разорвал образовавшуюся тишину Феликс, — пойдём, — он мягко отодвинул от себя Ынхи, поднимаясь с места и потянув за собой вяло сопротивляющуюся девушку. Пак не хотела уходить из ставшего ей убежищем угла. Не хотела, чтобы из него уходил и сам маг, но где-то на задворках сознания понимала, что спать на полу идея не из лучших. Однако и возвращаться в кровать желания не было. Там до сих пор витала напряжённая атмосфера, Ынхи была в этом уверенна. Она просто напросто не смогла бы уснуть там, ведь из зеркала на неё рано или поздно вновь посмотрят злые глаза. Это было выше её сил. — Нет, — остановила она Ли, упираясь ногами в пол., — Нет, пожалуйста, — девушка чуть ли не хныкала совсем по-детски. Для полноты картины ей оставалось лишь упасть на пол и побиться об него ногами. Видя отразившееся на лице мага недоумение, Пак виновато опустила глаза и прояснила: — Не хочу там, — она указала пальцем на спальную зону, отделённую от них шкафом. Брошенная не заправленной кровать выглядела для Пак зловеще в лунном свете, а потому идти туда до прихода рассвета она не собиралась совсем. Вместо этого девушка потянула Феликса в сторону дивана, намереваясь расположиться там. Опустившись на мягкую поверхность, Ынхи с разочарованием заметила, что сгусток света, созданный Ли исчез, не оставляя о себе ни единого напоминания. Пак прижалась к спинке дивана, освобождая место сбоку себя. Диван был узок для двоих человек, и Ынхи была уверена, что спать в таком положении будет неудобно, но не могла ничего с собой поделать. Вновь оставаться в одиночестве этой ночью ей совсем не хотелось. Не смущало даже то, что она буквально приглашала парня в свою импровизированную кровать. Намёков маг очевидно не понимал, либо мастерски их игнорировал, потому укрыв девушку пледом, поднялся с места, намереваясь отправиться домой. Далеко, правда, уйти ему не дала на удивление крепко схватившая его ладонь рука. Пак приподнялась с места, облокотившись о локоть. В отчаянии, вдруг охватившем её душу, она смотрела в чужие глаза и надеялась, что выглядит не слишком жалко. — Не уходи, — попросила шёпотом Ынхи. — Не хочу оставаться одной. — Не уйду, — отозвался на её мольбу Феликс, смотря на неё около минуты и опускаясь рядом с девушкой. Оставшуюся часть ночи, Пак Ынхи провела в спокойствии, наконец-то немного высыпаясь. На утро у неё, конечно, ломило всё тело от неудобной позы, в которой они спали, но Пак всё равно была рада. Она проснулась раньше Феликса, что позволило ей избежать жуткого смущения, что накрыло её с головой, стоило девушке осознать, что она, чёрт возьми, спала с ним на одном диване. Её голова бесстыдно покоилась на плече мага, найдя там куда более комфортное пристанище, чем жёсткая диванная подушка, а её нога для удобства была закинула на талию Ли. Если бы он, не дай бог, открыл глаза или подал хотя бы какой-нибудь знак о том, что уже не спит, Ынхи сгорела бы со стыда. Но к её счастью, Феликс оказался вовсе не ранней пташкой, сладко посапывая на подушке, когда солнечные лучи из незашторенного окна любопытно осматривали её квартиру, проходясь по каждой поверхности, до которой только дотягивались. В голове Пак наконец звенела полная тишина, не нарушаемая мерзким голосом Подсознания. Голова лишь чуточку болела после ночной истерики, но это было поправимо, нужно было только выпить таблетку от головной боли. Глаза были сухими и немного щипали, но и это было поправимо, стоило только хорошенько умыться и закапать глаза витаминами. В целом её самочувствие было терпимым, а потому и настроение у девушки было чуточку выше уже ставшей привычной отметки «по обыкновению плохо». Не давало полностью отдаться во власть приподнятого настроения лишь напоминание, установленное на будильнике ещё прошлым днём, об предстоящей утренней пробежке, устроенной ей Чанбином. Впрочем, жаловаться Пак было не на что, ведь она и впрямь была слишком слаба в физическом плане, так что тренировки были для неё вовсе не лишними. А потому девушке пришлось расталкивать никак не хотевшего просыпаться Ли, чтобы накормить парня на скорую руку приготовленными бутербродами и отправить домой отсыпаться дальше. Из квартиры девушки они выходили вместе: Ынхи и Феликс. Проводив Ли до оставленного ночью во дворе мотоцикла, Пак ещё раз поблагодарила его за поддержку и хотела уже попрощаться, но… Парень не прощался, обещая заехать к ней после обеда, а Ынхи была и рада его компании. Бегать по утрам в октябре месяце было морозно, и девушка с облегчением поблагодарила саму себя, что когда-то заставила себя разориться на тёплый спортивный костюм, сейчас спасавший её от ледяного пронизывающего до самых костей ветра. Пак бежала не спеша, прекрасно понимая, что ускорься она и к середине пути уже выдохнется и не сможет даже вздоха сделать. За свою рассудительность, к слову, она успела урвать похвалу от новоиспечённого учителя, когда тот встретил её практически в самом конце первого круга. Бегать с Чанбином было не так страшно, как она думала. Парень прекрасно подстроился под её темп, объясняя, как ей нужно дышать, чтобы дольше продержаться. Шутку о беге «зигзагом», когда в спину летят пули, она предпочла проигнорировать, но в голове пометила галочкой, потому что мало ли. Словом, эта тренировка была изнуряющей для её неподготовленного, не успевшего еще полностью отдохнуть организма, но не такой уж и ужасной. Сильно издеваться над девушкой Со не стал, объявив на третьем круге, что на сегодня с неё хватит, и отпустив домой. Тяжело дыша, Пак на дрожащий ногах потопала до ближайшей остановки, так как добраться до дома собственными силами не смогла бы при всём своём желании. Несмотря на жуткую усталость, на сердце у Ынхи было так легко, что хотелось прыгать от облегчения, останавливала только всё та же дрожь в уставших ногах. Говорят, что после выпущенных на волю эмоций, которые человек копит в себе долгое время, становится легче. Ынхи прочувствовала это утверждение на себе и была с ним полностью согласна. Только она свято верила, что помимо выпущенных эмоций на её состояние повлиял ещё и свет, излучаемый её первым настоящим пациентом, сорвавшимся к ней на помощь посреди ночи. И ведь даже ничего не потребовал взамен! Стоило только о нём подумать, как сердце девушки радостно подпрыгивало, греясь в приятно разливавшемся по нему тепле. Те ли это были чувства, о которых ей всё время твердил Минхо или простая привязанность её больного сердца, Ынхи ещё не разобралась, но уже понимала, что не хочет, чтобы это прекращалось. Ей нравилось греться в его свете и жуть как хотелось согреть его самого. Пустой холодильник не особо радостно поприветствовал хозяйку, стоило ей добраться домой. Идти в магазин за продуктами не было ни сил, ни желания, потому девушка решила, что не так уж она и голодна. Быстрый теплый душ снял с Пак немного усталости после пробежки, давая напряжённому до этого телу расслабиться. Ынхи старалась не смотреть в зеркало, опуская голову и отворачиваясь от него каждый раз, когда проходила мимо. Внутри девушки ещё теплился страх обнаружить в отражении злые глаза, прожигающие её душу. Впрочем, это не помешало ей наконец вернуться в комнату, дабы сменить постельное бельё и заправить кровать, ведь при свете дня находиться там было куда проще. А стоило ей занавесить зеркало простынёй, так дышать и вовсе стало легче. Оставалось только придумать объяснение такого необычного интерьерного решения для друга, что обязательно поставит её вкус под сомнение, как только увидит это безобразие. Тревожить Минхо своей главной проблемой она пока ещё не была готова, так что вариант рассказать правду отпадал сразу же. Феликс приехал в обед, как и пообещал. Он не стал подниматься в квартиру Пак, позвав ту выйти на улицу и наказав одеться потеплее. Как только Ынхи спустилась вниз, закрыв за собой дверь подъезда, она увидела Ли, в этот раз одетого куда более опрятно, что впрочем не удивительно, ведь в этот раз его никто не выдёргивал из кровати. Он стоял, облокотившись о мотоцикл, ковыряясь в телефоне одной рукой и держа наполовину истлевшую сигарету второй. Как бы Пак не ненавидела никотин в любом его проявлении, она не могла отрицать, что ему это шло. Шла сигарета между полных губ, шёл дым, выпускаемый этими самыми губами, и несомненно шли прикрытые в удовольствии глаза. Ынхи оставалось лишь любоваться этим магом со стороны, пока её не заметили, и гореть внутри от разрываемых противоречий. — Курение убивает, знаешь? — подала голос Пак, решаясь подойти ближе. Феликс медленно поднял на неё глаза, оторвавшись от пролистывания ленты соцсети, и затянувшись, улыбнулся ей так ярко, что девушка всерьёз подумала, что ослепнет. — Зато умру счастливым, — отозвался он, убирая гаджет в карман куртки и проходя мимо Ынхи по направлению к мусорке, дабы выбросить оставшийся от сигареты фитиль. Пак сложила руки на груди, закатывая на его слова глаза. Эти парни сведут её в могилу и сами рядом лягут, но не бросят своей пагубной привычки, она была уверена в этом. Не обратив на действия девушки совершенно никакого внимания, Ли подошёл к ней, и закинув руку ей на плечо, подтолкнул к мотоциклу. — Поехали, хочу тебя свозить кое-куда. — Снова на гонки? — с сомнением в голосе спросила Ынхи, но послушно взяла в руки предложенный ей шлем. — Спешу тебя огорчить, — повернулся к ней парень, поправляя упавшую ей на глаза прядь волос и наблюдая, как лёгкий румянец расцвёл на девичьих щеках от его действий, — днём их не проводят. — Тогда куда? — Увидишь, — маг щелкнул Пак по носу легонько, практически не касаясь, и заглянул ей прямо в глаза, опуская голову на уровень лица девушки и совершенно не стесняясь разделявших их сантиметров. Ынхи вжала голову в плечи, ощущая, как горят спрятанные под натянутым на голову шлемом уши. Вот ведь парадокс: ночью такая близость её совсем не смущала, нежели при свете дня. — Ты мне доверяешь? — прошептал Феликс, неосознанно переводя взгляд на розовые израненные хозяйкой и подрагивающие от смущения губы, так и манившие коснуться их. — Да, — выдохнула Ынхи, во все глаза наблюдая за действиями мага, но не отодвигаясь от него ни на миллиметр, давая ему право на действия. Минуту стояли молча, смотря кто куда: Ли — на чужие влажные губы, Пак — в тёмные гипнотизирующие её глаза. Ощущения чужого дыхания на коже приятно отзывалось теплом где-то в районе живота, а бабочки, потревоженные повышением температуры, начинали безостановочно порхать. Ынхи соврала бы, сказав, что не хотела ощутить на себе касание его губ, наверняка безумно мягких и тёплых, но от чего-то боялась этого. Поцелуй — такое невинное действие, по своей сути, но такое волнующее её в данный момент, что становилось как-то не по себе. Всего пара сантиметров и… Хлопнувшая позади них железная дверь заставила отпрыгнуть друг от друга, неловко отводя в сторону глаза. Старая соседка с этажа ниже, которой Пак пару раз меряла давление по доброте душевной, сетовала о распущенности нынешней молодёжи за их напряженными спинами и медленно шла в сторону парка, шаркая по земле ногами. — Тогда прошу на борт, — собрался с мыслями Ли, запрыгивая на байк и заводя мотор. Ынхи, вырвавшись из собственных мыслей, села позади него, по привычке крепко прижимаясь к спине. Смущение ещё не покинуло её щёк, а потому морозный ветер, ударивший по лицу, стоило им только сдвинуться с места, стал для Пак настоящим спасением. Лишь рой мельтешащих в голове мыслей не давал сосредоточиться на дороге. Ынхи пугали собственные желания и в тоже время безумно интриговали. Это было что-то на грани детского любопытства, когда по дурости прижимаешь палец к раскаленному утюгу, чтобы узнать, действительно ли он настолько горячий, как говорила мама, но в то же время боишься, что она всё-таки права. Что-то незримое тянуло девушку к этому магу, заставляло слепо верить каждому произнесённому им слову, и Пак не могла полноценно сопротивляться этому чувству. Или же просто не хотела? Ведь киты рядом с ним умолкали, а тёмные воды их дома-океана штилем простилались по всему её маленькому внутреннему мирку. — Вау, здесь красиво, — Ынхи бодро соскочила с остановившегося на огромной поляне где-то глубоко в лесу байка. Она не привирала, говоря это. В этом месте, действительно, было волшебно. Нетронутая человеком природа в своём диком великолепии радовала уставшие от городской суеты глаза, а тихий шум окружающих их деревьев привносил в души какое-то давным-давно позабытое спокойствие. Листья, ещё не опавшие полностью, окрашивали пейзаж яркими пятнами, оттеняя пожелтевшую траву. Летом, девушка была в этом уверена, здесь было ещё удивительнее, но и сейчас ей всё нравилось. В таком месте даже дышалось проще, словно с шеи наконец снимали тяжёлую металлическую цепь, на которую когда-то привязали. Свобода. Да, здесь чувствовалась именно она. Ынхи казалось, что уж до этой поляны её проблемы точно не доберутся, запутавшись где-то в лабиринте тёмного леса. Здесь она словно могла опустить все сдерживающие её рамки и наконец быть собой. А ведь она только-только сюда приехала. Неужели так себя чувствуют отшельники, добровольно переселившиеся подальше от людских муравейников? Если да, то девушка начинала их понимать. — Да, — Пак вздрогнула, услышав голос Феликса прямо над своим ухом, — я иногда сюда приезжаю, чтобы подумать… — Ли запнулся и пожевал губу, не решаясь что-то сказать. Пак не видела смятения на красивом лице просто потому, что стояла к нему спиной, но явственно ощущала его в низком немного рычащем голосе. — О всяком. — Понимаю, — согласилась Ынхи, развернувшись к парню лицом, — тут никто не помешает, — она подошла поближе к застывшему на одном месте Ли и уселась прямо на холодную землю, покрытую жухлой травой. Дернув парня за руку, она заставила его опуститься рядом с собой и чему-то улыбнулась, приводя Феликса в замешательство. Девушка не отпускала его тёплой руки, неосознанно гладя ладонь тонкими пальцами. — Знаешь, — вдруг протянула она погрустневшим голосом, не убирая лёгкой улыбки с девичьего лица, — в детстве мы с родителями часто ездили на пикники. Садились на таких вот полянках, — Пак окинула местность взглядом, останавливая его на узкой протоптанной кем-то тропинке, ведущей в самую глубь чащи. Не такой уж дикой оказалась окружающая их природа, кто-то пытался её приучить. — Мама всегда готовила нам просто шикарные сэндвичи, а иногда даже ягодный пирог, — девушка вздохнула, прикрывая глаза. Даже сейчас она могла вспомнить тот самый запах её любимого черничного пирога, приготовленного специально для единственной дочери. — Папа, часто пропадающий на работе, всегда выделял время для таких выходных. А я просто любила, когда они рядом, — Пак машинально сжала чужую ладонь в своей руке. — Вдвоём, — вмиг погрустневший взгляд вновь засиял, как и улыбка на розовых губах. Ынхи повернула голову на мага, лукаво глядя ему прямо в глаза. Сейчас она не была похожа на ту заплаканную, сломленную девушку, которую он вчера обнаружил в тёмном углу квартиры. Это словно был кто-то другой, кто-то более открытый, не запуганный свалившимися вдруг проблемами. Кто-то безумно нежный, ведь даже сжимавшая его руку ладонь делала это мягко. Прикусив губу, чем тут же отвлекла внимание парня от их сцепленных рук, Ынхи продолжила: — Я тогда была настоящей непоседой. Постоянно бегала по траве босиком, ведь все приобретённые ранки тогда залечить могла без особых усилий. Резвилась, карабкалась на деревья и не давала волнующимся за меня родителям никакого покоя, — вспоминала с широкой, такой открытой и такой новой для парня улыбкой на уставшем лице девушка. Она хихикнула, укладывая голову боком на согнутые в коленях ноги. — Однажды я даже наступила на осу. Больно было, жуть, — сиявших минуту назад глаз коснулась пелена тоски, отражаясь в опустившихся уголках губ. — Хорошие были времена. — Скучаешь по ним? — спросил парень, не переставая удивляться быстрой смене настроения Ынхи. Неужели на неё так повлияло это место или его компания смогла подарить ей хоть немного того былого счастья, о котором она вспоминала с блеском в медовых глазах? Сможет ли Феликс вновь увидеть, как она так открыто улыбается, как заливисто смеётся над чем-то? Хотелось бы ему ответить положительно, но отчего-то сомнение грызло сердце. Ему придётся постараться, чтобы вытянуть эту девушку из её плотного, практически не пропускавшего свет кокона. Благо, свет он мог принести в собственных руках. — Безумно, — честно отозвалась Ынхи. Она скучала, жутко скучала по ним изо дня в день, из года в год. Скучала по маминым сказкам на ночь, по её мелодичному голосу, когда та напевала любимые песни, пока готовила. Пак скучала по отцовским рукам, гладящим по голове всякий раз, когда девушка делала успехи на их тренировках. Она скучала по их редким совместным ужинам и поездкам на море. Она скучала по теплу родных тел. — Знаешь, — совсем тихо, практически не слышно, произнесла девушка, — иногда я ловлю себя на мысли, что их лица начинают стираться из моей памяти, — она продолжала говорить так тихо, что Феликсу приходилось напрягать слух, чтобы различить слова. Её голос был хриплым, словно надломленным, хотя пару минут назад этого вовсе не было слышно. — Улыбка мамы, нахмуренные брови отца… Их лица в моих воспоминаниях с каждым годом становятся всё неразборчивей, — поделилась она. — Я боюсь, что когда-нибудь просто забуду их, поэтому всегда ношу с собой их фотографию, — Пак слегка улыбнулась, вспоминая сколько раз та протёртая местами фотография давала ей сил жить дальше. — Чтобы в тяжелые моменты напоминать себе, какими они были и что они вовсе не хотели бы, чтобы их дочь сдалась. Феликс понимающие покивал, сжимая тонкую девичью ладонь. Он и сам периодически боялся этого — забыть собственную семью означало забыть прошлого себя, а этого он позволить себе не мог ни в коем случае. Не после того, что успел натворить. Какое-то время они сидели в тишине, нарушаемой лишь перешёптыванием сухой листвы на ветках деревьев и редким щебетанием пролетавших мимо них птиц. Каждый думал о чём-то своём. Погружённые в эти мысли, они не обращали внимание на переплетённые пальцы собственных рук, не замечали редких мимолётных взглядов друг на друга, они словно не видели, как в этот самый момент между ними зарождалось что-то прекрасное, что-то, красной нитью связывающее их друг с другом крепко-накрепко. Хорошо это было или плохо, но они просто наслаждались приятным обществом друг друга, не желая раздумывать над поднимавшимися из глубин раненых сердец чувствами. А ведь пройди Пак тогда мимо, они бы никогда и не встретились, ведь пути их были слишком разными для этого. Лишь волей случая Феликс оказался спасён, а Ынхи попала в водоворот спешащих куда-то событий. — Хочешь, расскажу кое-что, что возможно испортит твоё мнение обо мне, как о хорошем человеке? — подал хриплый после длительного молчания голос маг. Он не был уверен в своём решении, совсем не был. И при желании никогда бы не рассказал этой девушке то, что собирался, но также он прекрасно осознавал, что если хочет, чтобы Пак открылась ему, то должен и сам быть с ней откровенным. Первый шаг она уже сделала, пришло время и ему сделать шаг навстречу. — Испортить его будет сложно, — хмыкнула Ынхи, не поднимая расположенной на коленях головы. Она разглядывала ставшее серьёзным лицо мага и удивлялась, как он может быть таким волшебным, даже когда грустит. Его тёмный омут глаз, направленных ей прямо в душу, затягивал словно в зыбучие пески без права на спасение, и девушка, по правде говоря, не была уверена, что хотела спастись. Ей казалось, что что бы он сейчас не рассказал Ынхи, она примет это как должное, ведь не может человек, источающий такую тёплую солнечную энергию, быть плохим. Нет, Пак не собиралась в это верить. — И всё же, — слегка надавил на неё Ли. — Хочу, — уверенно, но мягко, заупрямилась Ынхи. Она хотела знать о нём больше, ведь те недомолвки, оставленные в её мыслях словами Бана, неприятно щекотали врождённое любопытство. Девушка хотела знать, почему он оставил родную страну, почему так настороженно относится к простым людям, почему так предан их мафиозной семье и почему выглядел так грустно, пока Пак рассказывала о родителях. Да, она хотела знать о нём так много, насколько это вообще было возможно. — Я всегда тебя выслушаю, что бы ты мне не рассказал. Феликс задумчиво кусал губы, решая с чего начать говорить. Эта тема не была для него приятной, он вообще старался особо не распространяться о своей прошлой жизни, но Ынхи вроде как стала частью их семьи, она вроде как даже медленно, но верно становилась чуточку больше, чем просто член этой самой семьи. Сама того не понимая, она потихоньку отхватывала себе больше владений в его сердце, нежели все остальные. И было бы нечестно — утаить от Ынхи ту часть своей жизни, которая стала для него переломной, особенно зная, что и сама Пак сейчас находится на той же грани, которую когда-то переступил он сам. — Как ты помнишь, я родом из Австралии, — глубоко вздохнув, начал Ли. — У меня есть мама и старшая сестра, а вот отца своего я никогда не знал, — он решил начать рассказ с самого начала, не желая бросать девушку прямо в раскалённую лаву тех событий, а подготавливая её медленными шажками вдоль длинного стеллажа воспоминаний. — Мама и Оливия, они… — Феликс прикусил щёку, подбирая слова, — не такие, как я. Они — простые люди, — признаваться, что он не из родовой магической династии, как например Бан Чан или Чанбин, было легко, ведь в их мире редко когда можно было встретить больного всей это чепухой о чистоте крови человека. Бывали, конечно, особые кадры, но это скорее было исключением из правил, чем нормой. — А потому не знали, что нужно делать, когда я впервые создал свет на кончиках своих пальцев, — парень поднял свободную ладонь на уровень глаз и создал маленькие шарики света, мягко обволакивающие фаланги его пальцев. Пак всё не могла привыкнуть к появлению его сил, завороженно следя за сияющими сферами. И всё же это было прекрасно, она могла поклясться, что ничего более завораживающего, чем способности этого мага, она ещё никогда в жизни не видела. — Мне повезло, они приняли меня, считая эти способности чудом, — Ли мягко улыбнулся, тряхнув рукой так, что шары света растворились в воздухе, не оставляя после себя и следа, говорившего о их пребывании. — Соседи, узнавшие об этом, разнились во мнениях. Одни считали это даром божьим, другие волей дьявола, — парень нахмурился, направив свой взгляд куда-то в лес. В голове всплывали воспоминания, которые он усиленно гнал прочь из сердца, но всё никак не мог забыть. Он помнил каждое слово, сказанное теми людьми в его адрес, каждый их жест и каждый злой взгляд, надеющийся выжечь его из их мира. — Особенно тяжело стало, когда я научился поглощать свет. Всегда находились те, кто считал меня ублюдком, постоянно оскорбляли, а иногда и закидывали камнями, — Ли тяжело вздохнул, прикрыв глаза. О паре обезглавленных куриц у них на пороге, парень решил умолчать, дабы не пугать собеседницу. Да и не обязательно ей было знать, насколько люди могут быть отчаянными в своём первобытном страхе. — Я всегда терпел, потому что не хотел, чтобы у мамы были неприятности. Мы и так еле сводили концы с концами, — Ынхи придвинулась ближе, укладывая свою свободную руку на чужое колено, желая хоть как-то поддержать. Она понимала, как тяжело порой бывает погружаться в события, которые даже вспоминать ни сил, ни желания нет. Не говоря уже о том, чтобы перенести всё это на слова. — В конце концов, я не выдержал. В один момент в голове появился шёпот, твердящий прекратить весь этот гнёт, показать, кто здесь сильнее, — Ынхи нахмурилась, неверующе смотря на мага сидящего рядом с ней. Неужели это и было той самой тьмой внутри Ли, о которой ей тогда говорил Чан? — И он был так сладок, что я не удержался, — всё продолжал говорить парень, совсем не обращая на уставившиеся на него в немом удивлении глаза внимания. Он настолько погрузился в свои воспоминания, что пожалуй не заметил бы, и приземлившихся перед его носом инопланетян. — Тогда я ослепил мальчишку, издевавшегося надо мной. Он получил ожог глаз такой степени, что на всю жизнь остался слепым, — тихо произнёс маг, сгорбившись в спине. Он не гордился содеянным, считая тот эпизод в его жизни чёрным ядовитым пятном, противно расползавшимся в закромах его сердца. Тот мальчишка был всего лишь глупым ребёнком, в чью голову вдолбили ненависть к Феликсу собственные родители. Вряд ли он вообще понимал, из-за чего обижает совершенно безобидного на вид соседского мальчика. Он не заслуживал такой судьбы, и сейчас Ли это прекрасно понимал, но тогда… Тогда на короткий миг маг упивался собственной силой. — Естественно, после такого посланником бога меня перестала считать даже та малая часть соседей, что ещё сохраняла ко мне хоть какое-то хорошее отношение, — пухлые губы парня изогнулись в ироничной ухмылке. Его забавляло то, как на самом деле легко было поменять чужое мнение. Только вчера эти люди мило улыбались его семье, а на следующий день уже скалили свои зубы, только завидя их вдалеке. — Начались постоянные скандалы. Соседи приходили в наш дом, крича на маму, чтобы мы убирались куда подальше от них. От сестры отвернулись все друзья, считая, что она может принести им неудачу, ведь её брат — дитя дьявола, — парень хмыкнул, покачав головой, и наконец повернулся в сторону внимательно слушающей его Пак. Её глаза встревоженно оглядывали повёрнутое к ней совершенно спокойное лицо. Лишь его глаза выдавали всю ту боль, что таилась глубоко внутри. У него внутри тоже был свой тёмный отравленный ядом океан, беснующимися волнами пытающийся потопить Ли, чтобы со дна на его место поднялся совершенно другой Феликс. И Ынхи не понимала, как этот парень контролирует бушующий в нём шторм, когда как она сама уже еле справлялась со своим. Ли опустил глаза на лежавшую на его бедре девичью тонкую ладонь и улыбнулся, задумчиво погладив её свободной рукой. — То были очень тёмные для меня времена, а потому голос в голове креп. В какой-то момент подростки с нашего района решили, что избавиться от меня по-тихому будет лучшей идеей, и подкараулили меня в одном из переулков, — улыбка сошла с его лица, а глаза, что он поднял на Пак, серьёзно смотрели в самую душу. Он хотел донести до неё весь тот ужас, что он перенёс в момент собственно слабости, чтобы она не повторила его ошибок. Феликс хотел напугать её, если это потребуется, настолько, чтобы Ынхи перестала даже задумываться о том, чтобы сдаться. — Тогда я дал волю своей тьме, погружаясь в неё с головой. Я потерял контроль над собственным телом, отдаваясь в руки всей накопленной в себе годами боли. Я, если честно, плохо помню, что творил. Единственное, что ясно отпечаталось в сознании, так это чужой тогда голос в голове. То был голос Чана, просящего меня успокоиться и прекратить мучить мальчишек, что даже отпор мне дать не могли, — Ли ухмыльнулся, вспоминая обеспокоенный вид ещё совершенно незнакомого ему паренька, сумевшего забраться магу в мысли и выдернуть оттуда тонувшего в собственном океане отчаяния Ли. Он тогда так волновался за состояние всех находящихся в переулке, не важно маг то был или обычные люди, что не знал на ком остановить собственный мечущийся взгляд. Его беспокоили все. А те парни… Они ведь даже «спасибо» Бану не сказали. Они сорвались с места сразу же, как только заметили, что Феликс отвлёкся. И в тёмном переулке, освещённом только мягко сиявшей кожей мага, остались лишь они трое: Чан, Феликс и тьма, нависшая над ним настоящей грозовой тучей. — Он тогда совершенно случайно проходил мимо перекрёстка неподалёку, и почувствовав мою ауру, решил проверить, что случилось, — Ли сжал руки в кулаки, мягко вырывая их из женских нежных ладоней. — Если бы не он, те парни были бы мертвы. — Так значит… — тихо начала Ынхи, ещё не пришедшая в себя после откровения Ли. — Ты тоже терял себя, — фраза, рассчитанная как вопрос, прозвучала из её губ утвердительно. Глупо было спрашивать такое, ведь парень сказал об этом прямым текстом, но девушка чувствовала необходимость произнести это вслух. Почувствовать горечь фразы, оседающую на губах налётом, что нещадно жёг кожу. Ей жуть как хотелось обнять сидящего около неё мага, прижать его к груди и погладить по макушке, приговаривая, что всё хорошо. Утешить, как делала когда-то мама. Но она продолжала неподвижно сидеть на месте, не смея сдвинуться хотя бы на миллиметр, ведь не знала, как он мог отреагировать на подобный жест. Нужна ли ему была её жалость или он воспримет её оскорблением? Наверное, Ынхи, и вправду, слишком много думала. — Да, — кивнул Ли, выпрямляясь и облокачиваясь на руки, что расположил позади спины. Он поднял лицо к небу, прикрывая глаза, и грустно протянул: — Люди ещё не готовы принимать таких как мы. Они всегда воспринимают в штыки всё, чего не могут понять, — открыв глаза, парень скосил взгляд на собеседницу, не опуская головы, чтобы не упустить ни единой эмоции, что отражались на её лице. Грусть, жалость, сожаление и тревога — всё это Феликс мог прочитать в её широко раскрытых глазах, нахмуренных бровях и нервно закушенных губах. Она бы удивилась, узнай, как открыто демонстрировала сейчас каждую переживаемую ею эмоцию. — Именно люди довели меня, ребёнка, до состояния настоящего монстра, сами того не понимая. А ведь я никогда не хотел кому-то вредить, — оттолкнувшись от земли, Феликс сел удобнее, скрещивая ноги по-турецки и складывая руки на коленях. — Я потом ещё очень долго вытеснял из себя ту тьму, что крепко-накрепко во мне засела. И если бы Чан тогда не уговорил своего отца принять меня в их семью, то, наверное, сошёл бы с ума. — Отец Чана — тоже глава мафии? — Ынхи, задумчиво пожевав щёку, мысленно сложила два плюс два, сопоставив некоторые полученные ею факты. — Да, одной из крупнейших семей Австралии, — подтвердил догадку девушки Феликс и продолжил: — Так вот, меня приняли, но лишь с одним условием: я должен был отказаться от своей семьи, — любое вовлечение простых непосвящённых людей в дела мафии имело определённый риск, поэтому его старались по возможности исключать. А посвященными становились вообще крайне редко и чаще всего совершенно случайно, не считая, конечно, случаев бракосочетания. — Втягивать мать и сестру в дела мафии было опасно, а если ещё и принимать тот факт, что я был нестабилен, то опасность для них представлял и я сам, — хоть Феликс и говорил уверенно, полностью контролируя собственный голос, Пак видела, как грустно блеснули его глаза. Он был уверен в своём решении, наверняка совершенно не жалея о нём, но сердце, нуждающееся в любви, не могло так просто отпустить этот момент его жизни. Этот шрам оставался с ним навсегда. — И ты согласился, — подтолкнула его к продолжению Ынхи. — Ага, — кивнул он. — Знаешь, — Ли опустил глаза в землю, сцепив руки в замок, — без ещё одного рта им стало полегче, к тому же господин Бан обеспечил маму достойным рабочим местом в одной их крупных торговых фирм, а сестре организовал место в престижном университете. Так что я ни о чем не жалею, — уверенно произнёс он, нахмурив брови и не поднимая опущенных глаз. Ынхи вновь протянула руку в сторону мага и на мгновение запнулась, опуская её на пару сантиметров вниз. Смотреть на его метания, отражающиеся лишь в тёмных омутах глаз да натянутой улыбке, было до невозможности тоскливо. Пак хотелось дать понять Феликсу, что он не один. По крайней мере сейчас, в этом самом месте, он не одинок. Наконец решившись, девушка продолжила движение, опустив ладонь на макушку парня, погладив её. Ей пришлось вытянуться вверх, чуть приподнявшись на коленях, чтобы достать Ли, но это того стоило. Лёгкое поглаживание по мягким осветлённым волосам вернуло улыбку на его лицо, что немного успокоило жмущееся в тоске сердце Ынхи. — В тот день, когда дал своё согласие, я для них умер, — парень поймал опасно накренившуюся вперёд девушку за руки, помогая вернуться в сидячее положение и отмечая выступившее недоумение на её лице. Пак ошеломлённо хлопала ресницами, ведь мысль о чужой сфальсифицированной смерти никак не укладывалась в её голове. Ведь вот он — сидит перед ней живой и здоровый. Как можно было подстроить его смерть так, чтобы в неё поверила собственная семья? — По официальной версии я разбился о рифы и был разорван акулами, потому хоронили пустой гроб, — пояснил Ли. — Я даже был на собственных похоронах, стоял в тени, чтобы никто не заметил. — Это, наверное, было тяжело, — тихо протянула Ынхи, продолжая крутить не укладывавшуюся в голове мысль снова и снова. Он. Был. Официально. Мёртв. По документам Ли Феликса не существовало. Больше не существовало. Это было не так то и просто принять, если быть честными. Её даже не так удивил факт наличия голоса в его голове, как информация о похоронах. Ынхи даже представить не могла каково это, видеть, как деревянный гроб, предназначенный для мага опускали в землю. Каково это было: понимать, что с того момента, как на лакированное дерево упадёт последняя горсть рыхлой земли, он переставал существовать для собственной семьи, становился лишь тусклым полным слёз воспоминанием, не более? Пак бы так не смогла, она бы в один прекрасный момент сорвалась и вернулась к родителям, тем самым уничтожая всю проделанную работу. А он смог. Смог смириться с вынужденной разлукой, смог отпустить родных ради их же безопасности, смог выбраться в тех условиях из болота тёмных ядовитых вод бушующей в душе тьмы. Феликс смог вернуть свой врождённый свет на главенствующие позиции и стать самой яркой звездой в чернеющем ночном небе над её океаном. Ли говорил, что её мнение о нём могло поменяться, и оно это сделало. Но не так, как он подразумевал, нет. Этот маг вырос в её глазах до невиданных высот, становясь примером, на который ей хотелось равняться. Смотря на него, вспоминая его широкую улыбку и яркие сферы света, что он так легко создавал, слушая его низкий уверенный голос, девушка находила в себе силы бороться. Бороться, чтобы видеть улыбки людей, ставших родными. Бороться, чтобы помогать людям, что возможно в будущем станут её спасением. Бороться, чтобы жить. — Тяжело было видеть их слезы и понимать, что не могу даже утешить, — прервал её размышления маг. — Скучаешь по ним? — вернула парню его же вопрос Ынхи, замечая лёгкую улыбку, скользнувшую по его губам. — Да. Раньше даже навещал иногда, максимально незаметно, конечно же, — признался Ли, отворачиваясь в строну и окидывая взглядом плавно качавшиеся от лёгкого ветра ветки деревьев. — А здесь, в Корее, не могу даже узнать, что с ними сейчас происходит, — Феликс оторвал сухой стебель какого-то сорняка, крутя его в пальцах. Неизвестность давила на него, заставляя иногда нервно хватать телефон в жутком желании позвонить знакомым из Австралии, решившим остаться в семье, а не улетать вслед за Чаном. Ему хотелось умолять их сказать, что с его родными всё хорошо, что они счастливы и здоровы. Но каждый раз он блокировал телефон и убирал его подальше от собственных рук, ведь стоит позвонить раз, и остановиться будет практически невозможно. Маг мастерски делал вид, что в полном порядке, пряча свою тоску за широкой яркой улыбкой, не замечая, что эта самая улыбка потихоньку прирастала к лицу, становясь какой-то неестественной. Да, он скучал по ним. Скучал по маминому печенью, по её теплым рукам и поцелуям в лоб перед сном. Скучал по смеху сестры, по её мелодичному голосу и безумно нежным объятиям. Только имел ли он на это право? Феликс сам выбрал свою судьбу, это было его осознанное решение. Разве мог он теперь о чём-то жалеть? Он считал, что не мог, а потому просто жил. Жил так, как мог. Учился, работал, помогал друзьям, спасал своих докторов от пьяниц-насильников. Словом, времени зря не терял. — С тех пор тьма постоянно живёт внутри меня, пытаясь вырваться из-под замка, — Ли вновь вернул своё внимание девушке, протянув к ней руку и точно так же, как она некоторое время назад, погладил по голове. — Поэтому ты не должна сдаваться, пока ещё не погрязла в ней настолько сильно, что не сможешь отмыться. — Это было больно? — вдруг спросила Ынхи, закусив губу. — Падать во тьму? — не то чтобы она собиралась это проверять, но девушке хотелось знать, чего ожидать при худшем варианте развития будущих событий. Если ей предстояло испытать боль, то она хотела бы к ней подготовиться. Хотя бы морально. Голос в её голове ехидно проворковал в ухо о том, насколько нежным он будет, когда Пак отдаст ему бразды правления, но девушка уже как-то даже по привычке проигнорировала его выпад, фокусируясь на своём собеседнике. — Нет, — ответил Феликс, — больно было возвращаться. Думал голова взорвётся, — хмыкнул он, поднимаясь на ноги и разминая затёкшую поясницу. Сидение на холодной земле выйдет им боком, он был уверен. А неудобная твёрдая поверхность земли ещё и приплюсует боли в мышцах, и Ли подозревал, что после тренировок с Со девушка даже не различит болят её ноги от бега или сидения в неудобной позе. Ынхи поднялась следом, отряхнувшись, и вновь огляделась. Это место понравилось ей с первого взгляда, а после их разговора по душам так и вовсе заняло отдельно выделенное под него место в её сердце. Теперь, после всего услышанного, Пак понимала поведение мага чуточку лучше, и от этого становилось так тепло на душе, что хотелось бесконтрольно улыбаться. Пожалуй, этот день она отметит в календаре у себя в голове красным цветом и будет праздновать его ежегодно. Сегодня она поняла, что обрела нового друга, не такого как Минхо. Друга, к которому льнут собственные киты в поисках ласки. Друга, от боли которого разрывалось сердце, а от улыбки радостно порхали бабочки в животе. Друга, чьих губ до дрожжи в коленках хотелось коснуться. А всё-таки друга ли? Тишина, образовавшаяся между ними в этот раз была неловкой. Таковой она была, скорее всего, только для девушки, запутавшейся в собственных мыслях. Ынхи беспокойно топталась на месте и вертела головой, пытаясь найти новую тему для разговора и надеясь, что она спрятана где-то между деревьев. К великому её разочарованию, ничего подобного в лесной чащи не наблюдалось. А лёгкая паника мозга, не способного распутать клубок из смешанных чувств, только ухудшала сложившуюся ситуацию. Мысли безумной толпой бегали в голове, не давая на чём-либо сосредоточиться. Впрочем, девушка уже подумывала пустить всё это безобразие на самотёк. В конце концов, это могла быть простая симпатия, зародившаяся в её сердце ещё в начале их знакомства и подкармливаемая поступками Феликса. Ынхи, взращённая в условиях, предоставленных ей тётей, была лишь недолюбленным ребёнком, тянувшимся ко всем, кто хорошо к ней относился. Им стоило только завоевать доверие Пак. Поэтому девушка не была уверенна, способна ли она отличить даже простую благодарность от тех чувств, о которых пишут в так горячо любимых ею романах. Что отличало Минхо от Феликса? Да, Ли был к ней добр, но и Минхо тоже. Парень беззастенчиво касался её и беспардонно брал за руку, но и друг частенько позволял себе подобные действия. Но от касаний Минхо бабочки в животе не сходили с ума. В его глазах не хотелось добровольно утонуть. Его улыбка не завораживала её так сильно, что Ынхи порой забывала дышать. То ли это было отличие, которое она искала? Стоп. «Много думать вредно», — напомнила себе девушка фразу, сказанную ей Феликсом. — Ты работал всё это время на отца Бан Чана? — наконец нарушила тишину Пак, ухватившись за заинтересовавшую её часть прошлого разговора. Она ещё не разбиралась в иерархии, существующей в мафии, так хорошо, как хотела бы. Ынхи лишь знала, что есть глава семьи и его подчинённые, но ведь у одних подчинённых могли быть свои подчинённые, а у них свои. Любая система, основанная на деловых отношения, представляла собой сложный механизм, где каждая шестерёнка хоть и могла казаться бесполезной, на самом деле таковой не являлась. У каждого была своя роль: кто-то выполнял грязную работу, другие брали на себя обязанности, требующие активной мозговой деятельности, а некоторые хорошо проявляли себя в управлении. Пак, действительно, было интересно, кем был Феликс в той семье, какую роль там играл. Был ли он мальчиком на побегушках или занимал более высокую позицию? Убивал ли он по приказу? — Да, — отозвался Ли, — первое время Чан не отпускал меня от себя, считая, что он ответственен за мою судьбу, — парень улыбнулся, погружаясь в воспоминания. Бан, и вправду, долгое время следил, чтобы Феликса не нагружали сверх меры. Он словно курица наседка постоянно проверял состояние Ли, каждый раз появляясь около него за минуту до очередного срыва. Феликс не врал, когда говорил, что не съехал с катушек только благодаря Чану. В какой-то момент они стали так близки, что считали друг друга родными братьями. Они тренировались вместе, учились, а иногда даже засыпали в одной комнате, по пол ночи болтая обо всём и ни о чём одновременно. Поэтому никто особо не удивился, когда Феликс, несмотря на всё своё уважение к господину Бану, не раздумывая собрал свои вещи и отправился вслед за Чаном в страну, чей язык даже не знал. — А потом мне пришлось учиться жить по правилам мафии, — продолжил парень. Его способности были удобны и полезны, а потому через какое-то время Ли начали посвящать в дела семьи, давая поначалу совсем простенькие задания. Отказ не принимался от слова совсем, ведь его приняли в одну из самых крупных семей не в качестве нахлебника. Потому Феликс усердно оттачивал свои навыки, бывало забывая про сон, чтобы никого не подвести. И его хвалили, ведь свою работу он выполнял идеально, только с каждым разом задачи становились всё сложнее и опаснее. — Я должен был стать полезным для семьи, чтобы меня не вышвырнули оттуда. — Что ты делал? — осторожно спросила Пак, сама уже неуверенная, что хочет знать. Как говорится, никто тебя лучше не накрутит, чем ты сам. — Шпионил, — ответил Феликс, пожав плечами, словно это было само собой разумеющееся. — Мои способности идеально для этого подходили, — Пак пожевала щёку, соглашаясь. Верно, с его силами затеряться в каком-нибудь тёмном углу и подслушать чей-то наверняка безумно важный план было, действительно, проще, чем другим. Ынхи даже не подумала об этом, хотя шпионаж оказался таким очевидным выбором. — И сейчас ты тоже… — Да, порой приходится, — честно ответил Ли. Ынхи покивала головой, задумываясь о том, как много ещё не знает о магической стороне их жизни. В ней каждый выполняет свою роль, не отсиживаясь где-то на скамейке запасных, как делает она. Все приносят пользу своим семьям, а она словно тот самый урод, без которого не существует никакой семьи. И вроде способности нужные, важные, только вот использовать их не может. Боится даже собственную царапину излечить, что уж говорить о более серьёзных ранениях. Пак срочно нужно было брать себя в руки и решать проблему с беснующимся Подсознанием. Она вовсе не хотела становиться балластом для Бана, принявшего её в семью, и для Феликса, что порекомендовал её в качестве медика, тоже. Она ведь могла быть полезной! Должна таковой быть, иначе просто не выживет на этой стороне их мира. Девушка уже давно не питала надежд на лёгкую жизнь. Она, ещё когда выбирала будущую профессию, знала, что будет жить бок о бок с постоянным риском. Риском потерять пациента, риском попасть из-за этого в тюрьму, и конечно же, риском заразиться чем-то неизлечимым, что всегда невидимым облаком кружил над головами врачей. Сейчас же ко всему этому добавился и риск попасть в самую гущу чужих разборок. И хорошо, если она окажется там в качестве медика, с этим она ещё могла что-то сделать. Но если предстоит сражаться… Да Пак даже кулак правильно держать не могла, что уж говорить о драках! Она не продержалась бы и минуты, отправившись в лучшем случае в нокаут, а в худшем прямиком на тот свет, и никакие способности к излечению ей не помогли бы. О том, чтобы воспользоваться второй стороной собственных сил, Ынхи даже не задумывалась, откидывая этот вариант куда подальше. С глаз долой, из сердца вон. А значит ей предстояло… — Ты умеешь драться? — вдруг спросила девушка, резко разворачиваясь корпусом к парню. Это было необдуманно и жутко спонтанно, но Ынхи решила, что спрашивать о таком кого-то другого не рискнёт. Чанбин своими тренировками её бы в могилу свёл, Пак была в этом уверена. А Минхо… В его умении бить людей девушка не сомневалась, а вот в желании обучать её ещё как. Да он её прибьёт только за мысли о том, что та может оказаться просто в опасности, не то что в бандитской потасовке. Поэтому, да. Ли Феликс — вот её путь в светлое будущее, где ей не нужно будет ждать чьей-то помощи, чтобы спасти собственную жизнь. — Конечно, — немного ошарашено ответил парень, оглядывая собеседницу глазами. Её резкая смена темы, какой-то нездоровый блеск в глазах и вопрос в целом сбивали с толку и заставляли мага задумываться о том, чтобы увести Пак домой и уложить спать, потому что она явно была не в себе. Они же тут вроде по душам разговаривали, откуда вдруг проснулась такая прыть? — Научи меня, — на выдохе произнесла Ынхи, с какой-то больной надеждой в глазах наблюдая за Ли. Если бы он отказался, то ей пришлось бы просить Со. Он то точно не откажет, так как и без этого взялся за её физическую подготовку, но Пак не была уверена, что переживёт даже удар его пальцами. Вряд ли он её ударил, конечно, но… Да, Ынхи всё ещё побаивалась Со Чанбина. А вот Феликс — другое дело. — Что? — парень отошёл от Пак на шаг назад и разве что пальцем у виска не покрутил. — Зачем? — Ну, — растеряв всю свою уверенность из-за реакции мага, пробормотала девушка, — я ведь должна уметь себя защитить, когда рядом нет тебя или Минхо, — пояснила свою просьбу она. — Не хочу снова оказаться в такой же ситуации, как в том переулке. Научи меня постоять за себя. — Ты, действительно, этого хочешь? — скептически уточнил Феликс. — Да. — Ну хорошо, — тяжело вздохнул он, потерев переносицу. За что ему всё это? Он ведь привёз её сюда отдохнуть от всего этого. От города, суеты, мафии и магии. А она вдруг драться захотела учиться. И стояла перед ним вся такая умоляющая, что невозможно было отказать. Ещё раз уточнив, не передумала ли она, Ли снял свою куртку и перекинул её через сидение мотоцикла, посоветовав девушке сделать то же самое, ведь двигаться было бы неудобно. Постояв с минуту, парень решал с чего им можно было начать, учитывая состояние Пак. Она была всё такой же уставшей, с синяками под глазами, ведь уснули они где-то в третьем часу ночи, а проснулись в начале седьмого. Её мышцы, не привыкшие к бегу, наверняка ныли, протестуя действиям хозяйки, что так профессионально их игнорировала. По хорошему, им бы не мешало немного разогреться, чтобы ничего не потянуть, но делать это в поле на холоде было не лучшей идеей, поэтому начать было решено с простого. Например, научиться стоять. — Встань вот так, — Феликс продемонстрировал положение ног и рук, наблюдая, как Ынхи неловко за ним повторяет. Он подошёл к ней ближе, легонько ударив ребром ладони по внутренней части её правого колена. Пак пошатнулась, инстинктивно согнув ногу и чуть завалившись в сторону. — Ты должна крепко стоять на ногах, иначе тебя легко будет повалить, — парень надавил на её ногу, заставляя Пак передвинуть ту в правильное положение, а после поправил неправильно сжатые кулаки. — Будешь так их сжимать, сломаешь себе пальцы, — пояснил он, заметив заинтересованный взгляд внимательно наблюдающей за его действиями Ынхи. — Да, вот так. Когда с простым было покончено, а девушка наотрез отказалась на этом заканчивать, Феликс показал ей пару простых, и на самом деле, в какой-то степени подлых движений, акцентируя её внимание, что в том, чтобы бить противника в кадык или между ног, нет ничего позорного. В спасении жизни все методы хороши, вплоть до песка в глаза или использования собственных зубов, потому что честные поединки бывают только в романах о рыцарях и самураях. В реальной схватке никто руководствоваться законами чести не будет. А потому в первую очередь Ли показал девушке, куда бить больнее и проще, а после этого посоветовал убегать так быстро, чтоб пятки сверкали, и не геройствовать. Пак эта стратегия нравилась больше возможности сразиться с кем-то в настоящем поединке, потому она покивала головой, обещая так и сделать, если попадёт в очередную передрягу. Впрочем, надежда на то, что такого не случится, ещё теплилась где-то внутри её трусливой души. Феликс стоял близко к девушке, постоянно поправляя её неловкие дёрганные движения. То рука слишком низко, то нога недостаточно выброшена вперёд. Ынхи претило любое насилие, но сейчас научиться самозащите казалось ей таким же важным действием, как сделать глоток свежего воздуха, выбравшись из горящего дома. Движения получались у неё ещё хуже стойки, а потому девушка постоянно спотыкалась и падала на сухую траву, каждый раз больно ударяясь то ладонями, то копчиком, на которые чаще всего приземлялась. Но одно не давало ей сдаться. Ли был так близко, что она могла ощущать мягкое давление его ауры на себе постоянно. Она грелась в её тепле, млея под солнечными лучами, словно бы исходившими от мага. Это уже начинало ей напоминать героиновую зависимость, потому что с каждым разом хотелось ощущать тепло его ауры на себе всё дольше и дольше. Отвлекшись на чужую ладонь, пролетевшую прямо перед носом, девушка не успела правильно среагировать и попала в захват, рассчитанный на удушье противника. Чужое плечо несильно давило ей на шею, не давая даже двинуться. Тёплое тяжёлое дыхание обжигало её ухо, а прижавшаяся к её спине тяжело поднимавшаяся грудь вызывала мурашки, толпами бегущие по позвоночнику. Горячая волна поднималась откуда-то изнутри, обжигая живот Ынхи. Пак прикрыла глаза, отдаваясь приятным ощущениям, боясь даже представить насколько красное сейчас её лицо. Это уже выходило за рамки их урока, переходя куда-то в более личную сторону, более интимную и волнующую. В ней хотелось раствориться, отключая разум, и расплавиться до состояния горячей карамели. И Ынхи бы так и поступила, но чужой горячий язык, неожиданно коснувшийся её замёрзшего уха, заставил вздрогнуть и очнуться от непонятного, но чего уж таить, приятного для неё забвения. Резко дёрнувшись вперёд, Пак вырвалась из рук не ожидавшего от неё такой прыти Феликса и обернулась, накрывая ладонью горящее ухо. К такому она была не готова. Она вообще не была готова ко всему этому. Как они вообще до такого дошли? Мысли в панике разбегались из рук пытавшейся ухватить хотя бы одну их них девушки. Дыхание отказывалось восстанавливаться, требуя вернуться обратно в такой приятный захват. Лёгкие горели, требуя воздуха и не получая его в должном количестве. Сердце стучало как бешенное, пытаясь, казалось, пробить себе выход через крепкий забор рёбер. А предательски дрожавшие коленки и вовсе не давали нормально удержаться на ногах. Что. Это. Чёрт возьми. Было. Пак не знала, что чувствует. Злость? Панику? Страх? Разочарование? Желание? Минхо бы хорошенько поглумился над всей этой до ужаса безумной ситуацией, но она не Минхо, а Пак Ынхи. Девушка, что даже целовалась то всего один раз в своей жизни. А тут… А тут такое. — Кхм, — прокашлялся Ли, неловко почёсывая затылок. Да, ты облажался по полной, Феликс, — корил он себя в уме. Поддался моменту и не сдержался, спугнув только начавшую привыкать к нему Пак. Парню хотелось хорошенько стукнуть себя чем-нибудь тяжёлым по голове, да только девушка, паникующая напротив него, не поняла бы этих действий и решила бы, что он совсем с катушек съехал. Нормальные люди начинают с поцелуев, а он потянул свой язык туда, куда не просили. Браво. Кажется кому-то пора было хорошенько расслабиться и держать себя в руках. — Ты, наверное, устала. Отвезти тебя домой? — осторожно предложил он, не решаясь подойти ближе. — Да… — протянула Пак, не поднимая глаз. Она не могла разобраться в собственных ощущениях, отчаянно нуждаясь в совете. Ей так не хватало сейчас вечно язвящего друга под боком. Он бы обязательно объяснил, почему её сердце так неистово билось и почему тело хотело ощутить этот жар чужого языка снова, и если быть уж совсем честными, не только на ухе. Он бы обязательно посмеялся над её реакцией и дал какой-нибудь совет, который Ынхи назвала бы глупым, но в уме всё равно записала, как важный. Однако Минхо рядом не было, и девушке приходилось разгребать эту ситуацию самой. И не отводящий от неё глаз маг, что был причиной её метаний, никак не облегчал ей работу. Так прошла целая неделя. Неделя непрекращающихся пробежек, каждый раз всё более длинных. Неделя, посвящённая вечерним медитациям и попыткам вызвать своё Подсознание на контакт. К слову, на этот самый контакт оно шло неохотно, язвя и оскорбляя Пак. Девушка никак не могла найти компромисс, чтобы помириться с собственной рвущейся наружу тьмой, постоянно предлагая разные решения их ситуации, но получая в ответ лишь ядовитые смешки. Принять себя было сложно. Ынхи каждый день стояла перед зеркалом, подолгу смотря на себя, вроде такую же как обычно, но совершенно другую. Более злую, более уверенную в себе и своих силах, более подходящую их миру. И никак не могла увидеть в ней себя. Это была не та Пак Ынхи, к которой она привыкла, а потому так долго не могла стать с ней единым целым. Однако попытки к примирению Подсознание оценило, давая девушке высыпаться. Она уже не просыпалась в панике на мокрых от пота простынях, и это не могло не радовать как саму Ынхи, так и всех остальных. Синяки под её глазами потихоньку сходили, а болезненный вид переставал быть таковым. К Пак даже вернулся аппетит, что несказанно обрадовало Минхо, уже думавшего сдать её какому-нибудь психологу на консультацию. Ынхи словно вновь ожила, проявляя большую заинтересованность в учёбе. Она уже не сидела на парах, уставившись в окно, а как и прежде прилежно учувствовала в обсуждениях новых тем и отвечала на вопросы, зарабатывая себе дополнительные баллы. Разве что на домашние задания и проекты теперь было маловато времени, и порой Пак даже жалела, что в сутках всего двадцать четыре часа. Каждый её день был расписан буквально поминутно: утром пробежка, потом университет, тренировка с Чанбином или Феликсом, рабочая смена и, наконец, дом, где она подолгу занималась медитацией, а после, если у неё вдруг оставались силы, Ынхи занималась накопившейся за время её апатии кипой заданий. К слову, её тренировки перенеслись в общий зал гаража, чтобы Со мог совмещать полезное с полезным, а именно работу и её обучение. В большом помещении ей было, конечно, комфортнее, но постоянно крутящиеся вокруг парни, а иногда и Соён, бывало раздражали. Все их шуточки сидели у Пак в печёнках, особенно когда на горизонте появлялись Джисон на пару с Хенджином. Вот кто был самым невыносимым из их компании, постоянно выдавая всё более изощрённые шуточки. И если Хвана еще можно было периодически игнорировать, то Хан докапывался до такой степени, что Ынхи начинала на него психовать, порой мечтая, чтобы кто-нибудь уже вырвал его длинный язык. Чонин тоже пытался над ней поглумиться, но встретив раздражённый потемневший от зарождающейся злости взгляд сбившейся из-за него девушки, быстренько ретировался, дабы не получить чем-то тяжёлым по своей умной голове, и больше в поле её зрения не появлялся. Сынмин же вёл себя более спокойно, пару раз даже забирая Пак из лап учителей, когда у той не было рабочих смен, и усаживая её в заваленный книгами кабинет, заполнял пробелы в знаниях девушки. Он так увлечённо обо всём рассказывал, что Ынхи показалось, что тот знает о магическом мире абсолютно всё. Хотя и такое было возможно. Что до Бана, так с ним девушка пересекалась мало. Соён говорила, что он был занят работой, потому редко появлялся в их месте сбора, и Пак не видела причин ей не верить. Сама же девушка оказалась очень приятной в общении, хоть и до жути активной, особенно когда дела касались чьих-то отношений. Она по своему заботилась о парнях, принося тем еду, которую успела наготовить, прекрасно зная, что те питаются в основном фастфудом и полуфабрикатами. Чанбина Ынхи всё ещё немного опасалась, но кажется уже начинала к нему привыкать. Он был требовательным и не давал никаких поблажек, но при этом внимательно следил за состоянием своей ученицы. Он разжёвывал ей каждую совершённую ошибку настолько, что при следующем разе у девушки всё выходило практически идеально. Он старался как можно чаще заставлять девушку пользоваться магией, подкидывая ей жертв в виде парней, получавших синяки и ссадины подозрительно часто. Несколько раз Со собственноручно резал себе руки, чтобы Ынхи тренировалась залечивать ранения. Пак такого подхода не одобряла, сомневаясь в психическом состоянии своего учителя, но перечить не смела. На удивление, использовать собственные способности становилось гораздо легче, хоть Пак и продолжала бояться срыва. К слову, из-за этой самой опасности Со постоянно за ней наблюдал, останавливая, когда начинал чувствовать неладное. А потому Ынхи, наконец, смогла сдвинуться с мёртвой точки, медленно, но верно, возвращая себе власть над потоками. С физическими тренировками ситуация обстояла хуже. Девушка не была рождена для того, чтобы быть бойцом, а потому еле-еле усваивала самые простые приёмы, за что частенько слышала смешки со стороны Хвана, периодически наблюдающего за их занятиями. Феликс же был мягок с ней, постоянно подбадривая и поправляя, но то ли Пак была безнадёжна, то ли из Ли учитель был никакой, а продвижения в их тренировках не намечалось даже на горизонте. Это девушку огорчало неимоверно, но и что поделать с собой она не знала. Каждый раз отрабатывая удар, она представляла, как бьёт человека и тут же сбивалась, ударяясь о стену воздвигнутых за годы принципов. Врач не калечит, даже если от этого зависит его жизнь. Она честно пыталась преодолеть эту стену, но никак не могла, и подумывала уже поговорить об этом с парнем, да возможности не представлялось. Каждый раз рядом ошивался кто-то из парней, либо у неё не было времени и приходилось в спешке убегать на работу. Иногда на тренировках появлялся Минхо, последнее время частенько проводящий своё время в гараже. Он объяснял это удивительное явление тем, что не доверял безопасность его лучшей подруги этим сомнительным парням, но Пак мало верила его словам, ведь замечала, как тот увлечённо болтал с тем же Ханом, порой даже забывая об Ынхи. Но она и не была против, что Ли-я-не-люблю-мафию-всем-сердцем-Минхо был рядом. В конце концов, благодаря этому она могла не разрываться между тренировками и желанием провести немного времени в компании друга. К тому же он перетягивал на себя всё внимание издевавшихся над Ынхи Хенджина и Джисона, чем несказанно радовал получавшую долгожданную тишину девушку. Словом жизнь Пак Ынхи налаживалась. Очень медленно, но налаживалась. Единственное, что портило ей боевой настрой, так это преподаватель Чхве, что начал буквально валить её на каждой паре. Ынхи это неимоверно бесило и порой ей так хотелось высказать этому человеку всё, что она о нём думала, особенно, когда тот гадко ей улыбаясь во время её ответов, начинал давить своими способностями, сбивая с мысли. В такие моменты даже молоточки в её голове, да сердце, бешено стучащее от боли, не могли остановить закипавшую в девушке злость. Даже её вечный пацифизм не спасал положения. — Он просто издевается надо мной, — жаловалась она другу в один из таких дней. — Эти вопросы были из заданий для выпускников! Он специально меня валит, это уже ни в какие рамки… — Подожди, подожди, — прервал поток её возмущений Минхо, останавливаясь посреди коридора, — откуда ты знаешь, какие вопросы находятся в билетах выпускников? — Профессор Юн давал мне их посмотреть, — ответила Пак, останавливаясь следом за другом. Преподаватель Юн вёл у них латинский язык ещё до появления нового профессора. Он был уже в возрасте, но это не мешало ему с интересом погружать студентов в мир мёртвого языка. К слову, в Ынхи он души не чаял за её стремление к знаниям, поэтому иногда шёл ей на уступки. — Мне было скучно выполнять стандартные задания. — Ты — псих, знала? — Ли покрутил у виска пальцем, возобновляя движение. — Полный, дорогая. — Сам ты псих, — обиженно протянула девушка, но тут же вновь вернулась к волнующей её теме: — Так вот, он меня провоцирует. Это начинает напрягать. — Так держись от него подальше, — серьёзно произнёс парень, сам прекрасно наблюдавший складывающуюся картину. Их преподаватель проявлял к его подруге подозрительный интерес, и это, если быть честными, не могло не волновать. Он был либо извращенцем, либо что-то задумал, учитывая, что сам состоял в мафии. К счастью, о магии профессор Чхве вопросов не поднимал, ограничиваясь разного рода намёками. Впрочем, менее подозрительным он от этого не становился. — Легко сказать, — Ынхи поджала губы, понимая, что как бы она того не хотела, а отделаться от преподавателя не сможет, ведь в противном случае он завалит её на предстоящем экзамене и пригласит на пересдачу. — Слушай, — вдруг загорелась она идеей, обращая на друга лихорадочно заблестевшие глаза, — а ты можешь незаметно на него проектор уронить? — полным образовавшегося из ниоткуда энтузиазма голосом быстро произнесла девушка. — Выведем его из строя, и дело с концом. — Кто ты такая и что сделала с моей подругой-альтруисткой? — удивлённо спросил Минхо, оглядывая Пак. Казалось, та совсем поехала крышей, раз подумывала покалечить неугодного ей профессора, ещё и руками друга. Нет, он подозревал, что когда-нибудь она психанёт, но что бы настолько скоро и жёстко… На неё это совсем не было похоже. — Съела, — съязвила Пак. — Ну так что? Она с надеждой смотрела на друга, с нетерпением ожидая его ответа. Не будь Ынхи столь раздражённой поведением этого преподавателя, она бы никогда в жизни такого не предложила бы, напоминая себе, что каждая жизнь в этом мире важна. Но этот маг словно специально выводил её из себя каждую чёртову пару. Каждую пару девушка терпела давление его тяжёлой ауры, вытеснить со своей территории которую у Пак больше не получалось. В один из особо неудачных дней девушка даже успела пожалеть, что во время их первой лекции успела прийти в себя и прекратить поглощение его энергии. — Очень хочу, — наконец ответил Ли, — но не буду. — Да почему? — взвыла Пак, едва ли не топая ногами. — Тебе сложно что ли подруге помочь? — Думаешь, он не догадается, кто это сделал? — Ну и чёрт с тобой, — сдалась Ынхи, не хотя соглашаясь с аргументом друга. Да и вряд ли им бы удалось провернуть такое совсем незаметно. Всегда был шанс, что преподаватель просто-напросто увернётся. Да и Минхо, умело скрывающего свою ауру от магов, могли запросто раскрыть, что было им совсем не на руку. Ли оставался козырем в рукаве на случай, если профессор перейдёт к более активным действиям. В этом случае они планировали сыграть на эффекте неожиданности. — Ага, — задумчиво протянул парень, что-то увлечённо разглядывая за спиной подруги, — он самый, — нахмурившись, он скривился, словно лимон проглотил, резко закрыл Ынхи рот рукой, замечая, что та собралась что-то сказать, и практически прошипел ей на ухо: — Тихо. Пак удивлённо уставилась на Минхо, отцепляя его руку от её рта. Нахмурившись в немом вопросе, она ожидала от Ли объяснений, но тот лишь кивнул, призывая девушку оглянуться назад. Обернувшись, Пак скопировала недовольное выражение лица парня. Как говорится, вспомнишь солнце, вот и лучик. Впереди из-за поворота выруливал предмет их обсуждения. Он уверенно шёл в сторону друзей, как-то гадко, по скромному мнению Ынхи, улыбаясь. Хитрый прищур его тёмных глаз, вызывал мурашки, что стадом пробегались вдоль позвоночника, и это было ужасно. От одного его вида внутри Пак смешивались бесконтрольный страх и накопившаяся за эти дни злость, создавая безумный коктейль Молотова, что только и ждал, когда его бросят в одного конкретного человека, чтобы взорваться. Ынхи сжала кулаки и натянула на лицо вежливую улыбку, когда преподаватель остановился в паре шагов от неё, смотря изучающе, как-то скользко и неприятно. От такого взгляда девушке хотелось помыться, натирая кожу до красных пятен, лишь бы смыть с себя его липкий взгляд. Именно из-за своих ощущений она старалась не оставаться с ним один на один, постоянно прося Минхо подождать её около двери в кабинет, каждый раз, когда профессор просил её задержаться по окончанию пары и объяснить «пробелы» в её практически идеальных знаниях. — Пак Ынхи, — позвал он её из вежливости, потому как та уже во все глаза глядела на мага, ожидая, когда он уже наконец объяснит ей, зачем в этот раз она понадобилась, — можно вас на минутку? — Конечно, — ответила Пак, чувствуя, как её скулы начинало сводить от улыбки, убрать которую означало проиграть в их небольшой войне притворной вежливости, — преподаватель Чхве. Что-то случилось? — спросила Ынхи, отойдя вместе с магом на небольшое расстояние от оставшегося её ждать у стены Минхо. Ли не сводил с них глаз, следя за каждым движением их преподавателя и в случае чего готовясь применить силу. — Да, — мужчина бросил пренебрежительный взгляд на следящего за ними парня, подавив рвущуюся наружу ухмылку. Наивный мальчишка считал, что мог с ним справиться и этим знатно веселил Чхве Сонхо, повидавшего за свою жизнь кучу таких вот храбрецов, живущих теперь на уровне двух метров под землёй. Впрочем, пока он не мешал его делам. — Я обеспокоен вашей успеваемостью, — вернул он своё внимание девушке. — Последнее время она упала. Я провожу дополнительные занятия по пятницам, — профессор протянул свою руку, как бы невзначай проведя ею по плечу Пак и заставив своим действием её дёрнуться в сторону. Эта девушка его забавляла. Она словно кролик боялась каждого резкого движения, но стойко терпела каждое его использование способностей. Он, конечно, не давил на её организм в полную силу, да даже и половины своих возможностей не использовал, ведь убийства Пак Ынхи, студентки третьего курса медицинского университета, в его планах не было. Ему было нужно лишь подтолкнуть её на необходимый его семье путь, остальным должны были заняться другие. Но играть с ней было забавно, а потому мужчина не мог отказать себе в этом маленьком удовольствии. В конце концов, никто не говорил, что она должна остаться нетронутой. — Не хотите прийти? — Боюсь, — скривилась Ынхи, плюнув на вежливость, и отошла на пару шагов назад, сталкиваясь тем самым с каким-то жутко спешащим студентом и чуть ли не падая, но успевая удержать хлипкое равновесие, — что мне не хватит места. Все места давно уже забронированы вашими самыми преданными студентками, — съязвила она, намекая на девиц, что слушали его, разинув накрашенные рты. Многие из них еле сдавали экзамены по латыни все прошлые года, радуясь проходному баллу в зачётках, поставленному по сути из жалости. Сейчас же все они дружно как-то подозрительно резко взялись за головы, кидаясь изучать ранее не заинтересовавший их предмет, посещая при этом каждую консультацию, что проводил горячий преподаватель Чхве. Ынхи даже в какой-то мере радовалась этому, так как часть не самых преданных фанаток Минхо переметнулась на тёмную сторону. — Кто я такая, чтобы кого-то из них смещать? — Для вас, — выделил он обращение голосом, — я могу выделить дополнительный час. Один, — мужчина подошёл непозволительно близко, буквально выдыхая следующие слова в лицо ошарашенной Пак, и растянул губы в издевательской улыбке, краем глаза замечая, как на лице её друга заходили желваки, — на один. — Вынуждена отказаться, — прошептала Пак, попятившись и вновь сталкиваясь с кем-то, — преподаватель Чхве, — девушка в панике обернулась на Минхо, надеясь, что тот всё ещё её ждёт. Ынхи облегчённо вздохнула, заметив на себе взгляд серьёзных глаз и прочитав по чужим губам, что ей пора закругляться и валить от этого чересчур осмелевшего профессора. Пак мысленно согласилась со словами друга, думая, как ей отвязаться от стоящего до неприличия близко мужчины. Тяжёлая аура вновь навалилась на неё, пригвоздив к полу. Сознание повело в сторону от неожиданного головокружения, но девушка, уже даже как-то привыкшая к подобному, стойко продолжала делать вид, что в полном порядке, а её сердце не стучит в панике, требуя поскорее сбежать от пугающего его мага. Это была война, и Ынхи, проигравшая первую битву, во второй проигрывать не собиралась. — Я нагоню программу самостоятельно, — как ни в чём не бывало уверила преподавателя Пак, не показывая собеседнику, как хреново, по сути, сейчас себя чувствует. — Ваша самостоятельность похвальна, — сквозь зубы прошипел он, не убирая с лица улыбки, — но недостаточна. Вы можете показать большие успехи в своих начинаниях. И я могу вам в этом помочь, — протянул он, приподнимая голову и смотря на Ынхи сверху вниз. По какой-то неведомой ей причине, эта и последующая за ней фразы показались Пак слишком двусмысленными, но она не придала этому значения. — Я могу научить вас правильно пользоваться вашим талантом, — выделил он интонацией последнее слово, окидывая пространство вокруг Ынхи взглядом. — К языкам, естественно. — Простите, но нет, — твёрдо сказала она, постоянно оборачиваясь на Ли. — Мне нужно идти, — и вот вновь вежливая улыбка на губах и закипающее раздражение в глазах, — мой друг уже начинает волноваться. До свидания, — Пак поклонилась преподавателю, отходя от него, даже не дождавшись ответа. Её лопатки буквально жгло от чужого внимательного взгляда, но Ынхи не позволяла себе оборачиваться. Она на негнущихся ногах подошла к Ли, схватила его за руку и потянула вдоль коридора, надеясь вылить на него целый ушат своего негодования в столовой. Возможно, она даже собиралась попытать счастье уговорить друга на ещё один план выведения из строя «в край обнаглевшего, позволяющего себе слишком многое, преподавателя-психопата», как в порыве гнева она его назвала. В общем-то, как и говорилось ранее, жизнь Пак Ынхи, наконец, вышла на ровную заасфальтированную дорогу, преодолев разбитое, полное ям, грунтовое покрытие. Девушка даже с некой опаской радовалась этому, надеясь, что Вселенная наконец-то решила повернуться к ней лицом и в ближайшее время отворачиваться не собиралась. Хоть Пак зачастую об этом никому и не говорила, но вся эта рутина, вдруг хлынувшая в её стремительно летящую в тартарары повседневность, как-то успокаивала расшатанные нервы. По крайней мере Ынхи точно знала, что ждёт её в завтрашнем дне и была к этому готова, растирая ноющие после тренировок мышцы согревающими мазями и зажигая палочки благовоний, чтобы вновь попытать удачу в медитации. И вот, вечером своего первого за долгое время заслуженного выходного Ынхи, расслабившаяся от длительного отсутствия новых проблем, собиралась провести за чтением «Джейн Эйр», решая отдать дань классике и отдохнуть от учёбы. Этот роман был достаточно лёгким в прочтении и понятным каждому, поэтому именно его девушка и выбрала для «разгрузочного дня», как она его называла. Этот день был нужен ей, как воздух, чтобы постоянно работающий на износ организм получил немного времени на восстановление потраченной энергии. В тот день даже Чанбин отменил ей все тренировки, наказав хорошенько отдохнуть, чем удивил привыкшую к его строгости девушку. В гараж ей ход закрыли, прекрасно зная, что отстранённая от тренировок Ынхи могла засесть в кабинете впитывать историю магов на радость Сынмину, готовому рассказывать о ней каждую свободную минуту. Поэтому тот вечер девушка проводила в одиночестве. Пак была на главе, где бракосочетание прерывалось известием о том, что мистер Рочестер уже имел законную жену, когда сзади в районе кухонной зоны повеяло лёгким ветром, обдавшим девушку жаром. Пак в недоумении обернулась посмотреть, откуда мог взяться сквозняк, ведь все окна в её квартире были плотно закрыты, и застыла на месте. Перед ней, прямо около кухонного гарнитура, стояли трое парней, перепачканных в крови. Хван и Феликс выглядели более менее здоровыми, на их лицах виднелась всего пара незначительных ссадин, а вот Джисон, что буквально висел у них на руках, выглядел ужасно. Одежда на нём, залитая кровью, свисала рваными клочьями. Вся его тяжело вздымавшаяся грудь была разодрана настолько, что кое-где кожа свисала кусками, обнажая мясо. Кровь, хлещущая из него без остановки, не давала нормально разглядеть все повреждения, но Ынхи заочно была уверена, что ничего хорошего она там не увидит. Пак лишь надеялась, что он не умрёт с минуты на минуту. Голова Хана была опущена вниз, но не болталась безвольно, что говорило о том, что пироман ещё был в сознании. А вот надолго ли это было никто знать не мог. Хотя с такими повреждениями, Ынхи была уверена — долго он не продержится. Девушка будто в замедленной съёмке видела, как кровь каплями падала на пол, оставляя на нём грязные разводы. Сглотнув вязкую слюну, Ынхи подняла свой шокированный взгляд на лицо Феликса, ожидая хоть пары слов, объяснивших бы сложившуюся ситуацию, но тот и сам был в панике, тяжело дыша и смотря на неё широко раскрытыми глазами. — Нам нужна твоя помощь, — прервал образовавшуюся тишину голос Хенджина, что, на удивление, оказался самым собранным из их компании, — срочно.