Не терять равновесие

— Нам нужна твоя помощь, — прервал образовавшуюся тишину голос Хенджина, что, на удивление, оказался самым собранным из их компании, — срочно. Время, до этого замедлившее своё движение до максимального минимума, вновь набирало свойственную ему скорость. Секунды, растянувшиеся в минуты, вдруг выкрутили стрелку спидометра до превышения всех ограничений и начали нещадно высыпаться сквозь согнутые в кулак пальцы, подобно песку. Разум пребывающей в шоковом состоянии Ынхи экстренно подавал сигналы, призывающие её к хоть каким-нибудь действиям. Гулкий стук сердца отдавался звоном в ушах, с каждым ударом сталкиваясь с крепким забором рёбер и грозясь в конечном итоге проломить их. Оторвав взгляд широко раскрытых глаз от Хана, девушка подорвалась на ставшие вдруг ватными ноги, бросив недочитанную книгу куда-то в сторону, особо не заботясь о сохранности её хрупких страниц. В конце концов, на кону было кое-что куда важнее помятой бумаги. Ынхи ещё раз беглым взглядом осмотрела висящего на парнях Джисона, пытаясь решить, как ей следовало поступить в данный момент. Звонить в скорую было бесполезно, они просто-напросто не успели бы доехать до её дома до того, как Хан потеряет последнюю каплю жизненной энергии. А это значило, что вся предстоящая работа по его спасению ложилась на девичьи плечи. Пак быстро обглядела собственную квартиру, по сути не предназначенную для проведения в ней операций. Вариант с многострадальным диваном, на котором она спасала Феликса, отметался сразу же, так как нужна была твёрдая поверхность. Журнальный столик тоже не подходил в качестве операционного стола, так как был слишком низким. Оставался только один единственный вариант. — Положите его на стол, — быстро скомандовала Ынхи, кивая на кухонный гарнитур и замечая на себе озадаченный взгляд Хёнджина. — У него могут быть переломы, нужна твёрдая поверхность, — пояснила своё решение девушка и, дождавшись кивка мага, быстрым шагом кинулась в ванную комнату за хранившейся там аптечкой. Магия магией, а бинты, нитки, иголка и антисептик лишними никогда не были. Резко дёрнув на себя дверь, Ынхи ввалилась в комнату, открывая необходимый ящик и хватая оттуда небольшую белую коробку с красным крестом на крышке. На секунду зависнув, девушка подняла глаза на зеркало, наблюдая в нём удивительно серьёзный для обычно насмехавшегося над ней Подсознания взгляд. Оно внимательно следило за глазами девушки, метавшимися по отражающейся в гладкой поверхности комнате, и её в панике дрожавшими губами. В отличие от Пак её отражение было спокойным, уверенным в себе, и девушка в отчаянии осознала, что и она должна была быть сейчас именно такой — сильной и собранной. Ради умирающего в её квартире Джисона, ради положившихся на неё Хвана и Ли, да даже ради самой себя. Ей нужна была эта сторона её личности, и совсем не важно было, чем после этого придётся пожертвовать. Ынхи готова была пойти на всё ради спасения чужой жизни. Врач она вообще или нет? Глубоко вздохнув, девушка прикрыла глаза, стараясь успокоить бешено стучащее в груди сердце. Не время медлить. — Помоги мне, — прошептала она, открывая глаза и поднимая их на своё отражение. Глаза в глаза, душа в душу. Она чувствовала напряжение, витавшее в комнате каждой частичкой своего тела, словно Подсознание стояло прямо передней. Только протяни руку и коснёшься холодной гладкой кожи своего внутреннего «Я». — Или не мешай. Хотя бы в этот раз, — Ынхи в отчаянии смотрела на застывшее отражение и никак не могла понять, согласно ли оно на её просьбу. Ведь вздумай Подсознание вклиниться ей в голову, начни оно шептать в её ухо все те сомнения, таящиеся у девушки на душе, и она рисковала оступиться в тот же момент. В голове Ынхи всё крутилась мысль, что любая её ошибка могла стоить Хану жизни, чего она никак не могла допустить. А потому уже обернувшись в пол-оборота к выходу, Пак прошептала на грани слышимости: — Пожалуйста, — и больше ни на что не отвлекаясь, выскочила обратно, быстро преодолев расстояние, разделявшее её и уже лежащего на кухне Джисона. Растолкав мешавших ей парней, Пак открыла аптечку, подготовив инструменты, что могли ей понадобится, и вновь осмотрела пострадавшего. Его вид не предвещал ничего хорошего, но маленькая надежда теплилась где-то внутри, спрятанная на самом дне её океана в сундуке для сокровищ. Парень тяжело дышал, смотря куда-то в потолок, однако был в сознании, что значительно обнадёживало собравшихся вокруг него людей. Его состояние спасало то, что Хан был рождён магом, а их регенерация работала в разы сильнее, чем у простого человека. Пожалуй, только это и держало в парне стремительно утекавшую жизнь. Каждая капля крови, стекавшая по его разорванной в клочья груди отсчитывала отведённые ему секунды, намекая, что пора бы уже было что-то предпринять, а не просто смотреть на раны. Пак развернулась к раковине, врубая воду, чтобы помыть руки, а после вытерла их и обработала антисептиком. По-хорошему она была обязана надеть перчатки, но резина мешала действию её магии, образуя препятствие для потоков, поэтому работать девушке приходилось голыми, но продезинфицированными, руками. Развернувшись обратно, Ынхи бросила взгляд на кусавшего разбитые в кровь костяшки собственных пальцев Ли, что за всё это время ни разу не отвёл обеспокоенного взгляда блестевших от скопившихся, но не находящих выхода, слёз. Не будь ситуация экстренной, она бы поинтересовалась его состоянием и, пожалуй, вывела его из помещения, чтобы не усугублять его психологическое потрясение. Но ситуация была не просто экстренной, она была безумно экстренной. А потому Ынхи не стала задерживать своё внимание на Феликсе дольше пары секунд, переведя его на державшего себя в руках Хёнджина, что прожигал девушку нахмуренным взглядом и ждал её указаний, готовый оказать всю необходимую ей помощь. — Как давно…? — спросила Ынхи. — Сразу же к тебе перенёс, — отозвался Хван, поняв, о чём та спрашивала. Парень держался молодцом, хотя Пак и видела, как мелко потряхивало его длинные аристократичные пальцы. По правде говоря, такого Пак от него не ожидала, считая Хёнджина весьма легкомысленным человеком. Однако сейчас перед ней был не тот шумный парень, что постоянно веселился в компании друзей, а маг, взрослый и собранный. Надёжный. — Сможешь что-нибудь сделать? — послышался хриплый голос Феликса сбоку от Пак. Ынхи вздрогнула, обернувшись и вновь обратив на него своё внимание. Ли выглядел помято и как-то потерянно, от чего её сердце противно ныло. Его лицо было опухшим с левой стороны из-за стёртой кожи, а правая бровь была разбита, заливая его глаз алой кровью. Разбитые губы припухли, из-за чего каждое своё произнесённое слово парень сопровождал лёгким шипением. Но несмотря на все собственные повреждения он продолжал неотрывно следить за стоянием друга, постоянно дёргаясь на каждый стон боли, звучащий со стороны Хана. Он никак не показывал, что его тревожит рана на брови или, наверняка, жутко ноющая кожа в районе виска. Всё, абсолютно всё, его внимание было обращено лишь на пиромана. Пак не знала, насколько они были близки, но сейчас, смотря на нервно заламывающего пальцы мага, она поняла лишь одно: его смерти он не вынесет. Желание выставить Ли на время за дверь вновь колыхнулось в груди. Его состояние могло стать для них проблемой, а этого было совсем не нужно. Но девушка понимала, что и справиться без помощи она не могла, а одного Хёнджина могло не хватить. Ей оставалось лишь надеяться на то, что Феликс не станет препятствовать её действиям несмотря ни на что. Пак опустила глаза, заметив на себе расфокусированный от боли взгляд Джисона. В нём было абсолютно всё: боль, отчаяние, смирение и… надежда? Ынхи сглотнула вставший в горле ком, прикрывая глаза полностью, чтобы Хан, не дай бог, не заметил в них даже и капли сомнений. Он, в первую очередь, должен был верить, что сможет выжить, иначе Ынхи просто не успеет ему помочь. Пока его организм борется, он не умрёт. Просто не мог этого сделать. — Я сделаю всё, что в моих силах, — сказала она, глядя из-под опущенных ресниц на пиромана. Она не была уверена, кому именно это говорила: почти бессознательному Хану, надеющимся на неё парням или самой себе, но это было и не так важно. Эти слова нужны были им всем. Так или иначе. Заметив слабый кивок со стороны Джисона, девушка протянула мелко дрожащие пальцы к его груди, собираясь провести своеобразную диагностику. Этому она научилась на тренировках с Чанбином, уверявшим её, что каждый медик на такое способен. И был прав, по крайней мере в том, что Ынхи могла просканировать состояние пациента при помощи запущенного внутрь него потока её магии. Пропустив через человека свою энергию, девушка могла собрать какую-никакую информацию о состоянии всего его организма, что в данный момент было крайне удобно. Так она могла понять, насколько серьёзны повреждения Хана и с чего ей было лучше начать. Сосредоточившись, она почувствовала тепло, охватившее кончики её пальцев и прислушалась к собственным ощущениям. Где-то на подкорке сознания в панике металась мысль о том, что если её Подсознание решит прямо сейчас взбунтоваться и начать вытягивать такую необходимую Джисону энергию, то она просто-напросто убьёт парня. Но Ынхи отталкивала эту мысль куда подальше, продолжая сканировать его состояние и ужасаясь с каждой секундой всё больше и больше. Слишком много повреждений, слишком много магии уйдёт на исцеление. Пак в отчаянии поняла, что у неё не хватит энергии на всё это, а пользоваться энергией Хана было крайне опасно, ведь только на ней и держалась его жизнь. Это был конец. На глазах девушки навернулись горькие слёзы безысходности. Она не могла расцепить плотно сжатые челюсти, чтобы сообщить магам о бессмысленности их стараний. Они пришли не к тому медику, они выбрали не того спасителя. Стараясь дышать глубоко, Ынхи сморгнула так и не скатившиеся по щекам слёзы. Она должна была это сделать, должна была хотя бы попытаться, но… — У меня не хватит энергии, — прошептала она, подняв глаза на парней и убрав свои ладони от чужой окровавленной груди. Видеть потемневший, потерявший всякий блеск взгляд Хвана, стоящего напротив неё, было выше её сил, а потому она перевела его на Феликса, чей стеклянный взор был ни чем не лучше. В воздухе повеяло горьким отчаянием вперемешку с металлическим запахом неостанавливающейся крови пиромана, оседавшем на языке противным привкусом желчи. Пустой взгляд Ли на секунду прояснился, и тот резко обернулся на Пак, чем-то озарённый. — А если направить его энергию… — Нельзя, — прервала мысль Ли девушка, — это может его убить. — Если мы ничего не сделаем, он и так умрёт, — голос Хёнджина звучал жёстко, с ноткой иронии, за которой он пытался спрятать боль, прошедшуюся острым клинком сказанных слов прямо по сердцу. И Пак понимала его чувства, правда понимала, но ничего не могла поделать. Она могла попытаться, отдать все силы, чтобы попробовать помочь Джисону, начавшему уже терять сознание на её кухне, и, по правде говоря, собиралась это сделать, но знала, что только продлит минуты его страданий. — Ты можешь, — вновь начал Феликс, не отводя от Пак потемневший взгляд и без того тёмных глаз, — использовать нашу энергию? — Феликс смотрел максимально серьёзно, явно не шутя. В их ситуации, в принципе, было не до шуток. Ынхи нахмурилась. Она могла. Наверное, могла. По крайней мере, попытаться подпитаться энергией кого-то из них двоих, чтобы наполнить ею собственные магические потоки и вырвать Джисона из цепких лап смерти. Но это было огромным риском. Пак совершенно не была уверена, что сможет вовремя остановиться и не выпьет кого-то из парней полностью. Могла ли она взять на себя такую огромную ответственность? А дать Хану умереть могла? Нет и нет. Она вообще не хотела, чтобы кто-то из них пострадал, тем более от её рук или от её бездействия, но и выбор был не велик. Ей лишь нужно было выбрать сторону. И, кажется, в глубине души она готова была рискнуть. Девушка знала, что Феликс был осведомлён о риске, ведь обсуждая план её тренировок, они с Со успели обсудить и вторую сторону её способностей. Да, устраивать передачу энергии было опасно, но в данном случае, это было той самой соломинкой, что даровала им надежду. И разве в их ситуации она могла этой соломинкой не воспользоваться? Её глупые страхи не должны были повлиять на чужую жизнь, Ынхи это прекрасно понимала, поэтому очень надеялась, что Подсознание прислушалось к её мольбе и было готово сотрудничать, в противном случае она заставит его помочь силой. Пришло её время показать свой характер. — Это опасно, — протянула она, — я могу не успеть остановиться, ты и сам знаешь, — Пак серьёзно посмотрела в глаза Ли, пытаясь увидеть в них хоть каплю сомнений. Но там не было ничего. Ничего кроме океана отчаяния, в котором он тонул, и лишь спасательный круг надежды не давал ему опуститься на самое дно тёмных вод. Надежды и уверенности в своём решении. — Тогда бери только мою энергию, — уверенно произнёс Ли, бросая быстрый взгляд на недоумевавшего напротив них Хвана, — я готов. Хёнджин хмурил брови, перебрасывая своё внимание с одного говорившего, на другую. Он, не посвящённый в проблемы Ынхи, не понимал, о чём они говорят. Шестерёнки в его голове усиленно двигались, пытаясь хоть что-то осознать, но не могли пересилить противный скрип недоумения. Ему не нравилось быть единственным, кто не знал, что они собираются сделать, а потому маг начинал внутренне закипать, находясь и без того в весьма подвешенном состоянии. Парень всеми силами старался держать себя в руках, сохраняя разум максимально трезвым, потому что знал, что Феликс сейчас действовал на одних эмоциях. Знал, что тот не мог мыслить рационально, потому что Хан для него был важен чуть ли не так же сильно, как Чан. Знал, потому что каждый раз, когда Ли, единственный из их семьи, срывался отскребать Джисона от асфальта, Хёнджин не спал, удивляясь тому, что Феликс ни разу ещё не пожаловался на постоянно попадавшего в неприятности друга. Парень, в какой-то степени, даже завидовал их дружбе, ведь несмотря на то, что они с Феликсом вместе снимали квартиру, настолько близки они всё равно не были. Да, они были друзьями, соседями, но никак не братьями. Как бы Хван не тянулся к парню, Ли не приходил к нему делиться переживаниями, не просил советов, не стремился и сам их раздавать. Возможно, на их отношение влияло относительно недавнее знакомство, особенно если сравнивать с другими, не считая, конечно, Чонина. Хёнджин присоединился к семье Бана на пару лет позже, нежели Хан, он, если честно, был одним из последних. Поэтому это было естественно, что Джисон с Ли за то время успели стать друг другу родными. Однако Хёнджин, что первое время постоянно с Джисоном огрызался, всё равно завидовал, потому что не был настолько близок ни с одним, ни со вторым. И, если честно, ни с кем из их семьи. Да, он был её частью, но какой-то обособленной. Всегда шумный, постоянно смеющийся с чужих шуток, всегда поддерживающий, но никогда не говорящий о своей боли. Всегда держащий свои переживания глубоко внутри себя под надёжным замком, заглянуть за который мог лишь Бан, и то ворвавшись в мысли парня. Хёнджин, правда, тянулся к парням, старался стать ближе, но что-то мешало. Что-то сидящее внутри и шепчущее на ухо о его навязчивости, о том, что весельчак-Хван всем интереснее, чем настоящий Хёнджин. А потому он продолжал смеяться сквозь боль, что сковывала душу цепями. Таким он был, и этим частенько бесил Чана, просящего, наконец, открыться парням. Однако разве мог он стать для них братом, когда они все уже были так близки друг другу? Чонин, присоединившийся к семье после него, смог. Так что мешало это сделать Хвану? На этот вопрос даже он не мог найти вразумительного ответа. — Ладно, — согласилась тем временем на предложение Феликса девушка, — но если что, — она сжала кулаки и тяжело вздохнула, что-то решая в своей голове, — то вырубай меня, а не пытайся приводить в чувства. Понял? — собравшись с мыслями, Пак постаралась отгородиться от сомнений, крутящихся в голове. Это было сложно, но весьма продуктивно. В конце концов, пора ей было становиться профессионалом. Врач в этой комнате был один, и потому Ынхи не могла позволить себе ни малейшего промаха. Оставалось надеяться, что и силы не подведут в самый последний момент. — Да, — кивнул Ли. — А меня никто посвятить во всё это не собирается, голубки? — наконец подал голос Хёнджин, складывая руки на груди. — О чём вы сейчас говорите? — Потом, Хёнджин, — Ынхи только махнула рукой на недовольство в голосе мага. Сейчас было не до объяснений особенности её способностей. Куда важнее было собраться с мыслями, взять себя в руки и действовать, как настоящий врач, а не паникующий студент-практикант. Шестерёнки в голове девушки усиленно двигались, подсказывая очерёдность действий, которые ей предстояло предпринять. Но прежде всего было необходимо раздать указания парням, чтобы те мало того что не мешались, но и пользу приносили. Да и помощь ей определённо была нужна. Хотя бы одного из них, так как второму предстояло поддерживать стабильный приток энергии в её организм. Пак на секунду прикрыла глаза и глубоко вздохнула, успокаивая собственное сердце. Её разум должен был быть кристально чистым для положительного результата этой непредвиденной операции. — Держи меня за плечо, Феликс, чтобы поток был непрерывным, — произнесла она и сфокусировала свой взгляд на уже полностью бессознательном Хане. Времени оставалось всё меньше, потому Ынхи встряхнула руки, поднося ладони к груди парня и настраиваясь на работу. — Убирай руку только в крайнем случае, если, например, почувствуешь, что я взяла слишком много энергии. Прервёшь контакт раньше, можешь сбить поток, и вся проделанная мною работа пойдёт насмарку, — пояснила она и подняла глаза на дувшего губы Хвана. Тот недовольно хмурился, не одобряя собственную неосведомлённость, но смирно ждал. В любом другом случае он бы обязательно возмутился и не отстал бы от Ынхи, пока та не объяснила бы ему всё в мельчайших подробностях, потому что ненавидел пугающую неизвестность. Но сейчас ситуация не позволяла подобного поведения с его стороны, а потому парень молчал. До поры, до времени. — Хёнджин, — обратилась к магу Пак, — следи, чтобы Джисон не дёргался, — дала она указание, кивая на пострадавшего, — это может навредить. Прерывать лечение может быть опасным, — напомнила девушка. Ынхи дождалась, пока Феликс ухватит её за плечо, крепко его сжимая, а Хван уложит свои руки на стол около Хана, готовый в любой момент прижать друга к поверхности, и вновь вернула всё своё внимание на Джисона, чувствуя, как кончики пальцев начало приятно покалывать. Процесс пошёл, пора было начинать. — У него раздроблена ключица, сломано три ребра, и, как сами видите, разорвана грудь. Я начну с восстановления сосудов, чтобы остановить кровотечение, — вслух перечисляла Пак, чувствуя себя таким образом легче, — когда дойду до костей, его придётся держать, Хёнджин. — Да, мэм, — на манер военных язвительно отозвался Хван. Прикрыв глаза и глубоко вдохнув, что уже стало для неё своеобразным ритуалом перед началом работы, девушка представила, как из её пальцев потянулись нити зеленоватого цвета, проникая внутрь ран Джисона. Она старалась концентрировать всё своё внимание на исцелении, не отвлекаясь на посторонние шумы, иногда нарушающие вязкую тишину квартиры. То птица пролетит слишком близко к окну, то чья-то машина у подъезда отзовётся сигнализацией на одну из уличных кошек, любивших полежать на капоте, то соседка по подъезду вновь начала кричать на своего сына, пришедшего с очередной гулянки. Девушка всеми силами эти звуки игнорировала. Ынхи всё делала также, как и на тренировках с Чанбином, контролируя собственное дыхание и количество магии, что пускала по потокам. Отличие было лишь в том, что в этот раз она одновременно отдавала и получала энергию из вне. Плечо покалывало, словно оно затекло, но Пак не обращала на эти сотни невидимых иголок, что проходили сквозь её кожу, внимания. Сращивать повреждённые сосуды было не так сложно, не сложнее стежков по коже, а уж это она умела делать практически на отлично. И Ынхи даже удивилась везению Хана, ведь ни один его орган не пострадал, хоть все раны были в непосредственной близости от них. Духота, образовавшаяся в помещении, пыталась давить, вызывая в головах неприятно стучащие молоточки, но никто и на миллиметр не сдвинулся с места. Ынхи чувствовала, как капля пота скатилась с виска, прочерчивая дорожку вдоль шеи и теряясь где-то под футболкой, впиталась в её плотную ткань. Легкая щекотка, вызванная стекающим с лица потом, мешалась, но отрывать от лечения руки было нельзя, потому она терпела. В операционных на этот случай всегда были ассистенты, стирающие с кожи мешающую солёную влагу, здесь же у неё были только два мага с нулевым опытом в медицине, домашняя аптечка и кухонный стол, вместо операционного. Набор не внушающий доверия, что сказать, но и Пак не была простым врачом, так что с подобными условиями можно было смириться. Боковым зрением девушка видела Ли, нервно жующего собственные губы. Он следил за каждым движением её пальцев, периодически переводя взгляд на друга. Феликс определённо доверял Ынхи. Она уже один раз спасла ему жизнь, поэтому он мог доверить спасение друга этой девушке. Его рана, конечно, была куда легче, но отчего-то магу хотелось верить, что это не так важно, что Пак сумеет спасти Хану жизнь. Ему хотелось верить, что он не ошибся, направляя Хвана в её квартиру, а не напрямую в больницу. Да, они бы не объяснили врачам, какой зверь умудрился нанести Джисону такие раны в пределах города, но в экстренных ситуациях им было позволено пудрить мозги госслужащим безнаказанно. Хоть между семьями и существовала холодная война, но в подобных случаях некоторые из них были готовы предоставить необходимую помощь. Однако с Ынхи было надёжней. Она ведь медик, а ещё часть их семьи, и ей не нужно объяснять, что произошло. По крайней мере, пока опасность не минует. Она должна была справиться. И Феликс готов был отдать всю свою энергию, если придётся, лишь бы исправить их ошибку. Хёнджин тем временем тоже не отводил внимательных лисьих глаз от Хана, следя за его конечностями. Глаза болели от напряжения, потому что он упрямо отказывался моргать. Парню казалось, что моргни он и пропустит переломный момент, когда хватать друга будет слишком поздно. Он, сам того не замечая, усиленно сжимал деревянную столешницу до белых костяшек и вен, вздувшихся на руках от напряжения. Духота не давала нормально дышать, а страх, что они не справятся и потеряют Хана прямо тут, давил на плечи, заставляя мага сутулиться. Он до сих был не до конца уверен в решении Ли телепортировать разорванного друга в эту квартиру, надеясь на помощь девчонки, появившейся среди них меньше месяца назад. Хван совершил прыжок лишь из-за своего доверия Феликсу, что выработалось в нём за время их совместного проживания. Не сказать, что он прямо-таки не доверял способностям Пак, она как-никак пару раз лечила его порезанные за неудачной готовкой мяса пальцы. Но то были неглубокие ранки размером в пару сантиметров, не более, а тут, перед ними, красовалась разодранная в клочья грудь и сломанные, по словам девушки, кости. Разница чувствовалась даже слишком хорошо. Однако отступать уже было поздно, и только это держало мага от того, чтобы плюнуть на всё, схватить Хана подмышки и скакануть в ближайшую больницу прямиком в операционную. Ему оставалось лишь надеяться, что Ынхи знала, что делала, и отгонять навязчивые мысли о том, кого он будет винить в смерти друга в первую очередь: длинный язык Джисона, Феликса, слепо доверявшего новенькой, себя, пошедшего на поводу друга, или медика-недоучку, что сейчас пыталась спасти Хану жизнь. Ынхи, рвано выдохнула, закончив, пожалуй, одну из самых простых частей их операции. Следом ей предстояло начать сращивание костей. Это было неприятно, она знала по себе, ведь когда-то в детстве сломала палец, и отец отказался везти её в травмпункт, требуя излечиться самой. То был лишь палец, одна небольшая кость. А перед ней красовалось три ребра и ключица, осколки которой чудом не повредили дыхательные пути мага. Пак мысленно несколько раз попросила прощение у Джисона, не решаясь начать. Ему будет больно, она знала. Адски больно, учитывая, что какой-либо анестезии, кроме алкоголя, у неё в квартире не было. Даже находясь без сознания, Хан будет чувствовать каждую сращиваемую кость, каждое её движение по мягкому мясу, каждый восстановленный межрёберный нерв. О да, это будет его десятым кругом ада, и девушка боялась даже начинать. Но время шло, а её бездействие стали замечать. Девушка прекрасно чувствовала чуть сжатое в немом вопросе плечо и прожигающий взгляд Хвана. Сжав челюсть, девушка принялась скреплять частички одного из рёбер пиромана. Кусок за куском, действуя максимально осторожно и стараясь ничего не задеть. Поначалу было тихо, девушка даже удивилась, думая про себя, что у этого парня поразительный порог боли. Но стоило ей чуть расслабиться, как тишину помещения разорвал крик боли. Хан выгнулся дугой, ударяя окровавленной грудью ладони Пак. Девушка пошатнулась, но поток не прервала, перенеся вес тела на носки, чтобы не завалиться назад. Ынхи бросила взгляд на Хвана, что пытался удержать друга на месте, наваливаясь на него всем своим весом. — Держи его! — прикрикнула девушка, вновь чуть не потеряв равновесия из-за толчка. — Пытаюсь, — сквозь зубы прошипел Хёнджин. — Чёрт, дружище, давай полегче! — взмолился он, сильнее надавливая на плечо и ноги парня. Хан кричал, не переставая, и Ынхи запоздало подумала, что ещё чуть-чуть и соседи обязательно вызовут полицию, подумав, что она здесь кого-то режет. И поди потом докажи, что она вообще-то будущий врач и сейчас спасает жизнь, а не отнимает её на пару с ещё двумя соучастниками. Девушка чувствовала, как от напряжения пульсировала вена на её лбу, а пальцы начало потихоньку сводить судорогой. Она чувствовала волну горячего воздуха, исходящую от неконтролируемой хозяином ауры Джисона, но упрямо продолжала сцеплять кость к кости, не позволяя себе и секунды на передышку. Уши закладывало от крика, а сердце непроизвольно сжималось от жалости. Она не могла как-либо забрать его боль, хоть и очень этого хотела. В какой-то момент парень затих, перестав двигаться. Тишина вернулась так резко, что девушка буквально слышала биение собственного сердца и сбитое дыхание всех троих. Но она не слышала Хана. От него не исходило ни единого звука, и, казалось бы, им нужно было радоваться, ведь это означало, что Джисону не было больно. Только вот, была маленькая проблема. Она восстановила Хану два из трёх рёбер, и уж к чему-чему, а к этой боли привыкнуть организм пиромана не мог никак. А ей ещё предстояло закончить с последним ребром и заняться ключицей. Ынхи напряглась, понимая, что это всё совсем не нормально. Что-то было не так. Грудная клетка парня не двигалась, как бы девушка в неё не всматривалась. Страх неожиданно ворвался в мозг, требуя прислушаться к состоянию мага, а после этого осознать, что всё-таки случилось. Сердце Хан Джисона в тот момент перестало биться. Слёзы осознания наворачивались на глазах девушки, не находя выхода. В голове было пусто, лишь пресловутая обезьянка стучала своими тарелками - дзынь-дзынь, дзынь-дзынь. Дзынь, мать твою, дзынь. Ком в горле вырос до такой степени, что перекрывал путь кислороду, и только после того, как голова начала кружиться, девушка поняла, что не дышала вовсе. Это всё было похоже на глупую шутку издевавшейся над ней Вселенной, только вот смешно не было никому. Этот затянувшийся одиночный стендап не приносил удовольствие никому, кроме выступавшего. С таким ведь не шутят. Она ведь не могла потерять пациента, верно? Она же всё делала правильно. Пак в панике думала, перебирая в голове возможные причины остановки и пришла к неутешительному выводу: оно просто не выдержало боли. Если бы она только была сейчас в операционной, с кучей необходимых аппаратов, с ассистентами и анестезиологом, то этого бы никогда не произошло. Но она рискнула заняться лечением в «полевых» условиях, и вот что получила. Сглотнув надоевший уже ком в горле, она посмотрела на собственные расплывающиеся перед глазами руки, всё ещё не веря в происходящее. Они не могли его потерять. Не таким образом. Где-то на подкорке сознания противная мысль о её никчёмности неприятно царапала внутренности, пытаясь вызвать шторм, что в конечном итоге, наконец, потопит Ынхи. И она лишь чудом не обращала внимания на эти мысли, сосредоточиваясь на решении образовавшейся проблемы. В первые минуты остановки сердца его можно запустить вновь. У них ещё был шанс. — Чёрт, — прошептал Хван, отпуская Хана, — он что, не дышит? — парень отошёл на шаг от стола, поднимая широко раскрытые глаза на девушку. — Ынхи, — обратился он к Пак, дрожащим голосом, — он, блядь, не дышит! — выкрикнул Хёнджин. — Он же не… — Ынхи…? — на грани слышимости прохрипел Феликс. Пак покачала головой, зажмурившись. Она чувствовала, как крепко Ли сжал её плечо, не рассчитывая собственных сил и оставляя на коже Пак синяки. Это было не важно, боль физическая не могла затмить душевную, что поднималась волнами изнутри. Каждый из них сейчас внутренне заходился криком отчаяния, захлёбываясь в нём, но внешне этого не показывая, ведь застыли в ступоре неверия. Осознать подобное было сложно. Отпустить родного человека ещё сложнее. Такое не приходит сразу, давая организму секунды мнимого спокойствия, чтобы после накрыть волной цунами и снести внутренний мирок к чертям собачьим. — Нет, — прошептала Пак, в панике пуская импульсы энергии прямиком в сердце пиромана, но не чувствуя необходимой отдачи. — Чёрт, давай же! — взвыла она, из раза в раз продолжая гнать энергию в отказавший орган и надеясь его запустить. — Ну! Пожалуйста, Хан! — особо сильный импульс отозвался головокружением и кратковременной темнотой в глазах, намекая, что так делать не стоит, и напоминая, что она проходила на одной из малочисленных практик способы запустить остановившееся сердце. Дефибриллятора у неё не было, а сердечно-легочную реанимацию проводить при ломанных рёбрах было опасно. Но был ещё один способ. — Нет, ты здесь не умрёшь, — прошептала Ынхи, обращая внимание на аптечку, оставшуюся сбоку от неё. Внутри должна была быть единственная ампула адреналина, которую неизвестно каким образом стащил с практики Минхо и зачем-то приволок к ней. Так, на всякий случай, - сказал он тогда. Что ж, случай настал. Нужно было лишь вколоть препарат в вену пиромана, надеясь, что они не опоздали. Напоминая самой себе о том, что прерывать поток энергии ни ей, ни Феликсу даже в такой ситуации нежелательно, девушка обратилась к всё ещё стоявшему в шоке Хвану: — Хёнджин, к аптечке! — практически рыкнула она, чтобы парень очнулся и кинулся к коробке с красным крестом на крышке. — Найди адреналин и шприц, — давала она инструкции, не прерывая подачи энергии в бездвижное тело Хана, — нет, не это, — она покачала головой, когда Хёнджин достал ампулу жидких витаминов, спрашивая её то ли это. — Да, — Хван, наконец, нашёл нужную ампулу и быстро схватил запечатанный шприц, ожидая дальнейших инструкций. Как бы скептически он не относился к Ынхи, сейчас только она была способна как-то исправить то, что они умудрились натворить. — Открой ампулу и наполни шприц, — бросила Пак, накапливая в пальцах побольше энергии, дабы пустить вместе с адреналином магический импульс прямо в сердце мага, — скорее! — поторопила она Хёнджина, замечая, как тот замешкался. — Теперь выпусти воздух, пузырьки должны пропасть, — проследив за действиями мага, Ынхи кивнула ему, давая понять, что он действовал верно. — Коли прямо в вену. — Я не умею, — Хван поднял глаза на девушку, в панике сжимая шприц и рискуя его сломать. Он ни разу даже простых уколов не делал никому, не говоря уже о том, чтобы искать на чужих руках вены и вкалывать в них непонятно что. Впрочем, найти вены на руке Джисона сейчас было простой задачей, ведь кожа его побледнела настолько, что вены виднелись просто прекрасно. Он бы даже пошутил что-то про наркоманов и ремень на руке, но увы и ах — ситуация не позволяла. Вместо этого парень переводил взгляд с девушки на друга, стараясь унять дрожь в собственных руках. — Просто найди чёртову вену и вколи! — не выдержала Пак, прикрикнув. Их время истекало, оно буквально сыпалось сквозь пальцы, отсчитывая оставшиеся Хану секунды, и любое промедление всё дальше уводило надежду на его спасение в самую тьму пресловутого туннеля. — Поверь, больно ему сейчас точно не будет, — протянула Ынхи, заглядывая в глаза Хёнджину. Неуверенно кивнув, парень взял руку пиромана в ладонь, перехватывая поудобнее, и поднёс иглу прямо к сгибу, где вены виднелись лучше всего. Когда препарат наконец был введён, девушка запустила комок энергии к неработающему органу, заставляя ту накрыть его небольшой пульсирующей сферой. Она не была уверена, что это сработает. Если честно, Ынхи была уверена только в необходимости адреналина, а всё остальное делала исключительно на интуиции, просто надеясь, что не сделает хуже. — Давай, Хан, — взмолилась девушка, уже практически хныкая от отчаяния. Парни прожигали дыру в друге, боясь что это не поможет. Хватка на плече Ынхи не ослабла ни на минуту, и только сейчас девушка поняла, что оно начинало ныть, но промолчала. Ли в данный момент было тяжело, куда тяжелее, чем ей, а потому Пак была готова немного потерпеть неудобства. В конце концов, они сейчас все были на нервах. — Да! — выдохнула девушка, растягивая губы в улыбке, как только заметила первый тяжёлый вздох пиромана. Его сердце, окружённое её магией, равномерно билось, подпитываясь лечебной магией. Это давало гарантии, что оно не остановится вновь, по крайней мере от боли. Кризис был пройден, оставалось лишь закончить с костями, да затянуть рану так, чтобы можно было хотя бы сшить её края. Обведя взглядом магов, Пак расслабилась, замечая, что те так же облегчённо выдохнули, давая себе секунду на расслабление. Всего секунду, потому что работа была не окончена. Как только лёгкое головокружение после выброса энергии прошло, Пак вновь принялась за сращивание костей, но в этот раз часть нитей её магии плотно окутывала вновь заработавший орган пиромана, уберегая его от остановки. Вместе с возобновившейся работой над одним из повреждённых рёбер Хана вернулась и боль, накрывавшая парня волной раскалённой лавы, благо что то была его стихия. Ынхи не переставала удивляться, каким образом маг до сих пор был без сознания, ведь его организм фактически не справлялся с наплывами агонии, которая топила его, утягивая на самое дно вулкана. Впрочем, это можно было списать на защитную реакцию, предостерегающую его сознание от шокового состояния. Как-никак, мало кто жаждал очнуться посреди операции. — Хватай его, Хёнджин! — позвала отложившего, наконец, несчастный шприц, который он не переставал крутить в длинных пальцах, парня. Тот спохватился и вернул руки на прежнее место, удерживая извивающегося друга в более-менее устойчивом положении. Крик боли, вырывавшийся из груди Джисона и больше походивший на хрип, уже не пугал парней. Это они уже проходили, остановившись у более эмоционально-нагружённого экспоната под названием «чуть было, не было». Возможно, именно полученный ранее шок повлиял на их чуть отстранённое состояние, а может они, наконец, увидели в девушке компетентного специалиста, но, по крайней мере, теперь парни были не так сильно напряжены. Хватка Ли на плече Ынхи чуть ослабла, давая ноющему суставу чуть больше свободы. Он всё ещё не отрывал взволнованный взгляд тёмных глаз от извивающегося на столе друга, но уже даже радовался его крикам, потому что лучше это, чем мёртвая тишина. Все трое взяли себя в руки, понимая, что хуже уже точно не будет. До поры, до времени. Понимая, что боль не прекращается, организм Хана, запрограммированный на выживание, решил действовать иначе. Пироманы были одними из тех, чья аура могла обретать материю, выливаясь в различного рода состояния пламени. Они были боевыми магами, поэтому эволюция создала им такой вот своеобразный щит, который те использовали крайне редко. И вот сейчас он дал о себе знать. От нагретого магией Пак тела Джисона начал подниматься пар. Сначала он был незаметен, лишь слегка кусая кожу Хвана за пальцы, но с каждой минутой набирал силу, насыщаясь. Аура мага окутывала руки Хёнджина плотным кольцом, разъедая кожу, что на глазах начинала краснеть. Почувствовав резкую нестерпимую боль, маг, не ожидавший от друга такого подвоха, вскрикнул, отдёргивая от него пострадавшие конечности и тут же возвращая их обратно из-за команды Ынхи. — Не отпускай! — прикрикнула Пак. Её голос сорвался на противный визг, как только пар добрался до её рук, оплетая их. Боль была ужасная, хотелось бросить всё и ломануться к раковине, врубая на полную ледяную воду, лишь бы не чувствовать охватившее кожу жжение. Но она заставляла себя терпеть, до металлического привкуса во рту кусая щёки. Она бросала обеспокоенный взгляд на Хвана, что находился прямо напротив неё, надеясь, что тот вытерпит. На его бледной коже начали проступать волдыри, но он упорно молчал, концентрируясь на одной точке, где-то в районе ключиц Джисона, чтобы хоть как-то отвлечься от непрекращающегося потока боли. И Ынхи видела это, в мыслях благодаря его выдержку. Этот парень не переставал убеждать Пак в том, что оценивать книгу по обложке глупо и неправильно. — Потерпи немного, — прошептала Ынхи, обращаясь к зажмурившемуся Хвану, — я почти закончила. Феликс, не знающий, чем мог им помочь, напряг ладонь, через которую питал девушку, лишь бы не отпустить её. Он не мог сделать ничего, и это сильно напрягало парня. Ему приходилось молча наблюдать, как мучаются его родные, без возможности сдвинуться с места или сменить Хёнджина. Он бы с радостью освободил друга от страданий, заменяя его на позиции удерживания не успокаивающегося пиромана, но не имел права прерывать поток энергии. Хотелось помочь. Хоть чем-то. — Феликс, — голос Ынхи вырвал его из раздумий, — вытри мне лицо! — она кивнула на салфетки, приготовленные заранее и находящиеся в зоне досягаемости мага. Пот, что только сильнее выделялся от жара, образуемого паром чужой ауры, смешивался с сорвавшимися с глаз слезами, подпитываемыми болью. Она не могла кричать, не могла отдёрнуть рук, а потому оставалось только плакать — так решил её защитный механизм. И как бы девушка не сдерживала солёную влагу в глазах, удержать её не получалось. Замешкавшийся Ли схватил салфетку, аккуратно вытирая пот с лица Ынхи, но обходя её глаза, боясь помешать или сделать больно. Он видел, как это делают ассистенты в дорамах, что любил смотреть Хван, но на практике немного растерялся, неуверенно промокая лоб и шею Пак. — Слёзы, Феликс, — не выдержала девушка, чуть рыкнув от пронзившей одну из рук боли. — Вытри слёзы, — она прикрыла на секунду глаза, чувствуя жёсткую поверхность бумаги, прошедшуюся по её щекам и аккуратно промокнувшую впадины глаз. Хван тем временем уже практически переминался с ноги на ногу, не в силах больше на что-то отвлекаться. Кожа жутко горела, принося буквально адскую боль. Ему даже показалось, что в квартире запахло мясом. Аппетит это не пробудило, а вот чувство тошноты ещё как. Однако он упорно не смотрел на свои руки, не желая даже представлять, насколько там всё плохо. За свою жизнь он обжигал разве что пальцы об раскалённую сковородку и то слегка. Сейчас ему думалось, что ожоги будут явно больше и куда серьёзнее, чем в те разы. В какой момент с рук начинает слезать кожа? Он не хотел об этом думать, но противная мысль, подкармливаемая утопающим в агонии сознанием упорно подкидывали ему самые противные картинки перед закрытыми глазами. — А можно побыстрее, дорогуша? — взмолился парень, открывая глаза и смотря на сосредоточенную девушку. Её руки были красными и дрожали, но не сдвигались с места, продолжая сращивать кости. В какой-то момент он даже словил себя на мысли, что возможно, только возможно, она не так уж плоха. Возможно, из неё даже выйдет неплохой медик для их семьи. Возможно, Феликс всё-таки был прав, выбрав между ней и больницей именно Ынхи. — Ещё чуть-чуть и я… — прошипел маг, всё же опуская глаза на собственные обгоревшие руки и ужасаясь тому, что они лицезрели. — Твою мать! — воскликнул он. — О, чёрт, это волдыри! Ему придётся выплатить мне огромную компенсацию, когда очнётся, — деланно возмутился Хван, сжимая губы и зло смотря на Джисона. — Ещё чуть-чуть, — улыбнулась на высказывание парня Ынхи, переходя, наконец, к раздробленной ключице, — потерпи немного. — Да я тут сейчас вместе с ним откинусь, — проворчал Хёнджин. — Почему он уродился именно пироманом? — Спроси, как очнётся, — пожала плечами девушка, морщась от боли в затёкшей спине. Ей и самой хотелось поскорее всё закончить, чтобы, наконец, хотя бы размять начинавшую неприятно тянуть поясницу, одеревеневшую спину и плечи, что она уже практически не чувствовала. Ключица Хана срасталась в разы быстрее, нежели рёбра, хоть и повреждена была значительнее. Возможно, это было из-за увеличившегося потока энергии, направленного на её восстановление, а может влиял её небольшой в сравнении с ребром размер. Пак особо об этом не думала, стараясь концентрироваться на удержании красных от ожогов пальцев на месте. Единственное, что пробивалось сквозь небольшую щель в стене её концентрации было волнение, что щекотало мысли, пытаясь заставить утихомирившихся китов очнуться ото сна. Её голова слегка кружилась, ознаменуя переутомление и начинающееся истощение потоков. А если она начала это чувствовать, то не сложно было догадаться в каком состоянии сейчас находился питающий её Феликс. Он, конечно, молчал, упорно даря свою энергию девушке ради спасения друга, но Пак подозревала, что головокружение добралось до него куда раньше, чем до самой Ынхи. Оставалось надеяться лишь на то, что парень знал, что делал, умалчивая о собственном состоянии, и не собирался падать замертво на её кухне. На откачивание ещё одного мага у неё объективно не было ни сил, ни адреналина в запасе. Да и не хотелось бы, чтобы маг покидал их мир до того, как Пак, наконец, разберётся в реакции своего организма на его присутствие. За время тренировок её изматывали настолько, что сил на мысли об этом не было совсем, а сейчас… А сейчас было как-то не до этого. Закончив с последней частичкой раздробленной кости, Ынхи выдохнула, радуясь, что почти закончила. Она порядком вымоталась за прошедшее время. Пак ещё ни разу в жизни не тратила настолько много энергии, никогда не пользовалась чужой, да и что там говорить, это был первый раз, когда она запускала чьё-то сердце. Эмоциональная встряска так же нависала над тремя магами тёмной тучей, готовой в любой момент ударить молнией осознания всего ужаса ситуации. Им оставалось только дождаться того момента, когда яркая вспышка ослепит их сознание, накрывая дождём эмоций, что копились сейчас в сердцах. И от неё никому не было суждено укрыться. — Всё, — Пак подняла глаза на Хёнджина, давая парню добро, наконец, отпустить затихшего друга. — Теперь будет полегче. Проследив за тем, как парень с облегчением отошёл от пиромана на шаг назад, Пак вновь оглядела фронт работ. Ей оставалось лишь срастить порванные мышцы и зашить лоскуты кожи. Полноценному обзору мешала кровь, засохшая на повреждённой коже Хана, и было бы неплохо отмыть её прежде, чем начинать его лечить в принципе, но времени тогда было мало, и потому Ынхи изначально забила на данное препятствие. Благо его широкая футболка превратилась в лохмотья, которые, на удивление, умудрились не прилипнуть к ранам. В противном случае девушке пришлось бы заставить Хвана браться за полотенце и оттирать Джисона от крови. А учитывая его повреждённые конечности, это было бы весьма проблематично. Так что Ынхи в который раз внутренне радовалась небывалой удаче Хана. Мышцы срастались быстро. Они были куда податливее костей и не причиняли своим исцелением столько боли, лишь дискомфорт, который потрясённый случившемся организм Джисона просто игнорировал. Головокружение никуда не пропадало, и поэтому Пак приходилось периодически напрягать собственные глаза, чтобы её хотя бы не начинало укачивать. Она уже заранее понимала, что ей не избежать истощения, как не избежать его и Феликсу, подпитывающему её. Разница была лишь в том, что он, обладающий внешним резервом, подпитается завтра солнечным светом или поглотит свет фонарей в ближайшем квартале, оставив пешеходов без освещения. Ынхи же могла пополнить энергию лишь отдыхом и временем. Поэтому девушке приходилось тщательно распределять оставшуюся магию. Первым делом она перестала окружать сердце мага исцеляющими нитями, ведь оно было в полной безопасности с того самого момента, как Ынхи закончила восстанавливать ключицу. Далее она, закончив с мышцами, остановила лечение окончательно, повлияв в конце на собственную регенерацию клеток Хана и ускорив её действие. Кожа заживает быстрее всего остального, и потому её можно было просто зашить. — А остальное? — спросил Ли, заметив, как девушка убрала ладони от груди Джисона. Мясо всё ещё проглядывало через дыры разорванной плоти, кровь всё ещё покрывала кожу мага, но выглядел он уже получше. По крайней мере, его тело больше не окутывал обжигающий пар, готовый ужалить всех, до кого только дотянется. Феликс почувствовал, как пальцы руки обдало холодом, когда они потеряли опору в виде чужого плеча. Его энергию больше не пили. Он перестал чувствовать тягу, как только девушка убрала руки от пиромана. И всё бы хорошо, но Пак говорила, что прерывать передачу до конца лечения нельзя, что руки ей убирать от него опасно и потому Ли был в замешательстве. Ведь мясо всё ещё проглядывало через дыры разорванной плоти, а кровь всё ещё покрывала кожу Хана. — У меня осталось не так много энергии, — произнесла Пак, на ватных ногах, подходя к раковине. Достав из ящика над ней большую глубокую тарелку и чистое полотенце, она наполнила ёмкость тёплой водой и вернулась на место, смочив полотенце и выжав его так, чтобы не сильно задевать собственную обожжённую кожу. Принявшись аккуратно оттирать кровь с груди Хана, она, не поднимая глаз, тихо бросила, напоминая: — Нужно ещё вами заняться, — отпускать их с ранами она была не намерена. — Хван, — позвала она, — подержи руки под холодной водой пока, только смотри, чтобы пузыри не лопнули. Ынхи вздрогнула, когда почувствовала, как её мягко оттолкнули в сторону, забирая из рук влажную махровую ткань. Феликс принялся чистить кожу друга с не меньшей аккуратностью и внимательностью, не попадая по открытым ранам. Пак на это ничего не говорила, молча приняв желания мага помочь. Тем более справлялся он хорошо. Пока Ли сосредоточенно тёр кожу друга, девушка продезинфицировала необходимые инструменты и принялась вдевать нитку в ушко иглы. С повреждёнными пальцами данное занятие казалось настоящим адом, но Ынхи не сдавалась, сильнее сдавливая нитку пальцами, словно это могло как-то помочь. С горем пополам продев нитку и дождавшись, когда Феликс закончит со своим заданием, Пак подвинула его в сторону и принялась делать то, что на практических занятиях у неё получалось лучше всего — шить. Швы выходили, к большому сожалению девушки, кривыми из-за дрожащих местами пальцев, что горели болью, стоило только сжать их сильнее. Это било по уверенности в её профессионализме, однако успокаивало то, что по расчётам Ынхи зарасти всё должно так, чтобы даже шрамов не осталось. И ускоренная регенерация мага ей в этом должна была помочь. Тишину в квартире нарушали лишь шум воды из крана и тихое шипение Хвана, чьи длинные руки не совсем помещались в небольшой раковине Пак. Ли крутился рядом с Ынхи, готовый в любой момент оказать ей помощь или поделиться оставшимися крупицами собственной энергии, хоть и понимал, что помочь пока ни чем не мог, а истощение давало о себе знать звоном в ушах и тошнотой. Он отдал непозволительно много, но упрямо это не показывал, стараясь казаться бодрым, лишь потому, что чувствовал вину перед другом. Это он их туда завёл, это он не смог остановить Хана, это он не сумел успокоить тех магов и это он не успел схватить друзей за шкирки и заставить Хёнджина переместиться от разъярённых врагов куда-нибудь подальше. — Можешь придержать его? — попросила Пак Феликса, беря в руки рулон с приготовленным ранее бинтом. — Я сделаю перевязку. — Можешь взять у меня ещё энергии, если нужно, — протянул Ли, но послушно придержал рукой Хана за плечи и приподнял его настолько, чтобы Ынхи было более менее удобно протянуть бинт поперёк торса пиромана. Когда та затруднялась перекинуть бинт через плечо Джисона, дабы повязка не скатилась на уровень живота, то маг помогал девушке и с этим, перехватывая рулон из её руки и отдавая обратно, как только тот преодолеет необходимый путь. И так пару-тройку раз, не слишком туго, но достаточно плотно. — Нет, — Ынхи покачала головой, завязывая на автомате аккуратный бантик, как только закончила с наложением повязки, — я и так много взяла, больше нельзя. Девушка, не поднимая глаз, начала потихоньку собирать со стола весь ненужный мусор, комкая его в руках, насколько позволяли повреждённые ладони. К мусору Пак отнесла и разорванную футболку Джисона, остатки которой она наказала снять и выбросить. Эти лохмотья всё равно ему больше не пригодятся. Ынхи старалась делать вид, что совсем не замечала сжатых в недовольстве в тонкую линию губ мага, готового, девушка была на сто процентов уверена, отдать все свои силы в помощь друзьям. Она упрямо игнорировала его пронзительные взгляды, прибирая стол. Сил на споры с Феликсом катастрофически не хватало, потому она старалась в них не ввязываться. Тем более её работа в качестве врача ещё не была закончена, на ряду стояло ещё два пациента, которым было необходимо оказать должное лечение. — Уложишь его на кровать? — попросила Пак, кивнув Ли в сторону спальной зоны. Мягких поверхностей костям Джисона уже можно было не бояться, а оставлять пострадавшего спать на узком диване не позволяла совесть. В конце концов, она всё равно не была уверена, что сможет сегодня уснуть, так что отдавать своё спальное место было совсем не жалко. — Я пока займусь руками Хёнджина. Дождавшись короткого кивка со стороны Феликса, Пак помогла ему снять бессознательное тело друга со стола. Стоило гладкой поверхности освободиться, как Ынхи пожалела, что не отвернулась в сторону. Грязные разводы крови покрывали каждый сантиметр светлой деревянной поверхности и тонко намекали девушке, что отмывать ей предстояло далеко не только испачканный пол. Грустно вздохнув, Ынхи провела рукой по лицу, надавливая на уголки глаз и хмурясь от кольнувшей пальцы боли. Да уж, сегодняшний вечер она никогда в своей жизни не забудет, даже если очень этого захочет. Последний раз окинув свой импровизированный «операционный стол» взглядом, девушка развернулась в сторону Хвана. Тот, как Ынхи и посоветовала, держал руки под холодной водой и убирать их не собирался. Пак подошла ближе и выключила воду, сразу же ловя на себе недовольный взгляд лисьих глаз. Аккуратно взяв Хёнджина за одну из рук, Ынхи её покрутила, оглядывая масштабы бедствия вблизи. Где-то в глубине души завыли киты, поднимая с самого дна волну вины, кольнувшей сердце. Если бы она была чуточку умелее, руки парня не покрывали бы сейчас вздувшиеся пузыри, а сердце Хана не остановилось бы посреди операции. Будь она сильнее, ей не пришлось бы пользоваться энергией Ли, и он бы помог Хвану удерживать Джисона. Так много «если бы», но толку то от них не было, только мысли сильнее путали. Ынхи закусила щеку со всей имеющейся силой, возвращая сознанию трезвость. Не время было впадать в апатию или самокопание, этим она могла заняться немного позже. Пак отпустила чужую ладонь, подталкивая мага в сторону дивана и стараясь особо не смотреть на кровавые пятна вокруг. Насмотрится ещё, когда уборкой займётся. — Садись, — сказала она, сама присаживаясь на край мягкой поверхности. У неё ещё было немного сил, чтобы вылечить хотя бы самые явные повреждения парней, самые болезненные и самые опасные. По крайней мере, она надеялась, что сил хватит, и она не упадёт в обморок от переутомления, как какая-то кисейная барышня. Отчего-то сейчас, в этот самый момент, ей хотелось выглядеть сильной, способной на большее, нежели Ынхи из себя представляла. Возможно, именно так она неосознанно старалась вселить в парней уверенность в том, что с пироманом всё будет в полном порядке. Возможно, она просто боялась дать слабину и тем самым разочаровать понадеявшихся на неё магов. А может быть она просто хотела верить, что стала сильнее за всё время, проведённое за тренировками. В любом случае падать в грязь лицом желания у Ынхи не было никакого. — А как же ты? — неуверенно нахмурился Хван, садясь около девушки и опуская глаза на её сложенные на коленях красные руки. Повреждения были куда менее опасные, но и Ынхи, в отличие от него была всё-таки девушкой. Да и, если на чистоту, ему было немного совестно за своё недоверие в её силах и хотелось как-то извиниться, пускай и не прямо. — Не думаю, что ожоги на руках сейчас в моде, — протянул он, по привычке сводя собственную неловкость в шутку. — Не знаю, — хмыкнула Пак, снова беря чужие ладони в руки, — я в ней не разбираюсь. — Оно и видно, — хмыкнул парень, оглядев помещение, и зашипел, почувствовав, как слабые девичьи руки сжали его ладони сильнее нужного и пустили по повреждённой коже разряд боли. На минуту он вспомнил, что девчонка, сидевшая перед ним, хоть и выглядела милым трусливым кроликом, но зубки-то имела. Это осознание потеснило совесть, намекая, что извиняться перед ней за своё предвзятое отношение ещё рано. Нормальный врач не станет делать своему пациенту больно. — Займусь самоизлечением после вас, — прошипела сквозь зубы Пак, недовольно нахмурив брови. Этот парень был самой настоящей язвой, похлеще Минхо. Хотелось бросить его наедине с обожжённой кожей на пару дней, чтобы подумал над тем, чтобы злить медика, но мягкосердечность, что всегда теплилась в уголке её души, не давала этого сделать. — Тем более у меня нет волдырей, в отличие от тебя, — напомнила она, настраиваясь на работу. — Ладно, — согласился Хёнджин. Отказываться от помощи было глупо, а глупцом он себя вовсе не считал. Тем более она сама рвалась исцелить его. В мыслях на мгновение возник образ Джисона, корчащегося от боли под её руками. Невольно вздрогнув, парень исподлобья глянул на Пак, уточняя: — Больно будет? Ынхи приподняла одну бровь в удивлении. Девушка прекрасно представляла, насколько у него сейчас горит кожа, у самой не намного лучше было. А он боится, что исцеление принёс какой-то дискомфорт? Нет, Ынхи, конечно, понимала, что реакция Хана вызывает сомнения в её методах лечения, но у него и раны были намного серьёзнее. Ожоги лечить было просто, в конце концов, повреждена была лишь кожа, а она срасталась куда быстрее и менее болезненно, нежели кости. А потому страх, на секунду мелькнувший в глазах Хёнджина, вызывал внутри Пак лёгкую волну какого-то садистского чувства мести за все те шуточки в её сторону, что лились из этого рта во время её тренировок. Пускай боится, — думала она и тут же отдёргивала себя. Она же не монстр, чтобы издеваться над магом после того, что они только что пережили. Она могла сделать это и позже, времени ещё у неё будет достаточно — в этом Ынхи была уверена. — Не больнее, чем их получать, — хмыкнула девушка, привычно представляя, как из её пальцев тянутся зеленоватые нити, оплетающие руки Хёнджина кольцами. — Знаешь, — прошептал Хван, настороженно наблюдая за тем, как пузыри на его коже начали потихоньку уменьшаться, — как-то не очень-то ты меня и успокоила сейчас. Ынхи устало вздохнула и подняла недовольный взгляд на парня, заглядывая ему в глаза. В них ярче всего плескались недоверие, немного страха и что-то ещё, чего Пак никак не могла разобрать. В отличие от других парней Хван с самого начала относился к ней с каким-то пренебрежением, она это заметила уже давно, но старалась особо не заострять на этом внимания. Она была в их компании новенькой, а потому было нормально, что кто-то не мог принять её вот так сразу, по факту. На самом деле Пак была больше удивлена, что остальные отнеслись к ней достаточно приветливо, помогая освоиться на магическо-мафиозной стороне их мира. Так что, да, Ынхи понимала Хвана и не обижалась на это. Но сейчас его недоверие огорчало. Она как-никак только что с того света их друга вернула! А он тут нос воротит… — Больно не будет, Хёнджин, — устало покачав головой, сказала Ынхи и тут же поморщилась — головокружение становилось только сильнее. — Правда. — Как-то не верится, — упрямился парень, но уже более лояльно. Боли не было, лишь лёгкое покалывание, которое практически и не чувствовалось. В свою очередь пузырей становилось всё меньше, а кожа начинала приобретать менее красный оттенок. Да и жуткий зуд сходил на нет. Это всё обнадёживало и даже поднимало настроение. Однако и так просто сдаваться не хотелось. Не в его характере. — На крови поклянёшься? — состроив серьёзное выражение лица спросил он. Клятва на крови была нерушима, а потому применялась крайне редко и в исключительных случаях. В некоторых странах её даже запретили из-за слишком опасных последствий. Эта клятва связывала энергии обеих сторон в плотный узел, что разрывался только после того, как стороны были уверены в исполнении условий. В противном случае нарушивший клятву терял большую часть, а бывало и всю разом, своей энергии и умирал, что собственно не удивительно. Корея была одной из стран, где эта клятва была как раз таки запрещена, а потому Ынхи шокировано уставилась на мага, думая пошутил ли он или ей пора санитаров вызывать. — Что? — уточнила она, надеясь, что ослышалась. — Да шучу я, — спустя минуту серьёзного взгляда глаза в глаза, рассмеялся Хван, — не строй такое лицо, — пришло время веселиться ему. Парень хитро сощурил лисьи глаза, растягивая пухлые губы в привычной ухмылке — шалость удалась. — Делай, что должна, — кивнул он на собственные руки, давая официальное одобрение на собственное исцеление, чем заставил Пак недовольно фыркнуть. Она сморщила нос, что-то неслышно бубня и кривляясь, явно передразнивая мага. — Но если я умру от болевого шока, — вновь подал голос Хван, — то виноватой завещаю считать тебя. Хан мне свидетель. Ынхи взвыла, собираясь уже бросить его с наполовину вылеченными конечностями и отправить восвояси. Неужели этот парень не мог пару минут в тишине посидеть? Видимо нет, — подумала Ынхи, но лечение не прекратила. Она — врач, и не собиралась давать какому-то говорливому магу сбивать её с верного пути великого медика. Где-то в глубине океана киты напомнили своим надрывным воем, что до великой ей ещё как до луны, но Пак мысленно их заткнула, прося не сбивать ей настрой. Хотя в какой-то степени девушка понимала поведение Хвана. По крайней мере, в данный момент. Он пережил стресс и сейчас просто старался справиться с его последствиями, возможно даже сам того не понимая. Все эти шутки, напускное ребячество были лишь маской, что скрывала за собой страх. И пускай он не показывал этого, но Пак прекрасно чувствовала, как мелко дрожали его руки под её ладонями, видела как метался его взгляд от предмету к предмету и, конечно, не могла не замечать, как нервно тот кусал губы. Она не была психологом, но такие мелочи понимала прекрасно, потому что и сама так реагировала на стресс. Это пока девушка старалась держаться и не подавать виду, но стоит ей остаться наедине со своими мыслями, и её накроет цунами, состоящее из подавляемых эмоций. На Хёнджина же это цунами уже начинало бросать стремительно растущую тень. — Он без сознания, — напомнила она. — Его дух всегда с нами, — как-то слишком легко отозвался маг, пожимая плечами и получая лёгкий пинок по голени с намёком не двигаться и не мешать процессу лечения. — Звучит так, — протянула Ынхи, пожевав задумчиво губу, — словно ты его уже похоронил, — мысль молоточком ударила по голове и болью отозвалась в висках. Джисон был жив, она знала это наверняка. Но такая по своей сути невинная шутка выбивала почву из-под ног её уверенности. От чего-то где-то в районе грудной клетки начало безумно зудеть желание подорваться с места и проверить состояние Хана, хоть головой она и понимала, что Ли, находящийся сейчас с ним, уж точно не стал бы молчать, заметь он какие-либо изменения в самочувствии друга. Так неужели Хёнджин в это не верил и уже думал, как сообщать родственникам Джисона о судьбе мага-болтуна? Нет. Пак покачала неверующе головой. Бред какой-то. — Ну, — Хван пожал плечами, за что сразу же получил удар по щиколотке и просьбу больше не двигаться, — как только Чан обо всём узнает, мы все будем покойниками, — тоскливо протянул он. — Так что в его интересах умереть сейчас. — Не говори глупостей. — Так я серьёзен, как никогда, — Ынхи подняла глаза на парня, уверяясь в его серьёзности. Хитрая ухмылка уже сбежала с его лица, прихватив с собой и озорной блеск из его глаз и оставив лишь тень усталости на бледной коже. Видеть его с таким выражением лица было непривычно, а потому Пак опустила взгляд обратно на быстро заживающую кожу его рук и промолчала. Что она могла сказать в ответ? Если честно, Ынхи сложно было представить Бана в ярости, потому что до сих пор она и видела его всего-то пару-тройку раз. И всё то время, когда ей удавалось переброситься с ним ничего не значащей парой фраз, маг был приветлив. Парням явно было лучше знать, каково это — почувствовать на себе злость главы семьи, Пак же надеялась не застать этого никогда. И всё же слова Хёнджина и тон, которым он их произнёс, заставили нестройный рой мурашек пробежаться вдоль позвоночника девушки прямо в и без того забитую тревогами голову. Со стороны спальной зоны послышались торопливые шаги в сторону кухни, и Ынхи взволнованно обернулась, боясь, как бы её мысли не оказались материальными. Но нет, Феликс, выскочивший из-за широкого шкафа, не обратил на них никакого внимания и говорить явно ничего не собирался. Его движения были дерганными и быстрыми, выдавая нервозность, засевшую глубоко внутри него. Маг практически добежал до раковины, включил воду и оперся на металлическую поверхность руками, опустив тяжёлую голову. Ынхи оставалось только гадать, что за мысли не давали ему покоя, мечась в черепной коробке ураганом похлеще Дориана две тысячи девятнадцатого года. Хотелось бы ей хоть на секунду заглянуть в них, чтобы знать, чем она могла помочь. Её силы могли излечить любую рану на теле, но никак не в душе. Пак вздрогнула, когда Ли резко поднял голову, зачесав растрепавшиеся осветлённые волосы назад, и достал с верхней полки ящика над раковиной чистый стакан, в который тут же набрал воды прямо из-под крана. Девушка обеспокоенно наблюдала за его действиями, боясь что стоит ей отвернуться, и с парнем произойдёт что-то ужасное, что было крайне глупо хотя бы потому, что Феликс давно уже не был ребёнком и мог о себе позаботиться сам. Но всё равно сердце неприятно ныло. Опрокинув в себя стакан воды и постояв на месте с минуту, Ли достал из заднего кармана джинс помятую пачку сигарет и, всё так же не обращая ни на кого внимания, стремительно пошёл в сторону двери. Только сейчас девушка заметила, что тот был обут, как собственно и Хёнджин. Впрочем разуваться времени у них не было, потому Ынхи промолчала, хотя обычно терпеть не могла, когда кто-то разводил в её жилище беспорядок. Ситуация в этот раз была не та. Пожевав губу и ощутимо дёрнувшись, когда раздался хлопок двери, девушка обеспокоенно взглянула на совершенно спокойного, но немного тоскливого, Хвана, надеясь, что тот скажет хоть что-нибудь, способное её успокоить. Иначе Пак готова была сорваться вслед за Феликсом сию же секунду, бросив лечение, когда дело уже было на финишной прямой. Она не могла оставить его там одного, совесть не позволяла. А может и не только она, но так ли это было сейчас важно? Ли поддержал её, когда девушка была готова отдаться на волю бушующему внутри неё океану. Приехал по среди ночи и не бросил, когда она попросила остаться. Разве могла она сейчас бросить его на растерзание пираньям, что вообще-то пресноводные, но и в океане отчаяния не прочь поплескаться? — Не обращай внимания, — подал голос Хёнджин, замечая на себе обеспокоенный взгляд Ынхи, — ему нужно немного передохнуть. Они с Ханом довольно близки. — А ты? — спросила Пак, мысленно решая, что если Феликс не вернётся до того, как она закончит, то девушка пойдёт за ним. Тем более у неё и оправдание наготове имелось, ведь парень тоже был ранен, одно его опухшее лицо чего стоило. — А я больше по девочкам, — хмыкнул Хван, сводя всё в шутку. Откровенничать не хотелось, как и плакаться в девичье плечо об одолевавшем его одиночестве. Он лишь надеялся, что Пак не заметила нотки грусти в его немного натянутой, но достаточно привычной, улыбке. Девушка на его слова лишь закатила глаза, устало покачав головой. Опустившаяся на их плечи тишина не сильно давила, но Ынхи всё равно хотелось повести плечами, чтобы стряхнуть невидимый груз. Было до смешного нелепо ощущать себя магом. Да, она им родилась, но до этого как-то не задумывалась, что значило быть им. Раньше она даже царапины на себя лечила с натяжкой, а сейчас сидит и лечит ожоги. А около получаса назад и вовсе запускала остановившееся сердце, пусть и при помощи адреналина. Гордилась бы ею мама, будь она сейчас жива? Гордился бы отец, узнай, чего она добилась за короткий срок тренировок и страх потерять пациента? Скорее да, чем нет. — Впервые в подобную ситуацию попал, — нарушил образовавшуюся тишину голос мага. — Знаю, что должен был перенести его в больницу, но… — он запнулся, опуская голову и сжимая ладони в кулаки. В этот раз Пак не возмущалась, ведь посторонние движения уже не мешали. Кожа на его руках практически приняла свой естественный оттенок, что означало близящийся конец лечения. Девушка лишь легонько похлопала его по руке в знак того, что не осуждает. Он был прав, с такими ранами прямой путь на операционный стол к профессионалам, а не на кухонный гарнитур к студентке-медику. Но и ей уже доходчиво объяснили, что не всегда можно слепо довериться простым людям. Парням бы пришлось телепортироваться прямо в больницу, чтобы Джисон не истёк кровью, ведь своим ходом они бы не успели. Как бы они объясняли своё появление? А если бы пироман ошпарил врачей? У них, конечно, в отличие от её домашней аптечки анестезия бы точно нашлась, но это всё равно не исключало вероятности, что аура парня могла начать бушевать. — Но не смог бы объяснить, как это произошло, понимаю, — продолжила она за него. — Впрочем, врачи могли бы не успеть его спасти, поэтому это даже хорошо, что ты телепортировал вас ко мне, — постаралась подбодрить Хёнджина Ынхи. Хван тихо хмыкнул, решая не сообщать девушке, что изначально он не особо эту затею одобрял, и хвалить следовало не его, а Феликса. Хёнджин вновь оглядел обстановку, останавливая взгляд на углу кровати, что виднелся с его места. Сердце кольнуло отошедшее было на второй план волнение. Джисон был там совершенно один, истощенный операцией. Хватит ли у него сил пережить сегодняшнюю ночь? Действительно ли Пак вернула его с того света, и не остановится ли сердце пиромана вновь, пока они здесь? Что если именно в данный момент он умирал, пока они заняты разговорами? Все эти мысли клубились в его голове, подпитываемые ещё не окрепшим доверием к девушке, как к медику. И Хван был бы и рад выкинуть их из своей черепной коробки, но не мог. Возможно, его отпустит позже, когда Хан очнётся и они всей кучкой будут получать по самое число от Чана. Возможно, чуть раньше, если ему удастся сегодня выспаться. Но а пока сердце ускоряло свой ход, стоило только какому-либо постороннему шуму со стороны спальной зоны разорвать тишину. — С ним всё будет в порядке? — тихо спросил Хёнджин куда-то в сторону. — Да, — Ынхи кивнула головой, — теперь да, — и даже если её раздирают сомнения, девушка не собиралась это демонстрировать ни ему, ни Ли. Ведь если в результате операции не уверен врач, то что можно было говорить об остальных? Ынхи не хотелось их волновать. Не после всего, что произошло на её кухне. — Ты меня, если честно, удивил, — немного подумав, перевела тему Пак. — Не каждый может быть таким собранным, когда его друг находится при смерти. — На самом деле, до меня, кажется, ещё не дошло всё это. — Это нормально, — девушка мягко улыбнулась Хвану, надеясь его успокоить. Это ведь, действительно, было нормальной реакцией организма, что зачастую в подобных ситуациях либо пускал по крови адреналин, заставляя действовать, либо заточал сознание в вакуум, отгораживая его от способных нанести травму событий. Но что в первом случае, что во втором конец оставался един: — Осознание придёт позже. — Да, пожалуй, — согласился Хёнджин и чему-то хитро улыбнулся, смотря Ынхи прямо в глаза. Вокруг его зрачков, прямо в тёмной радужке глаз, плясали чертята, настораживая Пак своими танцами. Обычно с таким взглядом он начинал её доставать, мешая тренировкам. И если честно, сейчас такого ей хотелось в самую последнюю очередь. — Ты была крута там, — начал парень, похвалив Ынхи. — Лучше, чем на тренировках, — он замолчал на полсекунды, за которые Пак успела выдохнуть, думая, что опасность миновала. Не начнёт же он после похвалы обливать её помоями, в самом же деле. — Но это только в лечении. Будь ты там с нами, лежала бы уже где-то посреди мусора мёртвым червяком с твоими-то навыками борьбы, — пухлые губы Хёнджина растянулись в довольной улыбке, стоило ему заметить, как девушка уже привычно скривилась, закатывая в недовольстве глаза. Дразнить её было весело, веселее, чем кого-то из парней. Тем более, что он был абсолютно прав. В драке эта девчонка была полным нулём, как бы не старалась запомнить все приёмы, что Ли ей показывал. Её движения были слишком деревянными и какими-то вялыми, словно она и не хотела особо учиться бить людей. Но при этом она не сдавалась, упорно поднимаясь с матов, которые Чанбин умудрился достать неизвестно откуда, и просила повторить движения вновь. И вновь. И вновь. Пока её дрожащие коленки не отказывались держать ноги прямыми. В какой-то степени именно это забавляло Хвана и заставляло продолжать сидеть на спинке дивана и чуть ли не падать с неё, ухохатываясь с каждого неловкого движения девчонки. — Эй, — возмутилась Ынхи. Как там было? Не обольёт её помоями, да? Забудьте. — Я тут вообще-то тебя лечу, — напомнила она, с силой сжимая предплечья парня, но не получая ожидаемой реакции, ведь кожа уже не болела, а в руках Пак силы из-за утомления было не так уж и много, чтобы причинить хотя бы немного дискомфорта, — сейчас как запущу процесс разложения. — А ты можешь? — Хван в удивлении поднял брови, немного отклоняясь от девушки. Когда-то ему рассказывали, что из всех видов магов медики самые безобидные, как кролики — мягкие и пушистые. Если у них были такие возможности, то Хёнджин начинал сомневаться в их безобидности. По крайней мере, девушка, что сидела рядом, таковой сейчас не казалась. Уставшей, раздражённой, грустной и недовольной — да, но никак не белой и пушистой. Он ещё не забыл тот факт, что и у кроликов имелись крепкие зубы. — Не знаю, — прошипела Ынхи, растягивая губы в улыбке и пытаясь скопировать ухмылку, что периодически видела в зеркале, — но попробовать охота, — судя по тому, как мага передёрнуло от выражения её лица, копия вышла что надо — спасибо дорогому Подсознанию за урок. — Давай только не на мне, а? — протянул Хван, думая как бы так поудачнее выдернуть из её хватки руки и свинтить в сторону Феликса. Его-то она не тронет, а Ли, в свою очередь, не отдаст друга на роль подопытного. По крайней мере, он на это надеялся. — Тогда не язви, — буркнула Ынхи, в душе радуясь как ребёнок, стоило ей заметить мелькнувший страх в глазах напротив. — Просто сиди и не мешай мне работать. — Так я и не мешаю, красотка, — заверил в привычной ему манере парень. — Но всё же вот… — Лучше молчи. — Понял, рот на замке. Через пару минут тишины, которую Хван, и в правду, сохранял, девушка закончила, уверяя парня, что больше на нём повреждений не имелось, а если она и пропустила что-то, то оно затянется за ночь благодаря ускоренной регенерации его собственных клеток. Всё ещё сидя на мягкой поверхности дивана, Ынхи отправила Хёнджина к Хану следить за его состоянием, а сама, стоило ему скрыться за шкафом, медленно поднялась на ноги, ощущая лёгкую тошноту, что пришла вместе с закружившейся вдруг комнатой. Постояв немного и придя в себя, Пак на ватных ногах поплелась в сторону входной двери. Она ведь обещала себе, что последует за Ли, если тот не вернётся, а обещания её учили выполнять. Девушка обула любимые пушистые серые тапочки, опираясь рукой о стену и уже даже практически не ощущая боли в повреждённых конечностях. Всё-таки какое человек удивительное существо — способно привыкнуть ко всему, даже к боли. Ынхи горько усмехнулась этой мысли и встала около двери, мимолётом взглянув в висевшее на прилегающей стене зеркало. Да уж, выглядела она просто ужасно. Волосы растрепались и в беспорядке свисали на опущенные от усталости плечи, на футболке остались бурые пятна крови, отстирать которые она даже пытаться не собиралась — всё равно бесполезно, руки розовыми пятнами выделялись в контрасте с нетронутой кожей на видневшихся из-под коротких рукавов частях плеч. Взгляд был пустой и усталый, а синяки, что залегли под глазами, пугали своей насыщенностью. Пак знала, что всё это — последствия истощения её магических потоков и неподготовленного организма в целом, и стоит ей отдохнуть, выглядеть она будет получше, но в груди всё равно колыхнулся червь неуверенности в самой себе. И в таком виде она собиралась предстать перед Феликсом? Она собиралась выжать из него жалость к себе или что? Ей было необходимо хотя бы умыться и сменить вещи, а ещё… Хотя стоп. Ынхи покачала головой, прерывая поток собственных глупых мыслей, что так стремительно свернули куда-то не в ту сторону. Какая разница, как она сейчас выглядела? Пак ведь не на свидание собиралась в конце то концов! Да и Ли всё равно выглядел не многим лучше. У него, наверняка, такие же синяки под глазами, посеревшая кожа и усталый взгляд. А ещё опухшая часть разбитого лица. Так что один:один, мистер Ли. Ынхи тихо прикрыла за собой дверь, оглядевшись в тусклом свете еле работающих лампочек. Её квартира была предпоследней в длинном коридоре, поэтому найти Феликса не составило особого труда. Парень стоял у окна, опираясь одной ладонью о подоконник. В другой его руке тлела сигарета, казалось бы даже не тронутая губами. Огонёк жадно пожирал бумагу, подбираясь к фитилю всё ближе и ближе, но никак не привлекая внимания застывшего мага. В другой ситуации Пак бы предъявила ему за курение в помещении, по своей сути для этого не предназначенном, но сейчас было как-то не до этого. Пускай губительный дым наполнял собой коридор, оседая на поверхности светлых стен и в лёгких самой девушки, но это было не так страшно, как весь тот стресс, что они сегодня пережили. А пережили парни куда больше, чем Ынхи, ведь все эти побои не могли появиться из ниоткуда. Девушка понимала, что сейчас, в этот самый момент, Феликсу этот никотин был необходим, а потому молчала, в тишине наблюдая за его напряжённой спиной. Этот вечер стал для всех них испытанием. Когда огонёк добрался до пальцев Ли, куснув за самые их кончики, парень, чертыхнувшись, потушил фитиль о подоконник, оставив на нём тёмный след и выбросив окурок в открытое на проветривание окно. Пак лишь покачала головой на его действия, уже представляя, как будет ворчать пожилой сосед, помешанный на чистоте, когда утром заметит отметину, оставленную сигаретой на подоконнике. Она лишь надеялась, что он сейчас спал сладким сном и не подглядывал в глазок за соседями, как любил это делать в своё свободное время, в противном случае скандала девушке было не избежать. Ынхи отпустила ручку двери, которую всё это время держала, и подошла к Феликсу ближе, вставая сбоку от него. Положив свою ладонь на плечо мага, она слегка сжала её, стараясь хоть как-то поддержать, и тут же отдёрнула, совсем тихо зашипев. Руки, словно почувствовав, что с ними не собираются делать чего-либо исцеляющего, заныли с новой силой, прося обратить на них внимание и хотя бы обработать мазью от ожогов, но были проигнорированы вновь. Потом. Поймав на себе обеспокоенный взгляд Феликса, Пак опустила руки, неосознанно спрятав их за спиной, и поморщилась, понимая, насколько это со стороны выглядело глупо. Он ведь уже видел её ожоги, когда стоял прямо за спиной, подпитывая энергией, пока Ынхи занималась Ханом. Он видел, как пар, исходящий от бьющегося в агонии друга, нещадно ранил её и Хвана в попытке избавиться от дискомфорта. Видел, как вздувались пузыри на коже соседа по квартире, видел, как крепко сжимались от боли девичьи зубы. Видел, насколько им было больно, и видел, что ни один из них так и не прекратил оказывать необходимую помощь Джисону, не способному контролировать в своём состоянии бушующий в нём огонь. Ынхи досталось значительно меньше, нежели Хёнджину, за счёт действия её магии, не защитившей полностью, но смягчившей действие пара, исходящего от пиромана. Однако киты в её океане всё равно выли в такт боли, разливавшейся по конечностям, но успешно, практически профессионально, игнорируемой. По крайней мере, внешне Пак виду старалась не подавать. А слёзы, что ей утирал Ли… Это, так — минутная слабость. — Как ты? — протянула она, смотря в окно на беснующийся ветер, срывавший с деревьев сухие разноцветные листья. Вопрос был банален и до жути прост, но отчего-то безумно важен для девушки. Ынхи заметила, в каком состоянии маг находился, когда они трое только появились в её доме. Видела панику в его тёмных глазах. Видела то отчаяние, которое накрыло волной Феликса настолько, что он не слышал ничего, кроме громко стучащего в страхе потерять друга сердца, и потому беспокоилась. Это не легко — видеть боль друга и не знать, как ему помочь. Быть просто не в силах этого сделать, потому что твои способности не предназначены для помощи другим. Будь на месте Хана Минхо, девушка вряд ли смогла бы всё это выдержать и остаться в порядке. Нет, она бы точно не смогла, ведь слишком хорошо знала, как больно и страшно кого-то терять. Так что да, Пак волновалась. — Терпимо? — спросил он сам у себя, задумчиво покивав головой. Да, наверное, это определение подходило ему больше всего. Всё его тело ломило, но эта боль была относительно привычной. Ему было не впервой учувствовать в драках, так что синяки по телу, разбитые в кровь костяшки и опухшее лицо Феликса волновали не так сильно, как та боль, что сидела глубоко внутри и выгрызала себе путь наружу, не жалея хозяина. Сегодня он чуть не потерял друга, члена семьи, брата по сути. А из-за чего? Из-за их глупости и невозможности вовремя остановить словесный понос Хана. В этот раз они попали в такую глубокую жопу, что будет чудом, если они выберутся из неё не то что чистыми, а хотя бы живыми. Не говоря уже о том, что теперь в опасности могли оказаться и все остальные члены их семьи. И, чёрт возьми, как же он был рад, что Хван — телепорт, а Пак — медик, потому что не были бы они теми, кем родились, то Джисону была бы крышка, а вместе с ним и Ли пошёл бы на самое дно, потому что друга не бросить не в состоянии. — С ним всё будет в порядке, — прошептала Ынхи, уже точно уверенная в том, о чём говорит. В конце концов, она сделала для этого всё, что было в её силах. Даже не так, она прыгнула выше своей головы, чтобы не дать парню ускакать на тот самый свет, зовущий из самого конца пресловутого тёмного туннеля. На самом деле они все постарались, чтобы Хан жил, и теперь он просто-напросто не имел права сдаться. Не имел права преспокойно откинуть концы на её любимой мягкой кровати, после того, как чуть не сварил их с Хваном заживо. Осталось только внушить эту уверенность в головы парней, дабы те смогли немного отдохнуть. По правде говоря, им всем сейчас нужен был отдых. — Он — сильный парень. Ли хмыкнул, развернулся на пятках и опёрся поясницей о подоконник, складывая руки на груди. Пак была права как минимум в том, что Джисон силён. Возможно, он был одним из сильнейших в их небольшой семье. Жаль только всю эту силу перекрывал его взрывной характер, ударявший магу в голову, когда того не требовалось. Но в этот раз Хан превзошёл сам себя даже в глазах вечно таскавшего его побитое тело Феликса. Да, их жизнь всегда была полна риска, побоев и прочего, но ещё ни разу никто из парней не был при смерти. И впервые за долгое время Ли, совсем расслабившийся относительно тихой жизнью в Корее, был так напуган. Нет, парень видел смерть и ни раз, он терял напарников, когда работал на австралийскую мафию, да и сам частенько получал по лицу. Пару раз приходилось и чужие жизни забрать, но только для того, чтобы самому выжить. Шпионам не давали заказы на ликвидацию. Поэтому Феликс не боялся смерти как таковой. Но только если эта дама с косой на перевес не вставала за плечом родного человека, отчитывая оставшиеся ему минуты. Он словно впервые осознал, как по сути близко они все ходят к острому, качественно наточенному лезвию ножа, практически добровольно касаясь его кончика шеями. Их семья была малочисленной по сравнению с другими и поэтому слабой, а значит и вести себя им нужно было максимально тихо. По крайней мере, пока они не нарастят достаточной мощи, чтобы быть способными дать отпор врагам. И сегодня им эту истину буквально разжевали, выплёвывая прямо в лица. Их как щенков раскидали по углам, указав на их место. И с этим осознанием Ли понял, что больше не хотел спускать Хану с рук всю его безрассудность, а потому он надеялся, что после случившегося тот наконец возьмётся за ум. А если нет, то Феликс готов был самолично вбить в его голову простую истину — оно того не стоит. Ынхи прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной, окутавшей их с головой, пока маг что-то решал в своих мыслях. Разрывать эту тишину не хотелось. Хотелось просто стоять возле окна на пару с магом, смотреть, как неистово ломал ветки деревьев яростный осенний ветер, чувствовать на себе баюкающее китов тепло его солнечной ауры и молчать. Потому что пока молчишь кажется, что никаких проблем не существует, что мир в это мгновение делится на «до» и «после», а они замирали где-то между, там, где Хан Джисон уже в порядке, а надвигающиеся проблемы были так далеки, что размывались в горизонте. В этом «между» было спокойно. Голова начинала гудеть от пережитого стресса, а внутри расцветала сосущая пустота, водоворотом пытающаяся вобрать в себя тёмные воды её океана. И вроде бы Пак должна была радоваться возможности освободиться от водной глади, что частенько тревожил шторм. Только вот китов, в панике воющих, жалко было. Они уже стали родными, как и океан внутри. И пускай Ынхи зачастую барахталась в его водах в страхе утонуть, но это было лучше, чем не чувствовать совсем ничего. Потому что она знала это состояние, знала, как тяжело из него выбираться, знала, что не готова была в него нырять с головой. Пустота казалась ей ещё хуже яда, что давно тёк по её венам. А потому девушка держалась из последних сил, стараясь мыслить хоть чуточку позитивно. В конце концов, «операция» прошла успешно, пациент остался жив, а кровь в квартире она вымоет без особого труда. Да, всё было не так уж и плохо. По крайней мере, пока. Девушка прислонилась к холодному стеклу лбом, облегчённо выдыхая. Ей было плевать, что окно вообще-то давно не мыли, а пыль, что уже успела образовать на его поверхности своё собственное государство, прилипала к горячей коже, чуть мокрой от выступившего пота. Сейчас эта прохлада была приятна для теплолюбивой девушки, а потому о таких мелочах задумываться не хотелось. На самом деле, ей вообще думать ни о чём не хотелось, и было бы неплохо, вернуться в квартиру, выгнать всех по домам и, свернувшись калачиком на диване, уснуть. Но дела не спешили испаряться по мановению чьей-нибудь волшебной палочки, а потому уйти отдыхать Ынхи пока не могла. У неё был ещё один пациент, ожидавший своей очереди на приём, а значит давать волю собственным желаниям было рано. — Ты сегодня отлично справилась, — от мыслей Пак отвлекла рука, оказавшаяся на её макушке. Похвала, сопровождаемая мягким поглаживанием по голове, была так приятна, что отозвалась в сердце девушки теплом и быстрым стуком обрадованного органа. Она справилась… Из чужих уст это звучало куда волнительнее, чем в её голове. Хотелось, как в детстве, запищать и попрыгать на месте, радуясь полученному одобрению, после всех её провалов. Отец редко когда хвалил маленькую Пак, а потому её стремление к похвале было практически болезненным, и слышать что-то подобное от одного из её учителей, а особенно от мага, которого так боялась подвести, было до дрожи в коленях приятно. На минуту она даже задумалась, станет ли Со с ней помягче, если Ынхи расскажет, какая она была молодец. Нет, это прозвучало бы как-то самодовольно, и Чанбин обязательно бы спустил окрылённую победой девушку на землю, припечатав к ней хорошенько, чтобы не зазнавалась раньше времени. Поэтому Пак сразу же отбросила эту дурную мысль куда подальше и, мягко улыбнувшись, растворилась в ощущениях, охвативших её душу здесь и сейчас. — Была прямо, как настоящий врач, — добавил смеющийся голос Ли. — Эй, — Ынхи нахмурила брови, состроив самое недовольное выражение лица, на которое вообще была способна, вывернулась из-под чужой ладони и даже топнула ногой, чем рассмешила мага, — я почти дипломированный специалист, — и хоть до защиты диплома ей было ещё учиться и учиться, считать себя специалистами студенты их университета начинали, наверное, ещё с курса второго. Не такими, как настоящие врачи в больницах, конечно, но уж точно лучше, чем не разбирающиеся в их профессии люди. — Точно, — Ли щёлкнул пальцами, словно только вспомнил об этой маленькой детали, — доктор Пак. Ынхи подула губы для приличия ещё минуту и мягко улыбнулась. В груди разливалось тепло, окутывая сердце плотным коконом. Похвала хорошо влияла на её состояние, казалось даже усталость куда-то улетучилась. В какой-то момент девушка даже почувствовала прилив энергии, словно у неё открылось второе дыхание, чтобы излечить ещё парочку покалеченных магов. Пак даже на секунду испугалась, что неосознанно начала тянуть остатки энергии из Феликса, но быстро отбросила это опасение, так как чувство, окутавшее её, не походило на то, что девушка ощущала, когда подпитывалась чужой магией. Это было что-то другое, что-то более надёжное и более привлекательное, но неизведанное. Впрочем, думать о причинах возникновения столь неожиданного прилива энергии Ынхи не спешила, решая оставить это на потом, как все прочие мешающие мысли. Феликс тем временем снова застыл на месте, смотря куда-то в даль коридора. Он чувствовал, что должен был сказать ещё что-то. В конце концов, именно он своим решением испортил девушке заслуженный выходной. Она даже не обязана была им помогать. Ынхи запросто могла отправить их в больницу, даже не пытаясь что-то предпринять. И Ли бы, правда, понял её, ведь сам видел на тренировках с каким трудом ей даётся магия. Но вместо этого она сорвалась с места, не спрашивая ничего, даже не говоря ничего про больницу и не возмущаясь, что появились без предупреждения. Он возложил на неё слишком огромную ответственность, отдавая Джисона, находящегося при смерти, в тонкие девичьи руки. И Пак эту ответственность приняла, как должное, не осуждая. Она не разочаровала Феликса. Он знал где-то на подсознательном уровне, что она справится, потому и сказал Хвану телепортироваться прямо в её квартиру. И сейчас Ли благодарил Вселенную, столкнувшую их тем вечером нос к носу, Хёнджина, не препиравшегося и прилежно выполняющего указания, свою интуицию, кричащую, что Ынхи способна на большее, чем думает, и… — Спасибо, что помогла, — и благодарил саму девушку. Вот первое, что он должен был сказать, как только она подошла к нему. Потому что мама учила благодарить за оказанную доброту. Потому что Бан учил не отталкивать от себя хороших людей. Потому что он сам этого хотел. — Не стоит, — Пак махнула рукой, приподнимаясь на руках и садясь прямо на грязный подоконник. Она даже не подумала, что домашние штаны теперь были безбожно испачканы пылью, ведь всё равно собиралась выбрасывать эти вещи — капли крови украшали не только футболку, но и их. — Это ведь нормально для любого врача — помогать раненому, — она пожала плечами. — Да и к тому же, разве я могла отказать? Он хоть и заноза в заднице, но парень неплохой, — хмыкнула Ынхи, покачав в воздухе ногами, — да и я, вроде как, теперь часть вашей мафиозной семьи, верно? — девушка посмотрела на мага, повернувшего на последней фразе к ней лицо, и постаралась вложить во взгляд столько тепла, на сколько была вообще способна. Это ведь он привёл её в их семью, он познакомил её с Чаном, он, в конце концов, занимался частью её тренировок. Как она могла не помочь? — Я не могла выставить вас за дверь. — Верно, — Феликс покивал головой, отворачиваясь, и протянул в никуда, смакуя слова на языке: — Медик семьи Бан. — Мне нравится, как звучит, — прошептала Пак, зная, что её всё равно услышат. Раньше, ещё до встречи с Ли, она бы ужаснулась тому факту, что связалась с мафией. Если честно, Ынхи бы даже не поверила, скажи ей кто, что она станет частью этой самой мафией. Это даже звучало нелепо, ведь девушка всю свою жизнь боялась думать о ней, веря, что мысли способны материализоваться. А что сейчас? Она радовалась осознанию, что стала частью чего-то большего. Что теперь она не просто Пак Ынхи — студентка медицинского университета, что вообще-то родилась магом, хоть и отрицала этот факт. Теперь она была настоящим медиком в настоящей семье, и теперь на неё возлагали надежды. Теперь её обучали пользоваться силами, и теперь она вновь вспоминала те искры, что зажигались внутри её океана в детстве, когда, наконец, получалось излечить разбитые коленки в мгновение ока. — Мне тоже, — протянул в ответ Феликс, не поворачиваясь. Ынхи закусила щёку, чтобы не улыбаться так по-дебильному широко, и слезла с подоконника, вставая напротив парня. Она принялась внимательно осматривать его лицо, выявляя возможные повреждения. Левая его часть была испачкана уже засохшей коркой крови и начинала потихоньку синеть. Стёртая кожа от самого виска до подбородка вопила о том, что мага хорошенько повозили лицом либо по шершавой поверхности стены, либо по асфальту. У него могло быть лёгкое сотрясение мозга, не более, так как симптомы не проявлялись. Это даже как-то обнадёживало. Правая сторона лица была лишь чуточку лучше — она хотя бы не опухла. Хотя разбитая губа всё же увеличилась в размерах. Казалось, что его противнику принципиально не нравилось его лицо, потому что другого объяснения этим повреждениям у неё не было. У того же Хвана лицо было не тронуто от слова совсем. Ни царапинки. Хотя из них трёх он, в принципе, был самый целый. — Нужно и вас подлечить, — сказала Пак, заканчивая беглый осмотр, и протянула к опухшей щеке Феликса ладонь, уже начиная скапливать на кончиках пальцев энергию, — пациент Ли. — Нет, — Ли перехватил руку девушки ещё до того, как она успела коснуться его кожи, и мягко сжал, отодвигая от себя. — Нет? — Лучше займись своими руками, — ответил он, отпуская девичью ладонь. Его повреждения парня особо не волновали, бывало и хуже. Подумаешь разбитое лицо. Можно подумать, ему его ещё ни разу никто не разбивал. Уж с этим он точно справится. Ли прикрыл глаза и покачал головой, заметив, как Пак неловко завела собственные руки за спину, пряча их от чужих глаз. — Не прячь, я их уже видел. Ынхи уже собиралась стукнуть себя по лбу за собственную глупость, но вовремя остановилась, только больнее сделает. Она исподлобья посмотрела на парня, думая стоять ли ей на своём или не нужно. Чаша весов, заполненная волнением за чужое здоровье, опустилась вниз от тяжести, давая понять, что плевать Пак хотела на свои ожоги, пока маг перед ней морщиться практически после каждого сказанного им слов. Кожу жгло, но она даже уже привыкла к этому жжению, так что могла и подождать. — Всё в порядке, — отозвалась Ынхи, — поднакоплю немного энергии и излечусь попозже, — она подняла руки на уровень лица, покрутив. — Они несерьёзные. А у тебя, — девушка ткнула розовым пальцем в здоровую щеку Феликса, — всё лицо опухло. — Разве ранения не украшают мужчин? — ухмыльнулся маг и тут же зашипел, почувствовав металлический привкус во рту. Ранка на губе от растяжения лопнула, пуская сукровицу. Девушка тут же прижала тёплую ладонь к его щеке, обеспокоенно разглядывая ранение, но магию пока не применяя, как Ли того и просил. — Шрамы, — недовольно протянула она, поворачивая лицо Феликса вбок за подбородок, чтобы лучше рассмотреть губу. — Это говорится только о шрамах, а не разбитом в кровь лице, — вздохнула она, опуская руку. Ничего серьёзного не было, но обработать всё это безобразие было бы неплохо. В конце концов, от инфекций не защищён ни один маг даже с их ускоренной регенерацией. — Такое чувство, словно тебя по тёрке им повозили, — буркнула она недовольно. Насильно его лечить девушка не собиралась, так как от этого было бы мало толку. При сопротивлении пациента энергии затрачивалась в разы больше, поэтому с Джисоном было так сложно. Сейчас же магии в девушке осталось не настолько много, чтобы тратить её бездумно. — Настолько плохо? — Просто ужасно, — заверила Ынхи, потерев холодный лоб. Кажется у неё поднялась температура, что в придачу с головокружением и тошнотой, тонко намекали девушке о необходимом отдыхе. — Дай я хотя бы ускорю твою регенерацию, — предложила девушка, надеясь на положительный ответ, ведь спорить с ним и дальше желания не было, — задействована при этом будет только твоя собственная энергия, её остатки, если быть точнее. Заживать, конечно, будет не так быстро, но к утру хотя бы опухоль спадёт. — Хорошо, давай, — согласился Феликс. Ему и самому не особо хотелось сейчас с кем-либо спорить. Пак вернула свою ладонь на щёку мага, прикрывая глаза. Перенастраивать чужие клетки на ускоренную регенерацию было не сложно, они легко поддавались ей, словно не маг был их хозяином, а Ынхи. То был буквально один быстрый импульс по потокам Феликса, занявший не больше девяти секунд, но Пак не спешила опускать руку и открывать глаза, делая вид, что занята. Его лицо было тёплым, даже чуть горячим, и приятно грело пальцы. Кожа на лице мага была такая бархатистая, что девушка не удержалась и пару раз провела по ней большим пальцем, поражаясь её гладкости. Даже её собственная кожа была не такой идеальной, хотя она старалась ухаживать за ней максимально ответственно. Когда под пальцами она почувствовала движение мышц, то быстро отпрянула, понимая, как непозволительно близко и долго она находилась от лица мага. Очень надеясь, что её краснеющие уши в тот момент были прикрыты волосами, девушка приоткрыла глаза, наблюдая перед собой лёгкую, какую-то снисходительную, улыбку. Конечно, он заметил её заминку, только дурак бы не заметил. — Ты ведь не расскажешь, что произошло, да? — решила перевести внимание от своих действий Пак. — Не сегодня, — Ли с тяжёлым вздохом покачал головой, надеясь, что «сегодня» вообще не настанет, и ему не придётся ей рассказывать, какими идиотами они себя показали. Отчего-то позориться перед ней не хотелось. Пусть за него это делают остальные. Вот Джисон, например, он в этом мастер. — Хорошо, — Ынхи кивнула головой, но согласной с этим решением не была, — я не стану давить, мы все устали, — заметив в лице напротив тень облегчения, девушка поспешила добавить: — Но я буду ждать ответов. После всего этого, — Пак махнула рукой в сторону своей квартиры, — я имею право знать, во что вы впутались. Ли уже открыл рот, чтобы что-то ответить, но был прерван распахнувшейся позади Ынхи дверью. Девушка обернулась в пол-оборота на звук и удивлённо приподняла брови. Из дверного проёма выглядывал Хван, перевалившись наполовину в коридор и придерживаясь пальцами за дверной косяк. Он недовольно хмурил брови, подозрительно щуря на застывших у окна Феликса и Ынхи свои лисьи глаза. Повертев головой, он наигранно даже заглянул за дверь, всматриваясь в темноту коридора, но по-видимому ничего не найдя интересного, вновь повернулся к ним и скривил свои пухлые губы. — Эй, — протянул он, — я, конечно, всё понимаю: ночь, подъезд, приглушённый свет, завывания ветра, романтика и всё такое… Но может вернётесь уже? — парень повернул голову в сторону квартиры, обеспокоенно вытянув шею, и спустя пару секунд вернулся в исходное положение. — Мне там как-то, знаете ли, скучно сидеть в одиночку и приглядываться к нему, гадая, дышит Хан или меня уже глючит. Ынхи кашлянула в кулак, стараясь спрятать за кашлем вырвавшийся смешок. Как бы Хёнджин не пытался выглядеть непринуждённым, все его дёрганные движения и толика раздражения, проскакивающая в голосе, выдавали мага с головой. Девушка оставила его с Джисоном один на один от силы на минут десять, а он уже не мог найти себе места, раз даже решил выйти к ним. Хотя «выйти» — это сильно сказано, так как его длинные ноги до сих пор не переступили порог, оставаясь на территории ее жилища. Кинув снисходительный взгляд на парня и пропустив мимо ушей его реплику о романтичности обстановки, она ухватилась, не глядя, за руку Ли, и двинувшись в сторону Хвана, потянула Феликса за собой, чтобы тот, не дай бог, не продолжал стоять у окна в одиночестве и заниматься самокопанием. — Надеюсь, ты не подносил к его носу зеркало, чтобы это проверить? — спросила Пак, проходя мимо Хёнджина и поднимая на него смеющиеся медовые глаза. Она прекрасно помнила, что утром оставляла маленькое зеркальце на прикроватной тумбочке, когда в кои-то веки решила заняться бровями. Девушка была на девяносто процентов уверена, что и он его заметил и поспешил воспользоваться. — Нет, — оскорбленно скривился маг, но одну из рук незаметно за спину спрятал, — я же не дебил какой-нибудь. — Ага, — хмыкнул Ли, косясь на эту самую руку и замечая, как яркий зайчик скаканул по стене, когда зеркальная поверхность поймала луч света. — Тсс, — шикнул на него Хван, закрывая за другом дверь и проходя внутрь квартиры вслед за Ли. Пока Пак проверяла состояние Хана, парни расположились на диване, о чём-то тихо перешёптываясь. Ынхи не пыталась прислушиваться к их разговору, считая, что если нужно будет, то они её позовут. В конце концов, она не кривила душой, когда говорила, что не станет пока на них наседать с расспросами. Лукаво бросив на тумбочку взгляд, девушка тихо рассмеялась, стараясь сильно не шуметь, чтобы не разбудить Джисона, который, собственно, и не проснулся бы, даже если они решили у кровати дискотеку устроить. Гладкая поверхность была пустой, не считая брошенных на ней наушников. Видимо, зеркало ей предстоит искать где-то в гостиной, если Хван не надумает его ухватить с собой. Кто знал, вдруг в душе он был клептоманом? Состояние пиромана было стабильным настолько, насколько мог быть в порядке перенёсший операцию и остановку сердца маг. Парень был бледным и каким-то осунувшимся. Впрочем, это было нормально, как и пот, выступивший на его лбу, что говорил о внутренней борьбе его организма. Аура мага был ещё слабовата, но потихоньку набирала силу, поглощая вокруг тепло. Девушка поёжилась от холодного ветра, куснувшего её ступни и поспешила закрыть приоткрытое окно, чтобы хоть как-то сохранить тепло внутри квартиры. Накрыв Хана покрывалом поверх одеяла, Пак вышла из спальной зоны, замечая, как резко оборвался набирающий силу спор парней. Это не её дело, — решила Ынхи и проглотила противный комок тревоги. Не её, но вот кое-кого другого-то уж точно. — Вы понимаете, что завтра нужно будет рассказать об этом Чану? — спросила она, подходя ближе и садясь на кресло. Устало облокотившись на мягкую спинку, девушка вытянула ноги и практически замурлыкала, ощущая, как приятно расслабились мышцы. — Но мы же целы, — возразил Хёнджин, облокотившись на колени локтями и сложив руки в замок, — зачем его дёргать, — прозвучало как утверждение, нежели вопрос. Он был уверен, что раз всё закончилось вполне сносно, то и рассказывать о том, как они налажали было не обязательно. В конце концов, нагоняй получать не хотел никто их них, как и видеть разочарование в глазах лидера. А оно там будет, не могло не быть, ведь даже они сами в себе разочаровались в этот вечер раза по два минимум. Жаль только убедить в этом слишком, по мнению Хвана, правильную Ынхи было задачей не из простых. — Не расскажите вы, — тихо протянула девушка, прикрывая глаза и чувствуя привкус желчи во рту, — это сделаю я, — тошнота поднявшаяся вместе с безумным головокружением, словно она весь вечер пила, а не лечила Джисона, давила куда-то в район диафрагмы, а потому Пак поспешила открыть глаза, стараясь сфокусировать взгляд на книге, лежавшей на краю стола страницами вниз. На минуту стало жалко бумагу, что, наверняка, помялась после столкновения с твёрдой поверхностью, и девушка решила, что завтра обязательно тщательно разгладит страницы, чтобы удовлетворить собственную рычащую совесть. — Хан, чёрт возьми, чуть не умер, — напомнила она, считая, что этого аргумента вполне достаточно, чтобы сообщить обо всём члену семьи, от которого, вообще-то, не принято было скрывать ни одной стычки между парнями и другими семьями. К тому же, оправдывала свой шантаж Пак, Бан был телепатом, а значит всё равно рано или поздно узнал бы обо всём, просто заглянув в их головы. И если парни ещё как-то умели ему сопротивляться за счёт долгого знакомства, то девушка перед магом была бессильна. — Но не умер же, — вновь возразил Хёнджин, но увидев в её глазах лишь упрямую настойчивость, надул губы, как-то даже обиженно засопев. — Чёрт, красотка, это жестоко, — проканючил совсем по-детски маг, но поняв, что на Ынхи такое не действует, приступил к плану «Б», оборачиваясь к молчавшему всё это время Ли. — Феликс, — обратился он к нему, — похлопай ей своими милыми глазками, — Хван часто заморгал, демонстрируя, что нужно сделать, — улыбнись там, — продолжал он, — короче сделай так, чтобы она не рассказывала Чану ничего, — парень уставился на Феликса, ожидая от него действий, но встретил лишь приподнятую в недоумении разбитую бровь и кривую ухмылку на разбитых губах. Да уж, зрелище, не для слабонервных, — подумал Хван. — Что? — спросил он, оборачиваясь на такую же недоумённую Пак, которая разве что пальцем у виска не крутила. — Да ладно, даже я на его улыбку иногда ведусь, а я ведь даже не девчонка, — недовольно протянул он, махая на заметно повеселевшего Феликса рукой. А когда со стороны Ли послышались сдавленные смешки, Хёнджин вскинул руки, сдаваясь: — Да всё! — воскликнул он, проводя по губам пальцами, словно закрывая на замок. — Молчу. Ынхи растянула губы в улыбке, наблюдая за дующимся в наигранной обиде Хваном, что сжимал губы в тонкую полоску, стараясь сдержать улыбку, и за в открытую уже хохочущим как-то даже немного истерично Феликсом. Наблюдать за ними было забавно и как-то по особому уютно, словно они не занимались спасительной операцией всё это время, а пришли выпить по чашечке чая и обсудить у кого что в жизни успело произойти. Не выдержав, Хёнджин всё же расплылся в широкой улыбке, хватая Ли и притягивая к себе в попытке заставить его умолкнуть, но этим только сильнее раззадоривая. Они были прямо как дети, хотя около пару часов назад с кем-то подрались, а после вытаскивали вместе с ней Хана с того света. Ынхи прикрыла глаза, боясь закрывать их полностью, ведь вертолёты в её голове улетать не спешили, и сама не заметила, как зависла, наблюдая за яркой улыбкой Ли. Казалось, даже в таком состоянии — побитым и уставшим — он сиял, ослепляя её. Это начинало походить на какое-то помешательство, ведь её взгляд всегда останавливался на этом маге, даже если она находилась в компании остальных. Каждый раз она зависала, наблюдая за его действиями и мимикой, пока кто-нибудь не ловил её за этим постыдным, по мнению самой девушки, занятием. Это было не нормально и даже начинало пугать. И вот снова поймав на себе лукавый взгляд Хёнджина, Пак смущённо опустила глаза и спрятала покрасневшие щёки за ладонью, делая вид, что потирает уставшие глаза. Просидев так минуту, девушка бросила взгляд на часы, что светились на печке, благо зрение у неё было отличным, и ужаснулась. Время перевалило за третий час ночи, нещадно куда-то спеша. А ведь ей ещё предстояло убраться и привести в порядок себя и свои руки. Да и немного поспать, если честно, было бы тоже неплохо. Заметив, что и парни уже притихли, а взгляд их уставших глаз окосел, Пак легонько хлопнула себя по бедрам поднимаясь с кресла. Мышцы сразу же запротестовали, начав ныть, а голова решила показать хозяйке, каково это — прокатиться на карусели с ограничением по росту и возрасту. Пошатнувшись и сглотнув вставший в горле ком, Ынхи ухватилась за спинку кресла и постояла так пару секунд, радуясь, что парни не заметили её слабости, погружённые каждый в свои мысли. — Вам нужно поспать, — сказала девушка, обращая на себя внимание, когда, наконец, смогла нормально выпрямиться. — Идите домой. — Уверена, что справишься здесь одна? — уточнил Ли, окинув глазами беспорядок, который они успели устроить. — Да, — кивнула Ынхи, решив, что маг говорит о друге, — я присмотрю за ним, и, как только он очнётся, сразу дам знать, — пообещала она и вновь произнесла уже заученную фразу: — С ним всё будет хорошо, правда. Феликс поднялся на ноги и повернулся в сторону спальной зоны, о чём-то усиленно думая. Нахмурившись, он ещё раз осмотрел пространство вокруг, останавливаясь на разводах крови на полу и столе. Парень провёл ладонью по волосам, зачесав их назад, и, наконец, посмотрел на Ынхи, заставив её вздрогнуть. Он смотрел пронзительно, словно прямо в душу, пытаясь что-то там, глубоко внутри тёмных вод её океана, разглядеть. Киты завыли, пытаясь дозваться до Ли и прося не уходить, не оставлять их одних под холодными лучами луны, потому что его солнце грело их жилище достаточно для того, чтобы спокойно спать на самом дне. Уйдёт солнце, и холод вновь окутает их воды плотным непроглядным туманом. Только вот им было невдомёк, что сейчас это было Ынхи и нужно. Немного одиночества, холода и чуть-чуть всплеска эмоций, комком застрявших в горле. — А с тобой? — спросил, наконец, Ли. — Ты будешь в порядке? — Да, — как-то неуверенно ответила девушка, устало вздохнув, — не волнуйтесь. — Может… — Нам всем нужно поспать, — прервала Феликса Пак, — а самое большое спальное место занял Хан. На диване мы втроём не поместимся, даже если очень сильно этого захотим, — продолжала сыпать аргументами девушка, бросая взгляд на своё сегодняшнее спальное место и вспоминая, как ютилась на нём вместе с Феликсом и как после этого болели все затёкшие мышцы. — Тем более, он даже не раскладывается. — Если прижаться к друг другу поближе, — подал голос всё ещё сидящий на мягкой поверхности Хван, хлопая по подушке возле себя и внимательно осматривая место, словно, действительно, прикидывал, как им на нём уместиться, — то технически… — То технически вам нужно поспать дома, Хёнджин, — отрезала Пак, поморщившись, ведь вышло грубее, чем ей того хотелось. — Ну и ладно, — отозвался парень, поднимаясь на ноги и укладывая руку на плечо Ли, — не очень-то и хотелось вообще-то. До завтра, — протянул он, показывая девушке язык и концентрируясь, чтобы открыть портал домой. — Спокойной ночи, Ынхи, — поспешно пожелал Феликс, которого Хван упорно толкал в расплывчатое пятно пространства, напоминающее частичку раскалённого воздуха, заключённого в кривой круг. — Спокойной, — прошептала Пак, когда парни уже скрылись в небытие, а странное пятно схлопнулось с лёгким шипением, обдавая Ынхи лёгким ветром. Тишина, образовавшаяся в помещении, вдруг тяжким грузом опустилась на плечи девушки, придавливая её к полу. Не способная сопротивляться её давлению и охватившей ноги слабости, Ынхи опустилась на корточки, накрыв лицо ладонями. Противный писк в ушах уже стал родным, а потому даже не удивлял своим появлением, лишь раздражал немного. Пак подумала, что с удовольствием сейчас бы на всё плюнула и легла прямо тут, на полу, попытавшись уснуть. Плевать, что неудобно. Плевать, что холодно. Плевать, что грязно. На всё плевать. Только тонкий голосок совести пищал изнутри, что завтра всё отмывать станет сложнее. Устало выдохнув, Пак опустила ладони и нехотя перевела взгляд на пятно, темнеющее в районе кухни, в надежде, что вот сейчас она моргнёт и оно испарится. Но пятно не спешило пропадать ни после первого, ни после второго раза и даже после третьего движения веками оставалось на месте, будто издеваясь. Разочарованно застонав, Ынхи поднялась на ноги и отправилась на кухню, шаркая ногами. Резиновые перчатки неприятно липли к коже, доставляя дополнительный дискомфорт, а пальцы болели, поэтому Пак не могла даже нормально выжать тряпку. Обилие воды больше разводило грязи, нежели смывало уже присохшую к паркету кровь, и Ынхи даже несколько раз порывалась психануть и бросить это гиблое дело, но упорно продолжала драить пол, а после и кухонный гарнитур, который, к слову, отмылся гораздо быстрее за счёт его гладкой поверхности. Наконец покончив с уборкой, девушка прошмыгнула к шкафу, вытащив от туда чистые вещи. Прижав к груди чёрную футболку и серые домашние штаны, она добралась до ванной комнаты и заперлась там. Мало ли, Хан очнётся. Ей совсем не хотелось гостей, пока она голая стояла под струями воды. Не обращая внимание на зеркало, ведь всё равно знала, что выглядит ничтожно, Ынхи положила вещи на стиральную машинку и, забравшись в ванну, включила воду, отрегулировав температуру на чуть тёплую, чтобы кожа на руках не так сильно раздражалась. Прохладные капли воды водопадом полились из душа, закреплённого на стене, и неприятно ударили по голове сжавшейся в комок девушки, пуская по её коже резвую толпу мурашек. Пак поморщилась, растерев вмиг оледеневшие конечности. Желание поскорее выбраться из под воды и завернуться в тёплый плед расцвело внутри неё огненным цветком, давая рукам немного энергии, чтобы они могли схватить мягкую мочалку и мыло с запахом лилий. Однако энергии хватило только на это нехитрое действие. Быстро покинув тело, силы улетучились куда-то в просторы чёрной воронки, образовавшейся в её океане и терроризирующей её дорогих китов. Обессиленно опустив руки и выпустив из них ванные принадлежности, Пак прижалась лбом к дрожащим худым коленкам. Хотелось завыть в унисон китам, чтобы ком в горле, словно образовавшийся из пара Джисона, не прожигал тонкие стенки её трахеи. Гул в голове никуда не спешил пропадать и только усиливался, давя на уши изнутри. Все эмоции, что девушка так тщательно держала под контролем всё то время, пока Ли и Хван были в её квартире, жаждали, наконец, получить свободу, выбивая сдерживающую их дверь буквально с ноги. Усталость и истощение уже не казались такими уж безобидными, как она предполагала. Они только ослабляли так надёжно установленные Ынхи замки на той пресловутой двери, за которой лишь просторы тёмных вод, рвущихся наружу, и гадко улыбались, отлично зная, что Пак не могла им сопротивляться. Девушка даже не сразу поняла, что жалкое, какое-то собачье, скуление вырвалось из её собственной груди, а не из-за тонких стен. Да и собак у соседей никогда не было. Горячие слёзы, что всё же нашли лазейку к свободе, обжигали уже порядком замёрзшее лицо, скатываясь по щекам и сливаясь с потоком холодной воды. Ынхи сильно кусала губы, ощущая во рту привкус крови в вперемешку с желчью, что приходила с каждой волной тошноты из-за головокружения. Она никогда не любила карусели, особенно которые устраивал ей собственный организм. Ынхи клятвенно обещала себе не плакать после того случая с истерикой, но и не держать всё в себе она тоже пообещать успела. И вот теперь два нарушенных обещания маячили красными огоньками где-то на периферии сознания, напоминая о её бесхребетности. Но и сорваться раньше она не имела права. Ынхи, как врач в первую очередь, должна была буквально светиться уверенностью, чтобы не наводить ещё большей паники. Разревись она, когда сердце Хана перестало биться, и всё бы пропало, ведь она бы не успела успокоиться за то время, что им отводилось на спасение. Разревись она, когда кожа Хёнджина начала пузыриться, и лечение бы затянулось ещё на час, что грозило магу обугленными конечностями. Разревись она, когда всё закончилось, и её бы, по правде говоря, не осудили, но начали жалеть, когда немного жалости и участия было необходимо им самим. А потому сейчас Ынхи могла позволить себе постыдную минутку слабости. Совсем чуть-чуть. Капельку. «Мы же справились», — послышался шёпот сквозь шум воды, — «чего тогда опять ревёшь, дура?» — несмотря на обращение голос Подсознания был непривычно мягок, даже ласков в какой-то степени. В нём не было слышно осуждения, лишь недоумение и чуточка любопытства. Ынхи затихла и вся напряглась, даже забыв на время сделать вдох. Такая разница в отношении удивляла и, чего таить, устрашала. Что её ожидало после этого? Ещё одна порция галлюцинаций, но уже в полноценной порции прямо на блюдечке? Она молчала, боясь даже думать о чём-либо, но прошла минута, две, три, а голос в голове не прерывал тишины. Он ждал от девушки ответа, вместо того, чтобы начать насмехаться. Неужели это можно было расценивать как ладонь, протянутую для рукопожатия на церемонии перемирия? — Это из-за стресса, — прошептала хриплым от сдавленных рыданий голосом Пак. — У людей, знаешь ли, такое бывает, — просипела она, облизав саднящие губы. — Копится всё, а потом — бах… — девушка подняла голову, положив её боком, и глянула в стеклянные дверцы, защищавшие ванную комнату от брызг воды. От туда на неё смотрела… Она. Это была та же Пак Ынхи, только взгляд не такой усталый. И никакой злой усмешки. — И слёзы. Отражение наклонило голову вбок, похлопав глазами и нахмурив брови. Это даже умилило девушку, заставив растянуть уголки губ в лёгкой улыбке. Может её Подсознание, второе «Я», не такое уж и плохое? Может и зря она так боялась собственных способностей и открещивалась от них всеми силами? Сегодня она бы без них не справилась. Не справилась бы без неё. — Спасибо, что помогла, — искренне прошептала Ынхи. — И прости, что так долго отказывалась от тебя, — девушка сжала руками колени, потупив взгляд. Просить прощение всегда было сложно, но сейчас это было ей нужно. Просто жизненно необходимо сделать ещё один неуверенный шаг в принятии себя. Подписать пакт о перемирии со своей стороны и протянуть бумажку для подписи тому, кого обижала так долго. — От нас. Я постараюсь исправиться, «Я ничего не делала, как ты и попросила», — было ей ответом. — «Всё сделала ты сама», — отражение пожало плечами как ни в чём не бывало, и широко улыбнулось, открывая обзор на белоснежный ряд зубов. — «Это всегда была лишь ты».