Актерская игра

— Иди сюда, — Фрост растягивает полотенце перед белокурой, которая с широкой улыбкой идёт к нему. Как только девушка оказывается вплотную к нему, он укутывает ее и обнимает. Зарывшись носом в шею, парень дыханием вызывает дрожь по телу девушки. Эльза, в свою очередь, прикрывает глаза и целует парня в плечо. Отстранившись, Джек аккуратно вытирает руки девушки, шею и накидывает полотенце на ее волосы, тем самым закрыв ей обзор. Хихикнув, Эльза начинает вытирать волосы, попутно смотря на Джека, который повернулся к крючку за халатом. Она вечно готова смотреть на его тело, окутанное только полотенцем на бедрах. Прикусив губу, девушка сама себе улыбается. Ей мало. В крови все ещё бьёт адреналин, а этот парень совершенно выбивает ее из привычной жизни. — Давай, надевай, — Джек раскрывает подолы халата и помогает девушке его надеть, после чего аккуратно завязывает пояс. — Может, кофе? — О нет, — Эльза проводит ладонями по оголенным плечам Джека. — У меня в крови сейчас кофеина больше, чем гемоглобина. — Когда тебя приглашают на кофе, то имеют в виду уж точно не кофе, — Эльза начинает смеяться, и Фрост застывает. Таким искренним ее смех он услышал впервые. — В какой-то степени, точка зрения Доктора Хауса правдива, — успокоившись, Эльза с улыбкой смотрит на Джека. — Ладно, я приготовлю какао. Такого ты ещё не пробовала, — Джек целует девушку в лоб. — А ты пока можешь погулять тут и осмотреться. — Хорошо, — Эльза целует Фроста в нос. Ещё раз улыбнувшись, Джек выходит из ванной. Как только дверь за ним закрывается, Эльза поворачивается к зеркалу и смотрит на отражение. К щекам припала кровь, а глаза горят. Давно она не чувствовала себя так спокойно рядом с парнем. Может, теперь ей стоит стать уверенней в отношениях. Но ее все равно останавливает то, что это может быть не сама сущность парня. Или она действительно в людях не разбирается. Выйдя из ванны, Эльза выключает свет и закрывает дверь. В спальне горел свет, и девушка начала обхаживать просторную комнату с панорамным окнами. С высоты двенадцатого этажа улицы города казались совсем иными. Огни фонарей, практически пустые дороги, запах мокрого асфальта, который пробирался через открытую в окнах вентиляцию — все это чем-то восхищало девушку. Приобняв себя за плечи, Эльза отворачивается от окна и взглядом упирается в широкую кровать, на которой, кажется, влезет не то что два, а все четыре человека. Кровать была застелена белым пледом и, судя по серым наволочка подушек, лежавшим поверх, пастельные было такое же. Слева, почти во всю стену стоял длинный белый шкаф, половина которого была открыта и забита книгами, что заставило белокурую подойти к этим полкам. Все книги были расставлены по полкам в зависимости от жанра, это девушка заметила сразу. Верхние полки заняла классика, чуть ниже современные романы, фантастика. Возле кровати стояли две тумбы, над ними висели ночники, а на полу, в пространстве, которое занимала вся эта мебель, был застелен белый пушистый ковер, на котором девушка стояла босыми ступнями и удивлялась тому, насколько мягкий ворс. Да, что-то ей подсказывает, что это не дешевле удовольствие. Хотя нет, она уверена, что это дорого. Дверь из комнаты находилась в паре метре от прикроватной тумбы, и с другой стороны дверного косяка начинался белый стеллаж, который состоял просто из полок, заставленный книгами, разными статуэтками и некоторыми фотографиями. Эльза взяла одну из рамок и сразу узнала в этом мальчишке с взъерошенными пепельными волосами и шоколадом вокруг рта Джека. — Милаха, — белокурая широко улыбается и ставит рамку на стеллаж, после чего заходит за него. Как раз там находился рабочий стол, над которым была тоже куча полок. Обведя все ещё раз взглядом, Эльза решает покинуть комнату и посмотреть, где Джек. Выйдя из спальни, белокурая опирается на дверь спиной и наблюдает за парнем, который сейчас был к ней спиной. Эльза уверена, что он слышал, как она вышла. — Ты вовремя, — пепельноволосый поворачивается к ней. — Какао готов. Поставив две кружки на стойку, Джек кивает на один из стулов за ней, и Эльза садиться, после чего прикрывает глаза, наслаждаясь ароматом. — Итак, мы опять сбежали, никому ничего не сказав, — девушка улыбается и будет кружку за ушко. — Я написал Иккингу. Утром он увидит сообщение, так как он хватается за телефон, не встав с постели. И первым делом проверяет соцсети, — Джек делает глоток и продолжает наблюдать за Эльзой, которая бегает по нему взглядом. — Что? — Ты успел одеться, — тихо проговаривает она, и парень на автомате осматривает майку и шорты на себе. — Не думаю, что, будь я в полотенце, мы бы спокойно попили какао, — Джек ухмыляется, а Эльза в ответ закатывает глаза и так же делает глоток какао. Прикрыв глаза, девушка протяжно стонет. — Черт, оно действительно вкусное. Не похоже на то, что мы пили тогда у тебя в коморке, — белокурая ставит кружку с какао и смотрит на Фроста, которой проводит языком по верхней губе и ухмыляется. — Так, теперь ты на меня пристально смотришь. В чем дело? Джек, ничего не ответив, обходит столешницу и садится на стул, рядом с Эльзой. Весь путь парня Разенграффе наблюдала за ним, и ей было чертовски хорошо и одновременно она подрагивала от предвкушения того, что сейчас случится. Джек садиться на стул рядом, и Эльза поворачивается к нему лицом. Парень берет ее ладони в свои и наклоняется ближе к лицу. Девушка смутилась. И это было странно для нее, она не испытывала такой реакции уже давно. А тут в два счета. Ее щеки горят, она это чувствует, улыбка с слегка поджатыми губами. Но больше всего ей сейчас ей нравится взгляд Фроста. Он одновременно нежный, горящий, но обиженный. Она видит это, чувствует это, но не решается спросить. Парень нежно касается губ белокурой и проводит языком по обеим. Поцелуй не затягивается, но заставляет обоих продрогнуть. — Действительно вкусное какао, — шепотом выдыхает Фрост, на что Эльза опять широко улыбается и падает головой на плечо пепельноволосого. — Как там Анна, Агнарр и твоя мама? — тихо спрашивает Фрост, и Эльза поднимает голову. — В анализах Анны нет изменений, — белокурая переводит взгляд на кружку с напитком и касается рукой ее ручки. — Нужна серьезная операция, которую можно провести у нас. Но места в клинике забиты на два месяца вперёд. А если Анне не провести операцию в течении месяца, то… Девушка замолкает, а Фросту и не нужно слышать, что там дальше, он итак понял. — А заграницей есть подходящие клиники? — Джек хмурится, когда белокурая кивает. — Там тоже нет мест? — На этот месяц нет. В Швейцарии есть возможность, но туда родственников не пускают. А для Анны в такой период нужна поддержка. Я, конечно, говорила маме, что это какой-никакой, но шанс. Но она отказывается. Да и Анна не хочет, — Эльза опять делает глоток. — Эй, — Джек берет ладонь девушки в свою, и та поворачивается к нему лицом. — Мы что-нибудь придумаем. — Мы? — А как же? Или я ещё не вписан в твой список близких людей? — Эльза хмыкает и улыбается. — Знаешь, по-моему, ты туда попал даже раньше, чем Астрид и Мерида, — Эльза снов делает глоток какао. — Ну, а ты? — Что я? — Джек повторяет действие белокурой. — Расскажешь мне о своей семье? — осторожно спрашивает Элизабет, будто чувствуя, что эта больная тема. — Да, особо нечего рассказывать. Мама, папа, сестра. Кстати, сестра — ровесница твоей. Вот и всё, — Джек пожимает плечами, а Эльза, поджав губы, кивает. — Это не совсем то, что я хотела услышать. — Ну, я не умею читать твои мысли, чтобы понять, что ты хотела услышать, — белокурая тут же хмурится. — Извини, если задела, — слегка повысив голос в тон парню, выдыхает она. — Я не знала, что твоя семья — запретная тема. — Это не запретная тема, просто мне нечего о ней рассказывать. — Проблемы с отцом, из-за которых ты пошел на работу в ночной клуб, к примеру. Об этом тоже нечего рассказывать? — Ты меня допрашиваешь, что ли?! — Нет! Я просто пытаюсь узнать тебя получше! — Эльза пристально смотрит на Джека, а тот встаёт со стула и подходит к дивану, после чего поворачивается и опирается на его спинку. — А если я не готов к тому, что ты узнаешь меня получше? — Что, прости? — Эльза в удивлении вскидывает брови. — То есть, когда я не была готова рассказать о своей семье, тебе было это неважно, и ты узнал о ней намного больше, чем знают другие. И я продолжила тебе рассказывать. Но стоило мне задать вопрос о тебе, ты сразу же завёлся. — Да, я не готов об этом говорить! Я не хочу прямо сейчас сидеть и рассказывать о своей семье и проблемах в ней! Тем более, сегодня в кафе ты сама сказала, что если я могу рассказать, когда захочу. А я не хочу! — А когда ты будешь готов, Джек? — почти шепотом выдыхает белокурая. Чувство сжатости начало тревожить всё тело, а дышать стало труднее. — Стоит мне задать какой-либо вопрос тебе, ты начинаешь переводить тему или, как сейчас, злиться. Когда ты будешь готов, Фрост?! Через месяц?! Год?! Или ты прибежишь рассказывать мне об этом, когда мы разойдемся?! — А ты очень оптимистично смотришь на наши отношения! — вот теперь голос Фроста сорвался на крик окончательно. — А как мне ещё на них смотреть, если ты мне не доверяешь? Ты завелся с полуоборота! Я просто хотела узнать о твоей семье, а ты поддел меня тем, что я тебя допрашиваю! Трудно было просто сказать, что не хочешь говорить об этом?! — Эльза выдыхает. — Хотя, я тоже хороша, продолжила спрашивать. Как чувствовала, что не стоило. На минуту воцарится тишина. И в течении этого времени оба смотрят куда угодно, только не друг на друга… Фрост чувствует злость на самого себя и на девушку. Эльза — тоже. Но что-то внутри подсказывает ей, что она слишком быстро доверилась человеку, который ей довериться не готов. — Знаешь, — Эльза тихо подаёт голос, и Джек тут же поворачивается к ней. — Для меня с недавних пор самым важным в отношениях стало доверие. Но, как мне кажется, с твоей стороны ко мне его нет. Дай мне знать, если это не так. Эльза поворачивается к Фросту и пристально смотрит ему в глаза. Но он молчит. Эльза чувствует поступающий к горлу ком и дрожь в ногах. Она знает, какого состояния эти предвестники, но пытается держаться… — Так я и думала, — шепотом проговаривает девушка. — Мы действительно поспешили… Ещё слишком рано, чтобы что-то строить и решать. — О чем это ты? — Фрост понимал, что означают слова девушки, но хотел удостовериться, что это просто глупая мысль, перешедшая ему в голову. — Нам обоим нужно время, чтобы понять, а стоит ли что-то строить между нами, — Эльза делает глубокий вдох. — Я вызову такси и возьму у тебя пару вещей, если ты не против. Мои всё ещё мокрые. Эльза быстро уходит в спальню Фроста, а Джек ударяет кулаком по спинке дивана, после чего проводит пятерней по волосам. — Ты кретин, Фрост… Они оба и правы, и неправы. Эльзу напрягает тот факт, что Джек не хочет ей рассказывать о семье, но, в тоже время, она действительно ненарочно допытывала его. А Джек зазря психанул из-за вопросов девушки, вместо того, чтобы спокойно сказать, что он всё ещё не готов рассказывать. Оба правы. Оба неправы. Но в чём-то Эльза всё-таки правее — обоим нужно побыть наедине с собой и взвесить всё, обдумать. Сделать выводы. Чтобы кто сейчас ни чувствовал, как бы ни было тяжело. Им нужно подумать, а потом поговорить. Спокойно. Без нервов. Только Фроста такой расклад не устраивал. Парень открывает дверь в спальню и натыкается на девушку в его футболке и старых спортивных штанах. Она стояла спиной к нему и, видимо, смотрела в окно. — Нет, — Эльза оборачивается именно тогда, когда Джек подошёл ближе, чтобы обнять ее со спины. — Не нужно, Джек. — То есть, ты действительно сейчас уедешь, и мы ничего не решим? — Фрост опускает руки. — Тебе и мне нужно сначала решить всё с самими собой. Мне — понять, правильно ли я поступаю, пытаясь узнать тебя, задавая вопросы. Нам обоим нужно подумать, не поспешили ли мы. Ну, а лично тебе, Джек, нужно понять, готов ли ты кому-то доверять. — По-твоему, я не готов? — Нет, не готов. Потому, что ты как отшельник. Закрылся у себя в коморке, ушёл с головой в театр и забыл, что вокруг тебя — живые люди, а многие ещё и твои знакомые, друзья и прочие, которым ты не доверяешь. Ты точно так же, как самого себя, закрыл своё доверие где-то внутри себя и думаешь, что это никому, чёрт побери, не важно, и что сам ты всё прекрасно решишь. Я прошла через это, Джек. Я тоже так делала. Но только поняла, что так я делаю хуже только самой себе, что от этого страдают люди вокруг. Может, я и не права, но разберись уже в себе, Фрост. А потом, когда и я разберусь в себе, мы спокойно поговорим. На эмоциях мы можем наговорить много, о чём потом будем жалеть, — телефон девушки вибрирует. — Такси подъехало. Она уходит. Действительно уходит, и он не собирается её останавливать. «Потому, что ты как отшельник»… Это — именно та правда, что он боялся услышать. — Она действительно права, Фрост…

***

Эльза садится в машину, слегка подрагивая от сырости на улице после дождя. Машина трогается, а она набирает в телефоне номер человека, с которым может спокойно поговорить. — Малая, чего так рано? — действительно рано, почти рассвет. — Банни, я еду к тебе. — Так. Ну и кто этот мудак? — Эльза усмехается на слова парня. Он знает её как облупленную. Он знает о ней всё. — Не такой уж он и мудак. — Ты в плохом настроении и почти плачешь, а значит, он — мудак. И не спорь. Всё, жду. Код подъезда ты знаешь, дверь я открою, — хмыкнув, тараторит Банни. — Спасибо, — Эльза сбрасывает вызов и переводит взгляд в окно. Её не отпускает тревога, тело продолжает потряхивать, но уже не от сырости. Телефон в руках белокурой вибрирует, и она смотрит на экран. Астрид Хофферсон «Пожалуйста, скажи, что ты и Фрост в порядке. Мы волнуемся» 04.36 Кивнув сама себе, Эльза быстро набирает ответ: «Всё в порядке. Фрост у себя в квартире, а я переночую у брата. Ложитесь спать, я утром буду». Ответа Эльза не получает. Такси останавливается, и Эльза выходит из машины. Буквально в эту же секунду приходит уведомление о списании с карты денег за такси. Подойдя к двери, девушка вводит код и, как только дверь поддается, заходит в прохладный подъезд. Она медленно поднимается на второй этаж, но дыхание у нее сбивается быстрее, чем она ожидала. Она дома… Она сейчас заходит в квартиру и оказывается дома. С самым близким человеком. Заперев дверь, она поворачивается и быстро пробегает по брату взглядом. Слезы уже не держит, бросается к нему в объятия и начинает плакать навзрыд. Нервы сдали. Ей это сейчас нужно больше всего. Выплакаться. Ночь - самое странное время. Кто-то в одиночестве, как Фрост, сидит и думает, копается в себе. Кто-то, как Эльза, рыдает рядом с близким человеком, а кто-то и вовсе рыдает один. Кто-то, как Мерида и Астрид, ложится спать с ощущением тревоги. Кто-то, как Питч, сейчас лежит и строит планы в признании. Кто-то, как Туоф, ждёт этого признания и гадает, будет оно или нет. Кто-то, как Ханс, ищет милые картинки лошадок, чтобы посбрасывать их утром возлюбленной и поднять настроение. Кто-то, как Иккинг, пытается понять поведение человека, к которому дико привязан. Кто-то, как Эрик, прикуривает сигарету и пересматривает старые фотографии, отдаваясь воспоминаниям и пытаясь понять, почему она ушла. Ночь — странное время суток. Но почему-то именно ночью, мы остаёмся наедине с собой, своими желаниями и мыслями. Наверное, так и должно быть, ведь днём мы стараемся отдать себя другим, иногда забывая о своей жизни…