EDO 2103: хякумоногатари

персонажи: Сакура, Мориноске ► Мориноске пытается выяснить, что случилось на грандиозном деле Юасы. — Ну ты и козлина, — заметила Хотару еще в офисе. — Прикончил бы его — и дело с концом, — буркнул Ямаока. — О-о-ой, босс, вот это Вы его прищучили! — восторженно пропищала Умемура. — Мориноске? Это кто вообще? — лицо у Сатоши тогда было еще старое, хромовое, поэтому недовольство было видно лишь по губам. Диоды в глазах замигали. — Круто, конечно, но мне как-то плевать. Хотя нет, знаешь? Не круто. Проявил свою хорьковую натуру, вот теперь и расхлебывай. — Очень интересно, — незаинтересованно отозвалась Акеми. — Ты че, моралфаг? — рассмеялась Кая. В общем, ситуация была не очень. Сакура знал, что когда-нибудь его… как Сатоши выразился? Хорьковая натура, да? Ладно, что вот она — и укусит его за задницу. Дело одного случая: за то, что он такой хороший мальчик, его повысили до начальника отдела, а Мориноске, который эту должность занимал, за неэффективность должны были сослать в какую-то далекую задницу. В общем-то, с учетом того, что этот умник проделывал, это было весьма заслуженное наказание. Сакура мог махнуть рукой и подписать все бумажки от отдела кадров и руководства, соглашаясь, что да-да, ныне де-факто его подчиненного надо было выпроводить в подразделение на другом конце страны, но он решил поумничать — и под «поумничать» он подразумевал выпендриться — и оставить Мориноске рядом, чтобы тот каждый день вспоминал о том, как он прозябал собственное положение, не слишком-то послушно выполняя указы Юасы. Мориноске так оценил, что подписался под каждым словом — и его «подпись» симпатичной дырой красовалась в стене, пока Умемура не завесила ее воодушевляющим плакатиком с котом. Потом случилось еще много интересных вещей, Сакура получил дырку в бок и чуть не помер, и через две недели его пинком отправили разгребать дела — потому что, пусть Масакадо и был отменным актером, который отменно его прикрывал в период восстановления, полноценно исполнять обязанности начальника отдела он не мог. Работать было не очень, Сакура все еще чувствовал себя довольно погано, поэтому большую часть времени он лежал головой на столе (и, как истинный начальник, делегировал и делегировал, во всяком случае, то, что мог; а часть, которую не мог, все равно сбагрил Мориноске, как человеку знающему). Тот это тоже подметил. У него был нюх на чужие неудачи, а если это дело касалось Сакуры, то тем более; и, выследив, подобно лучшей ищейке, своего нового начальника в столовой, буквально коршуном упал за этот же столик и с улыбкой, явно соответствовавшей всем государственным стандартам «ублюдской улыбки номер сто», произнес: — Что-то Вы дурно выглядите, Инами-сан! Неужели Юаса-сан подсунул Вам настолько трудное дело? Голос его так и сочился ядом, и Сакура подумал — не пошутить ли ему, что Юаса помер. Но он был хорошим мальчиком, а потому на подобные темы шутил лишь при крайней необходимости. Намотав лапшу на палочки, кокетливо проговорил: — Он сейчас в руках Тебея. Тебей — они оба знали — был главой «Союза 109». Лицо у Мориноске не дрогнуло, но бровь все же приподнялась. — Могу поинтересоваться причиной? Вообще-то, Сакура не обязан был говорить. Чем меньше он произнесет, тем лучше будет. Но он потерял достаточно крови, а пробитый бок все еще болел, чтобы чувство здравого смысла чуть поутихло; зато проснулась болтливость. Впрочем, он все еще не был полным идиотом, а потому ответил в традициях отменного босса, творящего что-то незаконное на стороне — то есть, довольно расплывчато: — Довыебывался. Можно было сказать помягче, но это значило снизить градус трагедии «Юаса и его темные делишки». Кажется, это заинтриговало Мориноске настолько, что он даже перестал улыбаться. Наверное, в голове начал постепенно складываться пазл: то, что Сакура выглядел, как говно; что Юаса исчез и очутился в цепких лапках оябуна «Союза 109»; что… — Неужели что-то настолько серьезное? — Да вообще, — Сакура продолжил накручивать лапшу. — И что конкретно? В его голосе послышались знакомые нотки типичного голоса начальника, но одного неодобрительного взгляда со стороны Сакуры хватило, чтобы Мориноске сбавил пыл. Он деловито поправил очки и галстук, словно извиняясь, после чего тоном более спокойным добавил: — Если это открытая информация, естественно… Всем видом своим демонстрировал интерес. Сакура подумал. Хорошенько подумал — как бы так ответить, чтобы не сболтнуть лишнего. Он даже потер переносицу, демонстрируя нежелание говорить на эту тему, но Мориноске сидел тут, почти вплотную, и выжидающе смотрел. Жаждал услышать подробностей падения того, из-за чьих слов ему дали пинка на карьерной лестнице. — Он перешел дорогу влиятельным людям. — Кому? Нет, все-то ему расскажи. Открывать секрет, что это была «Накатоми», было опасно. Да, где-то там еще шлялся Маки, но он не был гарантией того, что Мориноске не решит слить информацию на сторону. Значит, надо было найти безопасного козла отпущения, кому уж точно будет плевать. Того, кто… Сакуру осенило. — «Йошивара», — ляпнул он. Ну уж Мотизуки его точно отмажет. Ну или не будет даже шевелиться. Последнее больше походило на правду. Мориноске явно ожидал услышать имя «Накатоми», а потому принял довольно разочарованный вид. И кивнул, мол, вот это да, вот это дела. Но он явно не понимал, при чем тут «Йошивара», если (еще при его бытии начальником отдела) Юаса и компания копали под «Накатоми». И договариваться Сакура ездил к их коллегам, а не к братии «Йошивары». Идеальная загадка. Потому что разгадки-то и нет. — И значит, они тебя потрепали? Сакура припомнил медицинский кабинет и, чуть погодя, кивнул. — Интере-е-е-есно. Но ты жив. — Окума-сан разумный человек. — Ты встречался с Окумой? — глаза Мориноске заблестели уже с интересом, и Сакура вновь кивнул. Знал бы он еще по какому поводу. — Неплохо. И какой он? «Странный, что словами не описать». — Очень… Слушай, зачем я тебе это рассказываю? — Мориноске вылупился на него, и Сакура грозно ткнул ему пальцем в только что расправленный пиджак, второй рукой продолжая накручивать лапшу. — Я же знаю, что ты меня слить хочешь. А ну пшел прочь, пока я не послушал менеджеров по персоналу и не подписал твой перевод в какую-нибудь дыру! — Это было бы разумно, — неожиданно спокойно процедил Мориноске, и Сакура дернулся. — В смысле?! — Я же хочу тебя слить. Очевидно. Но по какой-то причине после того унизительного диалога, — у него нервно дернулся глаз, и Сакура с удовольствием припомнил их чудеснейшую интеракцию и не сдержал ухмылочки, — ты все еще оставляешь меня рядом с собой. Я знаю, что ты не самый тупой, раз Юаса столько о тебе болтал, но это очень глупо. — Ну я-то не такой козлина, как ты. И это после слов Хотару… Лицо у Мориноске странно вытянулось. Сакура, на самом деле, думал об этом давно. Он знал, что Мориноске сто процентов его подставит, если будет рядом (все равно что держать рядом заведенную бомбу). Также он понимал, что, отправив его торчать куда-то на самый край страны, в то подразделение, откуда уже редко возвращались, он обречет Мориноске — пусть даже он и был козлом — на очень плохую судьбу. Сакура легко мог идти по головам и даже убивать… только если это не был кто-то знакомый. Как с Маки — он сболтнул Кае лишнего и потом несколько дней думал о том, не подставил ли он его. Видеть смерть тех, кто был ему знаком, было неприятно, еще неприятнее было быть к этому причастным. Мориноске все еще оставался засранцем, но Сакура… не ненавидел его, хотя тот его довольно сильно бесил. Ну, за попытку покушения можно было и вмазать. Окума бы не одобрил, узнай правду. Сакура был рад, что отмазался и ляпнул что-то про «держать врага поближе и следить», это походило на решение человека, готового идти по головам, а не вот это все. Хориясу тогда лишь поулыбалась в ответ на жалобу об этом. Ей-то, работавшей на людей, плевавших на чужие жизни, это все было далеко. И они согласились, что это было глупо. Мориноске пытался его убить… но на фоне всего, что успело случиться за этот месяц, это было почти даже совсем незаметно. Шпана и «Накатоми» — разные уровни. — Поэтому я не попросил Хотару отправиться за твоими идиотами, что попытались меня прибить. Хотя, сам подумай, у меня были все основания, а она на этом собаку съела. — Глупое благородство… — То есть, ты прямо хочешь, чтобы я тебя вышвырнул. Мориноске поправил очки и очень выразительно сделал вид, что ничего не услышал. — В любом случае. — он осекся. — Пока не хочется привлекать внимание Тебея и «Йошивары», если Юаса-сан так опростоволосился… — Ага, не за что. Он возмущенно поджал губы и резко поднялся из-за стола. Так показательно, что можно было бы в палату мер и весов отправлять, все по канонам лучших драматичных фильмов. — Благодарю за информацию, Инами-сан, — процедил он и затем добавил: — И не играйте с едой, это некультурно. Сакура хотел ответить, что вешать лапшу (на уши и другие предметы) — обязательное умение любого начальника, но решил, что покрутит ее на палочках еще. Надо же тренироваться.