EDO 2103: хякумоногатари

Огата познакомился с Данзо около года назад; это было одно из заданий «Ишиды», и они разбирались с какой-то проблемой целым отрядом… До тех пор, пока этот идиот, Данзо, не выпустил газ. Он всегда таскал с собой склянки с какой-то ядовитой дрянью (всегда, подумать только!) и чем дольше Огата находился рядом с Данзо, тем больше понимал, что ему попросту повезло. Выжить там, не получить отравление… Тот случай запомнили, как диверсию, и Данзо отправили на неделю куда-то в очень интересное место, но ни Фума, ни Накамура не признавались, куда именно тот делся. Все подумали уже было, что его перевели за очередное посягательство на чужие жизни, и вздохнули с облегчением; но потом Данзо вернулся, и все вновь вздохнули, правда уже горестно. Громче всех вздохнул Огата, потому что каждый раз, когда Данзо творил какую-то херню, он оказывался рядом. — По-моему, — говорил Огата доктору Тоби, — Данзо пытается меня убить. На прошлой неделе Данзо так и сказал: — Ты такой милый парень, Хираяма-тян, убил бы! Доктор Тоби, как обычно он это делал, поправил очки и очень выразительно взглянул на Огату. Он всегда выглядел так, словно испытывал ежесекундную агонию от общения с солдатами «Ишиды», и нынешний случай исключением не был. — Ты думаешь, ты страдаешь? — прогундосил он и поправил очки. — Вы, между прочим, все это вполне себе заслужили! Никто не просил тебя делать то, что ты сделал, Хираяма-сан, но вместо того, чтобы быть послушным и примерным гражданином, который верно исполняет долг своему государству и начальнику, ты сделал полную! — он вскинул палец, всем видом говоря о важности этого: — Полную глупость! А я? Посмотри на меня! Я хотел пойти в «Макаи-Мед», а потом этот кретин решил откинуться у меня на руках! И я очутился тут! Я был рожден не для этого, а для… Когда доктор Тоби начинал причитать о своей нелегкой судьбе, Огата начинал помышлять о том, чтобы пойти к Данзо. Отряд «Ишиды» — их тринадцатый отряд — поголовно состоял из преступников, с которыми должны были сделать что-то нехорошее, но посчитали, что убивать — это невыгодно. Поэтому теперь они работали на корпорацию, как приличные люди, и устраивали полный дестрой только по мановению чужого пальца. Ну, в основном. Некоторые типы, вроде Данзо, действовали по собственному чутью, и причину, по которой их до сих пор не утилизировали, не знал никто. — Может, скажешь начальству, что я псих? — попробовал как можно более убедительно произнести он, но доктор Тоби одарил его таким взглядом, что все было понятно с самого начала. Но он был вежливым, потому что планировал пойти в «Макаи-Мед», а потому высоким недоуменным тоном пропищал: — С чего это ты вдруг псих? — Ну, я же попал в этот отряд! — Ну это, несомненно, верно, — согласился доктор Тоби. — Все вы тут психи. Но это тебя психом не делает. Огата так и вылупился на него. — Как это не делает?! — Потому что ты не псих. — Но тут же одни психи! — Верно, — согласился доктор Тоби. — Все вы тут сплошные психопаты. — Значит, и я! — Нет, Хираяма-сан, ты не псих. Психи, они, — он поправил очки с очень мудрым видом, — никогда не признаются, что они психи. Как, например, Данзо. Он самый настоящий психопат. Но спроси его — и он никогда тебе в этом не признается. — Так может, — с надеждой проговорил Огата, — мы его утилизируем? Если он псих? — Ну нет, Хираяма-сан, так дела не делаются, — доктор Тоби покачал головой. — Да почему?! — Потому что для перевода, лечения или утилизации должен прийти приказ от руководства. Что среди нас есть псих и его надо как-нибудь по-бырому отсюдова убрать. А для этого они должны убедиться, что он псих. Но как они это поймут, если тут только психи? — Но если все мы тут — психи, то почему нас всех не утилизируют? — Ну я же уже говорил! — доктор Тоби взглянул на него очень сердито. — Потому что психи не могут признать, что они психи. А ты признаешь. Но вы тут все — психи, в том числе и ты. То есть, как можно найти психа в куче психов? Не говори ерунды! Доктор Тоби пожал плечами и закусил сигарету с таким одухотворенным видом, будто ничего более простого в жизни не объяснял. Он всем своим видом дал понять, что более слушать нытье Огаты не намерен, и вновь забубнил себе под нос ту же старую песню о том, что растрачивает свой талант на полных психов. Да уж, думалось Огате, когда он покидал палатку, вот уж кто самый настоящий псих. Идей у Огаты не было, поэтому он пошел прямиком к Данзо. — Доктор Тоби сказал, что ты псих, — озвучил он. Данзо торчал во дворе — он всегда там торчал, когда ему было нечего делать, а в закрытых помещениях рядом с Данзо находиться решались немногие. Огата никогда не видел его лица, оценивал поведение и настроение только по жестам (жестикулировал Данзо обильно) и голосу, заглушаемому костюмом. Химзащита это была или что — непонятно, но Данзо торчал в этом костюме почти все время, что они виделись, а если не торчал, то был в штанах от него и маске. Почему-то Огате думалось, что Данзо не просто псих, сколько чинубье. Ну и псих. — Так и сказал? — удивленно бросил Данзо. — Никакой он не псих, я же сказал! — возмущенно шипел до этого доктор Тоби. — Это ты тут псих! — Еще мамой поклялся, — закивал Огата. — Ну какой же я псих? — А зачем во дворе тогда торчишь? Данзо чуть помялся, явно пытаясь найти причину и следствие в этих предложениях, но затем пожал плечами и указал наверх. Он стоял под деревом (фальшивым, разумеется, настоящие деревья в Эдо были редкостью), где на одной из ветвей висело нечто… Сначала Огате показалось, что это червь, но потом он подумал — откуда же на деревьях черви? Ему точно привиделось. Он же не псих. — Тут шарф висит. — Ты что, псих? Тут пусто. Данзо лишь повернулся в его сторону, но Огата мгновенно прочувствовал его осуждающий взгляд. Он решил сменить тему резко, чтобы никто ничего не заподозрил: — И откуда тут шарф? — Думаю, кто-то на аэрокаре пролетал и обронил. Ты смотрел такой старый фильм… «Титаник», кажется. — «Титеник», — со знанием дела поправил его Огата, и Данзо закивал. — Вот этот самый! Там есть эта дурацкая сцена, где любовнички стоят на краю и держатся друг за дружку — знаешь, сколько парочек разбилось, пытаясь повторить это в воздухе? Дураки не понимают, что скорость ветра тут и там совершенно разные! Надеюсь, сегодня во дворе мы найдем только шарф, а то недавно был случай… Об этом рассказывал доктор Тоби, а потому Огата закивал. Конечно же он не слышал эту историю, потому что никто и никогда не слушал истории доктора Тоби. — Думаю, я заберу его себе, — подытожил Данзо. — А тебе разрешат? — Ну, я же не псих какой-то, — заметил он. — Да ты самый настоящий псих. — Не псих он! — возражал в прошлом доктор Тоби. — Тогда, если хочешь, я подарю его тебе. Если бы Данзо был без шлема, Огата был уверен — увидел бы, как тот подмигнул. От этого его передернуло — не потому, что его пугала подобная перспектива, но потому, что это был Данзо. Он отошел на шаг, затем на два, и взглянул на Данзо особенно подозрительно. Тот же вновь поднял голову к шарфу и начал прыгать, пытаясь ухватиться за краешек пальцами. — Я тебе говорил, Хираяма-тян, ты тако-о-ой милый! Убил бы. Интонации нежных девочек в самом расцвете пубертатного периода по какой-то причине у Данзо выходили отменно, поэтому Огата напрягся еще сильнее. Затем осознал — последнюю фразу — и затрясся по-настоящему. Вот оно, пронеслось у него в голове, я точно становлюсь психом. Нужно было как можно скорее оповестить доктора Тоби, чтобы тот написал отвод от миссий с Данзо на ближайшие несколько столетий. — Я так и знал! — завизжал он, грозно указывая на Данзо пальцем. — Ты хочешь меня убить! Я так и знал! — Я такого не говорил, — возразил Данзо. — Зарезать меня хочешь! — внезапно, Огату настигло страшное осознание. — Нет, повесить! На этом шарфе! Ну точно! Вот в чем состоит твой дебильный план! Я так и знал! — Да нет же! — вновь возразил Данзо. И склонил голову набок. — Если бы я захотел убить тебя, я бы отравил каким-нибудь токсином. У нас тут этого добра порядком! — Ага! Отравить хочешь! — Да нет же! Ты что орешь, ты псих? — Нет, ты не псих! — возмущенно озвучил доктор Тоби в прошлом. — Убить меня хочешь! — Да ну нет… Шарф продолжал болтаться на дереве.