EDO 2103: хякумоногатари

— Ненавижу, блять, не-техов. Накадзима все меньше понимал, зачем Инари потащил его в эту задницу. Он все планировал — об этом стоило говорить лишь с особым придыханием и загадочным голосом, и так делали все, кто знал, что Инари творит. Кажется, подозревал об этом лишь Окамура-сан, поэтому он и произносил это настолько выразительно, уже ему подражали Савада и Цунефуса, а сам Накадзима не понимал, что же такого важного делал Инари, что даже босс начинал играть в эту бессмысленную и глупую игру. Очередной екай в человеческой форме? Нет, глупо. Инари говорил, что таких было мало, по пальцам одной руки посчитать можно было, но более не углублялся в эту тему. Упоминал, что были еще какие-то «менее удачные» братья, но когда речь заходила о них, лицо у Инари темнело, и разговор обычно не клеился. Странно было думать, что у каких-то страшных тварей из Пустошей проблемы в семье были ничуть не проще, чем у обычных людей. Да и «тварями» они, наверное, были весьма условными. Накадзима лениво вспомнил встречу с Дадзи — женщиной, отменно шпарившей на китайском, чье имя он так и не смог верно произнести на их манер — и подумал, что, наверное, они просто были такими же жертвами чьих-то изощренных экспериментов, как, например, тот пацан, о котором так сильно пекся Цунефуса. Лифт со скрипом замер, и Инари одарил его солнечной улыбкой: — Вот мы и на месте. — Почему твои контакты постоянно живут черти где? — пробубнил Накадзима, выходя в темный пропахший плесенью коридор. Лампочка работала лишь одна, добавляя этому местечку атмосферу настоящего ужастика. — Слушай, это ненормально, тебе пора менять круг общения… — Ну как же, Накадзима-сан, тогда мне придется прощаться и с Вами. Инари заметил это довольно просто, скорее в шутку, но Накадзима поперхнулся. Хорошо, уел. Да уж, сложно было сказать, что было более подозрительным: ячейка Окамуры, которая планировала всякие противозаконные дела, или же какие-то не-техи, которые живут на крыше очередного небоскреба на отшибе города. Неудивительно, впрочем, что они обосновались тут: скрыться в башне было в сто раз проще, чем просто в трущобах. Тут все коммуникации при должном желании могли оказаться в твоем полном распоряжении. Он проследовал за Инари, который определенно точно знал, куда им идти, и несчастным тоном поинтересовался: — Что на этот раз? — Сестра сказала, что тут живет… Нет, не так, — он задумался. — Вы когда-нибудь слышали о «племенах», Накадзима-сан? — Че я слышал? — Накадзима невинно заморгал. — Понятно… — отчего-то лицо Инари приобрело несколько разочарованное выражение, но всего на мгновение: он быстро собрался и точно так же быстро продолжил: — Что-то вроде уличных банд, только с более сложной и запутанной системой иерархии. Они не так часто светятся, чтобы о них знали… — Очень интересно, а нам сюда зачем? К не-техам? Ты ж по самое не балуй всяким говном типа наномашин, — Накадзима для устрашения подвигал пальцами, пытаясь сделать страшное лицо, — напичкан, ты им, наверное, противен, что сказать страшно. — Во мне не так много «железа», на самом-то деле. Не бойтесь. — Да ладно, я что-то не особо верю, что такую ебаку можно воплотить без… ну, ты понял. Он думал, что Инари сейчас обидится или не поймет шутку, но тот мягко рассмеялся и покачал головой. Затем, остановившись перед ржавой лестницей, он от души пнул ее, отчего она рухнула вниз, и в несколько прыжков забрался наверх. Даже в человеческой форме у него оставалась звериная ловкость, и Накадзима тоскливо взглянул на ржавый металл, до которого ему прикасаться вот совершенно не хотелось. Ну и почему Инари вызвонил именно его, а не Хэнми? Это она была любительницей лазить во всякие задницы, а него костюм только из химчистки. Выбора не было… В этот раз за стирку заплатит Инари. С этими мыслями Накадзима полз вперед по узкому лазу, и, высунув голову, уже собирался было огласить свою замечательную идею приятелю, но вместо того перед ним выросло чужое Лицо, отчего он едва не полетел вниз (судьба определенно была настроена против его чистенького костюма). Точнее не лицо даже — какая-то соплячка сидела перед ним на корточках, а ее лицо было скрыто тканью, как маской. Изображенный на нем глаз заставил Накадзима чуть вздрогнуть, но он был гордым, а потому заткнулся раньше, чем мертвую тишину коридора прервал бы тоненький вскрик. — Инари, — процедила девчонка абсолютно недетским голосом, — ты говорил, что приведешь с собой товарища, а не бандита. Накадзима даже обидеться не успел, за него это сделал Инари: — Момо-сан, ну какой он бандит, посмотрите в эти честные добрые глаза! Как собаку нахваливал, честное слово. Странно было думать, как девчонка видит сквозь эту тряпку, но она вновь повернула голову к нему, и Накадзима ощутил даже сквозь ткань, как презрительно скривилось ее лицо, и как она цыкнула. Ну ладно, цык он уже услышал, но остальное в воображении возникло весьма даже ярко. — Надеюсь, на нем нет жучков. Данчо это очень не любит. Я уже предупреждала тебя, что будет… — Я помню. И втроем они послушно направились… куда-то. Все это время Накадзима подозрительно поглядывал на Инари — впервые видел его настолько… грубым? Обычно он был обходителен и никого не прерывал, но, видимо, эта «Момо» даже у него терпение свела на нет. Да уж, со смешком подумалось Накадзиме, что же будет, когда они доберутся до этого самого «данчо» — неужели он вновь увидит Инари в своей боевой форме? Вообще, на самом деле, не очень хотелось… Воспоминания были не самыми приятными, и, при всем уважении к Инари, он был страшен что пиздец. Но вот в человеческом облике… Его взгляд невольно опустился с затылка Инари ниже, еще ниже… Накадзима закашлялся, решив, что это какие-то неправильные мысли, к делу не относящиеся. Момо резким жестом указала на дверь на крышу и, когда Инари солнечно ей улыбнулся, захлопнула за ними дверь. Некоторое время они простояли в тишине, освещаемые слабым светом с лестницы, и затем Накадзима тихонько заметил: — Не-техи. — Да. Не-техи, — Инари нахмурился сильнее, и затем вздохнул. — Вообще-то, я думал об ЭМИ-устройстве… — Ну ты придумал! Где ты эту херню возьмешь? — … но, данчо сказал, сколько это будет стоить, и я рассудил, что это будет экономически невыгодно. Я хоть и из Дзигоку, но цену денег понимаю. В общем, да. Поэтому мы сошлись на кое-чем другом. — Да хорош тянуть резину, признавайся. Раз уж даже Окамура знает. — М-м-м… Ничего более осмысленного Инари не сказал и вновь улыбнулся. Затем, они поднялись. Накадзима не был особым любителем пейзажей, почти всю жизнь он провел в темных переулках, где, сначала, школьником покупал дешевую порнушку на бумаге, и затем, уже в более солидном возрасте, работая на Окамуру и эту порнушку у детей отбирая. Он редко поднимался особо высоко — просто не было нужды, и, хоть и знал, что ждало его там, на верхнем этаже мега-башни, просто потому, что это было довольно очевидно, все равно не удержался от громкого вздоха, когда они все же покинули узкие кишки коридоров. Облака, скорее всего, были газовыми; но даже так, зрелище пробирало до костей — и не только от холода. Дороги казались крошечными, другие здания — кукольными. Вокруг них было лишь серое небо, далекие аэрокары и почти незаметный шум города — настолько далеко они были. Или, наверное, это с непривычки. Накадзима не знал, и, словно завороженный, он (на приличном расстоянии, разумеется) смотрел вниз, на город, думая, что некоторым надо было торговать не оружием, а просто такими видами: с облаками и маленьким городом. «Данчо» оказался главой местной банды разбойников, был неприятным высоким и тонким, как рельса, типом. Накадзима по-быстрому оценил его и хмыкнул, не увидев явных имплантов. Выходит, это была не шутка — про шайку, что использовала исключительно допотопную технику и в основном полагалась на собственное тело и его модернизацию, а не на хром. Может, именно поэтому Инари они и приняли. Кучка фриков. И ведь их кто-то спонсирует. Иногда Накадзима думал о том, что не свяжись он с Окамурой, то его жизнь была бы в тысячу раз проще. Но в итоге за последние пару лет он разбирался не только с екаем, но еще и с такими страшными типами, как Ханзе или Отора. Хорошо, что сейчас они более не контактировали, но если еще раз столкнутся?.. Инари и данчо о чем-то миленько щебетали, и Накадзима цокнул. Вот уж нашли друг друга, два одиночества. Он надеялся, что они поскорее отсюда свалят, ощущать на себе неодобрительные голодные взгляды местных обитателей — их было не видно, но чувствовалось — было как-то не особо приятно. Затянувшись, Накадзима по-быстрому потушил сигарету о подошву ботинка и швырнул ее вниз. Та, проскользнув в небольшую щель, на последний миг сверкнула яркой искрой и окончательно растворилась в темноте железобетонных перекрытий. Недовольным тоном он процедил: — Ненавижу, блять, не-техов.