Часть 5
17 ноября 2021 г., 21:37
По внутренним часам Какаши прошло трое или, быть может, даже четверо суток.
Со временем он даже привык к постоянным шагам за дверью, к треску лампы. И к постоянному чувству голода.
Он не знал, сколько ещё это продлится. Сасори пару раз приходил, чтобы обработать его нос, шею и разбитый лоб. Один раз Какаши даже увидел других людей — двое, на вид потрепанных жизнью мужчин под присмотром Дейдары затащили в помещение дребезжащую железную койку и с грохотом поставили рядом со шкафом. Она состояла лишь из четырех приваренных к раме ножек и натянутого подобия металлической сетки — ни матраса, ни подушки, ни тем более постельного белья. Но она возвышалась над полом, и сколько бы бесконечно Какаши не хотел оставаться добровольным пленником своего шкафа, ему пришлось перетащить свой матрасик на кровать. Просто чтобы не умереть от переохлаждения. Жар и так спадал лишь после уколов, которые изредка ставил ему Сасори.
На пятые сутки в сопровождении Дейдары вновь появился какой-то незнакомец — пожилой мужчина лишь на секунду бросил на Какаши сочувствующий взгляд и тут же принялся разбирать какие-то инструменты из принесенного ящика. Позже он занёс в комнату стремянку.
И когда старая камера наблюдения была снята, а новая ещё не заняла своё место, лёжа в красочной коробке, рабочий неожиданно выругался себе под нос, не обнаружив чего-то в собственном ящике, и быстро вышел из комнаты. Дейдара, до этого залипавший в экран своего телефона, неожиданно покосился на прикрытую дверь и, убедившись, что шаги мужчины затихли где-то вдали, оторвался от стены, которую подпирал.
Какаши сглотнул и постарался как можно незаметней вжаться в стенку, но скрип кровати моментально выдал его. Дейдара лишь криво усмехнулся на это жалкое поведение и, последний раз оглянувшись на дверь, присел к Какаши на кровать, разразившуюся протяжными стонами под весом уже двух мужчин.
Блондин быстро сунул руку в собственный карман и, достав оттуда что-то, что Какаши не успел разглядеть, силой дернул парня за пояс штанов. Какаши не успел даже воспротивиться, как что-то шуршащее легкой ношей опустилось в карман его потрепанных брюк.
— Мужик закончит здесь и пойдет вешать камеру в туалет, — прошептал Дейдара и на секунду прервался, прислушиваясь к шагам снаружи. — Съешь сейчас, обертку смой и не смей никому вякнуть, что я давал тебе что-то. Давай.
Он легонько подтолкнул Какаши в сторону ванной комнаты, а сам спешно поднялся и занял своё первоначальное место у стены.
Хатаке понадобилось долгих несколько секунд, чтобы осознать произошедшее, но когда до него дошёл смысл сказанных блондином слов, руки задрожали. Он спустил ноги на холодный пол и быстро встал, но прежде чем пройти в ванную, последний раз поднял взгляд на Дейдару — тот стоял и как ни в чем не бывало печатал что-то в телефоне. На мгновение Какаши даже показалось, что это какая-то совсем уж глупая ловушка или что-то в этом духе, но в очередной раз завернувшийся узлом желудок заставил его отбросить эти мысли и хотя бы попытаться не умереть с голоду.
Какаши включил воду в кране и осторожно сунул в собственный карман подрагивающие пальцы. Обёртка тихо зашелестела.
Это был протеиновый батончик. С овсянкой, апельсином и грецким орехом. Но Какаши, если быть совсем честным, не почувствовал вкуса. Он помнил рассказы учителя биологии, что для лучшего насыщения нужно тщательно пережевывать пищу, но челюсть так сильно свело то ли от страха быть пойманным, то ли от жгучего голода, что едва ли он хотя бы по разу прожевал каждый кусок.
***
После того, как старая камера наблюдения сменилась на новую — всё с таким же огромным черным глазом, но уже перемигивающую красноватым диодом, — стало проще считать проходящее время. Ведь теперь, каждый раз, когда звуки шагов из коридора становились реже, а красный огонек становился тусклее — вечно трещащая лампа затыкалась, оставляя Какаши наедине с кромешной темнотой и глухой к его надрывному дыханию тишиной. В темноте было страшно. В темноте таилось всё на свете. В темноте Какаши начинало трясти от холода — он подгибал ноги, утыкался носом в замок из рук, сильно исхудалых от голода. И лежал так часами, то проваливаясь в сон, то заходясь в сухом кашле, от которого не было никакого спасения. Он бы хотел взглянуть на себя в зеркало. Он видел, как стали торчать его ребра, чувствовал, как трется от шершавую стену каждый выступивший позвонок — Какаши и до этого был сухим: загнавшим себя в рамки кислого кофе без сахара и костлявой, как и он сам, рыбы с недоваренным рисом на гарнир. А ведь он даже не любил рыбу. Но сейчас, с изматывающим жжением в области желудка, он был готов взять свои слова обратно. И с каждым днём он чувствовал себя всё больше и больше уставшим — он не был большим ребенком, но временами в голову приходили отчаянные мысли, что ему было бы гораздо легче, если бы тут, рядом с его кроватью, стоял какой-нибудь цветок, или, быть может, у него бы был маленький плюшевый медведь, которого он бы мог обнимать и шептать ему на ухо всё, что придёт в голову. Он бы прятал его за пазухой или в шкаф, каждый раз, когда заходил Сасори — чтобы эти кукольно-мёртвые глаза не смотрели с презрением на единственную живую вещь в этом месте. Какаши шмыгнул носом. Он не плакал, просто вновь подступивший к самому горлу зуд в легких пытался выдавить из него очередной приступ надрывного кашля. Он простыл и, похоже, наконец окончательно сошёл с ума — с каждой минутой, проведенной на этой цепи, Какаши всё меньше доверял своим воспоминаниям об Обито. Но наступило утро — зажегся свет, затрещала лампа и Какаши ещё сильнее сжался в клубок. Глаза резало, а в ушах шумело. Каждый день он думал, что тот для него последний — но Бог никогда не был милостив к нему. Шаги вновь чёткой барабанной дробью зазвучали из коридора — скрипнула соседняя от его комнаты дверь. Какаши уже давно понял, что там тоже кто-то есть — от редких, по-звериному истошных криков пальцы дрожали, на шее выступала испарина, а голову изнутри окатывало ледяной волной страха. Сначала человек умолял отпустить его, клялся в чем-то, но Какаши никогда не мог разобрать ни одного четкого слова — да и не хотел. От отчаянных рыданий мужчины его и так выворачивало наизнанку. Но на этот раз никаких воплей не последовало. И вдоль позвоночника скользнул неприятный холодок. Возможно к мольбам его соседа наконец прислушались и просто выпустили несчастного на свободу, но сам Какаши почему-то больше верил в более печальный исход и просто надеялся, что он не следующий на очереди. В подтверждение его мыслей сначала раздался глухой грохот, словно кто-то скинул на пол огромный мешок с мукой, а затем, через несколько секунд молчания — громкое, отрикошетевшее от бетонных стен «Блядь! Вот же сука!». Какаши на пару секунд прикрыл глаза, ему отчего-то до одури сильно захотелось помолиться. Не за себя, не за свою потерянную, растраченную душу — за того парня из соседней комнаты. За упокоение его души, хоть и тело, наверняка, даже после смерти покоя не найдет — будет сброшено в бурную реку или закопано в немом, не склонном выдавать чужие секреты лесу. И за собственными тихими мыслями Какаши не сразу расслышал громкого скрипа ключа в замочной скважине. Он испуганно замер, но когда в дверном проеме появилась светлая макушка и Дейдара пружинистой походкой зашёл в комнату, Какаши даже несколько расслабился. Парень бросил на него веселый взгляд, подмигнул и несколько криво, но всё же приветливо, почти по-доброму улыбнулся. — Привет, — блондин быстро подошёл к кровати и помахав перед Какаши небольшим бумажным пакетом, который до этого держал подмышкой, под громкий скрип койки плюхнулся рядом с пленником. Какаши осторожно приподнялся на руках и, скрестив ноги, сел, искоса поглядывая на Дейдару. Парень на мгновение отвлекся на собственный мобильник, но мельком прочитав отобразившееся на экране сообщение, убрал телефон в карман. Бумажный пакет приземлился Какаши на колени, и Дейдара, наконец, смерил фигуру Хатаке несколько брезгливым взглядом. — Мда, — несколько кисло прокомментировал он, но тут же указал пальцем на пакет, — ешь. Какаши неверяще взглянул сначала на кулёк на своих коленях, а потом вновь на блондина, но тот уже вновь уткнулся в собственный телефон, с едва скрываемой улыбкой читая что-то. Смятая коричневая бумага глухо зашуршала под пальцами Хатаке — и он до последнего верил, что там будет что-то, что вызовет у него приступ паники, но на деле внутри оказался небольшой контейнер с рисовой кашей, маленькая пластмассовая ложка и небольшой пакетик с тремя белыми таблетками внутри. Ему захотелось спросить, поинтересоваться, почему, зачем, как так… Но при виде долгожданной еды, желудок свернулся в болезненный узел, и Какаши, тяжело сглотнув, подрагивающими пальцами, сломанными ногтями подцепил крышку контейнера. Каша была холодной, липкой и на его вкус ужасно сладкой, и когда первый непережёванный комок скользнул по пищеводу, желудок заболел ещё сильнее, но Какаши упорно ложка за ложкой, продолжил судорожно заглатывать кашу и едва ли удержал себя от порыва облизать контейнер, когда последняя рисинка была съедена. Он и правда стал совсем похож на цепную собаку… — Таблетки, — не отвлекаясь от телефона, подсказал ему Дейдара, и Какаши послушно высыпал беленькие кругляшки на ладонь и тут же закинул в рот, проглатывая. Ему хотелось верить, что это антибиотики, или же сразу что-то смертельное. — Рот открой, язык подними. Дейдара без интереса проверил, что Какаши действительно проглотил все лекарства, кивнул сам себе и неожиданно для Хатаке пояснил: — Это колёса из твоих рецептов. Вообще-то пришлось перевернуть твою халупу вверх дном, чтобы отыскать эти бумажки. Не мог на стол их просто положить, как нормальный человек, обязательно было так прятать? Какаши удивленно посмотрел на нахмурившегося блондина, похоже он действительно ждал каких-то объяснений, потому пришлось прочистить горло, но голос всё равно получился больно уж сиплым: — Хозяин квартиры приходил за оплатой, мог заметить, — коротко пояснил он. — А-а, — понимающе протянул Дейдара в ответ. Неожиданно за стенкой вновь раздался грохот — и вновь грубая брань полилась рекой. Какаши, поджав губы, бросил затравленный взгляд на стену, и Дейдара усмехнулся. — Хидан, — кивнул он весело в сторону соседней комнаты. — Мужик, которого он обрабатывал всю последнюю неделю, окочурился сегодня. Тоби ему голову отвинтит, когда узнает. Какаши вздрогнул от упоминания исковеркованного имени Учихи, но Дейдара продолжил, словно не заметив: — Злой он как сотня чертей последнее время чего-то, — блондин широко зевнул и опрокинулся на стену, подложив руки под голову. — Из-за тебя наверное. Мы даже ставки с парнями сделали: переживешь ты его следующий приход или нет. Ничего личного, дружище, но я пятьсот баксов поставил, что не переживешь. А Сасори говорит переживешь, типа череп у тебя крепкий и кости. Дейдара задумчиво сложил губы трубочкой и покосился на Какаши, словно ждал, что тот вставит своё слово, но Хатаке промолчал, раздумывая над величиной ставок на его жизнь. Он бы и сам не дал пятьсот баксов за свою жизнь, а тут… — С другой стороны, разрешил же он тебя теперь кормить… Прикинь, в шесть утра вломился ко мне, поднял — кто вообще не спит в такое время, а? — с таким возмущением спросил, почему ты такой худой. Я ему говорю: так не говорили кормить, вот и не ест, а когда не ешь — худеешь, верно же? Необъяснимая болтливость Дейдары даже несколько очаровала Какаши, хотя он бы никогда в жизни не подумал, что может соскучиться по простому человеческому голосу. По какой-то непонятной, шустрой болтовне, по жалобам и возмущениям. На любые рассказы уже видимо бывших коллег он по обыкновению лишь закатывал глаза и скрипел зубами, но сейчас, он молил всевышнего, чтобы Дейдара задержался подольше — просто рассказывая обо всём подряд. Какаши был бы рад послушать даже просто о погоде или о том, что блондин ел на завтрак. Чужой голос после стольких дней нечленораздельных криков и удушающей тишины был самым настоящим мёдом для ушей. — Так ты прикинь, он мной стену протёр, — парень на мгновение оттянул вниз высокий ворот своей кофты, показывая Какаши широкий красноватый синяк, растёкшийся по светлой коже шеи. — Рябой гандон! Будто я, мать его, догадаться был должен! Сказать словами-то не мог нормально или членов в рот набрал, некогда было? Дейдара обратил свой праведно возмущенный взгляд на Какаши, но Хатаке, не найдясь, что ответить, молча пожал плечами. Блондин закатил глаза. — Ещё один с членом во рту, — беззлобно бросил он. — Так вот, дальше рассказываю. Чего делать, заказал еды из соседнего китайского ресторанчика. У них утка с яблоками — пальцы облизать можно, мне-то не жалко, карта типа корпоративная, а Тоби это дело просёк, ничего не сказал, но зыркнул на меня, я чуть натурально кладку кирпичную в штаны не наклал. А тут умник этот, Сасори-семпай — он же какой-то там врач по образованию — тип ля-ля-ля нельзя жирную пищу тем, кто долго не ел, и вообще лучше бы кашку какую-то там… А я ебу вообще, где эти ваши кашки продаются, я на нянечку из детского сада похож, а? Я в детстве титьку сосал, а потом нормальную еду ел! Кашка, блять… Дейдара скривился, будто собирался сплюнуть что-то кислое, и Какаши поймал себя на лёгкой улыбке, засевшей в уголках губ. — Никогда его ещё таким злобным не видел, — неожиданно хмуро пробормотал себе под нос блондин. — Сейчас пакли отрастит и один в один как его пришибленный на голову дед станет, помяни моё слово, таких как Тоби и Мадара вообще кастрировать нужно, чтобы не размножались. Какаши усмехнулся, и удивленный его реакцией Дейдара тут же обернулся, удивленно приподняв брови. — Чего ржешь? — Да просто, — Хатаке покачал головой, — наверное ты прав насчет Мадары. Дейдара заинтересованно наклонил голову набок, и Какаши продолжил, погружаясь в далёкие, затуманенные временем воспоминания: — Однажды в детстве мы с Оби… Тоби играли в футбол во дворе его дома и так получилось, что мяч отскочил от дерева прямиком в машину Мадары и свернул зеркало заднего вида — я думал он нам оторвёт уши. Дейдара на мгновение замолчал, изучая лицо Какаши, словно впервые увидел его и наконец выдал с тяжёлым вздохом: — Не знаю с чего я больше сейчас выпал, что Тоби с кем-то играл в футбол или что ты пережил нападение этого старого урода и у тебя даже на месте все конечности… Возможно Сасори прав, и ты и правда крепче чем кажешься. — Это всё бабушка… — Какаши опять осёкся и тут же грустно улыбнулся собственным воспоминаниям, — Тоби. Она выбежала на наши крики и отходила Мадару полотенцем — она наверное во всём белом свете одна не боялась этого ублюдка. — Ну легла же с ним в постель — пережила вид голого Мадары, тогда вообще больше ничего в жизни не страшно. Я бы точно от такого зрелища сразу вперед ногами отъехал… Какаши на мгновение завис, и когда его осенило, с языка сорвалось, быстрее, чем он подумал: — Да нет, бабушка Обито — это мать Мадары, — он даже не заметил, как назвал Учиху его старым именем. — Мадара — дядя Обито, брат… его отца, кхм. Какаши прикусил язык, но было поздно — он и так уже наверняка сболтнул лишнего — О как, а они всем другую историю рассказывали… — блондин, похоже, глубоко задумался над сказанным, и Какаши не нужно было быть гением, чтобы понять, что возможно за неожиданно развязавшийся язык ему ещё придется поплатиться, и в подтверждение его страхов Дейдара всё так же задумчиво, прикусив губу, пробубнил: — Но ты лучше подобное тут при себе держи — Тоби не обрадуется, если… — Если что? Какаши словно ударили под дых. Блондин рядом с ним вздрогнул всем телом, тут же, словно заглотив палку, выпрямился и встал, как ошпаренный отпрянув от кровати. — О, Тоби, а я думал ты уехал по делам, — в голосе Дейдары слишком звонко зазвучала нервозность, несмотря на его деланно расслабленную позу со спрятанными в карманы брюк руками. — Я не обрадуюсь, если что, Дейдара? — повторил Учиха и от его спокойного голоса у Какаши засосало под ложечкой от необъяснимого страха. Обито сложил руки на груди и прислонился к косяку, стоя в открытых дверях. Какаши вообще не понимал, как они не заметили его появления — брюнет выглядел огромной черной дырой на фоне серых стен и коричневой двери. И Хатаке хватило одного быстрого взгляда на чернильные глаза Обито, чтобы тут же, сглотнув, отвести взгляд в пол и вжать голову в плечи. — Эм, ну, — спесь, с которой Дейдара костерил своего босса несколькими минутами ранее, мгновенно куда-то улетучилась, и парень неловко переступил с ноги на ногу, — тому, что я забыл закрыть дверь?.. — с толикой надежды предположил он, словно это был какой-то конкурс на самую правдоподобную ложь. — Дейдара. Обито будто даже немного устало склонил голову вниз и без всякого оттенка эмоций взглянул на блондина исподлобья, но продолжения фразы не последовало. Он коротко мотнул головой, и Дейдара, словно только этого и ждавший, сорвался с места и тихонечко проскользнув мимо Учихи в приоткрытую дверь, исчез, словно его никогда здесь и не было. Дверь со скрипом закрылась за его спиной и замок звонко щелкнул под напором ключа, оставляя Какаши один на один в запертой комнате со самым страшным из ночных кошмаров.
