Принцип Совершенства

      Я её ненавижу!.. И обожаю. Я хочу, чтобы её не существовало!.. И не представляю, как без неё дышать. Я завидую ей!.. И восхищаюсь. Презираю и… желаю быть такой же. И все это за один сердечный удар! За один вздох и моргание ресницами! До сих пор не понимаю, как так вышло…       Помню, как мы встретились, хотя это даже не встреча была. Я позвонила мачехе с тренировки, чтобы она меня забрала, а она сказала, что находится за квартал от школы, в универмаге «Arnold's». Нашу машину я узнала сразу же, прислонившись к капоту, в ожидании Элен и её покупок, а в результате стала свидетельницей самого странного зрелища в жизни.       «Кто была эта девушка, вместе с которой ты вышла из подвала универмага?» — спросила я, чувствуя, как меня физически разрывает от нетерпения. Эл немного замялась, но всё же ответила:       «Она очень хорошая девушка, которая очень мне помогла»       «Настолько, что ты ей руки целовала на прощание?» — я не унимаясь, все ещё пытаясь понять увиденное. Теперь она молчала дольше, но все же повернулась ко мне лицом, смотря в глаза так, что я впервые её испугалась:       «Да. И пожалуйста, не говори папе о том, что видела сегодня, хорошо?»       Эл, хорошая женщина, у меня с ней никогда не было проблем, но в ту секунду я поняла, что она их может мне создать. Однако, образ той девушки, которой взрослая женщина, с благодарностью целует внутреннюю часть ладоней… Чёрт, она так не радовалась, даже когда выходила замуж за моего отца. Именно тогда я поняла, что вся моя красота, весь блеск, лоск и прочее ничего не стоят, если я не могу вызывать хотя бы немного такого же восхищения у других.       Тогда и началась моя маленькая одержимость, которая продолжается по сей день. Сначала я просто изучала её издали, пытаясь понять, чем же она так привлекает людей. А ещё, что за маленькие тайны скрывает подвал большого универмага. Потом начала подходить ближе, интересоваться сильнее, пока вдруг я не поняла, что стою в грязи, на коленях, возле мусорного бака, поздней ночью, пытаясь протиснуть свое лицо в узенькое подвальное окошко. Но это окупилось стократно, ведь я увидела Её — юную богиню нашего микроскопического городка. Я услышала её пение, я увидела её улыбку и то, как она смотрела на посетителей подпольного клуба, одним видом обещая экстаз.       Вот тогда, первое, что я поняла, так это истинный смысл слова «влечение» — когда ты не рекламируешь себя, будто кусок мяса на рынке, перед голодными псами, а одним жестом или словом заставляешь людей за собой идти, даже до обрыва с шипами.       Причем пол тут вообще не важен. И это было второе, что я поняла в тот вечер. И вместе с пониманием пришло восхищение этой девушкой. А ещё зависть, ведь я знала, что могу стать такой же и делать так же, как она, если не лучше.       Вначале я пыталась скопировать только её движения, походку там, осторожное откидывание волос на левое плечо, слегка поникший, будто усталый взгляд, но этого было мало. А потом, всё в том же крохотном подвальном окошке, я увидела моего Питера, который с раскрытым ртом дарил ей букет невероятных роз! В награду, она просто огладила пальцами его по щеке и что-то прошептала на ухо. Чёрт, он там едва не обкончался от радости, а я для себя решила, что однозначно попаду в середину «Совершенства» и узнаю кто же эта Лилит на самом деле.       В то время судьба была на моей стороне — у одной моей хорошей знакомой, был парень, у которого был сюда пропуск. В результате, на свое двадцатилетие он заказал здесь небольшую вечеринку, а я, по сути, напросилась к ним в гости. В результате, я пожелела об этом решении ровно столько же, сколько и порадовалась, но в тот момент я хотела вблизи осмотреть Лилит, которая мне казалась до боли знакомой.       И каково же было мое удивление, когда я узнала в ней не просто школьницу, но и свою одноклассницу, от которой подобной двойной жизни вообще не ждала. Пусть вечерний макияж, струящееся платье в пол и красивая причёска добавили ей элегантности, а кружевная маска-бабочка, таинственности, я едва сдержалась до конца выступления, чтобы не окликнуть её по имени. И ладно Питер не узнал её — он всегда был слепым бараном — но другие-то люди! Тогда меня снова начало разрывать изнутри от любопытства, и мелькнув, после её выступления за кулисы я успела выкрикнуть только первый слог её имени: «Либ!..»       Она обернулась тут же, едва спрятав за маской испуг и удивление. Мы таращились друг на друга, онемев от неожиданности, пока она первой не взяла себя в руки:       «Пожалуйста, больше не приходи сюда, Эшли» — тихо обратилась ко мне по имени, и я поняла, что ни глаза, ни интуиция не обманули, — «Сделай это ради Элен».       И я согласилась, но с условием, что она отдаст мне что-то на память.       И она подарила свое, явно эксклюзивное… нижнее бельё. Самый странный и в тоже время ценный подарок в моей жизни, который, имел, казалось какие-то магические свойства. Каждый раз, когда я надевала его, у меня был с кем-то секс. И это не обязательно был Пит, ведь после того, как я увидела каким взглядом, но смотрит на Либерти - точнее, на Лилит - то поняла, что не смогу занять в его сердце главного места. Так что я решила не терпеть эту несправедливость, ведь в конце концов, в эту игру могут играть двое. Или трое, учитывая Либерти?.. Хотя я всё ровно люблю этот самовлюблённый кусок человека, и даже стала лучше его понимать. Может поэтому он всегда возвращается ко мне, после клуба, а не заводит себе новую интрижку на стороне? Я не знаю, и если честно, то с каждым днем меня это всё меньше интересует. Ну-у… почти.       Ах да! Либерти…       Это самая забитая и забытая Богом, девчонка на свете. Если бы не наша староста — Линда Лот, которая постоянно её защищает и подтягивает по предметам, она даже в старшую школу не перешла. И кто бы мог подумать, что худощавая, забывчивая, неопрятная девушка-изгой ночью превращается в само Совершенство!       А я была единственным человеком, который знал её маленькую тайну. В некой степени это нас роднит, хотя в школе мы вообще не пересекаемся. Но теперь, зная все её личности, я могла более грамотно копировать поведение и манеры Лилит, а потом я решила даже не церемониться и пустила слушок, что Лилит — это Я.       Большинство не поверили, в том числе и Питер, на которого я и направляла эту ложь. Тут он впервые проявил поразительную внимательность и быстро меня раскусил, хоть мои попытки имитации дошли до того, что я даже волосы перекрасила в её природный цвет седого каштана. Не прокатило.       Но за то, мной начали интересоваться такие парни, девушки и даже учителя, которых подозревать в сексуальном влечении к девушке-подростку в кружевной маске, было обидно. Со многими из них у меня и был секс в белье от Лилит (звучит как бренд). Некоторые меня удивили, некоторые разочаровали, а о некоторых лучше не вспоминать, но как результат — репутация неприступного Совершенства начала падать. Я смогла опустить Лилит из манящего, но неприкасаемого идеала в обычную шлюшку. Я хотела отдалить от неё всех, в том числе и моего Питера, но… Чёрт, я до сих пор не могу себе объяснить, как так вышло!       Пит не ошибся, когда назвал меня «Сталкершой», ведь он прав — я постоянно следила за ней. Изучала, наблюдала, присматривалась, искала хоть какие-то следы влияния одного образа на другой. Хотела найти точку соединения между Либерти и Лилит, кроме буквы «Л» в именах.       И таки нашла… на свою голову.       Это случилось после физкультуры. У нас в тот день были занятия в бассейне, так что после урока всем надо было смыть с себя хлорку и просушить волосы. Волей случая Либерти стояла возле меня, через кабинку, и я могла спокойно наблюдать за её худощавым телом.       В туманном освещении пара и старых неоновых ламп её кожа блистала, как у… русалки что ли? Под правой лопаткой у неё три родинки, на левом бедре свежий синяк — толкнули в коридоре — и вообще она настолько беззащитна, слаба, что её даже жалко. Там, под струями воды и одиночества, она другая: не та, далёкая от смертных, богиня, а простой человек, который ищет любви и защиты. В этом мы с ней очень похожи, поэтому я, повинуясь, какой-то внезапной жалости предложила ей всего лишь потереть спинку мочалкой, ну а дальше…       Дальше были её огромные глазища, цвета осеннего леса. Дальше были её дрожащие руки и неловкие объятия, которые влюбляли в себя. Дальше были наши дыхания, слитые в одну тягучую смесь и влажный поцелуй, с ароматом хлора.       «Знаешь», — прошептала она мне, когда мы перевели дыхание, — «Я всегда хотела…»       И запнулась, просто таки очаровательно краснея.       «Ну, так бери» — на автомате ответила я ей и снова поцеловала, а потом… Потом я поняла что влюбилась.       По настоящему, когда больно в груди от того, что её нет рядом, а когда она есть, то я кусаю губы до крови, пытаясь сдержать себя. Влюбилась в её нежные пальцы в моих волосах и в ту бесстыжую, сладкую улыбку, когда она шепчет на ухо, что на ней сейчас нет трусиков. Влюбилась в то, как она тихо смотрит на меня на людях, и как вжимает в школьный забор, выгрызая засосы на ключице, стоит нам только повернуть за угол. И влюбилась я не в неприступный идеал, а в человеческую, больную душу, которая просто хочет, что бы её любили такой, какая она есть. И которая сама любит до помешательства…       И это меня испугало.       Вообще-то Либби не всегда была изгоем. Чудачка, но вполне приличная девчонка с щербиной между зубов. В школе о ней говорили, как об обычным гике, который не отлипал от планшета, но после одного происшествия отношение к ней поменялось.       Дело в том, что год с лишним тому назад, мать Либерти укатила со своим любовником в Лас-Вегас, оставив душещипательную записку со словами, приблизительное значение которых: «Мне надоело жарить вам тосты на завтрак и стирать ваши носки, я желаю свободы и развлечений, прощайте неудачники».       Батя Либерти — коп со стажем — конечно, бросился на поиски непутёвой жёнушки, но через две недели она вернулась сама.       В чёрном пакете.       Её нашли на пустыре недалеко от Лас-Вегаса, с разрезанным животом и вырезанными внутренностями. Как оказалось, любовник был в крупных долгах и надеялся отыграться за её деньги в казино. И отыгрался так, что в итоге продал «любимую» на органы. Подонка нашли, судили и посадили, но факт остался. В результате Либерти начали дразнить шлюхиной дочерью, бить и издеваться, а поскольку её папаша ударился в алкогольную депрессию, девушка совсем запустилась.       В то время эта история мне казалась смешной, но теперь узнав тайну Либерти, я начала смотреть на неё другими глазами. Надо иметь большую силу воли, чтобы после всего случившегося открыть в себе талант не просто привораживать, а по сути, надевать на людей невидимый ошейник. Особенно на меня — её главную завистницу.       Я прекрасно знаю, что Пит, пользуется мной, как таким себе буфером. В отличие от него, я не раз притронулась к его иконе, пропиталась её соками, ароматами, поцелуями а значит, трахая меня, он фантомно трахает Лилит.       Жалкое существо.       Но, отвечая на его звонок в тот вечер, я хотела сама проверить, действительно ли я всё ещё влюблена в него, или люблю Либерти. И люблю ли я её вообще, а не помешалась на ней, как добрая половина города. Хоть после случившегося я и Питер стали ближе, сейчас, сидя в школьной столовой и поедая салат, я незаметно смотрю в сторону Либс, которая, как всегда прячется от мира в дальнем углу. Смотрю, и понимаю, что в моем отношении, что к Питеру, что к Либерти…       — Ничего не изменилось.       — А, чё ты сказала? — голос Кловер вытаскивает меня из мыслей. Я тут же сосредотачиваюсь, пытаясь выглядеть как можно более невозмутимо.       — Ну-у… на выпускной вечеринке ничего не изменилось? Все, так как и задумано, да? — я спрашиваю, как бы между прочим — выпускной через месяц.       — Ну да, кстати, у меня буде та-а-акое классное платье, даже ты обалдеешь! — хлопает подруга в ладоши, — У него бо-о-ольшое декольте, рукава с рюшечками и…       И мне уже не интересно. Я просто таращусь на Либерти и вспоминаю её горячие губы, длинные пальцы внутри меня. Вспоминаю слегка перепуганный от неожиданности взгляд и это: «Знаешь, я всегда хотела!..» сказанное с таким трепетом, на который, я, наверное, не заслуживаю.       — Эш, я с тобой говорю, вообще-то! — Кловер больно толкает меня в плечо. У неё костлявое, почти мальчишеское тело, но крепкие руки, как у теннисистки.       — Да я слушаю, слушаю, — я потираю будущий синяк, — просто думаю о своем платье.       — А что, тоже хочешь в нём что-то поменять? — это уже спрашивает Нора — вторая после меня красотка в школе. Все из-за крючковатого носа, благодаря которому получила кличку «Ведьма». Хотя и характер у неё далеко не сахар.       — Да нет, кое-что добавлю и все, корона моя.       — Да кто бы сомневался, ты же гордость школы, куда нам до тебя, — бурчит Нора язвительно. Я закатываю глаза; и почему из-за её заниженной самооценки я всегда должна её подбадривать?       — Ей, не дуйся, — пытаюсь я утешить, — я обязательно вспомню тебя в своей благодарственной речи. И тебя и нашу зажигалку Кловер.       Та настолько активно кивает, что из-под её причёски выбилось пару кудрявых локонов.       — Спасибо, а если королевой бала стану я, то вспомню и про тебя, — славно попискивая.       До сих пор удивляюсь, как наша троица может ладить столько времени. У Кловер вечно ветер в голове, и иногда он настолько громкий, что глушит не только её мысли, но и наши. А Нора часто такая мрачная, что возле неё ходить страшно. С ней даже учителя побаиваются спорить — опустит тебя так, что шарахаться её будешь, как паука в туалете.       — У тебя парня нет, чтобы быть королевой, — надменно поправляет Нора, — а в конкурсе участвуют пары.       — Эй, она не виновата! — я пытаюсь защитить подругу пред этой ведьмой, — Вектор сам её бросил.       — Да, — обидчиво кривит Клов губки, — причём таким грязным способом, что капец!       Нора неприятно морщится, понимая, что взболтнула лишнего. У неё натурально язык без костей, но иногда так даже веселее.       — Ну-у, зато теперь он вместе со своим парнем участвует, — неловко пытается она разрядить обстановку. — Если победят, то их огласят королём и принцем бала.       — Это типа король тот, кто трахает принца, да? — едва сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться. Нора злобно хихикает, а Клов смущённо ухмыляется.       Кловер и Вектор встречались целых три года. Их отношения, в отличии от моих, с Питом были намного стабильней и со стороны, казались даже милыми. А потом, какая-то добрая душа выложила в сеть фоточки Вектора, который страстно засасывал своего кузена Кайла, в гей-клубе и тут понесло-о-ось. Кловер месяцами отходила от шока, а мы следили, что бы никто и нигде над ней не издевался. Она, не Либерти — травли не переживёт. Не настолько сильная.       — Тогда Вектор принц, — говорит она, громко глотая газировку из стакана, — он такое бревно в постели, ужас!       Меня так и тянет сказать: «Да уж понятно почему», но пусть сегодня роль абсолютного зла на себя потянет Нора, тем более, что у неё отлично выходит.       — Вам бы только обсуждать кого-то. Стыдоба.       Знакомый до головной боли голос, за спиной, заставляет громко вздохнуть, закатив глаза. Мне даже оборачиваться не надо, что бы увидеть её.       — Линда иди себе, куда шла, — хамовато огрызается Нора, помахивая в воздухе вилкой, — а то будешь следующей в нашей повестке.       — Да, мы знаем твой грязный секретик, — вклинивается, резко повеселевшая Кловер. Она так быстро обернулась в её сторону, что у неё захрустели позвонки в шее, — так что веди себя с нами помягче.       — Какой, к чёрту «секретик»? — пытаясь удержать лицо кирпичом, поправляя мизинцем очки. Тут уже моя очередь выпустить когти. Тем более, что из-за неё недавно пострадал мой бойфренд.       — Что ты фанатка Лилит, — урчу ответ ей в лицо. Линда немного побледнела, но тут же взяла себя в руки.       — Вы строительный клей в подсобке понюхали, или что? — неубедительно пытается соскочить из темы, — Что бы я была фанаткой какой-то школьницы-шалавы?       — Ну да, — расслабленно парирую в ответ, — мы заметили её плакатик у тебя в шкафчике.       Она резко хватает ртом воздух, тут же краснея.       — А ещё у тебя в книжке закладка с её фото, — тыкает вилкой в сторону Линды, Нора. Та, с неким испугом, смотрит на корешок своего учебника по биологии, бережно прижатого к груди и уверившись, что компромат не замечен, облегчённо вздыхает сверля нас стеклянным взглядом.       — Да, так что ты моя фанатка Ли, — гордо откидываю волосы, в стиле Лилит. Староста лишь глаза закатила.       — Брось, только контуженый поверит в то, что ты сама Лилит, тем более, что!.. — и резко обрывается, прикрыв рот книгой. Мы всё замерли.       — Оп-па! — заинтриговано подвинулась Нора ближе.       — Ну-ка, ну-ка, выкладывай, — в нетерпении заерзала Кловер, — «Тем более что», что?       Староста нервно осмотрела столовку и кивком головы спросила можно ли сесть. Мы таким же кивком ей разрешили. Она, не торопясь, поставила свой поднос с обедом и учебник на стол, садясь возле Норы, которая на удивление любезно подвинулась, освобождая ей место.       — Директор пригласил Лилит спеть у нас на выпускном, вот что, — в пол голоса шепчет она, пряча взгляд за очками.       — Ты гонишь! — в восторге хлопнув в ладоши, пищит Кловер, под наше общее шипение.       — Да ладно! — давясь удивлением и воздухом, выдала поражённая Нора, — А ведь я почти поверила тебе Эш, — с игривым разочарованием. Я, что бы скрыть свой абсолютный шок просто молча пожимаю плечами.       — Откуда знаешь? — строго спрашиваю я, чувствуя, как холодеют мой затылок и спина.       — От директора, — всё так же тихо, попивая сок, — Я вообще-то помогаю с организацией.       Девушки важно кивают головой, а я бросаю взгляд в сторону Либерти; довольно забавный поворот событий ты мне подстраиваешь, девочка. Интересно, сколько раз я буду вынуждена признать, что ты и вправду Совершенна в своей игре на публику?       — Вот и узнаем теперь кто же эта «Лилит» на самом деле, — мстительно потирает Нора ладони, — У кого какие ставки?       Все призадумались. Я снова стрельнула глазам в сторону Либерти и она, как по команде, тут же поднимает голову, откидывая волосы назад. Чисто в жесте Лилит! — у меня сердце замерло от шока. Вот она, та точка, что соединяет серые дни и яркие ночи! Вот она, моя совершенная девочка…       — Ну-у честно, — приложив палец к губам, начала Кловер, — я не знаю, ведь это реально может быть кто угодно из тех, у кого длинные и тёмные волосы.       — Мне больше нравиться идея, что это кто-то вообще не из нашей школы, — глубокомысленно заявила староста, снова поправив очки, — Думаю, такая девушка и в жизни умеет привораживать людей не хуже, чем в клубе.       — Скорее всего, — философски одобряет Нора. Я нагло ухмыляюсь их бредням.       — А я ставлю на аутсайдера, — заявляю уверенно, — Например, на нашу Либерти.       Все трое уставились на меня, как на падающий с неба метеорит.       — Эш, я ждала от тебя большего, — брезгливо говорит Линда, закатывая глаза.       — Ты реально так думаешь? — вспылила вдруг Нора, — Она же кроме цвета волос больше на неё ничем непохожа. Даже в то, что Лилит это ты я верю больше!       — Возможно, — я и дальше спокойно долблю свою точку зрения, — но скажу вам по секрету, Либби часто тусуеться возле «Arnold's». А именно возле входа в клуб.       Все молча переглянулись — как никогда мои сталкерские навыки сыграли мне на руку.       — А иногда даже из него выходит, — многозначительно добавляю я, одними ногтями победно хватая из пачки Норы палочку жареной картошки.       — Может полы там моет? — сомнительно предположила Линда. И тут меня осенила мысль, что я никогда не видела, Лилит и Либерти одновременно. Что Лилит пела на сцене видела, что Либерти едва ли не последняя покидает «Совершенство», кутаясь в свое пальтишко, видела, а вот вместе…       — Не знаю, — я пытаюсь отогнать ненужные мысли, — но мне кажется это она.       — Нет, это точно не Либ, — категорично заявляет Линда. — Помнишь её целый месяц в школе не было, по «семейным обстоятельствам»?       — Это когда её отец избил? — уточняет Нора, — Было. Всем потом трещала, что со ступенек упала.       — Угу, раз двадцать, судя по переломам, — вставляет свои 50 центов Кловер, накручивая кудрявую блондинистую прядь на палец.       — Вот именно, а в тот период «Совершенство» устроило одну из самых свои громких вечеринок и звездой была именно Лилит.       — Чёрт! — шепчу сокрушенно, — точно.       Линда с присущим ей вызовом, разглядывает меня, как животное в зоопарке. Я ненавижу вот этот её высокомерный взгляд.       — Только не говори, что реально рассматривала этот вариант, — снисходительно ухмыляется она мне, и я на секунду — всего лишь на одну чёртову секунду! — проклинаю её глазами.       — Д-да нет, ты что, — снова принимаюсь за свой, уже давно остывший обед. — Просто… это было в чём-то даже романтично: неудачница днем — совершенная ночью…       — Ну да, — подхватила мысль Нора, — мне тоже показалось это… Как это называют?.. Уличный момент?       — Бульварный сюжет, — с присущей презрительностью, поправила её староста. — В общем, это не Либерти точно, но как бы то ни было, скоро мы сами все узнаем.       — И как, если она всё время в маске? — здраво напомнила Кловер, дёрнувшись от рёва школьного звонка.       — А так, что это её прощальный концерт, — подымаясь с места, добивает меня признанием Линда, — и в тот же вечер она покидает город. А от директора я слышала, что она снимет маску на сцене, как бы на прощание.       — Да, интересный расклад, — без особого интереса подытожила Нора, и себе поднимаясь из-за стола, — ну что, пошли на урок? Что у нас сейчас, биология?       — Ой, снова этот Чемберс, — горько вздохнула Кловер, следуя за ней, — он такой нудный, как собачье говно, правда?..       А я сижу на месте не двигаясь, полностью потеряв контроль над телом. Все мысли сейчас с такой скоростью летают между мозгом и копчиком, что наверно я взорвусь. Я не моргая смотрю на Либерти, и до меня кажется начинает доходить факт того, что… я себе придумала Лилит.       Точнее не так, я придумала себе то, что Лилит и Либерти как-то вообще повязаны!       Это основная суть понятия Совершенства — оно придумано фантазией человека, его желаниями, мечтами, иллюзиями, а значит, в жизни отвечать твоим требованиям не обязано, или вообще может резко отличаться от них. Так сказать: «Не сотвори себе кумира, ведь не раз в нём разочаруешься».       Либерти тихо встает из-за стола, проходя мимо меня и то ли специально, то ли нет, едва задевает локтем мое плечо. Я ошалевшее оборачиваюсь на неё, смотря как она покидает пустеющую столовую. И с ужасом понимаю, что из-за собственных фантазий совратила — возможно — невинную, слабую и одинокую девушку, которая, наверно прилипнет ко мне, как жвачка к волосам.       Что — чисто гипотетически — я влюбилась в человека, который вообще не связан с тем образом, что я себе придумала. Что я конченая идиотка, которая не просто сделала глупость, а родила на свет катастрофу.       — Веласкес, тебе разве не пора на урок? — мрачно спрашивает завуч. Я тут же поднимаюсь с места, извиняясь и строевым шагом шагаю в кабинет биологии, пытаясь не закричать или зареветь от собственного идиотизма.       Уже в классе, под мерную болтовню учителя и шелест страниц, начинаю думать логически:       Если же я окажусь права, и Лилит это Либерти, то чёрт возьми, я просто сорву с себя ту тупую пластиковую корону с дешевыми стразами, выйду к ней на сцену, одену её ей на голову, и поцелую так, что весь зал ахнет. Потому что такая игра и такой человек стоит любого итога, который ждет меня потом. Уверена, Питер меня простит. А может охренеет. А может мы расстанемся, наконец, и каждый пойдёт своей дорогой.       Но если Линда права и Лилит это кто-то другой… Тогда ничего не стоит менять, даже если Либерти будет меня умолять об этом после выпускного. Ведь одно дело быть с девушкой-совершенством Лилит, и совсем другое с какой-то там Либби.       Пусть мне и было хорошо с ней как ни с кем другим. Пусть я и люблю её до одури. И пусть мне от этого будет ужасно больно.