Чертова любовь

Утро вечера мудренее, так ведь говорят? Только не в этой истории. С противным звуком будильника, возвещающего о начале нового дня, вчерашняя ситуация яснее не стала. Странно, правда?.. Просыпаться в одиночестве для Ирины Алексеевны было непривычно. Ведь куда приятнее, после пробуждения, чувствовать на своей талии сильную мужскую руку, нежели стараться укутаться в одеяло потеплее. Оказывается, с утра достаточно прохладно, хоть и май на дворе… Да и та бутылочка вина не прошла даром… Синие круги под глазами и неприятная головная боль напоминали о невыразимо прекрасном завершении вечера. Глядя в зеркало, женщина невольно опешила. – Ну и видок… Баба-Яга и то краше! – с оценивающей усмешкой бросила Ира собственному отражению. Внешний вид действительно оставлял желать лучшего: синяк, да еще и темные круги под глазами… С макияжем, видимо, придется повозиться. Вот такое вот «доброе» утро. И на завтрак совсем времени не осталось. Чашка кофе и вперед. Как хорошо, что за работой о личных драмах можно забыть на время. Чудненько. Сегодня хотелось загрузить себя по полной, были даже мысли в ночную напроситься. Все лучше, чем об очередном коз… чудесном человеке печалиться. Нина встретила сочувствующим взглядом, но в душу не лезла. И на этом спасибо. – Ирина Алексеевна, Вы опоздали аж на 10 минут! – а вот и вездесущая Фаина, куда уж без нее. Сейчас эта женщина уже даже не «выбешивает». Павлова изрядно задумалась, как охарактеризовать свою реакцию. По шкале недовольства значен6ие было запредельным. – Идите и работайте, Фаина! – Я то работаю, а вот Вы не торопитесь. Я вынуждена занести Вас в список. – глаза выдавали внутреннее ликование. С самого утра праздник. Можно и в календаре красненьким обвести: «Нахамила самой Павловой!» – Может посмотрим в словаре значение слова «работа»? У нас какое-то разное понимание. – Ирина сегодня тоже в ударе. На это старшей медсестре ответить было нечем. Разве что состроить недовольное лицо и удалиться восвояси… Нина, оказавшаяся единственным свидетелем утреннего представления, мысленно присудила очередную победу бывшей заведующей, честно, признавая, что у Фаины не было ни малейшего шанса. «Вот курица!» – пронеслось в голове у Иры. И, все же, когда ты рядовой хирург, такие утренние перепалки портят настроение куда больше. Вспомнились былые времена, сразу захотелось пожалеть себя. – Ирина Алексеевна, не обращайте на нее внимания, она сегодня с самого утра собирает ядовитый букет. Ко всем цепляется. – Нина ободряюще улыбнулась. Павлова непроизвольно поежилась, представив свое новоизобретенное выражение, идеально описывающее поведение Усовой. – Она кому угодно кровь свернет. Спасибо, Ниночка! – Ирина Алексеевна поспешила в ординаторскую, оставляя себе надежду, что все самое неприятное сегодня уже позади. Срочных операций нет, можно и чай попить, В последнее время Павлова очень уж пристрастилась к сладкому, и была чрезвычайно рада обнаружить коробку конфет от благодарных пациентов. Приятный бонус профессии врача. И пока женщина наслаждалась тишиной и утренним чаепитием, черный автомобиль чиновника мчался по уже опустевшим дорогам Москвы. В Склиф. Да, он виноват. Или нет? Вчера Анатолий Борисович, конечно, перегнул, но оправдывал себя тем, что был в состоянии аффекта от ее закулисных игр. Сама виновата. – Здравствуйте, Нина! – холодно поприветствовал Алеников, успев прочесть имя. За практически год можно бы и выучить… – Где я могу найти Ирину Алексеевну? – Вчера вы ее уже нашли… – Дубровская не скрывала своей неприязни к этому человеку. – Что? – чиновник явно был удивлен столь дерзкому поведению. Привык уже, что к нему все с почтением, лишнего боятся сказать, а здесь… Женская солидарность, надо же. – Я всего лишь регистратор, а не личный секретарь Ирины Алексеевны. – Ясно. – на ходу кинул Алеников, понимая, что от Нины ничего не добиться. Первым делом решено было наведаться в ординаторскую. И какая удача! Павлова действительно была здесь. Одна. Будто его и ждала. Конечно… – Анатолий Борисович? Не ожидала… Снова хотите меня в чем-то обвинить? – удивленно вскинула бровь. – Мы можем поговорить? – мужчина был спокоен. Пока. – Конечно, ведь мы наделены речевым аппаратом, который способствует организации процесса речи! – чертовски красиво у этой женщины выходило язвить. Да. Она издевалась. Откровенно издевалась, стараясь заглушить собственную боль. Простое искреннее «прости», и она оттаяла бы. Ну вот так. Будто приворожил он ее чем-то, честное слово. С ним было тяжело, без него – невыносимо. – Ира, вчера ты сама нарвалась. Не начинай. Я же говорил тебе, должность уже не твоя, - нотки металла слышались в голосе. Хотел, называется, поговорить спокойно. – забудь! – Ирина Алексеевна. Ира для Вас закончилась вчера. Вот на этом самом месте. – Павлова была спокойна как никогда. Рукой указав в сторону вчерашнего инцидента, женщина продолжила пить чай, как ни в чем не бывало. Его сильно напрягал этот тон. Да перед ним чуть ли не ниц падают. Что она о себе возомнила?! Тут он сделал еще несколько шагов вперед, расстояние неумолимо сокращалось. Единственным защитным барьером оставался стол. – Ты опять меня провоцируешь! – Анатолий с каждой секундой все больше поддавался гневу. – Анатолий Борисович, наши с Вами личные отношения закончены. Рабочих вопросов у простого хирурга и чиновника из министерства здравоохранения априори быть не может, так что, сейчас Вы зря тратите время. И свое, и мое. – Ира говорила с деланным безразличием, хоть ей было безумно больно. Но своим поведением этот человек, стоящий напротив, с каждой секундой доказывал, что ее нынешняя позиция абсолютно верная. Слова Ирины Алексеевны явно шли вразрез с планами Аленикова. Его это злило. Казалось бы, вот он – момент остановиться, успокоиться. Нет же… В данной ситуации единственное разумное решение – подождать. Подождать, дать ей возможность подумать над происходящим. Иногда временный покой оказывается сильнее поспешных и необдуманных речей… Не в этот раз. – Я тебя уничтожу! Вылетишь отсюда! – закипал Анатолий Борисович быстро, по его крику это отметили все, кому «повезло» находиться в коридоре. – Упрашивать еще меня будешь, чтоб вернуться в свой любимый Склиф! – От одного только взгляда хотелось сжаться до микроскопических величин, спрятаться и переждать бурю. А когда-то его серые глаза были полны любви… В порыве гнева чиновник ударил кулаком по столу. Никак не мог взять в толк, как она с полной невозмутимостью наблюдает за его приступом ярости. Любая другая уже бы в истерике билась… – Народный артист театра драмы всей жизни… – усмехнулась женщина, демонстративно развернув конфету. Когда она перестала опасаться последствий своих слов? И снова победу можно записать Ирине Алексеевне. День сегодня что ли такой?.. Мгновение, и от Аленикова уже и след простыл. Только громко хлопнула дверь, чудом оставшаяся на месте. Самому от себя становилось противно. Мысли… Действия… Разве так мужчина ведет себя с женщиной, которая ему небезразлична? Но подумать об этом лучше где-то подальше от проклятого Склифа. И курсы по управлению гневом поискать будет не лишним. – Ну просто сказки Венского леса… – слова были обращены в пустоту. Причудливо поворачивается жизнь, и сейчас задом вовсе не к лесу… Как случилось, что этот человек стал настолько жесток? Что им движет? В чем она, в конце концов, виновата? В том, что была рядом, поддерживала как могла и терпела? Не делай добра… Чем еще порадует этот день? А вот мысль сейчас промелькнула правильная. Не растрачивая времени на взвешивание всех «за» и «против», Павлова взяла чистый лист бумаги, и, аккуратным, не свойственным врачу почерком, вывела слово «Заявление». Нужно играть на опережение.