Чертова любовь

Куда бы вы ни шли, вы всегда вместе с тем, кого вы больше всего любите, в начальной точке бесконечной перспективы.

Начало новой жизни всегда удивляет своей непредсказуемостью. Был четкий план, а вот его уже и нет… Когда Ирина Алексеевна решила оставить отделение, она продумала несколько своих дальнейших шагов: сначала отпуск, потом возвращение в Москву и устройство в какую-нибудь частную клинику. Просто… Но жизнь решила скорректировать до невозможности идеальный алгоритм с названием «теперь без Аленикова», устраивая тот внезапный звонок. Дни, недели и месяцы мчались с неимоверной скоростью, иногда казалось, что вчера был понедельник, а сегодня… уже конец декабря. Полгода как Павлова – главврач НИИ Склифосовского. Да она и подумать не могла, что такое может случиться. Семимильными шагами, как говорится. До последнего было не понятно, как это случилось? С чьей подачи? Хотя это и не важно, раз отделение экстренной хирургии удалось дотянуть до нужного уровня, то и весь Склиф тоже получится довести до совершенства. В министерстве Ирину Алексеевну теперь знали абсолютно все. Знали и боялись. Каждый ее визит оканчивался, непременно, фееричным шоу. И вот в чем парадокс: ей никогда за это ничего не было. Всем бы такое везение. Павлова была готова на все во имя своих благих целей. Как-то раз даже прорвалась на важнейшее заседание комитета по поставкам, и при всей чиновничьей публике, прямо на переговорный стол высыпала целый пакет с коробочками лекарственных средств с истекшим сроком годности. Ей было не важно, по недосмотру, или по чьему-то злому умыслу, партия попала именно во вверенное ей заведение. В любом случае, экстравагантная выходка имела успех, и назавтра, будто по взмаху волшебной палочки, были доставлены другие медикаменты. Пригодные для использования. Тот внезапный звонок в аэропорту, в столь раннее время… Будто на том конце знали, что удивить и обескуражить нежданным повышением нужно прямо сейчас, пока она последние минуты в столице. Ну, а кто, если не Павлова? Решаться нужно было быстро. Не раздумывая, Ирина согласилась занять столь ответственный пост, и, забыв обо всем, помчалась прочь из аэропорта. Отпуск, Израиль, Кривицкий – все это отошло даже не на второй – на сто второй план… Одномоментно, ее разбитая чашка размеренной жизни стала складываться – кусочек к кусочку, да так аккуратно, будто, самый талантливый на Земле реставратор взялся за безнадежное, на первый взгляд, дело. И все очень быстро изменилось. Выходы в операционную стали теперь сродни празднику, но все же, за бескрайним ворохом бумаг, Ирина Алексеевна находила время выбраться на помощь родному отделению. Бесценные мгновения заставляли, хоть изредка, но улыбаться. Именно в экстренной хирургии и была вся жизнь. Ее жизнь, где когда-то она была запредельно счастлива. Было, кажется, все хорошо. Одного только не хватало. Любви. И от воспоминаний было не укрыться, ничего не спасало. А сегодня как раз 25 декабря. Ровно год назад Алеников, после наряженной елки и совместно проведенной ночи, предложил, наконец, вступить в отношения. Она была счастлива, но одновременно раздосадована тем, что Анатолий предложил встречать новый год «по-семейному». Куда же без Толика? А впрочем, это была меньшая из проблем. Решение нашлось молниеносно в виде праздничного дежурства для подающего надежды ординатора. Ловкость ума, и Толик-старший в праздник лишь ее. Вспомнить о былом счастье всегда грустно. Не только Ирина Алексеевна сейчас думала о прошлом. В Мюнхене, загруженный рабочими проблемами, Анатолий Борисович тоже находил время скучать по своей ненаглядной… *** Годом ранее… Вчера Алеников разоткровенничался о своем болезненном прошлом, сегодня настала очередь Иры. Надо же как-то узнавать друг друга… Гирлянда, так к месту починенная вчера, создавала необычайно романтичное настроение, телевизор транслировал только картинку, без звука. Никчему. Двое влюбленных людей после долгого рабочего дня наслаждались обществом друг друга. И ни один из них не знает, что вот такое вот счастье с ними рука об руку совсем на короткий срок. Ира уютно устроилась на плече Анатолия, мечтательно рассматривая его лицо. Всегда такой серьезный, но для нее внимательный и нежный. Невероятно… На коленях по-хозяйски устроился кот, уютно мурча. Было тепло. Легко. – Толь, – нарушила молчание женщина, ладонью дотрагиваясь до его щеки, – с тобой так хорошо… Оказывается, даже железная леди – Павлова может быть теплой и ласковой, ведь, когда рядом «свой» человек, не имеет смысла прятать свою душу под масками. Вместо ответа, чиновник лишь накрыл ее руку своей, медленно поднося губам. Руки этой женщины, такие нежные, хотелось целовать. Всегда. Ира от подобных действий лишь улыбалась, желая задержать мгновение. – Расскажи о своем детстве, хочется представить, какой ты была… – бархатный голос действует гипнотически, серые глаза такие спокойные, умиротворенные, в них столько нежности… – Обещаешь не смеяться? Он лишь покрепче прижимает ее к себе, тем самым демонстрируя свое «да». – Тогда… Моей самой любимой сказкой была «Снежная королева». И если общепринятым смыслом было «все побеждает любовь», то я видела особенную прелесть в образе самой Снежной королевы. Мама мне часто читала эту сказку, – Ира вдруг подняла взгляд на своего мужчину, который как-то подозрительно притих, – а потом я часами могла стоять у большого зеркала в коридоре, «тренируя» холодный надменный взгляд. Я тогда представляла, что, повзрослев, обязательно в нее превращусь . – Так вот кто ты на самом деле, – Толя по-доброму усмехнулся, - теперь все ясно! – Алеников! – Прости, правда очень забавно, – добрая улыбка озарила его лицо. – Ты обещал не смеяться! – Ира устремила обиженный взгляд на мужчину. Актриса… Павлова чуть закусила губу, как бы намекая на способ реабилитации. Он быстро все понял. Нежный поцелуй и она снова продолжает свой рассказ. – Так вот, стою я у зеркала, представляю себя в образе, а мама зовет на кухню. Я бегу и страшно расстраиваюсь, ведь Снежной королеве не положено есть манную кашу. А дальше я стала взрослой, и сказка исчезла, потом и мамы не стало. Но мне до сих пор очень дорога эта история… – светлая грусть одолела Павлову. Подумалось вдруг, что зря по молодости не решилась на второго ребенка. Возможно, с дочкой она бы снова прожила всю прелесть этой истории. Сын не оценил…мальчишки ведь всегда больше про Нильса и гусей сказку любят. – Ир, чего расстроилась? – он аккуратно развернул ее лицом к себе, заглядывая в блестящие солью глаза, – Снежной королевой ты все же стала, даже со своим королевством… – Манной каши только не достает, ты же знаешь, что я «очень хорошо готовлю», – она вдруг рассмеялась, прогоняя от себя грустные мысли. А утром Ирина Алексеевна обнаружила своего мужчину, колдующего у плиты. Да, это была манная каша. Такого от чиновника женщина никак не ожидала, и это утро было чудесным, ведь этой несчастной манной каши она не видела лет 20 . Растрогал до слез. *** Вот так и привязывайся к человеку. Ведь еще тогда, год назад, Анатолий Борисович будто приворожил Иру к себе, до сих пор заставляя любить. В самые гадкие и трудные моменты она была рядом, поддерживала и терпела, надеясь, что он когда-то станет прежним. А потом те слова, и кажется, простить невозможно… Как не вовремя дал о себе знать телефон, оповещая о новом сообщении. «СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА, ЛЮБЛЮ ТЕБЯ» А номер, все же, надо было сменить…