Чертова любовь

Видно время пришло вспоминать математику… С самого дна алкогольного болота, из пункта А, к месту встречи было сделано ровно 4 попытки сближения, по всем законам и правилам допустимая норма – 5. Из пункта Б, то бишь из царства замерзших сердец, к середине пути движения не было. Словно черт из коробки появляется философский вопрос: Быть или не быть? Итак, до определенного момента каждое движение вперед неминуемо влекло за собой отступ назад. Получается, действие равно противодействию… А задачка-то усложняется физикой… И, если вспомнить, что скорость эскадры определяет самый медленный тихоход, в данной задаче, застрявший во льдах собственных страхов, возникает вопрос: Есть ли вообще какая-то определенная середина пути или точка встречи? И уместна ли частица «не»? Как простая задачка на три действия превратилась в ЭТО? Ответ банален – Cherchez la femme. Алеников Анатолий Борисович поверить не мог, что этот год для него закончился. Вслед за одной закрытой дверью всегда открывается следующая. Вот и мужчине прилетел внезапный подарок в виде повышения. Повезло. После удачного Мюнхенского проекта ему был любезно предложен пост главы департамента проектной деятельности, вместо Криштопольской. Внуки, знаете ли, важнее министерского кресла. Изящно разыгранная шахматная партия… Тогда, за неделю до Нового года, Ира никак не отреагировала на его сообщение. Конечно, в душе тлел маленький уголек надежды на хоть какой-нибудь ответ, мало-мальски намекающий на потепление. Но нет. А он готов был сорваться, лететь в Москву, к ней, чтобы поведать, наконец, другую сказку, где «Чудеса делаются собственными руками». Не решился. Вдруг послала бы к черту? Или это лишь размышления от том, что было, не было, но могло бы быть? А она тогда сбежала от бесконечной кучи бумаг домой, к коту, и проплакала вечер напролет. От воспоминаний, от болезненного признания. Павлова сотню раз уверилась, что, если бы он тогда позвонил – непременно сняла бы трубку. Без него было невыносимо. А потом она решила выйти на дежурство в новогоднюю ночь. Было... незабываемо, в жанре неотложки. Проще ведь подождать как «оно само как-нибудь». День близился к завершению, в государстве документации и галстуков до конца трудовой недели оставались считанные часы. Долгожданная пятница. Проклиная московские пробки, по бесконечным коридорам министерства здравоохранения, главврач НИИ Склифосовского спешно следовала к нужному кабинету. Всего лишь утвердить план переоборудования отделения кардиологии, быстренько, чтобы еще осталось время на остальные важные дела по спасению от вселенского зла. Элла Александровна всегда быстро и без лишних вопросов подписывала документы для Склифа. Знала ведь, что у Павловой всегда все идеально. Но сегодня на ее месте уже другой человек. Кто? Это и предстоит сейчас узнать. – Здравствуйте! Мне назначено, – Ирина перед зеркалом в приемной торопилась привести растрепавшуюся челку в порядок. Удивительно было, что таблички с именем человека, от которого зависит буквально судьба целого отделения, нигде не было. – Да, проходите, Анатолий Борисович ожидает. «Нет. Это совпадение. Да быть такого не может!» - Павлова старалась успокоить себя всеми возможными способами. Тщетно. Сердце выпрыгивало из груди. Необъяснимо волнительно было встретиться спустя год. Целый год. – Ирина Алексеевна, страшно рад! Присаживайтесь, – само спокойствие. Ну да, он подготовился, ждал. – Не ожидала. Что за таинственность? Хотя, глупый вопрос, – голос дрожал, Ира заметно волновалась, прятала глаза. – Ты бы не пришла, вот и все. Что тебе нужно подписать? – Допустим, так просто, – Ирина небрежно подала папку с документами, шоковое состояние постепенно улетучивалось, на сцену выходила та самая Павлова. Под аплодисменты, – и ты даже не спросишь, как я получила свою должность? Не поинтересуешься, с кем ради места переспала? – почему-то именно сейчас захотелось высказать за свою обиду, которая жить не давала весь чертов год. Алеников молчал. Понимал, что срывает на нем злость за те его слова на эмоциях. Все бы отдал, только бы она сумела забыть и простить. Пусть издевается. – А я тебе скажу, – Павлова поднялась со своего места, стала подходить ближе, явно испытывая мужское терпение, - практически со всеми! Не одному же тебе можно было разглядывать то, что скрыто от посторонних глаз! Еще пара шагов вперед и женщина взгромоздилась на его стол, поверх каких-то документов. Все равно. – Ты про Змееносца? – он усмехается, наблюдая, что же дальше по сценарию ее моноспектакля, – Уверен, что среди министерских, эти родинки имел честь наблюдать только я. – Как ты меня выбешиваешь, звездочет! – руки сами потянулись к его галстуку. Хотелось затянуть узел потуже, задушить, вытравить из него уже это спокойствие. А потом вдруг заглянула в эти глаза, все внутри будто поплавилось. Как же она скучала… – Ир, все в порядке? – Алеников был удивлен, что она вдруг так резко переменилась. – Не заставляй даму ждать… - промурлыкала женщина, задевая губами мочку уха. Будто током ударило. Беспорядочные, жадные до сумасшествия поцелуи, собственнические, властные. Жарко. Холодно. Безумно. Платье исчезло, будто и не было его совсем. Лямки приспускаются с хрупких плеч, чиновник кончиком пальца обводит ее сосок, царапает. Беспомощный судорожный вздох. Ира чувствует всю силу его желания. Губу приходится закусывать. До крови. От нетерпения. Анатолий кладет руку на грудь, сжимает. Языки переплетаются в поцелуе, а кровь набатом стучит в висках. Дыхание их сбилось и перемешалось уже давно... Пальцы скользят по внутренней стороне бедра, поглаживают нежную кожу, массируют клитор. Павлова кусает губы и цепляется пальцами за край стола, пока Алеников жадно целует ее шею, а она тихо стонет, откидывая голову назад. Наконец-то. Снова эта женщина в его руках. Не сон. Он мучает ее долгими ласками, заставляя беспомощно плакать от наслаждения, выгибаясь в его объятиях. Опускается к животу, покрывает поцелуями, будто сами Боги родинками отметили, куда нужно целовать эту женщину. Кидало в огонь и в дрожь – Жестокий... Возьми ты меня наконец, прямо вот так, на столе… – даже сквозь еле слышный шепот интонация получилась такой хныкающей и жалкой. – Как скажешь, – сдался чиновник, уже после того, как Ира, приблизившись, вывела дорожку поцелуев на его шее и у левой ключицы оставила небольшой укус. Уже совсем задыхаясь, он раздвинул ее ноги коленом и вошел, почти сразу же, не давая ненужного времени привыкнуть, начиная входить полностью. – Ещё! – дрожащими руками обняла за шею. Ей хотелось быстро и грубо, но мужчина двигался так плавно и методично, что Ира просто сходила с ума. Это было слишком близко, слишком горячо, и слишком развратно – чувствовать внутри все его немалое достоинство, закусывать щеки почти до крови, чтоб не радовать громкими стонами весь этаж. Потянулась к нему, подалась навстречу, приоткрывая рот. Он знал же, что ей нужно. Знал, конечно. Но начал с подбородка, с едва заметного, но совершенно бесстыдного прикосновения. Потом его губы легли поверх ее, а когда Алеников синхронизировал движения языка с движениями бёдер, женщина вообще забыла, как дышать. Умиротворенная и абсолютно счастливая, Ира после всего устало упала в объятия своего любовника. Только бы отдышаться. – Значит ли это, что ты снова моя? – с надеждой в голосе. – Нет. Но бегать от тебя больше не стану, – точно совсем другая, не прежняя Ира. – Тогда что здесь сейчас было? – всеми силами старался понять эту женщину. Немного одолевала злость. И обида. – Это было «спасибо» за документы. Цианид на первый взгляд практически не отличить от сахара... Она нахально улыбается, и чего в ее улыбке больше – сладости или смертельного яда – сказать сложно. – Ясно. Тебя подвезти? – О, нет. Спасибо. Я сама за рулем. И снова она ускользает от него, оставляя лишь едва уловимый запах своих духов. У всего этого должно быть какое-то объяснение. Хотя… Женщины ведь не поддаются никаким законам мироздания. Сплошные эмоции. И в задачке изменилось лишь направление движения объекта Б – ни туда, ни сюда.