Чертова любовь

show must go on

***

Какое-то очень недоброе утро. Почему, если вчера было запредельно прекрасно, с утра не может быть так же? Легкий приятный вечер сейчас вылился Ирине Алексеевне излишней нервозностью. А как? За все в жизни надо платить. Павлова силилась изобрести что-то, что способно скрыть следы бурного вечера, потому как тональный крем не оправдал возложенных на него ожиданий. Повязать на шею платок было так себе идеей, +30 – июль на дворе, да и такого рода аксессуар еще больше привлечет внимание, опять же, спасибо жаре. Женщина ругала себя за свободу, предоставленную любовнику одной лишь фразой : «Делай, что пожелаешь». А он и рад был… С горем пополам Ира подобрала самое закрытое платье, не оставляя надежд, что плотный слой тонального крема и распущенные волосы скроют «следы преступления». Даже позавтракать не успела за всеми этими мероприятиями. Ладно. Но, черт возьми, как же вчера ей было хорошо с ним. На работе она поскорее изволила скрыться в своем кабинете, заранее предупредив секретаря, что сегодня она никого не принимает. Много бумажной работы накопилось. Да, конечно… Время близилось к обеду, никто не беспокоил, только приятная боль в теле то и дело отвлекала Ирину Алексеевну от документов. Она отвлекалась, мечтательно вспоминая самую приятную часть минувшего вечера, и тут же злилась сама на себя, что все теперь придется перечитывать с самого начала. Тишину вдруг прервал звук селектора. – Ирина Алексеевна, к Вам тут… – начали вдруг на том конце, но договорить не удалось. – Я же сказала, беспокоить меня только в случае внезапного нашествия инопланетян! – главврач в полной мере демонстрировала свое недовольство. Слушать, кого там принесло, Павлова не стала, резко прекратив звонок. Стук в дверь, последовавший далее, взбесил Ирину еще больше. Она недовольно стукнула рукой по столу, поднимаясь с удобного кресла. – Кто этот бессмертный?! – раздраженно крикнула Павлова перед тем, как отворилась дверь. – Ой, как грубо, Ирина Алексеевна, – уединение Павловой нарушил не кто иной, как Алеников. Еще и улыбается, зараза. – Анатолий Борисович, какой сюрприз! – она пыталась изобразить радость, но только для вида и до момента, пока не закрылась дверь. – И какая муха на сей раз тебя укусила? – спросил он осторожно, постепенно сокращая расстояние между ними. – За это тебя благодарить надо, – Ира демонстративно оголила шею, откидывая волосы назад. – Но тебе ведь понравилось, – пошлая ухмылка засияла на лице Анатолия, – Можем повторить, сразу станешь нежной и ласковой… – еще шаг и Алеников собственнически притягивает женщину к себе, обнимая за талию. – Вот нахал! – женщина смеется, чуть отстраняясь. В данной ситуации расстояние чрезвычайно необходимо, – Ты по делу? – Я с проверкой к тебе, Ирина Алексеевна. – Здорово! А вчера ты мне сказать об этом не мог? – Павлова начинала закипать. – А как же эффект неожиданности? Или что, не сбежала бы тогда вчера? – Алеников, откровенно говоря, забавлялся тому, как она реагирует. – Алеников, ты невыносим! – главврач просто испепеляла его взглядом, в красках представляя, с каким удовольствием она бы прибила его на этом самом месте. – Под стать тебе, сладость, – он снова совсем близко, рукой убирает беспорядочно выбившуюся прядь волос и с чувством целует. Долго. Сладко. До головокружения. Слегка прикусывает нижнюю губу, только потом отпускает. Земля из под ног уходит. У него. У нее. Но как же сложно вместе, а порознь – невыносимо, пробовали уже. С ума сойти можно от жарких поцелуев и крепких объятий. – Ты нормальный? Сам сейчас сядешь бумажки разглядывать, а мне что прикажешь? – опять недовольна, и вполне обоснованно, – Смотреть на тебя и с ума сходить? – Какие бумажки? У тебя все в порядке, – из кожаного дипломата чиновник извлек какой-то документ, будто фокусник достал кролика из черной шляпы, спешно оставляя размашистую подпись, – Все. Ир, а пойдем погуляем? – А работать за меня кто будет? – нервное напряжение постепенно стало отступать. – Опять ты со мной споришь, - серые глаза старались встретиться с зелеными, – По плану я здесь с проверкой до позднего вечера. – Так и быть, – Ира сладко улыбнулась. Ему, или своим планам на вечер – не понятно. – Умеете Вы, Анатолий Борисович, уговаривать. В такую жару прогулку представить можно лишь у воды. Опять Анатолий Борисович привез Иру на ту самую набережную. Их набережную. Туда, где они были запредельно счастливы. Мужчина надеялся, что место и приятные ассоциации сыграют на руку, и Ирочка непременно согласится на любые его предложения. Даже на самые серьезные. А во внутреннем кармане пиджака терпеливо ожидала своего часа маленькая бархатная коробочка… – Ира, я так рад, что мы снова вместе, – Алеников начал постепенно подходить к главному вопросу. – А мы разве вместе? – Павлова удивленно вскинула бровь. Будто землю из под ног выбили. Он знал конечно, что характер у нее не подарок, и что изменилась за год сильно – тоже понимал. Что происходит? Этого Анатолий Борисович взять в толк не мог. Уже даже не качели, нет. Американские горки. То сама нежность, а то вдруг снова выстроила ледяной купол. – Ир, я нормальный мужик, хочу адекватные отношения, семью, в конце концов, – терпение медленно покидало чиновника. – Мы когда-то были в отношениях, ничем хорошим это не закончилось, – спокойно-отстраненное состояние и странноватая улыбка делали женщину для него особенно невыносимой. – Да сколько времени прошло! – настал черед ролями поменяться, теперь Алеников перешел на крик. И публика вокруг есть – настоящий театр. Ну, или цирк… – Тебя что-то не устраивает? – с вызовом поинтересовалась блондинка. – Действительно! – ее претенциозное поведение доводило до белого каления, – Все же прекрасно! Задолбали меня эти кошки-мышки, пойми наконец, Ира! – мужчина взял ее за плечи, разворачивая к себе, в надежде по взгляду понять, что происходит в самом деле, – Ты просто играешь со мной. В очередной раз! Стоит Снежной королеве только плечиком повести, как Олень из волшебной упряжки несется в дремучий лес за Аленьким цветочком! – теперь его планы о предложении стали совсем неуместны. Не сейчас. – Алеников, ты еще чем-то недоволен?! – теперь и Ира разошлась не на шутку, – Тебе мало того, что я сплю с тобой? Ну прости, получается снова ради собственной выгоды… А чего ты ждал? Я ж тебя за удачно пройденную проверку еще не отблагодарила! Пойдем, чего встал?! – она резко развернулась, отходя вперед на пару шагов, тут же почувствовала головокружение. Задержавшись за ограждение, Павлова стала потихоньку приходить в себя. Женщина почувствовала, что Алеников снова приблизился к ней, она продолжила, уже тихо, – И какую семью ты хочешь с такой циничной сучкой? – головокружение отступило, но неестественная бледность до сих пор царствовала на лице женщины. – Ира, прости меня, я сказал тогда сгоряча, – он попытался обнять ее, чтоб она успокоилась. Чиновника не покидала надежда, что сейчас снова последует резкая перемена настроения, Ира «отойдет», и они могут поговорить… Нормально поговорить. – Тебе плохо? – Да пошел ты! – резким движением Павлова сбросила его руки со своих плеч, убегая вперед. И чего завелась на ровном месте? Могла бы быть чуточку мягче. Могла бы. Но что-то странное, необъяснимое, брало бразды правления в свои руки, сообщая – ПРАЗДНИКУ ИДИОТИЗМА БЫТЬ! Захотелось вдруг резко вернуться, кинуться к нему, чтоб крепкие руки обнимали, не позволяя больше сбежать. А еще… Нет. Не все она ему высказала. Анатолий так и стоял, не сдвинувшись с места. Ждал? А чего ждать? Стоял, смотрел ей вслед и старался понять, что же ей движет. Не удивился совсем, когда решила вернуться. – Вот скажи, если мы снова будем вместе, ну так, вдруг, ты снова будешь издеваться? Опять обвинишь во всех своих бедах? Мужчина лишь молчал, ожидая дальнейших ее действий. Абсолютно невыносимая, но такая любимая… Подумалось вдруг, что лучше сделать и пожалеть, нежели после сокрушаться об упущенном. – Ну? Чего молчишь? – она с вызовом смотрела на него, честно говоря, даже внутри себя не понимая, чего хочет добиться таким поведением… Что ж, теперь точно самое время уйти. Молниеносно Толя выудил из кармана заветную коробочку, поспешно догоняя вновь ускользающую от него любимую женщину. Снова резко разворачивает ее к себе, взглядом умоляя дать ему еще одну минуту. – Выходи за меня замуж, Ира! – он почему-то полагал, если не получилось договориться – получится докричаться, – Никогда больше, я не позволю себе такого свинского поведения, – уже чуть спокойнее. Ошеломленная таким поворотом событий Павлова, потеряла остатки самоконтроля. Тут же и разрыдалась. Все вокруг будто завертелось с небывалой скоростью, угнетая и побуждая исчезнуть сию же секунду… Очень напугало такое предложение. Сердце мучил страх с непрекращающимся вопросом «а вдруг опять». – Люди не меняются, Алеников! – прокричала она, уже захлебываясь в слезах. Не пришлось вырываться. Он отпустил ее руку. Сам. Позволил уйти. Пусть идет. Может хоть так ей удастся скорее успокоиться. На нет и суда нет. Конец. Лишь надежда, что его дальнейшее отсутствие в ее жизни убережет Иру от столь чудовищных приступов истерики… Совсем недалеко была автобусная остановка, где Ира заскочила в первый попавшийся автобус. Прочь. От него. От проклятой набережной, где когда-то они были так счастливы. От себя… А вокруг кипела жизнь, прохожие уже позабыли о том, что стали невольными свидетелями конца. Поддавшись эмоциям, Анатолий Борисович вдруг размахнулся, и… ни в чем не повинное кольцо отправилось на дно Москва-реки. Но конец ли это?