Чертова любовь

Наши слабости, а не наши достоинства, делают нас дорогими нашим близким

***

Долгожданная пятница. И чем ближе подходил момент встречи, тем сильнее бросало в дрожь. Как теперь себя вести? Ведь нельзя сделать вид, будто все хорошо, будто не было ничего… С самого утра Ирина Алексеевна бегала и суетилась в поисках нужных вещей. Едет на 3 дня, а чемодан, будто в Ялте собирается задержаться всерьез и надолго. От волнения. Переживала очень – что говорить, как смотреть… Алеников тоже места себе найти не мог, хотя с виду был спокоен как удав. Тут уж с корабля на бал, как говорится. Работа, работа, бесконечная работа. И с вещами проблем нет, маленькая дорожная сумка была готова в считанные минуты. Прямиком из министерства поехал за своей ненаглядной. Конечно, после того разговора они всю неделю перезванивались, говорили ни о чем, но было между ними какое-то напряжение. На поездку к морю оба возлагали большие надежды – предстояло снова стать самыми близкими друг другу людьми. По дороге в аэропорт Павлова держалась отстраненно, думала о чем-то своем и беспрестанно глядела в окно. К слову, очень забавляло, что, даже в «отпуск», чиновник отправился при полном параде. Жить он без своих костюмов не может, что ли? А в аэропорту Павлова была приятно удивлена быстрому прохождению регистрации, без километровой очереди, и досмотр в Бизнес-зоне не вызывал обычного раздражения. Лететь каких-то 2 часа, а Анатолий Борисович вон как расстарался. Ей нравилось. – Обещай обойтись без истерик, – прошептал мужчина, находясь уже в салоне самолета, тем самым «выдергивая» Иру из размышлений. Она от неожиданности вздрогнула, а после лишь кивнула в знак согласия. Будто опасаясь предстоящего взлета, женщина потянулась к своему спутнику. Слова были излишни, Анатолий бережно взял ее за руку, как бы сообщая – не о чем волноваться. Волноваться и правда было не о чем – беременность проходила легко. К предстоящей поездке Ирина Алексеевна отнеслась очень ответственно, посетив перед этим врача. Противопоказаний к авиаперелетам не было, да и вообще, можно было все. Абсолютно. А после полета с умилением и какой-то необъяснимой гордостью наблюдала, как Толя сам сел за руль. Всегда такой уверенный, чем бы не занимался… Будто все в мире было подвластно этому мужчине. Алеников удивлял Иру как мог. И когда только все успел? Величайшей тайной оставался для женщины пункт прибытия – название гостиницы ни разу озвучено не было. Даже здесь чиновник сумел ошарашить и без того находящуюся под впечатлением женщину. Павлова, конечно, ожидала номер в шикарном отеле, но никак не надеялась на «дворец» в два этажа с панорамным видом на Ялтинский залив. Выходные по-королевски… Анатолий Борисович, заботливо предоставив своей спутнице время отдохнуть с дороги, ретировался на второй этаж решать остатки рабочих вопросов. Мужчина понимал, что Ира должна привыкнуть к своим ощущениям на новом месте, и только после этого можно думать о запланированной реставрации былой любви. Тишину августовского вечера нарушал лишь шум прибоя. Павлова сидела на террасе, наслаждаясь соленым морским воздухом, и… пирожными, так предусмотрительно купленными по пути в это великолепие. Все здесь было невыразимо прекрасным: и природа, и человек рядом, и даже чай. Да, чай с местными травами казался каким-то особенным… Или спасибо нужно сказать гормонам? Надо сказать, что с тех пор, как Павлова узнала о новом своем состоянии, она перестала ругать себя за излишнюю приверженность к сладкому. Особенно счастлива она была, когда каким-то неведомым чудом к чаю оказывались пирожные с кремом и ягодками. Ела она эту прелесть, чуть ли не рыдая от восторга, и готова была броситься на шею и расцеловать того кондитера, который их готовил. Душу продал за такой талант, не иначе. – Растолстеешь... – послышался над ухом нежный шепот. Анатолий, до этого находившийся где-то в комнатах, навис над ней сзади, обнимая за плечи. Состояние стойкой эйфории усилилось. – Еще одно слово, и я ухожу, – Ира повернула голову, отвечая с напускным недовольством, - а я и забыла, какой ты без галстука… – тут же улыбнулась, вновь понимая, как же хорошо рядом с ним. Таким родным и близким казался сейчас этот мужчина. Футболка и домашние брюки напрочь стирали образ важного чиновника из министерства здравоохранения. Таким она любила его еще больше. Тут вдруг нахлынули воспоминания, сколько всего они пережили вместе. Странно… Ира неожиданно для себя поняла, что о былом вспоминать теперь не больно практически. Разве что совсем чуточку… – Придется подумать о дополнительных нагрузках…На мне же возлежит забота о твоей фигуре, – убедительно промурлыкал он. – Ты уже… – не успела женщина договорить, как осеклась и тут же замолчала, удивленно наблюдая за Алениковым, который взял ее руку, где она только что держала священное лакомство, и, лукаво щурясь, поднес к губам. Пользуясь ее растерянностью, чиновник осторожно лизнул указательный палец, а потом и вовсе взял в рот, потому что на нем больше всего крема оставалось – Перестань, - судорожно попросила Павлова, но руку не отняла. А Толя продолжил наслаждаться реакцией. Обычно, Ира быстро отвечала на подобные его действия. Но не в этот раз. Что-то ее удерживало, не давая в полной мере присутствовать в моменте. А Анатолий хотел лишь, чтобы она расслабилась хоть немного. Ладно, дело хозяйское. Мужчина продолжать начатое не стал, молча возвращаясь в дом. А женщина моментально расстроилась, думая, что снова все испортила. – Холодно уже, а ты в одном платьице, – на плечи опустился теплый плед. – Спасибо, – своей рукой она легонько коснулась руки Анатолия, как бы стараясь удержать. – Ладно, Ир, уже поздно, – как-то отстраненно он начал, это пугало, – в доме много комнат… – Нет. Я хочу с тобой, – Павлова резко вскочила с плетеного кресла, будто чего-то испугавшись. Весь день рядом с ним ее одолевала мысль, как же сказать о ребенке… Ранним утром очень тихо, кажется, что земля затаило дыхание в ожидании какого-то праздника. Как приятно наблюдать за тем, как наступает еще один теплый летний день. Но, все же, о скором приближении осени говорит утренняя свежесть… Утром совсем не спалось. Ирина Алексеевна стояла на балконе, наслаждаясь прекрасным видом перед собой. Вдруг почувствовала, что довольно прохладно стоять в одной шелковой комбинации, и будто по взмаху волшебной палочки оказалась в теплых объятиях. – И чего это ты не спишь? – покрепче прижимая к себе, спросил мужчина. – Как можно спать, когда вокруг такая красота… Слова были излишни. Так и стояли они какое-то время, наслаждаясь моментом, и обществом друг друга. Было легко, спокойно, и благостно. – Толя… – нарушила вдруг тишину Павлова. – Да, милая, – нежно стал поглаживать по волосам. – У тебя в Германии был кто-то? – Нет, – он заметно напрягся. Не к добру такие вопросы. – Почему? – не унималась Ира. – Потому что мне кроме тебя никто не нужен, – нежно смотря в глаза, проговорил мужчина, – Люблю я тебя, дуру непутевую. А она улыбается, еще ближе прижимаясь к нему. Слезы невольно катятся из изумрудных глаз. Правда, провалиться бы всем больницам и министерствам, обязанностям и протоколам… Для чего это все? Так бы всю жизнь простоять, обнимая любимого человека. С детства мы помним «пусть всегда будет Солнце», но здесь уместнее – пусть всегда будет ЛЮБОВЬ! Хочется навсегда оставить в сердце нежность момента. – И о чем задумался? – Ира вдруг привстала на носочки и потянулась за поцелуем, выводя Аленикова из оцепенения. – Обещай, что не сбежишь как всегда, – он был предельно серьезен. – А ты не отпускай, – она в шутку попыталась выпутаться из кольца объятий. - Хочу, чтобы ты, такая вредная и непредсказуемая, стала моей женой. А потом… – Анатолий еще ближе притянул к себе любимую, – мы же еще можем подумать о ребенке… – Поздно думать, – Павлова решила выдержать небольшую паузу, чтоб своей новостью сразить наповал. Анатолий Борисович заметно напрягся. Готов был к любому ее ответу, но уголек надежды тлел в душе. Ира немного отстранилась, заглядывая любимому в глаза. Собиралась силами, чтобы сказать простую фразу, от которой ее мужчина, непременно, будет на седьмом небе от счастья. Теперь она была в этом уверена. Абсолютно. Ира, все еще находясь в руках Аленикова, развернулась к нему спиной. Последние секунды она одна со своим секретом… – 8 недель… – чуть слышно произнесла она, бережно укладывая его руки на свой еще незаметный животик. За счастье нужно бороться. Даже с самим собой. Как бы трудно и больно не было, если любишь – можно простить все слабости, принять изъяны и по-настоящему «врасти» в любимого человека. Что ж. У Снежной королевы получилось. Осталось научиться произносить очень простую, но такую важную фразу…