Ведьма

Тихо гудел старенький холодильник, шумел обогреватель. Петя сидел на диване и грыз свое любимое печенье, не отрываясь от книги. Игорь сидел рядом, сверлил задумчивым взглядом дело об очередном убийстве, рассеянно гладил торчащую из-под пледа острую коленку. У жертвы отсутствовали глаза, горло было разорвано в ошметки, на руке был вырезан какой-то символ. На первый взгляд было похоже на ритуальное убийство, каких в Питере с каждым днем становилось все больше. Близился ненавистный Игорю октябрь — на этот месяц приходилось рекордное количество ритуальных убийств и всяческих жертвоприношений. Девушка была совсем молодой, лет двадцати, не больше. Обнаружившая тело пожилая женщина рассказала, что Сонечка наверняка возвращалась с ночной смены в Пятерочке, где работала, чтобы оплачивать обучение в институте. По ее словам, Сонечка была умницей, красавицей, гордостью родителей и никаких врагов у нее быть не могло. Игорь считал, что враги были у всех. Особенно у таких, как Сонечка. Было ли это справедливым? Нет. Было ли это естественным? Да. — Все в порядке? — Петя отложил книгу в сторону и положил руку Игорю на плечо. — Ага, — кивнул Гром. Отложил папку в сторону и развернулся к Пете лицом, утягивая за собой на диван. Хазин на это недовольно заворчал, что-то сказал про крошки от печенья, которые Игорь потом сам с дивана собирать будет. — Петь. — М? — Петя повозился, удобней устраиваясь в больших руках. — Димка с Юлей хотели вечером зайти, — Игорь смахнул упавшую на глаза русую челку, заправил ее Пете за ухо. — Что думаешь? Петя задумался. Никаких дел у него на вечер запланировано не было, но мешать Игорю и его друзьям не хотелось. Гром довольно часто рассказывал про них, так что заочно Петя с ними был знаком. Можно было пройтись по специальным магазинам или предложить рыжей ведьме пересечься где-нибудь, чтобы перемыть кому-нибудь кости. Или просто обернуться котом и засесть в их спальне, чтобы глаза не мозолить. — Вообще я думал, что мы все вместе посидим, — как-то растерянно пробормотал Гром. Видимо, Петя слишком громко думал. — Но если ты не хочешь, то мы просто соберемся в другом месте, тебе не надо никуда уходить. Петя развернулся в игоревых руках и помотал головой, пытаясь подобрать слова и унять непонятно откуда взявшееся волнение. В голове не укладывалось — Игорь хотел познакомить его со своими друзьями. Почему-то от одной этой мысли сердце колотилось так, будто вот-вот пробьет грудную клетку. У самого Пети друзей особо никогда не было. Разве что Алиса, с которой они работали на одного человека. Но она осталась в Москве, как и работа, как и прошлое, от которого Петя так старательно бежал. — А когда будет знакомство с родителями? — по-доброму усмехнулся Петя. — Ничего не планируй на следующую среду, — с напускной серьезностью ответил Игорь. — У меня шабаш. — Будешь рассекать голым на метле по осеннему Питеру — застудишь придатки. — Ты лучше за свои придатки переживай. Глаза у Пети едва заметно засветились колдовским огнем, и Игорь нервно сглотнул. Хазин на это засмеялся, щелкнул Грома по носу и поднялся с дивана, с хрустом потягиваясь. Игорь смотрел на него так, что у Пети кончики ушей краснели. — Чего разлегся? — проворчал Хазин, старательно пряча довольную улыбку. — Тряпку в зубы и вперед. Я один корячиться не собираюсь. Игорь что-то проворчал себе недовольно под нос, но с дивана поднялся. Подошел к Пете, звонко поцеловал в макушку и поплелся за тряпками.

***

Напряжение между Петей и Юлей потрескивало. В буквальном смысле. Петя не ожидал, что Юля окажется той самой Юлей Пчелкиной — журналисткой, ведьмой и большой занозой в ведьмовском обществе. Юля тоже не ожидала, что «вредным Петькой-редькой, оставляющим шерсть на всей одежде» окажется небезызвестный в ведьминских кругах Петя Хазин. У ведьм в принципе были достаточно сложные отношения. Друг друга они никогда не покрывали, и если появлялась хоть малейшая возможность упечь коллегу за решетку, выкладывали все подчистую. Вот тебе и конкуренция на рынке труда. Поэтому уже с порога Юля с Петей напряженно переглядывались, явно пытаясь оценить угрозу. За столом сидели сначала в тишине — все попытки Димы и Игоря как-то смягчить атмосферу заканчивались, даже не начавшись. Пете не нравилось то, как по-хозяйски себя вела Юля в игоревой квартире. Она знала, где что лежит, как правильно включить чайник, чтобы он не ударил током, ловко избегала особо громких половиц и отчитывала Игоря за то, что у него нет нормального чая. В груди неприятно ворочались обида и невнятная ревность. — Как твоя рука, кстати? — спросила Юля. — Да нормально, — отмахнулся Игорь, сжав-разжав кулак. — Лучше расскажи, как там твой бизнесмен, торгующий детьми. Они продолжили говорить о делах, а Петя все смотрел на игореву руку. Он не знал, что Гром ее повредил (когда только успел?), а Юля знала. Игорь любил слушать петины истории, причем неважно о чем они были, но стоило Пете спросить о том, как прошел его день, он отмахивался и ограничивался одним лишь «нормально». Получалось, что Игорь о Пете знал почти все, а Петя — ничего. Нет, он знал, что кофе Гром пьет без сахара, что, проснувшись, он любит еще полежать в кровати, прежде чем встать, что холода он почти не чувствует. Но это то, что Петя подметил сам за время их совместной жизни. Игорь ему ничего про себя не рассказывал, и Петя понял это только сейчас. За ребрами болезненно сжалось. Петя сглотнул неприятный ком в горле и криво усмехнулся сам себе. Разумеется, все не могло быть так легко и просто, как он себе успел напридумывать. У Игоря были люди, с которыми он привык делиться своей жизнью. Кто сказал, что Петя должен входить в эту категорию? — Петя, — позвала его тихо Юля, стараясь не привлечь внимание спорящих друзей. — Пойдем, поможешь мне. Идти Пете никуда не хотелось, но Пчелкина уже поднялась с дивана и ускользнула на кухню, поэтому он поплелся за ней. Лопатки жег взволнованный взгляд Игоря. — Я не знаю, что ты успел себе понадумать, — начала Юля. — Но ты в любом случае ошибаешься. — Точно, — усмехнулся Петя, сложив руки на груди в защитном жесте. — Ты же лучше знаешь, что у меня в голове. — У тебя Гром в голове, тут и думать нечего, — вздохнула Пчелкина и посмотрела на него так, что у Хазина внутри все сжалось в тугой комок. — Дай ему время, Хазин. Игорь не тот человек, который бросается в омут с головой. Не ты один здесь обиженный жизнью. Она говорила без укора, но у Пети внутренности ошпарило стыдом. Он снова думал только о себе и даже не допустил мысли о том, что Игорю тоже было тяжело. Тяжело открываться новому человеку, тяжело бередить старые раны, тяжело взваливать свой груз на чужие плечи. — Ты вроде не плохой парень, — Юля вручила ему две кружки с горячим чаем, еще две взяла сама. — Но я в любом случае слежу за тобой, понял? Петя на ее слова закатил глаза и несмело улыбнулся. Пчелкина явно не намеревалась воевать с ним, как могло показаться изначально, она просто переживала за своего друга. — О чем шушукались? — спросил Игорь, принимая кружку с чаем из петиных рук. — О своем, о ведьминском, — улыбнулась Юля, многозначительно посмотрев на Хазина. — Да, тебе такое еще рано знать, — отзеркалил ее улыбку Петя. Игорь что-то возмущенно пробурчал, чем вызвал тихий смешок Димы. Чай пили за непринужденными разговорами.

***

Посреди ночи Петя проснулся от настойчивого стука в окно. Игорь недовольно поморщился и сунул голову под подушку, что-то ворча сквозь сон. Петя был с ним солидарен, но стук в окно не прекращался, и Хазин с раздраженным вздохом поднялся с постели. На подоконнике сидела ворона. Она смотрела на Петю глазами-бусинками и громко каркнула, явно устав ждать, пока человек догадается открыть окно. — Голуби закончились что ли, — пробормотал Хазин, запуская ворону в квартиру. Та снова каркнула, но Петя шикнул на нее — не хватало еще Игоря разбудить, и снял с ее спины небольшой футляр. Тот был полностью черного цвета и сливался с птичьим оперением, что наталкивало на мысль о том, что отправитель явно не хотел, чтобы посылку перехватили. В футляре оказалось написанное от руки письмо без каких-либо на первый взгляд опознавательных знаков. Но, внимательно вчитавшись в строки, Петя нервно усмехнулся, узнавая почерк Алисы. «Ковен странно шевелится. ДС негодует и грозится оторвать тебе башку. Будь осторожен, еблан, и не отсвечивай» Алиса всегда говорила коротко и по делу, сколько он ее помнил. И никогда не стала бы писать по пустякам. Петя не стал писать ничего в ответ, сунул вороне блестящую золотую монетку в клюв и отправил восвояси, плотно закрыв окно. Письмо он сжег щелчком пальцев, забрался торопливо обратно в постель, скользнув Игорю под бок. Тот высунулся из-под подушки, притянул его к себе и засопел, уткнувшись носом в макушку. Петя так и не смог заснуть.