Ведьма

Выгружая продукты на ленту, Петя скользнул взглядом по прилавку и подбросил в общую кучу несколько шоколадок и пару пачек дешманского мармелада, от которого Игорь почему-то был в восторге. — Карта пятерочки есть? — кассир смотрела на него покрасневшими от недосыпа глазами и подняла повыше маску. Петя молча протянул ей карточку, сгружая покупки в пакет. Игорь каждый раз ворчал на него, мол, нужно со своим ходить, ты видел, сколько они стоят? Но Петя лишь отмахивался в ответ и говорил, что для выноса мусора пакет лишним никогда не будет. Хазин вообще редко посылал Грома в магазин, особенно после того, как тот вместо картошки принес два килограмма свеклы. Игорь тогда заскочил в магазин сразу после суток, поэтому Петя лишь посмеялся над ним и отправил спать. А сам пол ночи сидел и думал, что ему с этой свеклой делать. Петя вышел на улицу и тут же вымок под чертовым дождем. Положив пакет в ноги пассажирского сидения, он завел машину и, выждав несколько минут, чтобы хоть немного отогреться, выехал на дорогу. Тихо шуршал под колесами асфальт, смазано проносились мимо облезлые деревья, потерявшие большую часть листвы, разномастные дома с облупившейся местами краской, шумел дождь. В салоне было тихо — радио молчало, и лишь изредка позвякивали бутылки в шуршащем пакете. У Пети из головы никак не выходило алисино письмо. От одной мысли о том, что «Ковен» мог его найти, внутри все сжималось от страха. Петя сбежал оттуда год назад и был убежден в том, что хорошо замел следы, что его не найдут, что все останется в прошлом. В «Ковен» Петя попал по собственной дурости. Ему тогда четырнадцать было — мозгов не было совсем. Наслушался сказок о том, что его всяким ведьминским штукам обучат, что сильным сделают. Его хвалили за самые простые вещи, а Петя принимал все за чистую монету, тянулся за одобрением взрослых, делал все, что скажут. А потом Петя узнал, что человека убил. Подслушал разговор наставницы с главой «Ковена», там и осел на пол, зажимая себе рот ладонью. Он сразу уйти попытался, только никто его не отпустил, разумеется. Сказали, что если рыпнуться попробует — его сразу за решетку упекут или убьют по-тихому, еще не решили. Петя попробовал сунуться за помощью к отцу, но тот окрестил его позором семьи и сказал, что свои проблемы Петенька должен решать сам. Умирать или садиться в тюрьму Хазин не хотел, поэтому остался в «Ковене». Денис Сергеевич — глава «Ковена» считал его крайне способным малым. Он внимательно следил за его успехами, иногда лично давал какие-то задания, устраивал проверки на верность. И Петя его ни разу не разочаровал — сильный был и в то же время беспомощный. К двадцати годам Петя сам стал наставником, в двадцать три вошел в круг доверенных лиц Дениса Сергеевича. В этот же круг годом раньше попала Алиса. Она была старше Пети на два года, и когда он только-только попал в «Ковен», всячески подставляла его, пытаясь вытравить прочь. Хазин тогда на нее обижался страшно, даже ненавидел и только потом, с годами, понял — Алиса помочь ему хотела. Она была единственной, пожалуй, кому Петя мог доверять. В двадцать пять Петя сбежал. Обвел всех вокруг пальца, инсценировал свою смерть, замел все следы и уехал в Питер. Как выяснилось, обманщик из Пети вышел херовый. Петя не боялся, что ему снесут голову с плеч, когда найдут. Петя боялся, что под раздачу попадет Игорь. Если Гром как-то пострадает из-за петиной тупости — Хазин себе этого не простит. У входной двери Петя нерешительно остановился. Ремонт в его квартире закончился неделю назад, но они с Игорем даже не поднимали тему о возвращении Хазина в родную обитель. Нет, Петя заикнулся как-то раз, но от одного игорева взгляда так сердце защемило, что он просто не смог уйти. Но это все было до того дурацкого письма. Если сейчас Петя вернется в свою квартиру и не будет больше пересекаться с Игорем, тогда его ведь не затронет вся эта ситуация с «Ковеном»? С тихим скрипом дверь открылась, едва не съездив Пете по носу. Игорь высунул взъерошенную голову, отобрал у Пети пакет и нырнул обратно в квартиру, что-то насвистывая себе под нос. Петя решительно развернулся в сторону лестницы, игнорируя тупую боль в груди, как Игорь его окликнул ворчливо: — Ты долго там еще стоять будешь? Петя зашел в квартиру, закрыл за собой дверь и бросил пальто на шаткую вешалку. Игорь шуршал пакетом на кухне, что-то убирал в холодильник, что-то распихивал по вечно пустующим ящикам. Тихо шумел стоящий на плите чайник. Когда Игорь вытащил из пакета свой любимый мармелад, у него глаза загорелись таким детским счастьем, что Петя улыбнулся невольно. Иногда в Громе просыпался самый настоящий ребенок, который таскал Петю по крышам, качелям, распугивал голубей или просто радовался дешевому химозному мармеладу. И как, спрашивается, Петя должен жить без него? А должен ли? Петя усмехнулся сам себе. Он всю жизнь кому-то что-то должен все время. А не пойти ли бы всем на хуй? Петя не маленький уже давно, не беспомощный. Он в лепешку расшибется, но к Игорю никого из «Ковена» не подпустит. — Голодный? — спросил Петя, прикидывая, что можно сготовить на быструю руку. — Не, я твой суп поел, — покачал головой Игорь, обнимая Хазина со спины и тычась теплым носом в шею. Петя в его руках расслабился тут же, отгоняя все тяжелые мысли прочь. Игорь теплый был всегда, как печка и ласковый-ласковый, как пес. — Какой суп? — Петя сколько не пытался, не мог вспомнить, чтоб он что-то готовил последние два дня. — Который на плите стоял. Петя в его руках развернулся, посмотрел широко раскрытыми глазами и растерянно прошептал: — Ты что, сожрал мой откуп? Лицо Игоря перекосило от смеси удивления и ужаса. Пете едва сдерживался, чтобы не заржать от того, каким испуганным выглядел Гром. Он наверняка успел понадумать себе всякой чепухи, плоть до того, что теперь он умрет через три дня. Петя не спешил его разубеждать — нечего жрать, что ни попадя, особенно, когда с ведьмой живешь. — Игорь, — Петя коснулся прохладной ладонью его лба, смотря обеспокоенно. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально, — заторможено ответил Гром, нервно сглотнул. — А что может случиться? — Хвост вырастет теперь у тебя, Игорь, — трагически вздохнул Петя, изо всех сил давя рвущийся наружу смех. — И это в лучшем случае. — А в худшем? — Хуй отвалится. У Игоря на лице отразилась вселенская скорбь, и Петя не выдержал — рассмеялся, цепляясь пальцами за широкие плечи. Все-таки жить с человеком, который совсем не шарит за ведьмовство — одно удовольствие. — Ничего с тобой не будет, — кое-как отсмеявшись, сказал Петя, утирая выступившие слезы. — А мне теперь придется новый, как ты сказал, суп варить. — Очень смешно, — недовольно зафыркал Игорь, явно выбирая между тем, чтобы присоединиться к петиному веселью или обидеться. Судя по его улыбке, выбрал он все же первое. — Было вкусно, кстати. — Ну, если уж тебе понравилось, то силам точно зайдет. Игорь покивал согласно, захватил пачку мармелада со стола и утащил Хазина в зал. У них была традиция смотреть что-нибудь по вечерам, если оба были несильно уставшими. Первую неделю они смотрели какие-то фильмы, но из-за того, что постоянно отвлекались друг на друга, большую часть сюжета упускали, а потом не понимали, почему закончилось все именно так. Иногда и вовсе пропускали концовку, отлипая друг от друга под финальные титры. Теперь они смотрели «След» — над сюжетом особо заморачиваться не надо, больше двух с половиной тысяч серий, да и Игорь любил комментировать те или иные моменты. — Приносить людей в жертву схеме метрополитена, — пробормотал Игорь, рассеянно гладя лежащего на его коленях Петю по голове. — Что только не придумают. — У всех свои беды с башкой, — пожал плечами Петя. Игорь согласно закивал и погладил по щеке, не отрываясь от просмотра. Петя довольно прикрыл глаза, чувствуя себя счастливым. — Петь, — удивленным шепотом позвал Игорь, замерев неподвижно. — Ты мурлычешь? Петя посмотрел на него скептически, а потом прислушался к себе и понял, что он действительно мурлыкал едва слышно. Он и не знал, что так умеет. — Можно подумать ты впервые это слышишь, — фыркнул Петя, довольно потягиваясь. Игорь смотрел на него с дурацкой улыбкой и поглаживал ласково под подбородком. — Я тебе сейчас пальцы откушу. — Какой злой котик, — усмехнулся Гром, цапнул широкой ладонью за шею, заставив приподняться, наклонился к петиному лицу вплотную. Петя невольно замурчал громче, краснея кончиками ушей. Игорь на это улыбнулся шире и звонко поцеловал его в нос. — Котику не хватает внимания? — Игорь, — Петя насупился, но под мелкими поцелуями быстро растаял. — Все, отвали, у нас сериал. Хазин отпихнул от себя лицо Игоря, сел ровно на диване, с преувеличенным интересом наблюдая за тем, что происходило на экране. До постели доползли через пару серий, лениво целуясь. Петя не переставал довольно мурчать, а Игорь радовался, гладил его везде с исследовательским интересом, шарил своими огромными руками по всему телу. Когда петино мурлыканье сменилось приглушенными стонами, Гром не особо расстроился. — Я больше никогда не буду мурлыкать, — страдальчески протянул Петя, потирая горящую от укусов шею. — Собака ты, Игорь. — А ты кот, — сыто улыбнулся Гром, гладя взмокшую поясницу. — И живем мы с тобой, как кошка с собакой. Петя на это фыркнул, цапнул несильно Игоря за подбородок и удобно у него в руках свернулся. Гром накрыл их обоих одеялом и провалился в сон. Петя проснулся резко. Сел в кровати, всматриваясь в густую темноту светящимися глазами, чувствуя закипающее в груди раздражение. В квартире кто-то был. Предупреждающе гудели охранные амулеты, бесновалось внутри желание порвать чужака на ленточки и развесить на самых видных местах, чтоб остальным неповадно было. Игорь беспокойно заворочался, запутался весь в сбитом одеяле, дышал хрипло и часто, хмурясь во сне. Пете это не понравилось. Петю это разозлило. Он слитым движением поднялся с кровати, вслушался в темноту, всмотрелся, обратился к ней не с просьбой, с приказом. Тьма отозвалась послушно — разозленной ведьме никто перечить не хотел. Заметив движение у шкафа, аккурат напротив спального места Игоря, Петя ринулся туда стрелой, вцепился пальцами в шерстяной клубок и поджег его, зло щуря янтарные глаза. Клубок завизжал, зашипел, вырвался из цепких пальцев, и вот уже через мгновение по полу каталась темноволосая женщина, пытаясь потушить горящую одежду. Петя подлетел к ней, схватил за горло, поднимая на ноги, и зашипел разъяренно: — Снимай. Женщина сощурилась вызывающе, но быстро сникла под тяжелым взглядом. По пальцам побежал лиловый ток, и ведьма в петиных руках вскрикнула, посмотрела испуганно и торопливо зашептала себе под нос заговор. Игорь что-то пробормотал во сне, перевернулся на бок и засопел, больше не мучаемый кошмаром. Петя горло женщины отпустил, позволяя вдохнуть, схватил за волосы и потащил прочь из комнаты. Та даже не пыталась вырваться, поняла, что бесполезно. — Кто? — Не знаю, — покачала головой ведьма и испуганно вжала голову в плечи — искры потрескивали в опасной близости от лица. — Правда, не знаю. На шабаше слух пошел, что за него награда назначена. — Вон. Женщина обернулась подпаленным шерстяным клубком и исчезла. Петя провел ладонью по лицу, пытаясь угомонить бешено колотящееся сердце. Сомнений не осталось — «Ковен» охотился за ним.