Ведьма

В палате горько пахло медикаментами. Петя сидел рядом с больничной койкой, держал в руках непривычно холодную ладонь Игоря и пытался понять, где он допустил ошибку. День начался как обычно: Игорь проснулся первым, разбудил Петю своим шуршанием на кухне, приготовил примирительный кофе и ушел на работу, поцеловав на прощанье русую макушку. Петя после его ухода сел перебирать свои ведьминские принадлежности. Вот уже неделю они пытались всевозможными путями выйти на след «Ковена» и предотвратить возможные убийства. Игорь сутками пропадал в отделе, Петя с утра до ночи пытался вычислить местоположение «Ковена» своими силами, но все без толку. Еще и Юля пропала со всех радаров и несколько дней не выходила на связь. Петя успокаивал себя тем, что Пчелкина способна за себя постоять. Всю неделю Пете снились кошмары с участием его самого и безликого голоса. Страх ледяными щупальцами рвал кожу, а ядовитый голос говорил одно и то же: «Тебя некому спасать. Ты никому не нужен, кроме меня, глупый мальчишка». Петя просыпался от собственного крика, Игорь просыпался следом, молча вручал ему стакан воды и гладил успокаивающе до тех пор, пока заполошное сердце не переставало пытаться пробить грудную клетку. Вообще Игорь планировал вернуться с работы пораньше, и Петя его эту идею одобрил, потому что соскучился — они не виделись толком, встречаясь лишь в постели и изредка за завтраком. Игорь с работы не вернулся. Петя не успел даже испугаться — позвонил Дима, сказал, что Гром в больнице, что никто, кроме него не пострадал, что никто понять не может, как так вышло. Петя не помнил, как он в эту больницу примчался. Дима встретил его едва ли не с порога, провел до палаты, о чем-то переговорил с медсестрой и ободряюще сжал напряженное петино плечо. Они то ли банду какую-то перехватывали, то ли шпану местную разгоняли — Петя особо не вникал. Все шло по плану, а потом к Игорю подлетел кто-то и всадил нож в спину. Никто даже среагировать не успел. Повезло, что нож чудом не задел органы, но крови Игорь потерял столько, что фельдшеры опасались — не довезут. В палате было темно. Свет с коридора едва просачивался сквозь дверь, рисуя на полу причудливые тени. За окнами стояла глубокая беззвездная ночь — тяжелые тучи затянули небо плотной завесой. Игорь был пугающе бледным, и руки у него были ледяными. Петя пытался отогреть их, как мог, хотя у самого пальцы — ледышки. Периодически в палату заходила медсестра, проверяла капельницу, что-то записывала и уходила, не замечая петиного присутствия — морок еще действовал. От усталости и недосыпа слипались глаза. По-хорошему надо было чем-нибудь перекусить или закинуться кофе или энергетиком — Петя не собирался смыкать глаз этой ночью. — Я быстро, — он погладил сбитые костяшки, стараясь не тревожить только-только стянувшуюся корочку, и поднялся с места. Аппарат тревожно гудел, выплевывая Пете кофе в бумажный стаканчик. Рядом мерцал автомат с различными шоколадками и батончиками. Лампочка в нем давно перегорела, но периодически вспыхивала зеленоватым светом. Кофе горчил и неприятно отдавал картоном, батончик оказался слишком приторным. Петя смотрел на мутную коричневую жижу с такой тоской, с какой не смотрят уличные собаки на шаурмечные. В груди заворочалось непонятное чувство — словно он вот-вот расплачется. Слишком много навалилось за последний месяц — организм не справлялся со стрессом. В коридоре было непривычно для больницы тихо и пусто. Не ходили дежурные медсестры, не развозили новоприбывших пациентов, не переговаривались между собой беспокойные бабульки, которые, казалось, никогда не спали. Словно все разом исчезли. Тревожно завибрировал вокруг воздух, и Петя замер посреди коридора, настороженно осматриваясь по сторонам. Оглушающе в повисшей тишине цокали по кафелю когти. На Петю неторопливо надвигался ярчук. Полностью черный, он смотрел на него своими рубиновыми глазами, словно размышлял — стоит ли бросаться на добычу сейчас или помучить. Сердце в груди колотилось, страх нарастал с каждой секундой, мешая думать. От ярчуков убежать было практически невозможно, их с самого детства натаскивали на то, чтобы искать и убивать ведьм. Петя встречался с ними пару раз в жизни — белел на голени шрам от укуса, и скрыться ему помогло лишь то, что охотились не за ним. В этот раз все было иначе. Ярчук склонил голову на бок, смерил Петю прищуренным взглядом и поднял морду вверх. Ледяная волна ужаса накрыла с головой — пес завыл, зовя подмогу. Тело двигалось само. Петя резко подскочил к ярчуку и сжал руки на его горле - мутной кляксой расползся по полу кофе. Пес захрипел, смотря на него широко раскрытыми глазами. В них плескалась чистая ярость и желание растерзать. Ярчук отшвырнул Петю в сторону и ринулся следом. В последний момент Хазин успел подставить руку. Зубы с легкостью вспороли кожу, пуская теплую кровь. От боли и запаха железа замутило, перед глазами плясали цветные пятна. Привычно скользнул меж пальцев лиловый ток — ярчук, заскулив, отступил. В воздухе запахло паленой шерстью. Петя, пошатываясь, встал на ноги, прижимая раненую руку к груди. Ярчук бросился на него снова, но на этот раз Хазин увернулся. Пес влетел в стену, замотал головой и приготовился к новой атаке. — Пошел к черту, — прошипел Петя, толкая на него металлическую лавку. Острые зубы щелкнули в нескольких сантиметрах от бока — Петя успел увернуться в последний момент. Второй ярчук стоял за спиной, капая пенистой слюной на пол, первый выбирался из-под лавки. Они окружили Петю с двух сторон, перекрывая возможные пути отступления, пригнулись одновременно, довольно порыкивая, и бросились вперед. Серая тень повалила Петю на пол, укрывая от острых зубов. Заскулили сдавленно псы, отчетливо хрустнули кости, и все стихло. — Ты там живой? Теплое тело поднялось, позволяя Пете подняться на ноги. Он отряхнулся, поморщившись, когда рука отозвалась протестующей болью, и торопливо осмотрелся. Юля стояла в нескольких шагах от него. Взъерошенная, с толстой рукописной книгой в руках, она смотрела на него со смесью беспокойства и облегчения. — Как ты здесь? — Петя растерялся, ничего не понимая. Все еще набатом гудела в голове тревога. — Откуда? — У меня свои источники, — отмахнулась Пчелкина и подошла ближе, внимательно осматривая следы от зубов. Она недовольно поцокала, но в целом недовольной не выглядела. — Жить будешь. Шрам только останется. — Не впервой, — рассеянно пробормотал Петя и едва не рухнул на пол, когда лобастая волчья голова пихнула его в бедро, привлекая внимания. — А ты что здесь забыл? Волк фыркнул недовольно, мол, я тебе тут жизнь спас, и вот она твоя благодарность, покачал по-человечьи головой и затрусил прямо по коридору. Петя, не задумываясь, пошел за ним. — «Ковен» твой меня чуть не пришил, — начала рассказывать Юля, надеясь таким образом выдернуть Петю из прострации. Вроде сработало. Хазин повернул голову в ее сторону, взгляд стал осмысленнее. — Ты знал, что они уже полгода как в Питер частично перебрались? Всех наших пытаются под себя подмять, черти. А тех, кто не согласен — ликвидируют. Три дня назад они вышли на меня, поняли, что я под них копаю, и натравили своих псов, будь они неладны. Эти твари мне всю квартиру разнесли, — она вздохнула, с сожалением вспоминая свою уютную однушку. — Но я их отвадила, перекантовалась день у подруги, а потом узнала, что Разумовского в ту ночь чуть не растерзали. И все те же ярчуки. Он сам со мной связался, предложил обсудить сложившуюся обстановку. Мы сутки мониторили передвижения этого «Ковена» сраного, пытались разобраться, что к чему. А потом мне Дима позвонил, сказал, что Игорь в больнице. Я поняла, что ты тут будешь, и подумала не соваться, благо маячок на твоем пальто сработал — так бы от тебя одни косточки остались. От огромного количества информации у Пети разболелась голова. «Ковен» в Питере, на несогласных вступить в его ряды ведьм объявлена охота, Разумовский вроде как взялся помогать им в этом деле, еще и Волка своего отправил Пете на подмогу, потому что сработал юлин маячок. Хазин остановил сам себя и помотал головой. — Какой еще маячок? — Не самый обычный, — довольно усмехнулась Юля и достала из-под ворота петиного пальто едва заметных кругляшек. — Очень полезная штука, захочешь — научу тебя потом такие делать. — Тогда, в коридоре? — вспомнил Петя их последнюю встречу. Юля кивнула и остановилась возле игоревой палаты. Рядом с ней сел Волк, оба смотрели на Петю с чувством выполненного долга. Только сейчас Петя вспомнил, что он вообще тут делал, кивнул благодарно и вошел в палату. Игорь не спал, смотрел задумчиво в окно, но, услышав шаги, обернулся настороженно. У Пети сердце чаще забилось, когда накатило осознание — живой, в себя пришел, двигается даже спокойно. Игорь заметил его окровавленную руку и нахмурился, хотел сказать что-то, но из горла вырвался только тихий хрип — пить хотелось ужасно. — Сейчас. Петя скользнул к стоящему на тумбочке графину, налил воды и протянул Игорю. Тот жадно осушил стакан до дна, прикрыл довольно глаза, всеми силами пытаясь не заснуть. — Что с рукой? — спросил он тихо, осторожно касаясь пальцами окровавленной ладони. — Все в порядке, — покачал головой Петя, чувствуя, как тревога окончательно стихла, оставляя после себя лишь гудящую усталость. Он повернулся в сторону двери, где до этого стояли Юля с Волком. Сейчас там было пусто, но Петя все равно тепло улыбнулся. — Друзья помогли.