Ведьма

— Хочу сырок. Игорь весело фыркнул и посмотрел на него, изогнув бровь. Привычное светлое пальто Петя сменил на черное и более теплое. Конец октября выдался уж очень холодным. Русые волосы смешно топорщились на макушке — Петя потащил Игоря подышать свежим воздухом сразу, как проснулся, еще даже глаза толком открыть не успел. Он что-то объяснял про пользу прогулок ранним утром, и Гром не нашел в себе сил сказать ему, что время давно перевалило за полночь. После выписки прошло уже пару дней. За это время вся движуха вокруг них поутихла, словно и не было ничего. Петю это ни разу не успокоило. Он по-прежнему ходил напряженный, дерганный и злой. Игорь старался все в шутку переводить, и Петя смеялся, а у самого кошки на душе скреблись. Не могло все так просто взять и закончиться. — Где-то тут рядом должна быть круглосуточная Пятерочка, — задумался Игорь, вспоминая, где именно она находится. — Заебись, — одобрительно кивнул Петя, потирая замерзшие ладони. Погода последние дни стояла мокрая и холодная. Листву прибило к земле вместе с дорожной пылью, редкими пестрыми островками плавали в лужах только-только слетевшие с веток листочки. Один такой врезался Пете прямо в нос, от чего он звонко чихнул и раздраженно нахмурился. — Это тебе вместо сырка, — усмехнулся Игорь и едва успел увернуться от острого тычка в бок. На резкое движение спина отозвалась протестующей болью, заставляя поморщиться. Петя скривился виновато — забыл совсем про чертово ножевое. — Сырок со вкусом осени. Чем тебе не угодил? — Я сейчас тебе целую кучу таких сырков запихну, хочешь? — сощурился угрожающе Хазин, многозначительно поглядывая на лежащую на тротуаре кучку пожухлой листвы. Игорь протестующе замотал головой и зашагал гораздо бодрее, чем до этого. Петя тихонько посмеивался себе под нос — испугался бедолага, занервничал. В магазине кроме них была лишь парочка студенток. Одна из них прижимала к груди пачку крабовых палочек, а вторая батон хлеба и банку шоколадной пасты. Петя стоял позади них с банкой кошачьего корма и своими сырками, которые еще и по акции были, и радовался жизни. Игорь стоял прямо за спиной, засунув руки в карманы, и от него теплом разило, как от печки. Петя невольно прижался лопатками к его груди, греясь и пряча довольную улыбку. Вышли из магазина и оба поежились от пронизывающего до самых костей ветра. Петя глубже в свое пальто закутался, сунул Игорю пакет с сырками, а сам пошел к одиноко сидящей у дверей серой кошке. Та сначала дернулась от него испуганно, смотрела недоверчиво своими зелеными глазищами, распушилась вся угрожающе. А потом притихла, сама подошла, о ноги потерлась и замяукала тоненько-тоненько, на банку с кормом посматривая. Игорь за их взаимодействием наблюдал с улыбкой. Петя тоже поначалу дергался, бегал от него, шипел и царапался. Игорь как-то раз не заметил его, свернувшегося на диване в своем кошачьем обличие, сел рядом так, что Петя подскочил вместе с диванными подушками. Хазин тогда с перепуга ему в руку вцепился, раздирая до крови, а потом ходил два дня смотрел со смесью обиды и вины. В голове до сих пор не укладывалось, как они ужиться смогли. — Из ваших кто-то? — пошутил Игорь, кивая на довольно облизывающуюся кошку. — Сплюнь, — отмахнулся от него Петя. До дома шли молча. Петя шуршал своим сырком, Игорь дышал свежим воздухом. Тихо перешептывалась оставшаяся на деревьях листва, гудели проезжающие мимо машины, переговаривались между собой редкие прохожие. Петя резко остановился. Оглянулся напряженно, осмотрелся, замер весь натянутой струной. А потом рухнул на мокрую брусчатку, как подкошенный. Игорь дернулся было к нему, но не смог даже пошевелиться, его словно сковало всего по рукам и ногам, не позволяя даже вдохнуть лишний раз. Все пространство вокруг них вибрировало, рябью шло едва заметной. Игорь знал, что это морок, который их от любопытных глаз укрывал — Петя рассказывал о таком. И о том, что такое колдовство далеко не всем ведьмам было подвластно. — И долго ты еще от меня бегать собираешься, Хазин? Мужчина ступал по брусчатке неторопливо, уверенно, властно. На Игоря он не обратил никакого внимания, сосредоточившись на корчащемся от боли Пете. Подошел ближе, с каким-то отеческим вздохом вплел пальцы в русые волосы и потянул, заставляя голову поднять. У Игоря под кожей вскипела злость, мышцы звенели от напряжения — он не мог позволить так с Петей обращаться. — Не слышу ответа. — Пошел нахуй, — усмехнулся ядовито Петя, щуря горящие колдовским огнем глаза. Лиловые искры прошли сквозь чужую руку, никак ее не повредив. Мужчина покачал головой, волосы петины отпустил и пнул в ребра от души. Петя со сдавленным вдохом откатился в сторону, попытался встать хотя бы на локти, но руки подкосились от сдавившей тело невыносимой тяжести. По подбородку потекло теплое, внутри все скрутило горячей спиралью от боли. — Не забывай, что это я тебя всему научил, щенок. Петя снова оскалился, снова получил пинок в ребра и затих, пытаясь отдышаться. Он видел, как мужчина замахнулся в очередной раз, но удара не почувствовал. Обернулся, пытаясь понять, в чем дело, и замер. Игорь каким-то образом из магических оков вырвался, еще и по лицу Денису Сергеевичу прописал — у того кровила разбитая губа. Гром стоял, сжав кулаки, дышал тяжело, смотрел так, что будь он сам ведьмой — от мужчины осталась бы горстка пепла. — Молчи, — шепотом взмолился Петя, пытаясь выпрямиться. Он на Игоря специально завесу кинул, чтобы Денис Сергеевич его не заметил, приковал к месту, чтоб глупостей не натворил, а Гром вырвался каким-то образом и глупостей все же натворил. Оставалась призрачная надежда на то, что морок по-прежнему держится, но если Игорь скажет хоть слово, то все — финиш. — Хазин, — протянул с усмешкой Денис Сергеевич, а сам смотрел не на него, а прямо Игорю в глаза. — А ты все такой же смышленый. Петя от новой волны боли охнул, и Игорь дернулся вперед, намереваясь врезать мужчине еще раз, но его одним взмахом ладони отшвырнули в сторону, как щенка. От столкновения с брусчаткой боль впилась в спину раскаленной спицей, заставляя выдохнуть свистяще сквозь зубы. — Не трогай его! — рявкнул Петя, швырнул в Дениса Сергеевича клубящейся молнией, а сам подскочил к Игорю и рухнул рядом, потратив на рывок слишком много сил. Он мог бы сделать вид, что ему все равно, что Гром ему никто, чтобы обезопасить, уберечь. Но Денис Сергеевич уже давно знал, что слабое место у Хазина одно, и что оно прямо сейчас корчилось на треклятой брусчатке. — Пора домой, Хазин, — мужчина отряхнулся от осевшего на его пальто пепла — сгорела кружащая в воздухе листва. — Погулял и хватит. — Не вздумай, — сказал Игорь, сжав его ладонь. Петя посмотрел на него затравленно, но кивнул согласно. Не для того они больше месяца вокруг этого дела танцы с бубнами плясали, чтобы Хазин просто так сейчас взял и сдался. Раньше он был так и поступил, но сейчас ему было за что бороться. — Понятно, — вздохнул Денис Сергеевич, потирая переносицу. Его вся эта ситуация начала порядком раздражать. — Тогда мы вот как сделаем. Петю отшвырнуло в сторону с такой силой, что захрустели надсадно ребра. Он судорожно задышал, открыв рот, перевернулся с трудом на спину, стараясь не выпускать Игоря из виду. Денис Сергеевич подошел к Грому, положил руку ему на плечо, не позволяя шевелиться и заговорил: — Я тебе весточку пошлю с адресом. Если через три дня не явишься, я тебе голову твоего дружка в подарочной коробке принесу и у двери оставлю. Пространство вокруг них завибрировало еще больше, загудело, зарябило. Петя рванулся в их сторону, наплевав на оглушающую боль, руку протянул, пытаясь за Игоря схватиться, но не успел. Завеса захлопнулась, оставляя его в одиночестве. Отмерла улица, зашуршала листва, загудели машины. Петя с трудом дотянулся до лежащего в кармане юлиного маячка и успел включить его до того, как провалился в густую темноту.