Ведьма

Первым вернулось осязание. Чьи-то холодные пальцы перебирали его челку, убирая лезущие в глаза пряди. Это точно был не Игорь. Тот всегда зачесывал его челку всей пятерней, да и рука у него была значительно больше, пальцы грубее, сильнее. Это была и не Юля. Ей он в руки давался редко, да и она трепала его по голове так, что волосы потом дыбом стояли. Глаза открыть получилось не сразу — веки тяжелые, точно придавленные камнями. Комната оказалась знакомой, и спустя несколько долгих секунд до Пети дошло, что он в обители Разумовского. Полумрак щадил слезящиеся глаза, не позволяя яркому солнцу слепить. — Он очнулся? Петя дернул головой на голос, но мир поплыл, закружился, словно в водовороте. Затошнило. — Поднять подняли, а разбудить забыли, — фыркнули где-то над головой, а следом исчезли холодные пальцы. — Может, дадим ему еще отлежаться? — Предлагаешь его обратно вырубить? — Могу организовать. Над головой снова фыркнули. Длинные светлые волосы мазнули по щеке, оставляя запах костра и полыни. Знакомый до боли, давно позабытый. Петя попробовал что-то сказать, но язык прилип к небу. Горло драло, точно наждачкой. Заметив стоящую на стеклянном столике бутылку воды, Петя потянулся к ней, но не смог даже пальцем шевельнуть. Все тело словно было придавлено к дивану огромной тяжелой сетью. — Не дергайся лишний раз, — шикнули над головой. Ему помогли сесть и вручили стакан с водой, поили чуть ли не с рук. Петя хотел привычно огрызнуться, что он не маленький, что не беспомощный, но передумал. Тело словно не его было. Сделав несколько жадных глотков, Петя поставил стакан на пол, понимая, что больше пить он не может. Стало чуть легче, даже голова гудеть перестала. — Как ты? — спросили обеспокоенно. Петя повернул голову, наконец, всматриваясь в лицо говорившего. Юля стояла рядом с диваном, смотрела на него внимательно, нервно постукивала ноготками по темно-серой подушке. — Нормально, — заторможено отозвался Петя. — А по тебе не скажешь, — нервно усмехнулась Пчелкина. Она вся словно выцвела, волосы потускнели, кожа посерела, одни глаза горели на бледном осунувшемся лице. — После встреч с Сергеичем редко кто вообще выживает, — заговорили с другой стороны. Петя повернул голову, морщась от вспышки боли и удивленно замер. — Живучий ты сукин сын, Хазин. Алиса улыбалась ему уголком губ, и Петя понял, что это она гладила его по голове. Как пять лет назад, когда он приходил к ней заебанный в край, ложился головой на колени и просто пытался ни о чем не думать. — Тебя-то как сюда занесло? — хрипло спросил Хазин. — Ни разу не попутным ветром, — усмехнулась Алиса и посмотрела на Юлю. — «Ковен» меня послал ее устранить, но как-то не сложилось. — Помнишь, я тебе рассказывала, что когда на меня ярчуков натравили, меня подруга приютила, — вздохнула Пчелкина и заправила прядь за ухо. — Это Алиса сначала на меня своих псов натравила, потом мы поговорили душевно, и она утащила меня в свое временное убежище. — И ничего тебе за неудачную охоту не было? — Петя повернулся к Алисе, смотря на нее с недоверием. Полученная информация никак не хотела укладываться в голове и складываться в единую картину. — Обижаешь, — фыркнула девушка и оттянула ворот черной водолазки. Горло опоясывал еще не до конца заживший след от ошейника из хладного железа. Раны от этого металла почти не заживали и оставляли на коже жуткие шрамы, которые ничем нельзя было свести. Петя знал об этом не понаслышке — вся спина была в белесых рубцах. — Забей, — отмахнулась Алиса, встретившись с ним взглядом. — Я ни о чем не жалею. Петя знал, что она не врала. Алиса вообще редко о чем жалела, потому что каждый шаг свой она продумывала и просто так ничего никогда не делала. Ну, а если что-то шло не по ее плану, то она просто спихивала все на судьбу. Вскоре на пороге показался задумчивый Разумовский, за спиной которого хмурой тенью стоял Волков. — Какие условия он тебе поставил? — сразу спросил Сергей, направляясь к своему рабочему столу. — Сколько у нас времени? — Три дня, — Петя уже успел выяснить, что подобрали они почти сразу, что он проспал всю ночь, что на часах сейчас было около семи утра. — Может, больше, смотря, когда адрес пришлют. Сергей кивнул, о чем-то переговорил с Олегом, и уткнулся в разложенные на столе бумажки. Волков покинул башню, вслед за ним через пару минут ушла Алиса. Петя порывался встать, уйти домой, чтобы сделать что-нибудь полезное, что-нибудь придумать, но Юля положила руку на его плечо, останавливая. — Мы со всем разберемся. Все вместе, — она села рядом на диван, взъерошила ему привычно волосы на затылке, успокаивая, поддерживая. — Но сейчас тебе надо отдохнуть. — Тебе тоже, — Петя положил голову на ее острое плечо и вздохнул. Юля ничего не ответила, только прижалась виском к его макушке, прикрывая глаза. На вторые сутки пришла весточка с адресом, на четвертые они были готовы к полномасштабному штурму «Ковена». Сергей все эти дни налаживал контакт с местными ведьмами, Олег привел проверенных наемников, Юля готовила ролик с неопровержимыми доказательствами, в котором рассказывалось обо всех злодеяниях «Ковена», Алиса сеяла смуту изнутри, а Петя пытался помочь всем и сразу. Он понимал, что все это делалось не только для спасения Игоря. «Ковен» разрастался по городу, как чума, оставляя за собой все больше трупов. И это чуму нужно было выжечь. Они решили разделиться. Петя пойдет к Денису Сергеевичу один, остальные же начнут выжигать это осиное гнездо. Петю от волнения потряхивало с самого утра. Его мучали мысли о том, все ли с Игорем в порядке, жив ли он вообще. От мысли о том, что он придет в назначенное место и обнаружит труп, становилось дурно. — Все будет хорошо, — Юля ободряюще сжала петино плечо. Она, как и Сергей, оставалась в башне контролировать их передвижения и следить за ситуацией. — После таких слов все обычно идет по пизде, — усмехнулась Алиса, встретилась с хмурым взглядом Пчелкиной и подняла руки в примирительном жесте. — Просто шучу. — Мы все оценили, — фыркнула Юля, провожая их до самых дверей. — Будьте осторожны. — Так точно, reina, — Алиса шуточно поклонилась и скрылась за дверьми. — Она всегда такая? Петя улыбнулся, торопливо кивнул ей на прощанье и вышел следом. На улице Хазин вздрогнул от холодного порыва ветра. Небо было затянуто хмурыми тучами, холод стоял такой, что даже Олег ежился. Не самая удачная погода, чтобы просто выходить на улицу, не говоря уж о спасательно-карательных операциях. Но кого это волновало? «Золотой дракон» встретил Петю цепкими взглядами охраны, дежурящей у входа, и слепящей глаза вычурностью. — Денис Сергеевич ожидает вас наверху, — оповестила с улыбкой высокая темноволосая девушка. От ее искусственной улыбки у Пети сводило скулы. Он поднялся по винтовой лестнице на второй этаж, безошибочно находя нужный кабинет с первого раза. Денис Сергеевич сидел за столом, лениво перебирал какие-то отчеты и на появление Хазина отреагировал короткой усмешкой — знал ведь, что тот придет. — Нагулялся, блудный сын? — спросил, сцепляя пальцы в замок, и на петино молчанье в ответ хмыкнул. — Расплачиваться за прогулы как будешь? Петя невольно кулаки сжал. Он с самого начала понимал, что даже если бы вернуться захотел, спокойной жизни у него точно не было. — Игорь где? — спросил Петя, игнорируя сквозящее от Дениса Сергеевича превосходство. — Сидит в подвале твой мент, — усмехнулся мужчина. У Пети отчего-то внутри все сжалось в тугой узел — нехорошая была усмешка. — Думает над своим поведением. Больно он резкий оказался, руки-ноги-носы моим людям ломал, орал дурниной и все грозился нам всем бошки поотрывать, если с тобой хоть что-то случится, — он подошел к напряженно замершему Хазину и положил руку на плечо, крепко сжав. — Глупый у тебя ментяра, ой глупый. И правда, глупый — Петя был согласен. Не мог ведь промолчать, посидеть тихо, подождать, пока Петя придет и вытащит его. Хазин невольно уголком губ дернул, понимая — не мог. Потому что переживал, что Петю тут встретят явно не с распростертыми объятьями, что заберут обратно в свое осиное гнездо, где он сгниет заживо. — Отпусти его, — сказал Петя, продолжая смотреть в никуда. — Я твое условие выполнил, вернулся. Твоя очередь. — Петя, — как-то по-отечески вздохнул Денис Сергеевич и сильнее сжал его плечо. — А я разве говорил, что отпущу твоего мента? У Пети внутри все оборвалось, рухнуло, придавив тяжелыми плитами. В их уговоре ведь не было ни единого слова про то, что Игоря отпустят после того, как Хазин на родину вернется. Ни слова. — Совсем ты, Петя, еще дите, — сказал Денис Сергеевич, повернувшись к нему лицом. — Ничего, его смерть тебе пойдет на пользу. Простенький атам с мерзким звуком пробил ему глаз, войдя глубоко в череп. Мужчина попытался закричать, но лезвие из хладного железа разрезало его горло, точно масло. Из задетой артерии брызнула кровь, еще теплыми каплями оседая на руках и лице Пети. На первом этаже, судя по крикам, начался штурм — смерть Дениса Сергеевича была отмашкой для Олега с Алисой и группы наемников. Петя механически обтер лезвие атама от чужой крови, убрал его обратно в рукав и вышел из кабинета, направляясь в подвальные помещения. В голове не укладывалось, что все почти закончилось вот так просто, что все могло давно закончиться, будь он смелее. Больше десяти лет этот человек дергал его за ниточки, заставляя плясать под свою дудку, и все, что Пете было нужно, чтобы избавиться от его влияния — дотянуться до лежащих перед самым носом ножниц. В подвальном помещении было людно. Помимо нескольких человек охраны в коморках, оборудованных под камеры заключения, сидели ведьмы и другие неугодные «Ковену» существа. Где-то здесь сидел Игорь. Петя его чувствовал. Лиловый ток клубился вокруг него, угрожающе потрескивал, но охрану это не остановило. Петя отрешенно смотрел на падающие обугленные тела и думал, что они сами виноваты. Без надобности он бы их не трогал. Нужную камеру Петя находит быстро, оставляя за собой вереницу тел. Дверь, изъеденная черными извилистыми линиями, упала на пол, рядом с ней рухнул обугленный до тошнотворного запаха труп. Гром поднял голову и улыбнулся разбитыми губами. Пришла ведьма. Цепи спали, тяжело брякнул зачарованный ошейник. Дышать стало легче. Холодные шероховатые пальцы осторожно ощупали, повертели голову из стороны в сторону, погладили успокаивающе по лицу, изрезанной груди. Гром прижался щекой к ладони и почувствовал умиротворение. Его ведьма. У Пети глаза светились колдовским фиолетовым заревом, воздух вокруг него вибрировал и искрился лиловыми вспышками, волосы растрепались, лицо в засохшей крови. Чужой, не его. Петя его гладил механически как-то, смотрел сквозь, будто был и не здесь вовсе, а далеко где-то. — Пойдем домой, — сказал Игорь, поцеловал губами лоб, щеки, нос, тонкие губы. Петя в его руках каменным изваянием стоит, не шевелится, но под лаской расслабляется, дышать начинает нормально. Исчезает мутная пелена ярости, смягчаются острые черты, успокаиваются трескучие молнии. — Пойдем, Петь. И Петя пошел. Взял его осторожно за руку, переплетая пальцы, и зашагал по искореженному бойней коридору.