Miniskirt

      То, что у Ренджуна что-то на уме, Джено понял сразу. Он хорошо знал своего парня — что уж там лукавить, Ренджун был его крашем ещё со средней школы, и лишь к выпуску из университета сумел разглядеть за особенным дженовым отношением нечто большее, чем дружескую привязанность. И потому сейчас, когда Ренджун смотрел на него внимательно и задумчиво поверх офисных очков, кусал кончик карандаша и облизывал губы, заставляя горячие мурашки щекотать под коленками и в низу живота, Джено не мог не размышлять о том, что Ренджун о чём-то… думает. Хочет. И поскольку это было напрямую с Джено связано, то страшно волновало, смущало и радовало, и Джено не мог перестать ёрзать на сидении, прилипать к Ренджуну на кофе брейке так, будто они сиамские близнецы, хватать чужую ладонь, чтобы переплести пальцы и погладить тоненькое запястье. Ренджун все эти беспокойные шевеления явно видел, и хотя улыбался уголком рта понимающе, делиться своими планами не планировал.       Не планировал до очередного вечернего киносеанса ужастиков, во время которого, закинув в рот горсть попкорна, уронил:       — Как ты относишься к юбкам? — так, будто говорил о погоде на завтра.       Джено ощутил, как мозг ему закоротило. Он глупо моргнул, открыл рот, потом закрыл, беспомощно ощущая, как жарко плещет румянец на лицо. В голове, будто сама собой, возникла картинка: Ренджун в своей белой рубашке и чёрной, короткой плиссированной юбочке — тот посмотрел на него огромными, милыми глазами и застенчиво улыбнулся, и Джено подавился слюной.       — Х-хорошо, — пробормотал он. — В смысле, если тебе нравится, мне нравится тоже. Ренджун, ты хочешь…       — Ага, — перебил Ренджун, деловито шурша попкорном в миске. — Понятно. Это всё, что я хотел знать.       Выглядел он ещё более задумчивым, и Джено не рискнул расспрашивать подробности — если Ренджун не хотел продолжать обсуждение, уговаривать было бесполезно. К тому же, раз эти плиссированные вопросы касались и его непосредственно, Джено явно получил бы уведомление о том, что грядет великое событие.       Событие всё не приходило. Не то, чтобы Джено хотел торопить Ренджуна, принуждать его к чему-то или требовать, но тот разговор оставил его в несколько подвешенном состоянии. Вроде бы и работа навалилась, и не было ничего удивительного в том, что Ренджун эту тему снова не поднимал, но, чёрт! Джено уже неделю снились прекрасные обнаженные бёдра его любимого парня, не скрытые юбкой, и не было от этого чарующего и волнительного зрелища никакого спасения. И потому он почти застонал от радости и облегчения, когда на выходных, выйдя из душа последним в одних брифах и с полотенцем на шее, Ренджун ему многозначительно улыбнулся, демонстрируя незнакомый пакет.       — Ну что, щеночек? — ласково позвал он, и всё внутри у Джено сладко сжалось. — Ты соскучился по мне? Как насчёт переодеваний?       Он извлёк на свет белую юбку в складочку, и Джено сел на кровати, взволнованно закивал. Во рту мгновенно пересохло. Мечта была рядом, дразнилась, трепетала на кончиках пальцев.       — Тогда надевай.       — Что? — Джено непонимающе нахмурился, склонил голову в сторону.       Когда Ренджун стоял перед ним полуобнажённый, с невысохшими капельками воды, стекающими по его гибкому телу, думать было затруднительно. А когда он говорил такие странные вещи, делать это становилось ещё сложнее.       — Я сказал, чтобы ты снял свою пижаму, Джено. И надел для меня это.       Что?       Нет, погодите, что? Неужели Ренджун хотел, чтобы он надел эту коротенькую школьную юбку?       Потеряв терпение и так и не дождавшись реакции, Ренджун принялся стягивать одежду с замершего в ступоре Джено, и тот механически подчинился, помог стащить с себя футболку и штаны, и остался в одних трусах.       — Давай, прелесть, поднимайся и надень для меня эту юбочку, — потянул его на себя Ренджун, заставляя подняться, и Джено споткнулся, чуть не упал, и едва слышно выговорил:       — Я… ты хочешь, чтобы я надел её? — ощущая, как с каждым словом жуткий пожар на его щеках и внутри становится всё сильнее.       — Ты же сказал, что не против? — Ренджун поднял бровь, складывая на груди руки. — Выглядел ещё таким воодушевленным.       — Я думал, это ты будешь… — под этим пристальным, обличающим взглядом Джено не смог закончить предложение, и вместо этого скомкано забормотал: — Ну, ты же такой красивый, и ноги у тебя потрясающие. Мягкие. И кожа нежная совсем. И ты похож на девочку — в самом хорошем смысле, я имею в виду. А я как идиот буду выглядеть в… этом.       Ренджун рассмеялся, запрокидывая голову.       — Ну что за глупости? Разве не в этом смысл, прелесть? В том, что ты совсем не похож на девочку. С такими широкими плечами, узкой талией и сильными ногами — красивый мальчик. Мой мальчик. Для кого-то ведь ты так стараешься над этими мускулами? — жарко ухмыльнулся он, окидывая Джено взглядом. — Что, тебя это смущает? Какая-то школьная юбочка? Давай, щеночек, порадуй меня. Тебе так подойдёт она. Интересно, хватит ли длины на то, чтобы не было ничего видно?       Он сделал шаг навстречу, неторопливо пробежался пальцами от шеи вниз, накрывая твердеющий член, и Джено охнул, объятый сильным стыдом и не менее сильным возбуждением.       — Но я же совсем не милый, — пискнул он, всё ещё сопротивляясь, и Ренджун сунул палец под резинку его трусов, чтобы коснуться чувствительной головки.       — Ты не представляешь себе, насколько ты милый, — мурлыкнул он, оставляя влажный поцелуй в изгибе чужой шеи. — Давай, детка. Переоденься, — он опустился на постель и упёрся ладонями в простыни.       Юбка не скрывала почти ничего. Беспомощно краснея всё гуще, Джено потянул её край вниз, но тщетно — юбка плотно обхватывала талию и кончалась прямо под ягодицами, и он чувствовал себя совершенно голым в ней — ещё более голым, чем без юбки вовсе. Под пронзительным, тяжёлым взглядом Ренджуна это вызывало сладкие, щиплющиеся мурашки, и Джено всхлипнул, кусая губы и старательно уставившись в пол. Как такое вообще могло нравиться? Разве это не было… некрасиво? Ренджун ведь не стал бы на него смотреть после этого иначе? Бросив короткий взгляд на чужое лицо, Джено вздрогнул.       О, Ренджун и правда смотрел иначе. В его глазах написан был столь страстный голод, желание обладать, растерзать и проглотить — Джено почувствовал себя крохотным, беззащитным перед той сокрушительной силой удовольствия, что обещали ему подарить. Ренджун облизнул губы. Втянул воздух, хрипло и горячо, протянул руку:       — Иди сюда, детка. Боже, ты выглядишь просто потрясающе!       На нетвердых ногах Джено сделал навстречу шаг, потом другой, становясь прямо между разведенных в стороны бёдер устроившегося на кровати Ренджуна, и тот уложил маленькую прохладную ладонь ему над коленкой, скользнул выше, кончиками пальцев пробегаясь по нежной коже.       — Ох, посмотри на себя, — вдруг сказал он. — Ты уже такой твёрдый. Большой мальчик. Ты даже не помещаешься под эту юбку. Уверен, что не хотел этого больше, чем я?       В голосе его отпечаталась насмешка, Ренджун задрал край юбки, и коленки Джено дрогнули. Стыд оглушал, но унижение это было сладким, словно острая карамель, и Джено не был уверен, что сможет долго так продержаться. Будто прочтя его мысли, Ренджун ухмыльнулся, склоняясь ниже и высовывая язык, чтобы широко лизнуть вдоль ствола до самой головки. Собственный стон резанул по ушам, Джено пошатнулся, срываясь на жалкое бормотание:       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!..       Он не знал, чего так страстно просил — но ему было так нужно, что казалось, голова вот-вот взорвётся. Ренджун, кажется, прекрасно видел, в чём он так отчаянно сейчас нуждался.       — Тихо, щеночек, — пробормотал он, лениво двигая языком по мокрой ткани. — Так хорошо, да? Не можешь сдерживаться?       Он сдвинул вниз боксеры, обхватывая Джено у основания, погрузил в рот головку, кружа вокруг неё языком, и Джено заскулил, пригладил челку, падающую Ренджуну на лицо, чтобы лучше видеть. Ренджун одобрительно мурлыкнул, пуская сладкую вибрацию по коже, бросил горячий, насмешливый взгляд вверх, и удовольствие охватило Джено лесным пожаром — он дёрнулся, потянул Ренджуна за волосы, силясь отстранить его до того, как станет слишком поздно, но не успел. Влажные брызги его удовольствия запачкали чужие опухшие, красные губы и подбородок, Ренджун сосредоточенно нахмурился, облизываясь.       — Я разрешал? — уронил он хриплым, нежным и строгим голосом, и Джено едва не расплакался от стыда.       Он хотел оправдаться, сказать, что ему понадобится всего минут десять, чтобы стать твёрдым снова и отплатить Ренджуну за подаренное блаженство, но тот вдруг встал, вытирая рот.       — Впрочем, так даже лучше, — нечто опасное блеснуло в его глазах, и неясная, цепкая дрожь пробрала Джено изнутри. — На кровать, детка. Теперь тебе придется поработать для меня.       Джено кивнул, забираясь на постель, чтобы в ожидании на Ренджуна посмотреть, и тот протянул ему бутылочку лубриканта, но когда Джено с готовностью смазал пальцы, ухмыльнулся, усаживаясь рядом на подушки.       — Мне пришла в голову отличная идея: раз уж у тебя чудесные бёдра, и ты столько усилий тратишь на то, чтобы они оставались такими сильными… Как на счёт того, чтобы ты прокатился на мне? Сможешь заставить меня кончить?       Не то, чтобы раньше Джено никогда не был принимающей стороной, просто обычно Ренджун предпочитал получать удовольствие… с двух сторон. Было в этой внезапной смене ролей нечто ещё более откровенное и смущающее, чем белоснежная юбка, мятыми складками лежащая на бёдрах. Джено представил вдруг, как Ренджун лежит там, под ним, маленький и гибкий, но такой властный, владеющий каждой клеточкой его тела — его прошло столь острой судорогой, что едва удалось вдохнуть.       — Приступай, детка, — шепнул Ренджун, неторопливо поглаживая себя сквозь брифы.       Он прижался к Джено ближе, втянул мочку его уха в горячий рот и спустился поцелуями вниз по шее, жарко выдыхая и прихватывая губами кожу. Откинув в сторону голову, чтобы позволить ему больше — больше и больше, Джено никогда не было достаточно его поцелуев, — Джено стянул бельё и нетерпеливо ввёл в себя сразу два пальца. Член у Ренджуна был средний, но такой же красивый, как он сам — ровный, с тонкими венками и розовой головкой, и Джено зажмурился, кусая губы и не в силах прекратить скулить, представляя его томительное давление внутри. Он снова становился твёрдым, и Ренджун хмыкнул, кусая особенно чувствительное местечко на шее, но ничего не сказал.       — Я… я готов, — пробормотал Джено, и собственный голос показался ему натянутым, словно струна. — Пожалуйста, можно я сделаю тебе приятно?       Ренджун простонал высоко, крепче сжимая ладонь на боку и заставляя острые вспышки удовольствия расходиться от его пальцев по коже, и тогда Джено стянул с него бельё, подмял под себя, а потом, двинув пару раз скользкой рукой по чужому члену, направил его в себя. Удовольствие на мгновение застлало пеленой глаза, и когда Джено смог, наконец, отдышаться и увидеть под собой Ренджуна, то сжался и всхлипнул. Ренджун был таким красивым, когда ему было хорошо: лицо порозовело на скулах, губы полуоткрыты, будто в ожидании поцелуя, глаза — чёрные, тревожные и страстные, — сияют из-под ресниц. Чужие пальцы впились в бёдра, Ренджун толкнулся навстречу, жадно касаясь его ног, живота и ягодиц, сжимая их крепко и требовательно, и Джено задвигался, высекая искры удовольствия надвоих.       — Боже, ты меня просто с ума сводишь, — уронил Ренджун, комкая и задирая плиссированную ткань. — Посмотри на себя, щеночек. Такой хороший для меня. Такой послушный и красивый в этой юбке.       Удовольствие было невыносимым, и Джено заскулил, ощущая, как Ренджун пульсирует и скользит у него внутри — хватка его вдруг стала почти болезненной, Ренджун вскрикнул, жмурясь, сведя брови, и вдруг Джено ощутил, как горячее тепло выплескивается у него внутри. Кончить хотелось так сильно, что желание это выкручивало кости, но он не мог разочаровать Ренджуна снова, и потому едва не плача пробормотал:       — Можно мне?..       — Давай, детка, — улыбнулся Ренджун, и ладонь его обхватила Джено под юбкой, так плотно и так хорошо, что он дёрнулся, позволяя наслаждению завладеть собой — было оно ещё более сильным и резким, и ударило Джено наотмашь. Он осел, едва находя в себе силы на то, чтобы сползти, рухнуть с Ренджуном рядом, и тот устало, счастливо хихикнул, запустил пальцы в чужие волосы и мягко погладил.       — Мы испортили юбку, — поделился он, и Джено, всё ещё блуждая рассудком в сладкой посторгазменной неге, кивнул. — Но это ничего. Мы можем купить ещё одну — всё равно твой размер мне бы не подошёл.